Polaroid love

Минхо в последний раз взглянул на себя в зеркало. Тёмно-русые волосы были аккуратно уложены. Ровный пробор посередине, тонко подчёркивающий стрижку, подкреплён лаком. Парень одет в белую выглаженную рубашку с золотыми пуговицами, идеально заправленную в прямые коричневые брюки. Его образ дополнял лёгкий макияж, состоящий из тона и бежевых теней. Он выглядел прекрасно, но чего-то не хватало. Минхо расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке. Уже гораздо лучше. По крайней мере, теперь можно без затруднений дышать, это не может не радовать. Парень улыбнулся. Это была не улыбка, нет. Скорее насмешка, ухмылка. Именно такое выражение лица он создал для Джисона. Именно эта улыбка действовала ему на нервы. Хотя, если честно признать, то Минхо по умолчанию действует на нервы младшему. Страшно представить, что будет между Ханом и Минхо в этот день. Они не виделись полгода, а до этого общались просто отвратительно. — Эй, ты, урод, почему пялишься? — шестилетний Джисон был ошарашен наглостью старшего. Помимо того, что он пялится, так ещё и явно не с добрыми намерениями. — А что, стесняешься, да? Ты выглядишь волшебно, — Минхо скорчил рожу восхищения, отчего Джисону стало ну очень противно, до мурашек. — Я, конечно, не такой прекрасный как ты, но уж явно не урод, — семилетний Ли надул губки. — Зови меня «хёном», я же старше, как никак, — Минхо показательно отвернулся. Вообще, всё общение с Джисоном складывалось не очень приятно. Знакомы несколько лет, а ведут себя как пятилетние… Минхо мысленно ударил себя рукой по лбу. Малышу Хану же только-только исполнилось шесть! Пятилетка, считай. — Я навсегда это запомню, Урод-хён! — кинул Джисон и бросился убегать от разъярённого Минхо. «Надеюсь, что сегодня я буду достаточно красив для этого принца… Ещё хоть раз назовёт уродом, ему не жить», — Минхо усмехнулся со своих мыслей. Конечно, он его ещё назовёт уродом, и не раз. Память-то у белки не как у рыбки. Ли напоследок брызнул духами с лёгким ароматом винограда. Он придирчиво оглядел себя в то же зеркало в пол с золотыми ажурными краями, а затем поспешил удалиться с высоко поднятой головой, довольный своим внешним видом.

***

На кухне уж совсем тесно. Светлый и идеально выполненный интерьер конечно расширял пространство, но не скрывал факт того, что кухня переполнена. Слуги готовят банкет. Кто-то выходит из кухни. Некоторые буквально влетают сюда. Кипиш, суета. — Феликс, дорогой, тебе не обязательно помогать кухаркам, — Ли Чжи Ын вошла в комнату, где с удивлением обнаружила, как в спешке готовили самые различные блюда человек двадцать. Среди них был и Феликс. — В конце концов, за что мы им зарплату платим, раз уж ты у нас шеф-повар? — женщина положила руку на плечо сына. Эта доброта его рано или поздно доведёт до срыва. Каждый должен делать свою работу. Почему её сын не может отдохнуть? — Мам, не драматизируй, это всего лишь брауни, — наспех кинул Феликс, одновременно замешивая тесто. Он забавно закусил губу, мгновенно чувствуя солоноватый привкус на кончике языка. — И токпокки! — откуда-то здесь появился вечно улыбающийся во все зубы Чонин. И как Чжи Ын его сразу не заметила? Из этой кухонной суеты совсем не выделяется такой маленький мальчик. Вот уж кому точно нужен отдых. Женщина как увидит Чонина, то только работающего. Или спящего. Но это реже, намного реже. — Милый, отдохни, ты весь день работаешь, не покладая рук. Нельзя же так в твоём возрасте, — Чжи Ын переживала за младшего. Он ведь трудяга ещё тот. Хотя нужно признать, готовит он отменно. Он всё делает отменно, но готовка — явно его конёк. — Госпожа Ли Чжи Ын, я не могу так нагло пользоваться вашим гостеприимством. Я обещал помогать всей Вашей семье, — затараторил Чонин, низко кланяясь женщине. — И всё же, давай знать меру? К тому же, в ближайшее время ты тоже часть нашей семьи, прими это уже, милый, — озабоченно бросила Чжи Ын и поспешила собираться к приходу гостей.

