Нам не стоит общаться

Ты меня не обидишь холодом, И неважно, кто с чем останется, Я дышу этим вечным голодом, Я пишу, и мне это нравится, Осень вгрызается в лёгкие, Обжигает больней никотина, Почему мы такие далёкие, Мы не многие, Мы — рутина Видел ли ты свои волосы? Я в них запутался полностью, Видел ли ты, как же я горю, Когда я на тебя смотрю? Как же мы друг другу не помогли? Не дотерпели и не дождались, Снова отрывает меня от земли, Но моё небо на мели.

***

— Алло? Как ты? Не думай, что я про тебя забыл. Если днём ещё удается обо всем случившемся не думать, то по ночам просто на стену готов лезть от плохих мыслей. Иногда кажется, что лучше б меня уже пришили. Отмучился. Ты бы всё-таки нашел какой-нибудь способ связаться со мной… Иначе я с ума сойду. Скоро за тобой приеду. Всё будет как раньше. Только, пожалуйста, дождись…

***

      Со всех сторон в нашем коттедже слышался смех, а грохочущая музыка и многочисленные голоса разносились эхом. Я уставился на жёлтую гирлянду под потолком, которую повесила Геля. — Если они что-то сломают, нам не жить! — прокричала мне на ухо сестра. — Ты сама была рада этой вечеринке, — пожал я плечами. — Еще и флаеров столько напечатала.       Геля растерянно оглядела нашу гостинную, заполненную людьми. Малознакомые мне парни и девушки разгуливали по гостинной с напитками в руках. Когда диджей за пультом поставил популярную композицию, раздался оглушительный одобряющий свист. Я только поморщился. — По-моему, народу пришло больше, чем флаеров, — покачала головой сестра. А затем вручила мне папку со списком гостей. — Вот, Арсений, сверяй! — Я? Я тут при чем? Ты больше всех хотела Стасу помочь! — Ага! — кивнула Ангелина. — Чтобы на время подготовки к тусе отвлечь Стасона от твоего Антоши! — Тише! — испуганно зашипел я, оглядываясь по сторонам. Шастун был где-то поблизости. — Вот и нечего! — пропыхтела Ангелина. — Держи крепче список. Обещай, что проследишь? — Ладно, обещаю. — А я пошла!       Вечеринка набирала обороты. Теперь мне оставалось только в одиночестве топтаться на месте с папкой в руках. Входная дверь то и дело открывалась, и заваливались все новые люди, которых я толком не знал. В основном тут были друзья Стаса.       Я то и дело оборачивался и наблюдал за гостями. Главное, чтобы здесь не курили. Если нам влетит, то всем троим, а не одному Стасу. Сам брат, кстати, в это время отплясывал с какой-то блондинкой. Хорошо, что расстояния между участками огромные, иначе соседи точно вызвали бы полицию. — Привет! — подкравшись ко мне, шепнул на ухо Шастун. Осторожно коснулся моего локтя, и это прикосновение обожгло, словно пламя.       Я резко обернулся, прижав к груди папку со списком гостей. — Привет, — тихо отозвался я, широко улыбаясь.       Антон внимательно осматривал присутствующих. Лицо Шастуна время от времени озаряли огни гирлянды. Я, как обычно, подвис, глядя на парня. — Что? — рассмеялся Антон, встретившись со мной взглядом. — Что? — засмеялся я в ответ, продолжая на него пялиться. — Твой брат круто отжигает, — Антон кивнул в сторону Стаса. Я оторвал взгляд от Шастуна. Девушка, которая танцевала с братом, в этот момент оступилась и упала, дернув за рукав и Стасика. Вдвоем они с криком повалились на пол. Да уж! — И сестра не отстает! — серьезно добавил Антон. Мы вместе уставились на Ангелину, которая в этот момент скакала за диджейским пультом. — Вы точно родные? — Точно, — улыбнулся я. Хотя мы даже внешне были не очень похожи… — Почему ты так же не резвишься? — со смехом спросил Антон. — У нас разные психотипы, — почему-то нахмурился я. — Но одни родители? — уточнил парень. — Перестань! — начал сердиться я. И он туда же? Этот вопрос нам задают слишком часто. — Тебе тест ДНК сделать? — Почему ты сердишься? — искренне удивился парень. — Круто, что вы такие разные. Если бы все люди были одинаковыми, что за скука бы царила на Земле? — Тогда чего ты от меня хочешь? — не понимал я. — Хочу, чтобы ты в кои-то веки расслабился.       