Still Alive: Embracing past

До боли знакомое место. Место, в котором я бы никогда больше не хотела оказаться. Место, которое я любила больше всего на свете. Я не была здесь больше четырёх лет. И не собиралась сюда возвращаться. И если бы не важный повод, я бы не переступила этот порог. Йонне позвонил так неожиданно. Я услышала его голос из прошлого. В течение этих четырёх лет я разговаривала с ним не больше пяти раз. Жизнь раскидала нас по разные стороны, но услышать его было так приятно, что у меня защемило в груди. Он назвал меня «моя девочка», и вся жизнь, что связывала меня с ним четыре года назад, пролетела перед глазами. Мы проговорили больше часа, после чего я получила приглашение на вечернику в Амадеус по случаю празднования его дня рождения. Я, не раздумывая, согласилась. А сейчас с волнением думаю о том, как я там появлюсь. Амадеус – сердце Тампере. То самое место, в котором я никогда больше не хотела бы оказаться. Место, из которого я сбежала четыре года назад. Место – плен. Место, где всё перевернулось, уничтожилось. Там обломки меня, обломки моей жизни, обломки моей души. Мне было страшно ехать туда. Мне было страшно видеть эти родные стены, встретить там людей, которые тогда занимали какие-то места в моей жизни. Мне было просто страшно. Но Йонне был и остаётся моим лучшим другом. Мне безумно хотелось броситься ему на шею. Поэтому мне пришлось преодолеть себя, свои страхи, чтобы собраться и сесть на самолёт. Знакомый воздух ударил в лицо. Я потуже затянула лёгкий шарф, чтобы он не улетел от порывов с шеи. Тампере всё такой же. Ветреный и добродушный. Я хотела поймать такси, но позади себя услышала сигнал машины; обернувшись, увидела, как из неё выходит Йонне и идёт ко мне. Улыбка расплылась на моём лице, как давно я не видела этого финского мальчика. Сердце радостно затрепетало. Йонне развёл руки в стороны, и я порхнула в его объятия. И несколько секунд пробыла в невероятном облегчении. Мне не хватало его. Йонне чмокнул меня в волосы и посмотрел в глаза. - Если бы я встретил тебя случайно, то не узнал бы… Ты изменилась, – сказал он, улыбаясь. Ветер трепал наши волосы. - Сильно? Неужели не узнал бы? А я бы обиделась. Он ещё шире улыбнулся. - Изменилась, стала ещё лучше и красивее, моя любимая девочка. - Ты не представляешь, как я рада тебя видеть… - я заглянула в его глаза. Йонне стал старше. Внешне старше. Конечно, это уже не тот 25-й мальчик. Он стал красивее и мужественнее. – А сам-то прекрасно выглядишь! Иди ко мне… - мне захотелось снова его обнять. Йонне покорно прижался. Мы знали, что нам есть за что так держаться, мы слишком много времени провели вместе, знаем друг о друге всё. И кроме него мне некому доверить то, что творится у меня в душе. - Поехали ко мне. Я приготовил тебе комнату. Знаешь, у меня новая квартира, – он улыбнулся своей поразительно доброй и по-прежнему детской улыбкой. - Неужели? С удовольствием остановлюсь у тебя. - Приобрёл полгода назад. Ну, в бывшей места мало, да и по статусу вроде как положено, - он слегка засмеялся. - По статусу? Ну, ты даёшь, - улыбнулась я. Мы быстро пошли к машине. Ветер в Тампере никогда не был частым явлением, но сегодня он встречал меня не совсем дружелюбно. Новая квартира Йонне была обустроена в выдержанном стиле. По-прежнему чувствовался небольшой хаос, потому что Йонне всё так же не часто бывал дома. Его жизнь продолжала бурлить - разъезды, концерты, интервью, записи альбомов… Но свою руку к интерьеру трёхкомнатной квартиры Йонне всё-таки приложил. - Ты не часто здесь бываешь, – я осматривала гостиную. – Сколько комнат? - Три, с гостиной, так что одна - моя личная, другая – твоя. И ни в чём себе не отказывай. Я