***

— Почему я должен одевать это? — ныл Хан. Перед Джисоном висел брючный костюм тройка, выполненный в тёмно-синем цвете. Хан не любил наряжаться. Он считал, что гораздо лучше на нём сидит мешковатая толстовка и старые, порванные на коленках джинсы. Это удобнее. А то, что удобно — идеальный вариант для Джисона. Так почему же к приезду его величества Минхо, он должен выглядеть как на парад? Хан с радостью красиво оденется, но только если не будет одного хама, который на все двести процентов что-то да вякнет про внешний вид младшего. — Не «одевать», а «надевать»! — фыркнул Сынмин. Парень облокотился на закрытую дверь их спальни изнутри и сложил руки на груди. Он уже был одет. Светло-голубая рубашка и синие свободные брюки струились по телу. Просто, но со вкусом. — Как можно так безбожно относиться к правилам родного языка? Джисон ему не ответил. Только закатил глаза и отвернулся. Да, он протестовал, но решил на себя напялить этот прикид, дабы не злить брата. Яростный Сынмин — это вам не шутки. С ним вообще лучше не шутить… — Сынмин-а, что с твоей новой причёской? — тарахтел Хан. — Такое ощущение, что ты горшок на голову нацепил, — Джисон начал смеяться. — Да, правда похоже, — поддакивала Юна. — Ты теперь дерево, да? Баобаб? — девушка присоединилась к веселью Джисона. — Не, баобаб пониже будет… Мелкие просто угорали над бедным старшим. В тот раз Сынмин просто ушёл, гордо вскинув свою «баобабную» голову. И всё бы так просто закончилось, не будь Ким Сынмин самим собой — королём мести и злопамятности. На следующий день, Юна не обнаружила большого антикварного коллекционного диска своей любимой группы. А Джисон таинственным образом потерял беспроводные наушники – единственные, что у него были на тот момент. Стечение обстоятельств, просто невероятное совпадение. Сынмин лишь улыбался во все зубы, наблюдая за тем, как мелкие бесятся и не могут найти свои вещи. Но ведь на помойке им будет явно уютнее, чем на полках брата и сестры. Хотя, разница там не колоссальная… Юна и Джисон совсем с чистотой не дружат. Они захламили спальню так, что там живого места не осталось. Сынмин считал себя самым чистоплотным человеком в их комнате. Но мелкие были не согласны. Сам он от младших не сильно отличался. Каждый из них в чём-то хорош. Но уборка — слабое место этой семьи. Даже Чанбин уже смирился с разбросанными вещами. Да что уж там, отец сам говорил: «Это не мусор, а творческий беспорядок!» — Вы там скоро? Мне тоже нужно переодеться, не забывайте, любимые мои! — Юна начала долбить кулаком в дверь своей комнаты. Комната, конечно, принадлежит не только ей, но девушка имеет полное право претендовать на свою законную треть. И вообще, почему пацаны должны переодеваться первыми? Девочкам уступать нужно, знаете ли. Джисон уже переоделся и взглянул в зеркало. Да, выглядит он прекрасно. Но кое-кто всегда найдёт до чего докопаться. Хан недовольно цокнул и пошёл на выход. Сынмин вышел вместе с ним, а в опустевшую проветренную комнату вбежала разъярённая Юна. — Придурки, я вам припомню, как вы долго переодеваетесь!