Шастун легонько подтолкнул меня плечом. — Что ты имеешь в виду? — насторожился я. — Ты даже не танцуешь! — Я отвечаю за список гостей, — важно потряс я перед носом Шастуна папкой. — Гостей, которые сейчас разнесут вам весь дом? — засмеялся Антон.       Я снова растерянно огляделся. Стас уже встал с пола и теперь тянул белокурую подружку снова танцевать. Девчонка сначала сопротивлялась, а потом вдруг залезла к моему брату на плечи. В случае погрома вряд ли Стаса лишат на несколько месяцев сладостей. Скорее наказание будет посерьёзнее. — Бабуля нас убьет! — пробормотал я.       Антон снова негромко рассмеялся. Я только взглянул на него и укоризненно покачал головой. Чего он веселится?       Внезапно Шастун наклонился ко мне и спросил: — Сбежим? — Куда? — растерялся я. — С этой вечеринки? — Ну да! — Но ведь я отвечаю за список…       Антон не дал мне договорить. Молча забрал из рук папку и бросил ее на диван. — Уедем? — снова спросил Антон. — Есть у тебя любимое укромное место? — Укромное? — выкрикнул я, потому что музыка стала играть еще громче.       Шастун взял меня за руку и мы вышли во двор, затем он повел меня вдоль кипарисов, которые росли у забора. — Я умею водить машину, — обернувшись, сказал он. — Возьмём машину твоей мамы? — Я не могу брать мамину машину, мне нельзя! — покачал я головой. У мамы было две машины. Одна в городе, другая здесь на даче. — Но твоей мамы нет здесь, она в городе, — резонно заметил Антон. — Она ни о чем не узнает. — А если узнает? — сомневался я. — Не узнает, — отмахнулся подросток. — Беги за ключами.       Я вздохнул и поплелся к дому по узкой каменистой тропинке. И во что я ввязываюсь?       Вернувшись к Антону с ключами, я вопросительно посмотрел: мол, что дальше? — Никогда не сбегал с собственной вечеринки, — сообщил я, — Кажется, это моветон… — Моветон — вечно жить по правилам, — бросил Шастун.       Я оглянулся и посмотрел на ворота. Я пообещал Ангелине, что буду находиться там и встречать гостей… Нарушать обещания — неправильно и неприлично. — Где машина? — спросил Антон. — Она припаркована на заднем дворе, — пролепетал я. — Идем! — потянул меня за руку парень. — У меня нет с собой ключей от задней калитки. — Так и у меня нет! — беспечно отозвался Шаст. — И как мы… — Через забор! — Через забор? — ахнул я. — Но это же… — Моветон? — Прекрати! — рассердился я, крепче сжимая ладонь парня.       Антон остановился у высокой изгороди. — Ты когда-нибудь делал это?       Я скрестил руки на груди. — Нет! Зачем? — Все когда-то должно происходить в первый раз. — С этими словами Антон подсадил меня и усадил на забор. Все было как во сне. С высоты изгороди я успел разглядеть наш большой участок. Перемахнув через забор следом, Шастун оказался рядом со мной в кустах. — Что мы делаем? — вопросил я. — Моветоним, — рассмеялся Антон. — Ты такой дурак! — вспыхнул я.       Мы уселись в мамину машину — новенький кабриолет «Фиат». Антон сел на водительское сиденье, поправил зеркальце, вглядываясь в темноту. Завел автомобиль, негромко включил радио. Фары осветили старое дерево с торчащими из земли могучими корнями. — Пристегнись! — скомандовал я, видя, что подросток не пристегивается. — Ну да, нас же ожидает «Форсаж», — отозвался Антон, пристегиваясь. — Совсем не смешно! — Я был слишком сосредоточенным. Внимательно следил за тем, как Антон поведет машину       Наконец, мы выехали из дачного поселка на дорогу, огибающую горы. Антон насмешливо поглядывал на меня сбоку в то время, как я нервно смотрел в окно. — Ну и что ты такой напряженный? — спросил парень, держа руль одной рукой. — Заткнись, пожалуйста! — прошипел я, — И возьми руль нормально. — Обожаю тебя за вежливость, — снова развеселился Шастун.       