здесь уже пару недель, поэтому здесь более или менее порядок. Хотя одну кучу вещей мне нужно ещё разобрать, но мне ужасно лень. Я знаю, что там есть пару нужных и важных мне вещей. Я посмотрела в окно. Прекрасный вид на парк слева и на оживлённую часть улицы справа. - Вид хороший. Сколько ты отдал за неё? – я посмотрела на Йонне. - Не спрашивай, почти все заработанные деньги в туре. Жильё в Тампере недорогое, но мне пришлось вложить сюда душу. Хотя мне чем проще, тем лучше. Но… Как тебе? Как тебе жилище заядлого холостяка? - Не говори мне, что ты до сих пор один, - я повернулась к нему, снимая шарф с шеи. - По-прежнему. Сколько мы с тобой не виделись? Три, четыре года? - Четыре. - Вот я с тех пор один, да и до тех пор был один. Но не будем о грустном. - Да. Мне нужно распаковаться, я приехала на дня три – не больше, работа не будет меня ждать. Поэтому сильно распаковываться не буду. - Дня три? – казалось, что он был расстроен. - Если взять в счёт, что один полный день мы будем на вечеринке, то у нас два дня, чтобы рассказать друг другу всё, что накопилось. Это мало. - Я знаю, дорогой, но, как только ты приедешь с группой к нам в город, мы с тобой обязательно встретимся. - Этого всё равно мало, - он покачал головой. - Ладно, я пока пойду, поставлю чайник. Знаешь, я купил твой любимый торт, кажется, я должен его помнить. - Вишнёвый? – я улыбнулась. - Именно, я всё ещё помню. Ты пока иди направо по коридору, там твоя комната. - Спасибо, – я взяла свой небольшой чемодан и направилась в нужное место. Моя комната была выполнена в голубом тоне. Всё приятно сочеталось. Большая кровать по центру у стены – это фишка Йонне. У него всегда были большие кровати. Над ней висела картина среднего размера в позолоченной рамке. Несмотря на то, что в последнее время я работала фотографом, вот как раз в искусстве я практически ничего не соображала. Поэтому разобрать то, что нарисовано было на картине, мне не удалось. Распаковав вещи, я направилась на кухню. Мне одновременно не терпелось и было страшно начинать какие-либо разговоры с Йонне. У нас было больше грустных тем, чем весёлых. И я боялась, что он может затронуть какую-либо из тех самых грустных… Аромат чая разливался по кухне, когда я появилась в ней. Йонне мешал ложкой сахар в своей кружке, сидя за столом. Он посмотрел на меня как-то заинтересованно, потом улыбнулся. - Садись, - сказал он. Я опустилась на стул напротив него, подвинув кружку с горячим чаем к себе. - Ну, рассказывай. Как жизнь журналиста-фотографа? – он снова улыбнулся. - Я больше не журналист. Сейчас только фотографирую, всё в той же сфере. Брать интервью мне больше не нравится. Пропал интерес. Это стало отнимать слишком много у меня времени. Теперь я только с фотоаппаратом и в нужных местах, зато аккредитация на всех важных событиях заранее оформлена. Это здорово. Но я стараюсь работать больше в стране. Мне не очень хочется ездить по миру. Ты знаешь, я домоседка. Он молча смотрел на меня. Я знала, что он хочет о чём-то поговорить, но не решается. - Почему мы так мало созванивались? – спросил Йонне, уставившись на меня. – Мы столько времени потеряли. Почему? Ты помнишь, как было раньше? Мы же не могли наговориться. Я грустно улыбнулась, посмотрев на свой чай, потом сделала глоток. - Жизнь изменилась. Не хочу, чтобы мои слова звучали как-то по-философски, но ведь это правда. Всё изменилось. Мы изменились. Наши взгляды и приоритеты, наши предпочтения… Ты так не считаешь? - И это всё могло помешать нашей дружбе? Почему мы позволили, чтобы жизнь нас раскидала так далеко, мысленно далеко… - Наверно, она видела, что мы хотим отдалиться… Ты же понимаешь, Йонне… - Да… - он согласно