***

Смешное такси с добрыми фарами, над которыми в кулак угарала Юна, пряча взгляд, подъехало к названному заказчиком адресу. Чанбин выглянул в окно. Взгляд сразу упал на огромный белый особняк, похожий скорее на замок. Это место отзывается в его сердце, нетерпеливо подзывая к себе. Бин соскучился по другу. Да, они совсем разные. На первый взгляд может показаться, что между ними нет ничего общего. Но это не так. От части. У них есть общие черты: они оба занимаются бизнесом. Да, на разном уровне. У Чанбина своя небольшая качалка на окраине Сеула. Денег приносит не так много, сколько хотелось бы, но зачем зарабатывать миллионы? Чанбину и так хорошо, его дети тоже не жалуются. В крайнем случае, Сынмин поможет с деньгами. Сейчас он учится на стоматолога, на втором курсе. Но это не мешает ему работать. Мин разрабатывает свою игру и берёт несложные заказы. Он с раннего детства начал интересоваться компьютерами и прочей электроникой. Увлечение Сынмина приносит ему деньги, но тот их откладывает на тёмное будущее. С деньгами будущее будет вполне светлым, особенно если ты, вдобавок к программированию, работаешь стоматологом. Но никогда в жизни Чанбин не станет просить денег у Тэёна. Ли Тэён — основатель и владельц крупной компании по разработке самолётов «Hair in the air». В свои сорок лет он заработал целое состояние, а его компания стала ведущей в Корее и Японии. И вот, недавно он заключил контракт с китайским спонсором, продвинув свою корпорацию ещё и в Китай. Состояние и заработок Тэёна должны были преувеличиться, это не могло не радовать. Но для Чанбина Ли Тэён – друг, а не кошелёк. Бин считает непозволительным клянчить деньги у друзей. А вдруг это подвергнет сомнениям многолетнюю дружбу? Дружба – дело нелёгкое. Бин дружит с Тэёном со школьных врёмен, так что будет неприятно разрушить их дружеский союз. Неприятно — не то слово. Больно. Пугающе. Ужасно. Но как рушить? Просьбой о деньгах? Тэён не станет обрывать все связи с близким человеком, даже не разобравшись в причине. А денег ему не жалко. Ли сам всегда предлагает Бину помощи, если видит, что он в ней нуждается. Но Чанбин упёртый. Со дорожит другом. Их незначительные схожести в характере и вагон различий вовсе не мешают общаться. Недостатки одного дополняет другой. Противоположности притягиваются, и так случилось с Чанбином и Тэёном. — Нам сюда, — указал Бин таксисту, и семья вышла из машины. На удивление каждого, доехали они тихо. Без ссор. Каждый предвкушал встречу с друзьями, вспоминая дни, которые их семья проводила с семьёй Ли. Например, пару лет назад, в канун Рождества, Тэён с детьми и женой, в качестве сюрприза, приехал в гости к Чанбину. Все были рады, Рождество отпраздновали на славу. Даже Минхо и Джисон не ругались. Ругались конечно, но лишь по мелочам. Когда на кухне осталась всего одна пара палочек, парни с грозными переглядками неуклюже поедали свои ужины, используя только одну, мысленно, вербально, вслух, да и вообще всевозможно проклиная друг друга, сурово хмурясь на подколы остальных присутствующих. Или когда Минхо в шутку поглаживал коленку младшего, ибо у него, видите ли, дырочка в штанах ржачная и похожа на мордашку кота, а Ли у нас же сама доброта, решил погладить котика. Джисон просто хмуро пялился на это недоразумение и всеми силами сдерживался, чтобы не врезать обнаглевшему типу. Сейчас же Джисон ещё больше не хочет идти к Минхо. Для него этот визит, в первую очередь, не к Тэёну, а к самому Хо. К его врагу, сопернику. Они могут поссориться на ровном месте, без веских на то причин. Да и вовсе без причин тоже могут. Легко.