Я быстро взглянул на парня. Антон некоторое время молчал, глядя на дорогу, а затем важно произнес: — На следующей развязке поворачиваем направо!       Шастун молча опустил мягкую бордовую крышу «Фиата» и прибавил громкость на радио. — А теперь поворачиваем направо — и педаль в пол! — довольно сказал Антон. — Что? — растерялся я. — Не шучу! — серьезно сказал Шастун, делая музыку еще громче. — Моветонить — так на полную катушку. Ну что, Арс, готов? Вперед! — выкрикнул парень. А затем нажал педаль газа до упора, и я подставил лицо ветру.       Это была самая темная осенняя ночь. Фары то и дело выхватывали из темноты скалистые горы. Извилистая дорога уводила все выше. Упрямый ветер играл волосами. Я изредка отрывал взгляд от дороги и поглядывал на довольного Антона. Впервые в жизни я ехал на машине на такой скорости. Впервые в жизни меня охватил дикий восторг! Впервые в жизни я одновременно смеялся и кричал от страха…       Припарковавшись у начала темного леса, я первым выбрался из машины. Звенящую тишину нарушал доносившийся издалека редкий шелест шин. — Ну и куда мы приехали? — спросил Шастун, следом за мной хлопнув дверью «Фиата». — Ты спрашивал о моем любимом укромном месте… — начал я, тайком смахивая с глаз проступившие от нашей поездки слезы. Я всю дорогу говорил Антону куда поворачивать и как ехать, чтобы приехать сюда. — И ты привез меня в ночной лес? — хмыкнул Шастун. Затем заметил, как я тру глаза. — Погоди, ты что, плачешь? — Мне было так страшно! — с восторгом произнес я. По-детски шмыгнул носом. — Но так круто, как никогда раньше!       Антон искренне рассмеялся, и от его теплого смеха в сердце заплескалась нежность. — Ты только, пожалуйста, не увлекайся! — весело проговорил Шастун. — Это была всего лишь необходимая тебе встряска. Понял?       Я закивал, а потом осмелился взять парня за руку и повел вглубь леса. — Здесь когда-то был большой парк. С лавками и фонтанами. А в глубине его стояла красивая усадьба, — начал я, не оборачиваясь. — Потом в советское время из неё сделали летний лагерь. А в девяностые и его прикрыли. С тех пор тут редко кто гуляет. Извилистые аллеи и дорожки давно поросли травой. Саму усадьбу заколотили досками. Стоит теперь одиноко красивое заброшенное здание… А отсюда до реки рукой подать. Растут здесь преимущественно сосны… Но самое невероятное, что есть в этом парке — это небольшой горный водопад.       Я наконец обернулся и встретился с Антоном взглядом. Парень улыбнулся, а я продолжил: — Это место никак не отмечено в туристических путеводителях, поэтому там и днем-то никого обычно нет. А ночью… — Я замолчал, оглядывая черный тихий лес. — Ночью, если честно, я тут ни разу не был. И в это время суток кажется, что здесь столько неразгаданных тайн…       Из леса донеслось глухое тревожное уханье совы. В кромешной тьме мы осторожно ступали по мягкой траве. Миновав заколоченную старую усадьбу, прошли еще чуть дальше, пока не услышали грохот воды. — Ну вот, — пробормотал я, глядя на водопад, — Он хоть и небольшой, но очень красивый. Это то самое моё любимое укромное место, о котором ты спрашивал.       Антон, не проронив ни слова, первым двинулся к водопаду. Холодные струи с большой высоты падали вниз и с шумом разбивались о землю.       