Нам не стоит общаться

Я так боялся привязаться, Но давно на привязи Мечтал, что нам повезет, Но мы опять не вывезем. Любить — нет сил, Разлюбить — тем более, Мы же просто знакомые, Знакомые до боли. Ты не тот, с кем хорошо, Ты тот, без кого плохо.

***

— Стас! — зашипела Геля, — Почему он приехал сегодня? Как мы его пропустили?       Я поспешно затолкал Антона в огромный платяной шкаф. Открыл дверь и впустил брата в комнату. — Привет! — Стас крепко пожал мне руку, — Хотел устроить всем сюрприз. Попросил друзей смотаться за мной в аэропорт и в город привезти. И никого дома найти не могу! Только бабулю в столовой обнаружил.       С тех пор, как мы не виделись, брат изменился. Он любил экспериментировать с внешностью — менять стрижку, отпускать забавные усы или брутальную бороду… Да, таких, как наш Стас, обычно называют пижонами. Брат любит красивую брендовую одежду, дорогие заведения, хороший отдых… И девушек выбирает себе под стать. Высокий, голубоглазый, с ямочкой на щеке, как у Гели. Со стороны, возможно, слишком высокомерный и избалованный. Но я старшего брата люблю таким, какой он есть. — Привет! — поздоровался я, оглядывая загорелого Стаса. — А Геля где? — Брат внимательно оглядел мою комнату, будто я нарочно спрятал от него Ангелину.       Я же отчетливо слышал, как сестра снаружи шелестит плющом. Главное, чтобы она не сорвалась. — Ай, лазает где-то! — небрежно махнул я рукой, — Ты что, Гелю не знаешь? Детский сад, штаны на лямках. — Это точно, — рассмеялся Стас, — Вроде взрослая девица, а всё детство гуляет в…       Брат резко замолчал, чем меня насторожил, а затем негромко рассмеялся. — Я вспомнил, как долго Геля играла одной тряпочной куклой, которую называла Бетти Петровной. И я однажды её порвал, когда мы с пацанами бесились…       Я подошёл к окну и прикрыл створки. Перед этим встретился с сердитым взглядом сестры, которая была по-прежнему прилепленной к стене. «Уведи его!» — одними губами приказала Ангелина. Я осторожно кивнул. Взял в руки ту самую подушку, которая лежала на подоконнике, и крепко обнял ее, чтобы брат не заметил, как сильно от волнения дрожат руки. — У вас тут как? Снова скучища? — поинтересовался Стас, усаживаясь на тот самый диванчик, на котором пару минут назад с книгой в руках восседал Шастун. Как же много у нас загадок и тайн. Уже страшно слова лишнего сказать. — Точно, скучища, вообще ничего новенького. Да я сам только сегодня утром приехал, — проговорил я. — Серьёзно? Так поздно? — Я оценки все свои исправлял. — А-а-а! — отозвался Стас.       Я услышал, как в платяном шкафу что-то свалилось, но даже головы не повернул в ту сторону. Зато брат заинтересовался. — А что там у тебя… Шумит? Я как можно равнодушнее пожал плечами. — Да вещи сегодня с дороги раскладывал. Наверное, пустой чемодан свалился с полки… — Наверное, — согласился Стас. — Слушай, может, ты Гелю пойдешь в доме поищешь? — не выдержал я, отлепившись от подоконника, — Она очень обрадуется твоему сюрпризу. Ба говорила, что Ангелина твой приезд больше, чем мой ждала. — Приятно! — расцвёл Стас. Несмотря на то, что разница в возрасте у нас со Стасом была минимальной, брат чаще общался с Гелей. Ведь после того случая со злосчастной вазой я больше не участвовал в их сумасшедших идеях, — Правда, пойду Ангелину поищу.       Закрыв за братом дверь, я в первую очередь ринулся к окну и впустил в комнату Гелю. Потом уже вызволил из шкафа Антона. — Капец! Руки затекли! — пожаловалась сестра, — Ещё в моей комнате окна, как назло, закрыты. — Ты чего там расшумелся? — накинулся я на Шастуна. — Меня там чуть пакетом каким-то насмерть не прихлопнуло, — пожаловался подросток. — Каким ещё пакетом? — сердился я, так и не вспомнив, что мог такого оставить на верхних полках.       Ангелина уже полезла в шкаф и выудила оттуда огромный сверток. — Тут Стасика шмотки старые… — сообщила она, заглянув в пакет, — О! И рубашечка с выпускного. — Почему его вещи в моём гардеробе? — озадачился я. — Наверное, Вера переложила, — сказала сестра, — Стас тут сто лет уже как не живёт, а от его шмоток до сих пор шкафы ломятся.       Ангелина достала из пакета белую рубашку и кинула её Антону. — Вот в этом завтра и будешь с ба знакомиться. Джинсы свои оставь! — Кажется, я перемерю одежду всей твоей родни, — угрюмо отозвался Шаст, — Чем вас мои футболки не устроили? — Они чёрные и с этими надписями, — сказала Геля. — Это модно, — важно сообщил Шастун. — Нет-нет! Наденешь рубашку. — Дерьмово, — озадаченно отозвался Антон. — Нет-нет! — снова завопила Геля, — Так тоже при ба не выражайся!       