***

Перед Джисоном с небольшим грохотом распахнулись высокие дубовые двери в форме арки. Парень поднял взгляд. За своими увлекательными мыслями он совсем не заметил, как в прямом смысле оказался на пороге белого дома. Дом — это мягко сказано. Скорее особняк, апартаменты. Толстые белые каменные стены подпирают различные колонны, на территории особняка виднеется большой бассейн, много зелени и лестниц. Столько лестниц, что ступеньки запутываются, переплетаясь в пентаграмму. Чанбин стоит впереди всех, поставив руки в боки, пока его дети находятся чуть поодаль. Сынмин и Юна недоумённо переглянулись и уставились на неопознанный объект в виде Чонина. Тот очень скромно ютился возле Ли Чжи Ын. На вид мальчишке лет пятнадцать. Его темные волосы непослушно торчали в разные стороны, а очки с серебряной оправой подчёркивали лисий разрез глаз. Джисон и Минхо пилили друг друга взглядом, не смотря ни куда более. Только в глаза. Как будто если кто-то отведёт взгляд, то сразу же проиграет. Судя по всему, так и было. Они уже безмолвно завязали войну, и отступать никто не намерен. Джисон мысленно подметил прекрасный внешний вид старшего, отчего стало не по себе… За время, пока они не виделись, Минхо действительно похорошел. Хотя, казалось бы, куда ещё больше? Достаточно ведь родиться с модельной внешностью, чтобы можно было напялить громоздкую корону из бриллиантов, считая себя пупом земли. Красивый и тупой. Но всё равно урод, в душе просто уродище. Так две «кучки» простояли секунд пятнадцать. Чанбин с Тэёном помялись, но Ли всё же сделал шаг вперёд. Бин сразу накинулся на него с тёплыми объятиями: — Привет, дружище! — Тэён прокричал это куда-то в плечо товарищу. Когда самые старшие дали добро на воссоединение, дети последовали их примеру, и уже через мгновение пошли бурные разговоры. Обрывки особо звучных фраз повторялись, раздавались на весь дом благодаря сильному эхо. — Минхо-оппа, ты почему не рассказал, что вы приедете? — Юна не отставала от друга с этим вопросом. Настойчиво прилипла, не замечая других претендентов, которые могли бы ей ответить вместо парня. Минхо не собирался игнорировать Шин, но почувствовал взгляд в спину, от которого бегут мурашки по коже, и обречённо повернулся. Он не мог противостоять этой мании, его словно магнитом тянуло сделать поворот. Хан Джисон. Ожидаемо, кто же ещё будет пялиться? — Нихао, — грубо поздоровался Хан, оглядев Минхо с головы до ног и обратно. Закончив анализ, он добавил. — Должен признать, ты сегодня не такой урод-хён, как обычно, — Джисон вальяжно наклонил голову и протянул старшему руку для приветствия. У Минхо по всему телу побежали мурашки. Опять. Какая уже волна по счёту? Вторая? С момента начала их встречи прошло лишь пару минут. С каких это пор он так реагирует на слова этого дауна? — Поработай над произношением, у тебя ужасный акцент. Минхо театрально неохотно пожал протянутую руку младшего, специально скривившись. Даже потом ладошку брезгливо одёрнул и протёр о свой белоснежный платочек. Затем неожиданно подошёл ближе и прошептал на ухо Джисону, опаляя кожу младшего своим горячим дыханием: — Я знаю, что я восхитителен, но постарайся сегодня хоть на секунды отводить от меня взгляд, — Джисону эти слова явно не понравились. Он же сделал недокомплимент лишь из вежливости, а этот самодовольный индюк опять всё неправильно понял. Ну у него вообще есть хотя бы жалкое подобие на человеческий мозг? Ещё и подошёл так близко, аж противно стало. Хан поспешил высказать своё недовольство самыми ёмкими и подходящими словами: — Ты что себе позволяешь? Пошёл нахуй, урод! — Джисон задыхался от возмущения. — Что, и даже не «хён»? — Минхо положил руку на сердце и удивлённо разинул варежку. Ещё и брови так поднял, боже, что за «я у мамы театрал»? — Нет, просто урод, — напоследок кинул Джисон и эпично, как ему показалось, развернувшись на пятках, поспешил уйти от столь противного общества в столовую, где некоторые уже начинали ужинать.

