Нам не стоит общаться

Я вижу то, что ты пытаешься скрыть, В твоих в глазах столько боли, что она может убить, А я возьму плечи твои, согрею, руки твои целую, Не грусти.

***

— Какой клоун? — переспросил я, чувствуя, как краснею. Почему одним ложь дается просто, а мне… — Тот самый, который уроками игры на гитаре на «Бриони» заработал. — Ой, да ну тебя! — пробормотал я. Ответ на его вопрос никак не придумывался… Черт возьми, где Геля? Она так мне нужна!       Будто услышав мои мольбы, на лестнице возникла сестра. — В чём дело? — с подозрением оглядывая нас, спросила Ангелина. — Ты уже поела? — усмехнулся Стас. — Ай, да там бабушка… — поморщилась сестра. — Заладила, что мне ещё рано с мальчиками встречаться. — Я с ней, кстати, согласен, — встрял брат. — Вот ещё! Ты-то, Стасон, куда? А вы чего тут шушукаетесь? — Да так, ничего особенного, — проговорил Стас, считая, что Геля не в курсе, откуда мог взяться в нашем доме Шастун. — Как это ничего особенного? — откашлявшись, проговорил я. — Мы тут, Ангелина, об Антоне… — Ну ничего себе! — отозвалась Геля.       Я выразительно посмотрел на сестру. Кто-кто, а уж Ангелина специалист в притворстве. Такое может насочинять бабуле, глазом при этом не моргнув. — И чего он тебя не устроил? — с наездом обратилась сестра к Стасу. — Стасик считает, что Антон был в его рубашке, — нервно засмеялся я. — Ну и что? — пожала плечами Ангелина. — Тебе, Стас, жалко, что ли?       Я округлил глаза от ужаса. — Значит, вы даже не отрицаете? — усмехнулся брат.       Я подавленно молчал, а Геля продолжила. — Не отрицаем! Мы бабуле классного музыканта нашли, давно не припомню у неё такого хорошего настроения, как сегодня после занятий… Конечно, пока кое-кто его не испортил своим невежеством.       Ангелина явно намекала на Стаса, но братика ничем не смутить. — А мои вещи тут при чем? — сердился брат. — Вот вспомнил тряпье своё старое, — закатила глаза Ангелина. — Ты бы видел, в чем этот Антон обычно ходит. — И вы решили заняться благотворительностью? — расхохотался брат. — Ага, — кивнула Геля. — Мы ещё у тебя костюмчик заприметили. Его тоже возьмём. — Гелик, ты серьёзно? — не поверил Стас. — Ну, конечно, серьёзно, — рассердилась Ангелина. — Когда это я шутила? Парню очень нужны деньги… Бабушка за занятия хорошо платит. И будто не в твоих интересах, чтобы бабуля ослабила свой контроль над нами и песенки распевала. Разве это не ты планировал закатить вечеринку в честь своего приезда? — Что за вечеринка? — заинтересовался я, переводя тему разговора. — Да была идея позвать друзей, когда бабушка в выходные смотает в город… — неуверенно начал Стас.       Мы с Гелей переглянулись. — Помочь тебе с подготовкой? — тут же нашлась сестра. Я с благодарностью взглянул на неё. Будет здорово, если таким образом Стас отвлечется от Антона. — Давай! — согласился брат. — Пошли в мою комнату, — позвала брата Ангелина. — Обговорим организационные вопросы. Но с тебя несколько проходок для моих друзей. — Они ж у тебя все сопли несовершеннолетние, — поморщился Стас. — Сам ты сопля! — возмутилась сестра, тем не менее увлекая за собой Стаса.       Когда я зашёл в комнату, Антон с выключенным светом сидел на подоконнике перед открытым окном. — Ещё раз извини за Стаса, — негромко проговорил я, не зажигая свет.       Антон повернул голову в мою сторону. — Да ничего. Отличный у тебя брат. — Да уж…       Я подошёл к Шастуну. Вдвоём мы уставились на закат, который виднелся из окна. — Не хочешь рассказать где ты был сегодня? — спросил я ревниво. — Да так… Неважно, Арс, — конечно я должен понять, что этот парень не должен передо мной отчитываться, но всё же было как-то неспокойно. Мы молчали.       Я долго боролся с желанием, но всё-таки осмелился и положил голову парню на плечо. Антон вздрогнул, но не повернул ко мне головы. Только осторожно приобнял и погладил по волосам. — Всё хорошо? — шёпотом спросил я. — Правда? — Правда, — негромко отозвался Антон, продолжая смотреть за горизонт.

