running from love

В первые жаркие июньские выходные они выбрались на прогулку вместе с детьми. Господин Ли привёз Хаына и Йеджи в парк неподалеку от набережной и передал их в руки Хисыну, пообещав забрать ближе к вечеру. Парк аттракционов — место, куда Сонхун частенько заглядывал вместе со своим отцом. Его любимым занятием было пострелять в тире, обычно он что-нибудь да выигрывал, а вот высоченные горки они всегда обходили стороной… — Хочу на горку! — попросился Хаын, тыча пальцем вверх. — Хисын-хён, быстрее! — У меня есть выбор? — осмотрев высоченную конструкцию. Мальчик злобно рассмеялся: — Нет! Хорошо, что он позвал с собой Хисына… Сонхун бы не пережил этого ужаса. Тем временем вместе он и Йеджи отправились на безобидную карусель, сам кататься не стал (ну не подходил по параметрам для игрушечных пони), но с большой ответственностью следил, чтобы девочка не упала и крепко держалась. Прокатилась аж два круга… Затем прошли к спортивным батутам, где прыгали дети её возраста. Оказалось, что она здесь всё-всё знает, упросила посетить коридорный океанариум, сказала, что хочет проведать всех знакомых ей рыб. Это входило в обязательную программу при посещении парка вместе с родителями. — Сонхуни-оппа, тебе тоже весело? — спросила у него, отдыхая на батуте. Сонхун остался снаружи, их разделяла только высоченная и прочная сетка. — Весело… Главное, что ему в спутники досталась именно Йеджи, а не хаотичный Хаын, которому нужно всё и сразу. Как-то Сонхун мельком увидел их с Хисыном парочку, они стояли в очереди на скалодром… Ему очень повезло, да. После батута настала очередь большого цветастого паровозика. Залезли в самый последний вагончик, спрятавшись от солнца. Сонхун переглядывался с уставшими родителями, все они вспотели, жадно вздыхая от духоты… Со своей карты Сонхун оплатил билеты в долгожданный океанариум. В темноте и среди толпы он очень боялся потерять девочку, поэтому всё время носил её на руках, да и ей так было лучше видно маленьких рыб и акул. — Сонхуни-оппа, скат! Сонхуна тоже завораживал подводный мир, с таким же детским восторгом он осматривал необычный окрас плавников и тут же звал девчушку, показывая ей самое интересное. Йеджи и сама многое знала, возможно, даже больше Сонхуна, потому что смотрела много программ про животный мир. Так она с гордостью рассказала, что некоторые акулы светятся в темноте и практически не различают цвета. — Какая ты умная… Я ничего из этого не знал. — Умная, как Хисын-оппа? — захлопав глазами. Хисын для них пример для подражания, не иначе… В океанариуме они здорово остудились и расслабились, после чего им снова пришлось выбираться на жару. У девочки хоть была панамка с широкими полями, а у Сонхуна голая макушка, которую он постоянно прикрывал ладонями. В тени им удалось отыскать свободную лавку… Время было почти два часа дня, пекло в самом разгаре… Им стоило хорошенько пообедать, Йеджи вдруг пожаловалась на урчание живота, да и сам Сонхун был голоден — позавтракать они не успели, потому что страшно проспали. На горизонте появились Хаын и уставший, очень уставший Хисын. С него сошёл седьмой пот… Его футболка была мокрой на груди, на спине, волосы тоже взмокли. Да его будто облили водой! — Хаын, купи воды вон в том автомате. Вон в том, — указав пальцем на конкретный. — Чтобы я тебя видел. А сам прилёг на скамью, уложив голову на острые колени Сонхуна. Сестрёнку это позабавило, она сняла с него кепку и стала играться с его мокрыми волосами, зачесывая их со лба. Хисын завыл от долгожданной прохлады… — Сонхун, посмотри за ним, — хриплым, умирающим голосом. — Не убежал? Сонхун и так