Мы уселись на большие камни и уставились на воду. Сюда через густые кроны деревьев проникал бледный лунный свет. Обняв колени, я думал о той самой встряске, которую устроил Антон. Кажется, мне действительно было это необходимо. Что-то я стал делать слишком много безрассудных вещей с тех пор, как встретил Шастуна… И, сказать по правде, это меня совсем не расстраивало. Наоборот, будоражило и волновало. Я осторожно покосился на парня. Уже привычно с удовольствием оглядел его профиль. Шастун тоже повернулся ко мне и посмотрел в глаза. И моё глупое сердце снова разорвалось на клочки.       Что ж, я в самом романтичном месте на земле. С парнем, от которого почему-то срывает крышу… Я только хотел открыть рот, чтобы поблагодарить за встряску, как Антон спросил: — Слушай, я пойду отолью?       Я криво улыбнулся. Вот тебе романтичное место. — Конечно, — пробормотал я. — Ваше пиво на вечеринке, и этот водопад еще плещется… Я сейчас!       Антон ловко соскочил с высокого камня и вскоре спрятался в деревьях. Я остался один. А это уже не так прикольно, как, будто невзначай касаясь плечом, сидеть с понравившимся парнем. Сразу все шорохи стали слышаться громче и отчетливей. Издалека донесся тоскливый птичий крик. Я поднял голову. Сверху ветви, словно изогнутые рога, упирались в звезды. Когда спустя несколько минут, я услышал хруст веток под ногами, даже немного напрягся. Хотя кто это мог быть, кроме Антона? Но почему-то стало тревожно. Я слез с камня, подошел к водопаду и подставил руку под колючие холодные капли… — Вот и я, — вынырнул из темноты Шастун. — Привет! — Я рассмеялся и брызнул водой в парня. Антон тут же последовал моему примеру.       Когда мы снова уселись на камни, Шастун проговорил: — Правда, очень необычное место. Спасибо, что показал мне его. Вообще, за все спасибо. Я так тебе благодарен… — Не за что, — негромко отозвался я. — У тебя классная бабушка! — внезапно сказал Шаст. — Да, я знаю, — улыбнулся я. — А твоя мама сюда не приедет? — Тебе мало моих родственников? — рассмеялся я. –Скорее всего нет. — А где твой отец? — внезапно спросил Антон, и я на несколько минут замолчал. Я вообще не хотел о нём вспоминать, и мне было неприятно рассказывать историю о том, как он нас бросил. Антон, видимо заметив как мне тяжело об этом думать, сказал: — Неприятная история?       Я кивнул, а потом спросил, переводя тему: — Ты всегда знал, что у твоего отчима нелегальный бизнес?       Шастун покачал головой: — Нет, откуда? Когда совсем пацаном был, вообще в его дела не вникал. Тем более он ни в чем мне не отказывал. За границу не вывозил, это да. Времени не было. Да я и не стремился. Ходил в музыкалку, с парнями группу свою организовали, в футбол играл… Вообще все хорошее, что было у меня в детстве, я увидел благодаря отчиму. Единственное, что делала мама, — целовала на ночь. А когда повзрослел, давала деньги на сигареты. Такая вот забота. Поэтому я себя немного неуютно чувствую в вашем доме: столько женского внимания… От твоей сестры, от бабушки… Я теряюсь. И меня будто чувством дежавю накрывает. Так же неловко мне было в первый раз, когда отчим подарил машинку на радиоуправлении. Я такую до этого только по телевизору видел. И до сих пор не понимаю, как реагировать на такое. Если что, извини.       На это откровение я только слабо улыбнулся. — А у отчима нет своих детей? — Не-а. У него какие-то проблемы по этой части. Может, из-за этого он так прикипел ко мне. Мы раньше особо и не ссорились. Он делал на меня ставку, хотел, чтобы я стал его наследником… А потом я выбрал музыку, и он страшно из-за этого взбесился. В старших классах я узнал, что помимо легального бизнеса, он по уши погряз в темных делах. Вот так всё разом рухнуло. Моя недавно наладившаяся идеальная и беззаботная жизнь закончилась. Но вот этот промежуток времени, когда мама вышла замуж, и я, наконец, обрел что-то вроде настоящей семьи, — самый счастливый период в моей жизни.       