***

      Как прекрасно сидеть на этом берегу реки, наблюдать за медленным течением воды, смотреть на небо, полное белых пушистых облаков. Уже как несколько дней дожди перестали идти, и сейчас было по-осеннему тепло. Ветер требушил мои волосы и было немного холодновато, но мне нравилось лежать на жёлтых сухих листьях и смотреть в небо. Рядом лежала Геля и тоже смотрела на небо мечтательным взглядом. Антон тоже был с нами, но он сидел поодаль, курил и забрасывал в реку камешки.       Неожиданно сестра, нарушив молчание, шёпотом проговорила, чтобы было слышно только мне. — Арс, он на меня смотрит, — мечтательно протянула она. — Всегда смотрит. Постоянно. — Кто? — не понял я и повернулся к сестре. — Антон… За обедом, каждое утро, по дороге на этот берег… Я постоянно отвожу взгляд, а он даже не прячется. Он смотрит… Арс, он так на меня смотрит! — Похоже, сестра была сильно влюблена в Шастуна, за такое короткое время, так толком и не узнав парня, она влюбилась. Какое легкомыслие. Да и что я её осуждаю, сам же точно так же влюбился в него же. Как бы это смешно не звучало. Но за эти дни, пока мы были здесь, на даче, а прошло таких пять дней, я действительно осознал, что Антон очень поменял моё настроение. Рядом с ним мне стало веселее, с ним я не стеснялся быть собой, да и Шастун тоже никого из себя не строил и был такой, какой есть — всегда смеющийся парень и слегка язвительный и грубый, но в то же время понимающий и заботливый, и с его стороны чувствовалась дружеская поддержка. И вообще, мы с ним стали хорошими друзьями. Но для меня это уже был не просто друг. Я стал дольше положенного засматриваться на него. В его такие красивые глаза, на его слегка пухлые губы. Он мне стал чаще сниться, и я постоянно думаю о нём. Когда я рядом с ним, всё вокруг для меня кажется неважным, кроме самого Антона. Просто стоя рядом с ним, случайно касаясь его, дотрагиваясь кончиками пальцев до чужих, которые бьют электричеством. Просто слушая Шастуна, сердце бьется чаще, а поддерживая зрительный контакт — дыхание замирает. Просто чувствуя его прикосновения, тело подогревается до ста градусов минимум, а живот крутит узлом.       Постепенно голос сестры становился все глуше, а в голове ничего, кроме монотонного шума. Я подумал о том, что Антон с Гелей возможно станут парой, и в душе заскреблось непонятное чувство ревности. Меня раздражало это чувство, но я не мог ничего с этим поделать и лишь сжал кулаки.       Сестра, заметив что я значительно напрягся, спросила: — Эй, братик, всё нормально? — а у меня ничего не нормально. Я резко встал с земли и решил пойти домой. Слишком устал от всего. Да и здесь осталось находиться неделю, потом опять в город и опять учёба. И эта любовь будет меня сильно отвлекать.       Антон с Гелей вернулись только через несколько часов. Мне потом Шастун рассказывал, как они погуляли. А ещё оказывается в тот день, когда Геля ходила на свидание, а Антон весь день где-то пропадал, они были вместе. Антон сказал, что она классная девчонка и очень нравится ему, но он не сказал, что любит её. Хоть что-то радует. Но каждый раз, когда он говорил «классная девчонка» или «какая она красивая», меня обволакивало неприятное жгучее чувство, медленно проходясь по каждой клеточке тела, прожигая каждую частичку здравого ума. Казалось, что вот-вот и тело просто не выдержит. Ну и что это я ревную, как какая-то девчонка? Да, мне не нравилось, что у меня забирают моё счастье. Парня, с которым мне впервые стало хорошо. Однако я не мог с этим ничего поделать, да и предъявить ничего нельзя. Я отогнал от себя наваждение и спокойно вдохнул и выдохнул. Всё же Антон не любит Гелю, по крайней мере, так не говорит.