***

Все гости и хозяева дома уселись за длинным банкетным столом со скатертью с позолоченным подолом. В просторной белой комнате было пару кварцевых колонн толщиной примерно метр. Джисон оглядел помещение ещё раз. Что-то вроде столовой. Всё те же картины висят, украшая собой пустые белокаменные стены, всё те же слуги наливают шампанское и подают манящие и аппетитные блюда, от которых стреляет вверх обжигающий пар. Всё те же люди его окружают. Тот же Тэён. Спокойный и рассудительный, важная персона, откровенно смеётся с шуток Бина, пытаясь держать лицо и не заржать в голосину. Та же Чжи Ын, что всегда выглядит потрясающе, скромно и элегантно ест лобстера, иногда запивая белым вином дорогой марки. Тот же Феликс, солнечно улыбаясь, оживлённо рассказывает о поездке в Китай, иногда подмечая различия менталитета жителей двух стран, пересказывает забавные истории, полон позитива и света. Тот же Минхо, бесящий, как и раньше, не дружащий с мозгами и с Джисоном тоже. Но внимание Хана привлекает мальчик, которого он видит впервые. Он сидит с ними за одним столом, однако ничего не говорит. Ну что за человек? Представился бы хоть. — Неужели вы всей семьёй взяли и выучили китайский? — спросила Юна в ходе оживлённой беседы, затем положила в рот ещё немного токпокки. Очень вкусно, кстати. — Не все же такие тупые, как ты, сестрёнка, — мило улыбнулся Сынмин. Юна открыла рот, чтобы возразить в край обнаглевшему брату, но изо рта выпала часть токпокки. Все резко замолчали, смотря на девушку. Она сидит с открытым ртом, запачканная от соуса, полна сил убить Мина. Внезапно тишина прервалась громким смехом Чанбина. Взгляды перешли на него. Бин понял, что ржач не к месту, поэтому вскоре затих. Тэён, что сидел рядом с ним похлопал по плечу друга, мол, всё окей, не переживай. — Юночка, дорогая, тебя проводить умыться? — Ли Чжи Ын первая спохватилась. — Спасибо, я сама дойду, — девушка встала, неловко вытерев рот ажурной салфеткой, кажется, с изображением бутона роз, а затем стиснула её и положила в карман юбки. Кому-то сегодня точно прилетит от Юны. Не салфеткой, конечно. Хотя если потребуется… — Я тоже отойду, мне нужно… — начал было Хан, но осёкся. Он сейчас в приличном обществе, как никак, пускай они и друзья, нельзя же рассказывать о своих походах в туалет за столом. — …Тоже умыться, — закончил Джисон и потопал вслед за Юной, догоняя сестру.