следил за Хаыном, мало ли что… — Не убежал. Стоит в очереди. — Мы с ним были на горках, скалодроме, пошли в лабиринт страха, на карусель, на эту, которая в воздухе. Пизд- — Хисын. — Сонхун взглядом указал на Йеджи. Он усмехнулся. — Ой… Принцесса, как тебе прогулка? Куда вы ходили? Девочка перечислила все места, уделив особое внимание океанариуму. Рассказала про всех рыб, как Сонхун носил её на руках, показывал пальцем на приближающихся акул. Одним словом, она осталась довольна и благодарна своему спутнику. Под конец её слов подошёл Хаын, передал старшему банковскую карточку и холодную бутылку воды, которую Хисын приложил ко лбу, после — к шее. Детям быстро наскучило отсиживаться, они стали уговаривать пойти пообедать, тянули брата за руки и за ноги, что нисколько не подействовало, Хисын-то тяжеленный, но он всё равно им подыгрывал, вопя, что вот-вот упадет. Всё же малышня взяла своё, и они вчетвером двинулись искать место для обеда. Хаын шёл впереди на расстоянии вытянутой руки, Йеджи шла между Сонхуном и Хисыном, держа их двоих за руки. — Вы жестокие дети, — Хисын жаловался на них всю дорогу. — Готовы убить, чтобы поесть. Вы нашего папу также за ноги тянете? — Нет, только тебя, — отозвался младший. — Я так и понял. Сонхун никогда не знал и не понимал, что такое братская и сестринская любовь. Наверное, это нечто особенное, в какой-то степени безусловное. Хисын-то любит своих младших просто так, просто потому что они есть… Вместо уличной еды под открытым солнцем они выбрали закрытое прохладное кафе, оснащённое мощными кондиционерами. Хисын ещё несколько минут стоял прямо под ними, отгоняя от себя детей, мол, простудитесь. А сам-то? Пока детки уплетали пиццу за обе щеки, Сонхун с Хисыном наслаждались полноценным обедом из риса, мяса и всего прочего. Хаын с довольным лицом рассказывал о лагере, в который поедет со своими одноклассниками. Море, солнце, песочный пляж! Чуть поникшей Йеджи Хисын пообещал, что она тоже не будет скучать в родительском доме, отец обязательно придумает для неё развлечение. — Хён, а ты куда-нибудь поедешь летом? — Поеду. В Италию. Детки ахнули и переглянулись. — Папа говорил, что мы поедем в Италию через год или два! — воскликнул мальчишка. — Почему мы не можем поехать в этом году все вместе?! Или, может, ты поедешь с нами в следующем году? Хисын мягко улыбнулся. — Вы можете приехать туда в любое время, и я вас встречу. Хоть осенью, хоть зимой… А голос-то притих… Нелегко. Сонхун, вглядываясь в детские лица, понял, что до них начинает доходить суть слов. Первым догадался Хаын… — Ты уезжаешь на целый год? — проморгался, задержал дыхание. В глазах застыла влага… — А потом вернёшься к нам, да? — Хаын-и, Йеджи, я не знаю, насколько я уеду. Не хочу вас обманывать, — он протянул к ним руки. — Но мы будем с вами видеться, я ведь буду приезжать к вам, а вы — ко мне. — Но мы не сможем часто видеться! — крикнул так, что на них обернулись с соседних столиков. От срыва в голосе у Сонхуна сжалось сердце… — А как же Сонхуни-оппа? — Йеджи посмотрела на него стеклянными глазками. — Он будет жить здесь? — Сонхун поедет со мной. Мы уезжаем вместе. На этом мальчишка не смог сдержать слёз, заревел белугой… Хисын за руку вывел его на улицу. — Обычно Хаын не плачет… — девочка обернулась к Сонхуну. — Он просто очень любит Хисыни-оппу… Он даже говорил мне, что будет жить вместе с вами. — Поэтому он так расстроился… Йеджи кивнула и слезла со стула, вышла к своим братьям… Сонхун остался за столом один, не стал вмешиваться. Наверняка Хисын говорил им важные вещи простыми словами, потому что дети не любят сложных фраз и лжи.