Я всё-таки решился задать вопрос, который не давал мне покоя: — А твоя мама… — Её убили, — сказал Антон. Так просто и даже равнодушно прозвучала эта фраза из его уст, что по спине пробежал холодок. Еще и обстановка для такого рассказа самая «подходящая»: черный пустой лес. — Тебя ведь это интересовало?       Я сглотнул и молча кивнул. В этот момент с ветвей вспорхнула большая ночная птица. — Отчим? — с замиранием сердца уточнил я. — Больше некому.       Антон подобрал с земли большой сук и начал выводить на земле какие-то непонятные символы. — Конечно, все было подстроено как несчастный случай. У новой машины вдруг отказали тормоза. Но я знаю, что это сделал он. — Но почему? — воскликнул я. Если честно, весь этот разговор казался мне каким-то киношным. Никто из моих знакомых не сталкивался с таким, даже я… К счастью, конечно. — Мама никогда не отличалась верностью, — ответил Антон. — Даже я её как-то застукал с любовником. Она особо и не скрывала его. Я не знаю, за что отчим её так сильно любил и терпел. Бывает такое — щелкнет, переклинит и не отпускает. Будто парализовало от любви. Долго терпел. И не вытерпел. — Так любил, аж убил, — задумчиво проговорил я, пытаясь в темноте разглядеть выведенные Антоном на земле узоры. — Не проще ли было развестись? — Его история была намного хуже моей. И проблем у него больше, чем у меня. Походу я так запарился своими проблемами и даже не подумал о том, что у других они тоже могут быть.       Шастун поднялся на ноги и протянул мне ладонь. — Не хочу об этом больше говорить. Прокатимся еще раз?       Я взял парня за руку. Антон потянул меня на себя, и я легко спрыгнул с высокого камня.       Мы отправились обратно к машине. Антон обнял меня за плечи и принялся рассуждать: — Согласись, что скорость — это круто? Бешеный пульс, запредельный адреналин… Что еще может вызвать такие эмоции?       Я посмотрел на Шастуна снизу вверх, растерянно пожал плечами, а затем теснее прижался к парню. Есть ещё парочка способов заставить свой пульс не утихать, например, эти несмелые объятия.       Когда мы вернулись домой, участок уже опустел. На газоне валялись пустые пластиковые стаканы и бутылки. Я растерянно оглядел помятый куст. Кажется, брату пришлось поспешно свернуть вечеринку, иначе веселье продолжилось до самого утра. Интересно, что случилось? Наверняка бабуля позвонила и сообщила, что приедет раньше. — Что скажет Алла Константиновна? — поинтересовался Антон, поглядывая на меня сбоку. — Если ба узнает о вечеринке, нам не жить, — сказал я. — Но, если честно, думал, будет хуже… Хотя бы дом не спалили, и на том спасибо.       Шастун рассмеялся. — Стас еще со старших классов устраивает подобное. Благо родители и бабуля часто в разъездах. Обычно наутро вызывает проверенную клининговую компанию, чтобы устранить все последствия бурной вечеринки. Ну и нас с Ангелиной, конечно, к уборке подключает, не без этого…       Я тяжело вздохнул. — Могу вам помочь, — толкнул меня плечом Антон.       Я посмотрел на него с благодарностью. Из колонок продолжала негромко литься музыка. — Почему ты не танцуешь? — спросил Шаст. — Потому что это глупо, — пожал я плечами. — Но ведь это тоже своего рода встряска. — Хватит меня «трясти», — рассердился я. — Ты не можешь принять меня таким, какой я есть? — А я не знаю, какой ты есть, — честно сказал Антон. — А «трясти» мне тебя нравится… Ты как холодная баночка с колой. Хорошенько встряхнуть и: «Пшш-ш» — сладкий вкусный сироп. Мне кажется, что ты и сам о себе много не знаешь. — О чем ты? — насторожился я, следуя за Шастуном. — В тебе есть чертики, Попов, — рассмеялся парень, — Много чертиков. Выпусти их уже наружу! — И для чего это? — искренне не понимал я, зная, что на самом деле нет во мне никаких чертиков. Что за разговор? — С ними веселей, — отозвался Антон.       