***

      В этот вечер от нечего делать, я притащил в комнату все столовые приборы. Шастун сам попросил обучить его азам этикета. Антон ещё несколько раз по просьбе бабушки оставался у нас на ужины и теперь горел желанием запомнить несложные на первый взгляд правила. — Эта вилка для салатов, эта для закусок… Пирожковая тарелка! — с готовностью объяснял я. — И такая есть? — удивлялся Антон. — А то! Теперь ножи… Этот для фруктов, этот для рыбы… Ну с этим ясно. Ножом и вилкой все умеют есть с детства, — продолжил я. — Забавно, — усмехнулся Антон, — А я в детстве кильку любил есть. В томате. Ты ел?       Я прекратил свою лекцию, уставился на Шастуна и покачал головой. — Арс, ну ты чего? — рассмеялся Антон. — С чёрным хлебом. Неужели правда не ел?       Я улыбнулся в ответ и снова покачал головой. — Расскажи про свою семью? — попросил я тихо. — Что именно ты хочешь знать? — заметно напрягся Шаст. — Например, что-нибудь о твоей маме… Ты сказал, она не занималась твоим воспитанием?       Антон пожал плечами. — Ей было на меня плевать. — Вот как, — озадачился я, услышав такое откровение. — Она не хотела нуждаться финансово. Но ни талантов, ни умений, ни особого желания для зарабатывания денег у неё не наблюдалось. И в один прекрасный день мамочка решила, что лучшего способа заработка, чем подкладывать себя под мужиков, ей не найти, — Антон горько усмехнулся. — А потом одним из таких мужиков стал мой отчим. Молодой, перспективный бизнесмен… Ему и тридцати не было, когда он влюбился в неё, как пацан малолетний. Мама была очень красивой и умела подать себя. Вот уж на что она не жалела денег, так это на себя.       Шастун замолчал и принялся вертеть в руках один из сервировочных ножей… — Её нет в живых четыре года. Но в памяти она всегда останется такой, какой была в моем детстве. Молодая, высокая, с кудрявыми светлыми волосами и всегда в ярких легких платьях. — Понятно, — выдохнул я. — Конечно, это было её право — жить так, как она хочет. Но она хотя бы могла не уходить из дома, когда я болел, когда мне было плохо и просто необходимо, чтобы она осталась рядом. Как считаешь, Арс, были у неё обязательства?       Я только растерянно кивнул. — Знаешь, я запомнил одно её движение на всю жизнь, — продолжил негромко Антон. — Она трогала мой лоб, будто проверяя, нет ли у меня температуры, а потом запускала пальцы в волосы, проводила рукой по голове… Делала так каждый раз поздно вечером, когда я уже был в кровати. Делала это перед тем, как в очередной раз уйти.       Я машинально коснулся лба Антона, а затем осторожно запустил пальцы в его волосы… — Вот так? — тихо спросил я, встретившись с изумленным взглядом парня. Встретившись с его зелёными глазами, глубокими настолько, что они засасывают своей неизвестностью, эти глаза и вправду завораживают, томят, влюбляют в себя. — Так, — почему-то шёпотом ответил он и перехватил мою ладонь. — Только у мамы всегда были ледяные руки, как у Снежной королевы. А у тебя горячие.       Дверь резко распахнулась, и на пороге показалась Геля. — Тук-тук! — громко проговорила сестра.       Антон быстро отпустил мою руку.       Геля, поочередно посмотрев на нас, усмехнулась и прикрыла за собой дверь. — Короче, народ! — начала она, плюхнувшись рядом с Антоном на кровать. — Глядите, что у меня есть.       