***

Через несколько дней Хисын в компании Рики отправился на коррекцию тату. Позвонив перед этим Холдену, тот согласился, что от присутствия подростка не будет проблем. Для сокровенных тем они могут назначить любую другую встречу, задумка этой — совсем в другом. Для Рики было важно провести как можно больше времени с Хисыном перед отъездом, да и чего тут скрывать, Хисыну тоже было с ним интересно. После совместных занятий они сильно сблизились, между ними образовалась неподдельно-искренняя связь, которая отличалась от многих. Что-то вроде братских уз… — Не боишься? — в шуточной манере спросил Холден, натягивая перчатки на пальцы. — Давно не сидел в моем кресле. Хисын закатил глаза и прохрустел шеей. — Сонхо-хён, а это больно? — а вот любопытное нечто крутилось и вертелось рядом, осматривая все вокруг. И машинку, и колбочки с краской, и папку с эскизами. — Я просто видел, как многие кричали на сеансах. А потом у них типа лопалась кожа… Такое бывает? Холден ему не ответил, кивком головы сказал сесть на место. — Я начинаю, Хисын. Зажужжал аппарат… В процессе работы они разговорились. Если Хисын собирался в Италию, Холден уже паковал вещи в Америку. Оказалось, что у них с Чонсоном давно планировалась совместная поездка в Лос-Анджелес. Поедет ли с ними Чонвон, как сказал Сонхо, всё ещё неизвестно… — Рики, ну как тебе здесь? Нравится? — проговорил Хисын сквозь зубы. Кожа-то на пальцах тонкая, чувствительная… Тот кивнул, с восхищением осматривая пространство. Серые матовые стены, искусственный холодный свет, куча цветных постеров, кожаные диваны… Рики определенно подходила эстетика салона. — Зачем ты привел меня сюда, хён? — Не хочешь создавать эскизы для тату? Подросток аж весь выпрямился, выпучил глаза, чуть не выронив папку на коленях. — Я?! Холден улыбнулся. — Мне сказали, что ты любишь чиркать на полях тетрадей, в целом много рисуешь. Я просмотрел, это очень интересно. Хисын фотографировал зарисовки Рики, пока тот не видел, а после показывал Холдену с вопросом, мол, есть ли в этом что-то такое… эдакое. — В общем, можешь взять мой номер, если на что-то решишься, мы обсудим. На мальчишеском лице засияла улыбка… Это именно то, чего хотел добиться Хисын. До конца сеанса Рики отмалчивался, вслушиваясь в разговор старших. — На днях видел твою маму, — проронил Сонхо. — Я не знал, что она снова в Сеуле. — Приехала на какое-то время. — Живет с тобой и Сонхуном? — Блять, боже упаси, — выплюнул Хисын. — Нет. Она тебе что-то сказала? — Нет? — косо посмотрев. — Как будто ты не помнишь её отношение ко мне. Хисын рассмеялся: — Нечисть. — спародировав женский голос. — То-то же. Сынге и впрямь не любила его окружение за исключением Чонсона. Она всегда говорила Хисыну равняться на него, хотя по факту ей была видна лишь его оболочка. Никакого стремления к учебе и работе у Чонсона никогда не было. Что касалось одноклассников и одногруппников — она относилась к ним более нейтрально-негативно. У неё была сильная неприязнь к Юнсо по очевидной причине — Сынге видела, что Хисын относился к нему иначе, не так, как к остальным друзьям. Он мог проводить его до дома, мог взять на себя его тяжёлые вещи, приводил ночевать и ночевал у него сам. Каким бы холодным не было материнское сердце, оно всё ещё чувствует больше всех остальных… Когда Сынге впервые увидела Сонхуна, когда увидела, какими глазами Хисын на него смотрит, она сразу всё поняла. Об этом она призналась в их честном разговоре перед тем, как дать ему пощёчину. Хисын не стал её останавливать, молча стерпел, плотно прикрыв глаза в момент удара. А удар… был таким слабым, хилым, беспомощным. Что она могла сделать? Ей оставалось только принять его выбор, но она не захотела, она никогда его не слушала. Последние слова, сказанные ею на прощание, Хисын посчитал бредом сумасшедшей. — Сонхун всего лишь копия Юнсо. Тогда он встал со своего места и посмотрел на мать с твёрдым решением в глазах, что видит её в последний раз в своей жизни.