кивнул. – Я рад, что ты согласилась приехать. Я бы и сам вырваться мог, но последние четыре года слишком насыщенные. Мы выпустили два альбома, два сумасшедших тура… - И перерыв в общении был необходим, согласись, - я посмотрела на него. Мы задержали взгляды друг на друге. После чего Йонне допил свой чай. Моя же кружка была почти полной. Никогда не любила пить горячий чай. - Мы обо всём с тобой поговорим, да? – спросил Йонне. - Обязательно. - Дело в том, что мне сейчас нужно заскочить в студию. Томми сегодня вставил мне по первое число за то, что вчера я не появился в студии. Мы сейчас пишем новый материал. Начинаем. Я закидал, как обычно, их своими идеями, а сам вчера готовил всё к твоему приезду здесь. Поэтому я отлучусь на пару часиков, буду как раз к вечеру, ты не против? - Ну, конечно, нет. Передавай всем там от меня привет. - Ты всех увидишь в Амадеусе. Слово «всех» прозвучало как-то загадочно. Меня передёрнуло. - Не скучай, - он чмокнул меня в щёку и вышел из кухни. Мне ничего не оставалось делать, как начать исследовать квартиру. Не знаю, сколько Йонне тут жил, но запах нового сохранился во всех комнатах. Гостиная была в песочных тонах. Комната была небольшой, но Йонне удалось разместить в ней всё необходимое. Здесь у него был свой уголок, множество фотографий с разных концертов… Я не хотела задерживать свой взгляд на них, но мне не удалось. Довольно спокойно я увидела его на фотографии. Сердце моё отбило пару раз бешеный ритм и снова заработало нормально. Казалось, что я не видела его даже на фотографиях так давно, что мне стало как-то мучительно тоскливо. Тоска по прошлой жизни? Прошлое было слишком значительным, слишком сильным, слишком важным… Больше в этой куче наклеенных фотографий я его не увидела. Возможно, она вообще здесь единственная, где он сфотографирован. И это не было удивительным. Я могла бы понять Йонне, если бы его вообще ни на одной не было. Вернувшись к рассматриванию комнаты, я вышла на балкон и вдохнула свежего воздуха. Ветер всё так же бесцеремонно трепал мои волосы. Я, закрыв глаза, позволила ему вдоволь наиграться. Тампере – красивейший город. Нигде мне не было и не будет так спокойно, как здесь. Единственное, что омрачает нахождение здесь – это прошлое. Но прошлое есть у всех, и мне от него никуда не деться. Усмехнувшись своим мыслям, я открыла глаза и подняла их к небу. Множество маленьких пушистых облаков обволакивали горизонт, наверно, к вечеру будет дождь. Квартира Йонне находилась на третьем этаже, обзор из неё был хорошим, практически центр города. Вдоволь налюбовавшись красотой финского города, я вернулась в комнату. На часах было половина четвёртого дня. Я не знала, чем себя занять. Мне хотелось выйти на улицу и пройтись, но было немного не по себе, если я вдруг встречу кого-нибудь… Нет, у меня не так много друзей или знакомых здесь. Да, и те, кто являлся таковыми, не часто просто появляются здесь. Они же «достопримечательности» Тампере, люди, прославляющие этот прекрасный городок. Но некая неизвестность происходящей здесь их жизни меня пугала. Я решила дождаться Йонне и расспросить его обо всём. Йонне вернулся в шесть часов вечера с большим пакетом в руках. - Можно сказать, что я ужасно заскучала тут одна, - я вышла к нему. - Я им говорил, что ты сегодня приезжаешь, и что мне не нужно сидеть с ними три часа, но я еле вырвался. Томми в шоке, - Йонне слегка засмеялся. – Но сказал, что будет рад тебя увидеть. Смотри, я принёс тебе кое-что! – он вытащил из пакета огромного плюшевого медведя белого цвета. - Йонне! – воскликнула я. – Боже, он прекрасен! Финн счастливо заулыбался, вручив мне медведя. - Он был самым большим в магазине. Честно говоря, ещё