Ангелина потрясла над головой яркими листовками. — Что это? — поинтересовался я. — Это для предстоящей вечеринки. Я Стасику помогала! Он разрешил мне целых десять взять. — Какой щедрый! — с сарказмом произнес я, забирая у сестры одну из листовок. А затем, припомнив слова брата, произнес.— Целых десять несовершеннолетних соплей! — Я вас ненавижу! — сердито пробурчала Геля, вырывая из моих рук листовку. — Кто это из вас писал? — со смехом спросил я. — «Кардинально» пишется через «а»! — Это авторский стиль, — парировала Ангелина.       Тут сестра обратила внимание на разложенные на полу ложки и вилки. — А тут что происходит? — Арсений объясняет мне правила поведения за столом, — ответил Шастун. — У-у-у, — протянула Ангелина, — Узнаю нашего Арса! — Вообще-то я сам об этом попросил, — пожал плечами Шаст. — Значит, он тебя уже заразил своим занудством, — вынесла вердикт сестра. — Вы хоть форточку на ночь открываете? Проветриваете помещение?       Антон улыбнулся, а я послал сестре убийственный взгляд. — Я очень благодарен Арсу, — отсмеявшись, проговорил Антон, — Он мне так помог. — Это тоже в репертуаре Сени — всем помогать. Как-то раз он притащил домой бродячего пса… Он, бедняга, сменил несколько хозяев. Все от него отказывались, а потом на улицу вышвырнули. Страшнючий такой, агрессивный, блохастый. Сеня его тоже в этой комнате ото всех прятал. — Геля! — нахмурившись, перебил я сестру. — А что я такого сказала-то? — растерялась Ангелина. — Я вспомнил! Тебя вроде Вера Кирилловна искала… — Да? — удивилась сестра, теребя в руках листовки. — Ну ладно… Я тебе несколько штук оставлю? Вечеринка в воскресенье! — Ага…       Когда сестра вышла из комнаты, я осторожно взглянул на Антона. — Извини. Геля порой лишнее болтает… — За что извиняться? — удивился Антон. — Хорошее сравнение. Я и вправду беспородный пес, которого ты приютил. Мне, честное слово, так неуютно от этой ситуации. Ты не должен всё это делать для меня. — Так уж приютил, — покачал я головой, потрепав Антона по волнистым волосам. — Ты просто у меня гостишь. Временно. — Ну, я хоть не такой «страшнючий»? — тихо засмеялся Антон. — Нет, ты очень даже милый, — улыбнулся я. — И, между прочим, не блохастый, — похвастался Шастун. — Ну перестань! — Кстати, Арс, извини меня, ты очень хороший, правда, прости, что так относился к тебе вначале нашего знакомства, я удивлен, что после этого ты мне помогаешь, — сказал Антон, придвинувшись ближе. Я немного подвис от таких красивых слов.       Потом ответил, понизив голос: — Ничего, считай я тебя уже простил. — И за что мне такой понимающий друг достался? — улыбнулся Антон. — Бывают в жизни везения, — в ответ улыбнулся я. — Нет, правда. У меня никогда не было таких друзей, которые могли бы выслушать меня и поддержать. — А как же те пацаны? — спросил я, припоминая школьную компашку Шастуна. — Нет, Арс. Это не друзья. Это так просто, компания, чтобы не быть в классе полным лохом. Так, знаешь, для вида.       Я понимающе кивнул. — Моими делами вообще никто никогда не интересовался. Нет, я не спорю, в моей жизни были хорошие люди, но я не мог ни с кем поговорить по душам. А с тобой так легко говорить… Я всегда мечтал кому-то выговориться.       И мы снова зависли, смотря друг другу в глаза.       Внезапно раздался громкий стук, а затем строгий голос Веры Кирилловны из-за двери. — Сколько можно трещать с Гелей? Ночь на дворе! Ложитесь спать, болтушки! — Не комната, а проходной двор, — негромко проворчал я.       Мы с Антоном переглянулись и снова рассмеялись.