***

— Ты помнишь где здесь туалет? — невзначай поинтересовался Хан. Они молча шагали по первому этажу уже минуты две, младший решил спросить, а то мало ли. Сам он не помнил. Сейчас этот дом напоминал Джисону бесконечный лабиринт из лестниц, поворотов, колонн и стен. Множество арок, ажурных вырезов, дубовых дверей отзывались в памяти, но Хан то и дело встречал взглядом похожие места, отчего путался ещё больше. Где-то виднелись стеллажи книг, где-то — широкие диваны, покрытые элитной кожей какого-то супер-зверька. Хана не интересовали подобные темы богатой жизни, он не разбирался, да и не хотел. — Нам нужно пройти по широкой круговой лестнице с чёрными перилами на второй этаж, там где-то вначале дверь была, — задумчиво ответила Юна и остановилась. — Вроде эта, — Джисон устремил взгляд на очередную лестницу, что подходила под описание старшей. — Ты что-то попутал? С головой не всё в порядке? — Хан слегка толкнул Минхо в сторону лестницы, но тот поскользнулся и свалился на пару ступеней ниже Джисона. Ли опёрся затылком о чёрные перила круговой лестницы. Если бы не они, парень бы попросту упал. — У меня тот же вопрос к тебе, тупица! — Минхо встал и отряхнулся. Он был полон решимости отомстить Хану за то, что тот распускает руки. — Я тебе щас… — Джисон не смог продолжить, потому что сразу получил неплохой такой удар по лицу в области носа, откуда пошла тоненькая струйка крови. — Ты долбоёб? — Рот закрой, животное. — Да, похоже, что это та лестница… — задумчиво протянул Джисон. Он помнил, что тогда после драки сразу умылся недалеко от места происшествия, следовательно, лестница, которую они искали, сейчас прямо перед носом. Юна и Джисон поднялись на второй этаж. Коридор там был как на первом, только повсюду были ещё и двери. Их больше, чем внизу, поэтому, не зная расположения комнат, легко ошибиться. Но они знали. Плохо помнили, но знали. Юна открыла тяжёлую дверь из дуба. Не с первой попытки. Сначала дверь не поддавалась девушке, отчего Шин толкнула сильнее. Так, что Джисон поспешил помочь ей придержать дверь, чтобы та не ударилась об стену. Девушка зашла в туалет. Даже здесь всё блестяще выполнено в бело-золотых оттенках. Хорошо, что туалетная бумага не из денег. — Эй, а ты куда за мной пошёл? Я не собираюсь смотреть на то, как ты срёшь. Будь добр, сходи в другую уборную, — Юна вытолкнула брата и дверь медленно закрылась перед его лицом. Хотелось, конечно, эпично хлопнуть ей, но та не поддалась, ибо была слишком тяжёлой. — Напротив вроде второй туалет был, посмотри, — более приглушённо добавила Юна. Джисон кивнул сам себе и отправился в комнату напротив. Хан открыл дверь и свет автоматически включился. Эта комната не похожа на уборную. Это комната Минхо. Хотя, чисто теоретически, «свои дела» можно и здесь сделать, но это уже неуважение к дому Тэёна. А хозяина поместья Хан явно уважал и не хотел его обидеть. Джисон размеренными шагами прошёлся по комнате. Широкая двуспальная кровать, судя по всему, сделанная из перекрашенного тёмного дерева, стояла в центре. Нахуй ему такая огромная кровать? Сюда, блин, пять горизонтально лежащих Минхо поместится. Возле неё две белые прикроватные тумбочки с круглыми ручками с позолоченными каёмками. Свет исходил от роскошной люстры. Джисон задержал на ней взгляд подольше. «Папе бы такую, а то живёт в темноте», — подумал Хан и отправился дальше вспоминать комнату Урод-хёна. Напротив кровати висел широкий белый плазменный телевизор последней модели «samsung». Рядом был стол. Обычный, казалось бы, стол. Он бы не привлёк внимание Хана, если бы там не лежала какая-то стопка бумажек, скреплённая в левом верхнем углу. Также на столе стоял огромный монитор от компьютера. Джисон взял бумажку и взглянул на неё: «Контракт…» Дальше Хан читать не стал. Это явно было не его дело. Джисон поднял взгляд на монитор. Небольшая красная точка горела в верхней части экрана, переодически мигая. Хан представил, что это камера, и нужно обязательно покорчить рожи. Такова натура Джисона. Серьёзность — его главный враг, после Ли Минхо, разумеется. Парень, всё ещё держа одной рукой документы, показал свободной рукой большой палец вниз и высунул язык. Он не знал, зачем делает это. Мозг говорил, что оно ему надо. — Что ты тут забыл? Джисон обернулся. Перед ним стоял Минхо, сложив руки на груди, и смотрел Хану прямо в душу, не давая ему отвести взгляд. Будто прилепил глазные яблоки Джисона, закрепил в таком положении. — Я… дверь перепутал с туалетом, — бегло выдал Джисон. Впервые ему было немного стыдно перед Минхо. Всё-таки ворвался без спроса в чужую комнату, не очень удобно получается. — М, охуительно, а это тебе зачем? — Минхо постарался выхватить документы из рук Хана, который зачем-то всё ещё их держал. — Не понимаю о чём ты, — Джисон инстинктивно сжал документы в правой руке ещё крепче. — Быстро дал сюда, это не твоё, — Минхо потянул на себя. — И не твоё, — Хан держал очень крепко. — Заебал! — Минхо с силой дёрнул, после чего документы наконец порвались ровно пополам. Наступила идеальная тишина. Стало слышно даже то, как оживлённо болтают родственники и друзья на кухне. Можно было отчётливо услышать голоса и то, что они говорят. — Ты порвал, — первым нарушил тишину Хан. Ему было очень стыдно и страшно за то, что сейчас будет, уши порозовели, а на всю комнату раздавался неадекватной силы стук его сердца. Но ведь лучшая защита — нападение? — Тебе не поверят, ты всё равно будешь виноват, — вдруг Минхо улыбнулся. Эта ухмылка… Джисон сразу понял, что влип. Влип так, что мама не горюй, держите салфетки подальше. — Почему это? — нервно спросил Джисон. Его голос слегка дрогнул. Старший достал телефон. Немного полистав, он нажал куда-то, а затем Джисон услышал щёлк. Он обернулся. Принтер, что стоял под столом, с характерным звуком распечатал фотографию. Минхо ловко достал фото и довольный своей работой, показал его Хану. Из своих рук, разумеется. Джисон мысленно прописал себе по лицу. Ну как можно быть таким тупым… На фотографии, которой Хану ткнули почти что в рожу, был сам Джисон. С документами в руках. Текст на бумаге читался отчетливо, а Джисон показывал в камеру язык и палец вниз, мол, «ну ты и лошара тупой». «Ну я и лошара тупой»… — Я думаю, это отличный компромат на тебя, не так ли? — Минхо издевательски ухмыльнулся. — Боюсь представить, что будет с твоей репутацией, если остальные увидят… Джисон захотел ему врезать. Он ненавидит Минхо с самого детства, но, к огромному сожалению, сейчас обстоятельства вовсе не на его стороне. — Что ты хочешь за этот снимок?