и тяжёлым. - Совершенно не стоило, Йонне, правда. Но я принимаю подарок, - я чмокнула его в щёку и обняла. – Я люблю тебя. - И я тебя, - он улыбнулся. За ужином я всё же решила начать разговор. - Послушай, расскажи мне о жизни Тампере. Четырёхгодичное отсутствие информации мне не очень нравится, - я посмотрела на Йонне. - Что ты хочешь узнать? Я отвечу на любой твой вопрос. Я задержала на нём свой взгляд. Кажется, мы не перестали понимать друг друга с одного взгляда. Йонне грустно улыбнулся мне. - Ты хочешь знать о Кри? - Не могу сказать, что я не заинтересована. Да, расскажи мне. - Я мало, что знаю. И крайне редко его вижу. В последний раз это было пару месяцев назад на одном фесте в Ностури. Мы играли там концерт с кучей групп, он прибыл туда в составе одной из них. Мы встретились за сценой. Он выглядел хорошо, улыбался, смеялся, и, кажется, был трезв. Поговорить не удалось, только поприветствовали друг друга, зато он охотно пообщался с Ларри. Они вроде бы поговорили о том фесте и о чём-то ещё. И всё. А за пару месяцев до этого Кри был на нашем выступлении здесь. Он вышел к нам на сцену во время одной из песен. Это было всё запланировано. Мы с ним немного порезвились на сцене. Фаны были в восторге. После выступления мы вместе были в баре, довольно весело провели время. Мне даже показалось, что осадок практически исчез. Но больше мы не пересекались. Знаешь, Кри совсем не постоянный. Он сменил кучу групп и ни в одной пока не задержался. Почему – не знаю. Я слушала Йонне с замиранием сердца. И в моей памяти всплывали моменты моего последнего нахождения в Тампере, тогда в зимнюю ночь… Наверно, стоит рассказать о том, почему я уехала из Финляндии. Почему четыре года здесь не появлялась, и почему мне так мучительно больно снова находиться здесь… После моего последнего возвращения к Кристиану жизнь заиграла новыми красками. Ежедневная борьба с трудностями, переживаниями подавляла меня. Я была счастлива с Кристианом. Я любила его ещё больше, и чувствовала это в ответ. Но наши старания не превзошли ожидания. Нам не удалось изменить нашу жизнь. Мы не смогли снова найти путь, по которому мы могли бы идти вместе. Больше не было наркотиков, больше не было лжи… Но этот отпечаток лёг на нашу жизнь. И страх, что всё вновь разрушится, одолевал нас. Это отражалось во многом. В конечном итоге Кри снова, так скажем, «загулял». Снова начал пропускать репетиции, интервью… Снова несколько раз бесцеремонно не появлялся в студии, не отвечал на звонки. Я до сих пор не могу понять, что с ним происходило. Почему он вдруг перестал дорожить тем, что его делало таким счастливым – группа, в которой он играл, которую он со всеми создавал и поднимал… Это не могло отразиться на отношении к нему. И всем составом они попросили Кристиана покинуть группу. От меня всё держалось втайне. Я понятие не имела, что там всё так серьёзно. Я старалась не лезть в группу. И я не знала обо всём до конца. В ту ночь мы все были в Амадеусе. Очередной фест закончился, мы отмечали предрождественские дни. В одно мгновение Кристиан увёл меня в туалет, и там попросил меня уехать с ним навсегда из Тампере. Я была в шоке и не понимала, что он задумал. И когда он произнёс «я ухожу из группы», я пришла в ужас. Этого нельзя было предположить. Кристиан и «Negative» - это неразлучно. Это одно целое и без него группа просто не может существовать. Он смотрел на меня затуманенными от спиртного глазами, грустными и такими родными и любящими. А мне было больно. Конечно, тогда я ещё не знала, почему не он уходит, а его практически выгоняют. Не знала, что он сам виноват. Я, конечно, могла бы догадаться, просто такие мысли никогда не приходили мне в