Дойдя до импровизированного танцпола, Антон забавно задвигался. — Ну же, Арс! Повторяй! Прекрати зажиматься.       Я снова встал в привычную стойку, скрестив руки на груди. Нет, нет, нет! Ни за что! Почему они вообще пристали ко мне? — Мне и зажатым неплохо живется, — отозвался я, — хватит с меня угона маминой машины. — Но мы же её не разбили, не поцарапали… — Ещё чего не хватало! — фыркнул я.       Антон, пританцовывая направился на задний двор, где у нас стоял небольшой крытый бассейн. Я, словно змея, завороженный звуками флейты, поплелся вслед за Шастуном, попутно переступая через разбросанные по газону пластиковые стаканы, оставшиеся здесь после вечеринки.       Парень зашёл в крытое помещение и остановился у самого края большого бассейна. — Теперь ты куда, Шастун? — угрюмо поинтересовался я. — Искупаемся, Попов? — вопросом на вопрос ответил подросток. — У меня нет с собой купательной одежды, — упер я руки в бока, наблюдая, как из-за яркой подсветки бассейна блики воды играют на лице парня. — У тебя не было ключей от задней калитки, и мы перелезли через забор, — улыбнулся Антон. — Сколько ты выпил? — сердился я. — А ты любишь романсы? — Антон, ты странный! — честно сказал я. — И иногда меня немного пугаешь. — «То берег, то море, то солнце, то вьюга, то ласточки, то воронье…» — негромко запел Шастун один из романсов, который разучивал с бабушкой. — Антон! — снова нахмурился я, пытаясь скрыть эмоции. Вот это голос! До мороза по коже! Я ни разу не слышал, как он поет. — «Две вечных дороги — любовь и разлука проходят сквозь сердце мое», — продолжал петь Шастун, нахально улыбаясь мне. Глаза его при этом блестели торжеством.       А затем Антон сделал шаг назад и очутился в бассейне. Прямо в дорогом костюме Стаса, который брат великодушно одолжил Антону на время совместных с бабулей репетиций. Вынырнул, протер глаза и протянул ко мне руки. — Ты думаешь, я не стал танцевать, но прыгну к тебе в бассейн в одежде? — с сарказмом отозвался я. — Ага! — счастливым голосом отозвался Антон. — Ну да! Разбежался. — Это моветон? — уточнил Шаст. — Как вы меня все достали! — в сердцах бросил я. — Не изменюсь ради вас! Вот ещё! Не хочу и не буду! — Хочешь! — настаивал Антон, щурясь от яркой подсветки. Смотрел на меня снизу вверх и не переставал улыбаться. — Нет! — упрямо повторил я. — Хочешь, — не отступал Шастун. — Идите вы все к чёрту! — прорычал я, сбрасывая кроссовки. С разбега прыгнул в воду, подняв при этом кучу холодных брызг. Вынырнул и тут же встретился с насмешливыми зелеными глазами.       Антон подплыл еще ближе, и я заглянул ему в глаза. Вот уж где точно чертики отплясывают. Уставился на его слипшиеся мокрые ресницы и молчал. Плевать на мокрую одежду, и мокрые волосы.       Антон начал брызгаться, а я в ответ. Так мы очень долго бесились, плавая друг за другом в бассейне и обливая друг друга водой. Наконец, мы вынырнули из бассейна и сели на бортик. Стало как-то холодно, и я быстренько принёс махровые полотенца, которые висели на крючке и накрыл одним Антона, другим себя. Потом я перевел взгляд на парня, на его мокрые волосы и капли воды, стекающие по лицу на его губы. Сердце задыхалось от волнения. Какой же красивый. Так бы и поцеловал его… — Чего уставился? Пошли в дом переодеваться надо, не хочу болеть, — сказал он в своей грубоватой манере. Мы встали и направились в дом и незаметно пробрались в мою комнату.