***

Ближе к десятому числу Сонхун приступил к сбору вещей. Необходимо было рассортировать вещи в квартире, отвезти кое-что из этого в Пусан, а кое-что сдать на переработку и в приюты. Перемерив шкаф вещей, понял, что школьные брюки, которые он носил ещё осенью, стали ему коротковаты. В ту же стопку полетели кое-какие кофты, чей рукав впритык прилегал к запястной косточке. Когда он успел так окрепнуть? В тот же промежуток он, как и обещал, стал искать жильё в Италии. От квартирного вопроса Сонхун был ой как далёк, поэтому постоянно подходил к Хисыну или звонил Мирэ, которая мигом отсеивала неподходящее. Открытым оставался и вопрос поступления… Всё не так просто: Сонхуну предстояло сдать вступительные экзамены, продиктованные каждым университетом в индивидуальном порядке. От этого просто пухла голова… Хисын тоже не слонялся без дела. В свободные от работы дни он перебирал толстовки, джинсы, баскетбольную форму, аккуратно складывая в чемодан вещь за вещью. Туда же отправились фотоаппарат, нужные книги, обувь. С каждым днём в квартире становилось всё более пусто… Как-то к ним заехал Чонсон… Сонхун никогда не интересовался причиной посещений, он впустил его без лишних слов, переступая через два громадных чемодана, и закрылся в спальной. На удивление гость последовал за ним… — Пройду к тебе? Дождусь, когда Хисын выйдет из душа. Сонхун буркнул: — Если тебя не смущает беспорядок, проходи. В комнате стоял хаос: содержимое книжной полки ютилось на полу, открыты были дверцы шкафа, на кровати скопилась ненужная одежда, техника, фигурки, журналы. — При переезде всегда так. У меня в квартире сейчас тоже… — почему-то он замялся. Наверное, не хотел поднимать тему своего отъезда. — Как… в целом дела? — Нормально, — как перебирал вещи, так и перебирал. Сонхуну до лампочки на пришедшего Чонсона, настолько всё равно, что он агрессивно перелистывал страницы и почти кидал книги в его сторону. — Ты так относишься ко мне из-за Чонвона? — он тоже уселся на пол, заняв свои руки книгами. — Я знаю, что вы сдружились. — А какая разница, как я к тебе отношусь? Почему ты хочешь быть для всем таким хорошим? Чонсон даже приподнял брови. — Очень знакомые слова, только другая интонация. У тебя в тоне проскакивает истерика, а Чонвон говорил с равнодушием. — Зачем ты его мучаешь? — Сонхун был крайне возмущен, весь завёлся… — Ты держишь его на удобном для себя расстоянии, не подпускаешь ближе, но и не даёшь ему уйти! Тогда в комнату без слов вошёл Хисын… Двое даже не сразу заметили его присутствия. Сцепились, как кошка с кошкой. — Сонхун, это не наше с тобой дело, — оба обернулись на его голос. — Я понимаю, что ты заступаешься за Чонвона, но не стоит. Чонсон одобряюще кивнул и хлопнул по кровати рядом с собой, куда и сел Хисын, стряхивая капли с мокрых волос. У них троих созрел некий философский разговор про отношения… Сонхун во многом был не согласен со старшими, много закатывал глаза, бурчал, пыхтел, перебирая книжные закладки. Хисын пересел к нему… Ведь гораздо легче, когда кто-то находится рядом, на твоей стороне. — Вообще-то я не для этого пришёл… — выдал Чонсон после недолгой тишины. — Что с твоей работой? Мой отец