Антон повертел в руках белую рубашку Стаса. — Премного благодарен. Это «Бриони»? — определил Антон, не глядя на этикетку. — А ты не так-то прост, — удивленно проговорила Ангелина. — Отчим такие носит. — Считаешь, Стас не узнает свою рубашку? — спросил я у сестры. — Да они, возможно, даже не пересекутся. Думаешь, он горит желанием бабушкины романсы слушать? А если что, у Стаса этих рубашек завались, — весело отозвалась Геля, — Он уж про эту забыл. Обычная, белая… Действительно, почему у кого-то не может быть такой же? Пусть это и «Бриони»… — Наверное, ты права, — отозвался я, осторожно разглядывая Антона. Ангелина перехватила мой взгляд. — А то! Конечно, я права. Ладно, почти ночь на дворе. Да и дом, конечно, большой, но рано или поздно Стасик должен отыскать меня. Припомню ему… Бетти Петровну! — Геля! — нахмурился я, — Ты прикалываешься? — Шучу, разумеется, — засмеялась Ангелина, — Споки, Антоша! — подмигнула сестра Антону. — Споки, — улыбнулся Шастун. — Так и быть, отвлеку братца и выведу его в сад, чтоб ванна и весь этаж были сейчас в вашем распоряжении. — Поэтому я и попросил тебя помочь, — улыбнулся я Геле. — Шторы не забудь задёрнуть, — нахально подмигнула мне сестра и вышла из комнаты.       Антон продолжал стоять, опустив голову и разглядывая нарядную рубашку… — В ней тебе и правда будет лучше, — негромко сказал я, — Это для бабушки. — Во что я с каждым днём впутываюсь всё больше и больше? — поднял на меня глаза парень, — Детский сад. Зря я сюда приехал, так мои проблемы не решить.       Я только дернул плечом. Почувствовал, как на глаза почему-то навернулись слёзы обиды. Сам понимал, что глупо устраивать маскарад и играть в прятки… Но хотелось укрыть его от опасностей, чтобы он забылся, отвлёкся на нашу с Гелей авантюру. Я ведь даже толком не знаю, какие у него неприятности. Он не рассказывает. Не могу же я копаться в его голове…       Антон, заметив мои покрасневшие глаза, кажется, впервые растерялся и смутился. — Так, я тогда в ванную? — спросил парень. — Ага, — кивнул я.       Когда парень вышел из комнаты, я подошел к комоду и переодел домашнюю одежду.       Когда Антон вернулся в комнату из душа, я юркнул в коридор. Слишком долго стоял под струями душа. Господи, как же это сложно! С каждым днём, пока Шастун рядом, меня затягивает всё глубже. Как быть, когда нестерпимо хочется касаться человека, быть рядом каждую секунду, знать, что с ним всё в порядке? А ему безразлично… Я уже сталкивался с безответными чувствами. Своим равнодушным взглядом Антон меня одновременно дразнил, злил, манил, ломал в щепки… Я крутанул вентиль с холодной водой, чтобы душ получился контрастным и выбил из головы всю дурь. Уже не смешно. Этот несносный Шастун завладел всеми моими мыслями, в тоске утонуть можно.       В комнату я зашёл в самом скверном расположении духа. Антон снова лежал на диванчике с любимым потрепанным детективом Агаты Кристи в руках. Я пронесся мимо, словно ураган. Снова шумно распахнул окно. — Как мило выглядишь в этих клетчатых штанах — поднял на меня глаза Шастун. — Иди ты! — грубо отозвался я, укладываясь. Нырнул с головой под одеяло. — Что с тобой? — опешил парень. — Завтра тяжелый день, нам предстоит знакомство с бабушкой. — Да сбренькаю я твоей бабусе романсы, не переживай, — успокоил меня Антон. Но я нарочно выключил светильник, и комната погрузилась во тьму. — Я вообще-то читал! — сказал Антон. — Отель «Бертрам»? — Ага! — Убийца — Эльвира.       Антон долго не отвечал. — Ну спасибо, конечно! — спустя какое-то время в тёмной тихой комнате раздался хриплый недовольный голос парня, — Но я хотел сам узнать… — Перетопчешься! — снова нагрубил я, — Прекрати уже трепаться. Из-за тебя всю ночь в поезде не спал, так что… — Что тебя парит? Почему ты злишься? — перебил меня Антон. — Я не злюсь. — Злишься. — Отстань, пожалуйста! — не выдержал я. Не выкрикнешь же ему в лицо: «Я ради тебя на всё готов! А ты… Ты… «Детский сад!»       Антон замолчал. И я, отвернувшись, по-прежнему пялился в окно и не проронил ни слова. — Спокойной ночи, Арсений Попов.       Я не ответил.       Вскоре Шастун уснул. Я понял это по его мерному дыханию. А вот мне снова было не до сна. Если так и дальше пойдет, то вскоре я рискую впервые в жизни обзавестись «шикарными» мешками под глазами…       В какой-то момент я не выдержал, осторожно поднялся с кровати и подошёл к диванчику. Антон спал, положив голову на моего плюшевого медведя. Я присел на колени перед парнем. Несмотря на шуточное наставление Гели, шторы не были задернуты, поэтому в комнату проникал мягкий лунный свет. Я рассматривал лицо Антона. Его длинные ресницы, которым позавидовала бы любая девчонка, отбрасывали тень на бледные щеки. Не выдержав, протянул руку и дотронулся до волнистых волос парня. И сердце снова забилось так отчаянно, будто собиралось вырваться наружу. Разве можно, так и не разгадав человека, за столь короткий срок, полюбить его всей душой? Оказывается, можно. Шёпотом: «Люблю».