голову. Я всегда думала, что они найдут способ всё исправить, найдут выход, чтобы не привело всё к тому, что произошло. И пришедший в тот момент Йонне попал под мою горячую руку… И в итоге я убежала. Я просто бросила там всё и всех. Не знаю, что тогда со мной произошло. Наутро я поговорила с Йонне и узнала, что случилось. Победив наркотическую зависимость, победила зависимость другая. Было ужасно это осознавать. Смотря на Кристиана в той нашей квартире в то утро, я понимала, что он стал совсем другим. За то время, что мы с ним сходились и расходились, он так изменился, что мне становилось страшно, почему я этого раньше не замечала. Призрачные чувства замелькали перед глазами, и я осознала, что всё не должно быть так. Что это не жизнь. Что это уже не мы: нет прежнего Кристиана, нет прежней меня. Я сказала ему «Нет» и уехала домой, закрыв страницу нашей жизни. Кристиан не умолял меня остаться. Самое страшное было в том, что он не проронил ни слова, пока я собирала вещи и уходила из его квартиры. Наверно, он тоже в тот момент осознал, что это конец. По настоящему конец. Лимит возвращений исчерпан. Вся в слезах я возвращалась домой. Я не знала, правильно ли делаю. Правильно ли делаю, что бросаю его в такой сложный момент. Ему нужна была поддержка. Умом я это понимала, но сердце усиленно просило меня уехать побыстрее и подальше. Я почувствовала, что больше не могу так жить. Жить в постоянной борьбе, в постоянном страхе, в постоянном ужасе. Когда я упала на кровать в своей квартире, я почувствовала такую усталость. С того дня я больше ни разу не была в Тампере. Ни разу не разговаривала с Кристианом. Не знала, что с ним и как он. Я не читала новости о группе, не смотрела фото и видео в интернете. Я отключила своё сознание в этой области своей жизни. И лишь редкие звонки от Йонне напоминали мне о боли, что затаилась в сердце. Я не могу сказать, что я забыла всё и начала новую жизнь. Нет, я практически первое время каждый день думала только о нём. Корила себя за то, что уехала, не поговорив, что бросила его… С другой стороны я понимала, что это был, наверно, единственный выход. Переступить через это – обрести покой. Может быть, я поступила как эгоистка… Я не хотела жалеть об этом… Поэтому я просто отключила своё сознание прошлой жизни и продолжила жить, сменила работу, нашла другие интересы… И так прожила четыре года. Звонок от Йонне раздался в квартире, на обычный телефон. Конечно, он не знал мой новый номер мобильного. Я стёрла все контакты. Поэтому голос в трубке взбудоражил моё сознание. Но я не сказала Йонне «нет». Я бы не смогла упустить возможность увидеть его. И поэтому я, не раздумывая, приехала в Тампере. - Как же вы продолжили играть без него? – спросила я Йонне. - Нормально. Истерики было много с разных сторон, но мы собрались. Менять его не стали ни на кого, по-прежнему играем впятером. Все партии играет Ларри, - он уставился в свою кружку. – Но… Надо признать, что после ухода Кри, мы стали взрослее. Это переключило нас на новую волну. Два диска уже выпустили. И они совершенно отличаются тематикой от предыдущих. Да и, как ты могла заметить, я подстриг волосы и перестал наряжаться девчонкой, - он улыбнулся. - Честно говоря, я совершенно не представляю вашу группу без него. Мне нужно послушать. Прости, я не следила за вами со дня моего отъезда… - Я понимаю. Думаю, тебе наши пластинки понравятся, - он улыбнулся. Мы проговорили ещё какое-то время, потом Йонне с кем-то долго разговаривал по телефону. Я лежала в своей комнате и смотрела в потолок. Завтра он будет праздновать свой день Рождения в Амадеусе. И я не знаю, будет ли там Кристиан. Это место – его второй дом. Мне стало страшно.