кое с кем переговорил, нашлось для тебя местечко. Заинтересован? Хисын не был заинтересован в чём-то новом… Ему предложили дистанционную работу, когда узнали, что он собирается переводиться в другое место. «Терять такого ценного сотрудника…» — с маленькой гордостью пересказал Сонхуну и своему хёну, который уже и не ждал его в Праге. Между ними не осталось обид и недопониманий. — А у тебя что с универом? Сонхун загрузился… — Вступительные начинаются в июле… Куда пройду, туда и… поступлю. — бесспорный вывод. Экзамены при университетах он будет сдавать, находясь в Италии… Удивительно. — Я не приеду провожать вас в аэропорт, поэтому даже не знаю, увижу ли тебя до отъезда. Хисына-то я точно увижу, — они со смешинкой переглянулись. О, старший говорил что-то про прощальную попойку. — Поэтому… Удачи тебе, Сонхун. Чонсон пожал ему руку и даже приобнял. Дверь за ним закрылась… Где-то в мыслях Сонхун тоже пожелал удачи… Просто по-человечески.

***

Поздним вечером, почти ночью было принято решение открыть марафон лучших ужастиков. На это их сподвигнул Сону, который раз за разом описывал Сонхуну мерзкие сценки, после чего он рассказывал их Хисыну. Интерес взял своё… С открытого балкона забегал приятный ночной воздух, повсюду были разбросаны конфетные обертки, свет лился только из экрана телевизора… — Хён, оно сейчас прыгнет… — шёпотом. — Знаю. В какой-то момент у него тоже вспотели ладони… На одном дыхании досмотрели до конца, прижавшись друг к другу. Когда фильм закончился, Сонхун вскочил и слёту запер балкон, включил свет в гостиной и прыгнул к Хисыну в объятия, явно не ожидая, что его мгновенно уложат вниз. Сонхун смотрел на него снизу вверх. — Что ты от меня хочешь, хён? — игриво ластясь рядом. — Ничего. Просто любуюсь. — Тогда… — прикусив губу. — Тогда поговорим про квартиру? Я нашёл идеальный вариант в центре… Хисын уместился меж его раздвинутых голых бёдер. В одно ухо влетало, из другого — вылетало… — Хён, ты слушаешь? — очевидно-равнодушный кивок в ответ. Сонхун уже и сам забылся в своих словах. — Мож-… можно будет добраться до университета за полчаса… — Очень удобно. Это он про время или своё положение? — Говори дальше, я тебя слушаю. — Ты занят другим… От малейшего трения Сонхун начал возбуждаться. — Я занят тобой, — провёл носом по открытому животу, посмотрев в глаза. — Или ты не можешь одновременно рассказывать и… ? — Не могу… — выгнулся, когда на пах легла чужая рука. — Хён… Тогда Хисын быстро подобрался к его лицу, захватил в ладони и впечатался в губы, перевернув их в поцелуе. Оказавшийся сверху Сонхун плавно елозил, чувственно отзываясь на прикосновения и шлепки по коже. — Оседлаешь меня? — хрипло, из губ в губы. — Ты давно не был сверху. Сонхун отрицательно промычал, нахмурив брови. Он сегодня в целом не готов… Об этом полушёпотом рассказал Хисыну на ушко, смешивая слова с укусами и поцелуями в мочку. Это очень… очень заводило старшего. — Тогда я тебе отсосу. — Можно я… тебе? Хисын застыл, очень тяжело вздохнул… — Я ведь помру. И правда чуть не помер от открывшегося вида: румяные щёки, ягодные припухшие губы, намокшие от слёз глаза… Неумелые мазки языком не имели значения. Хисыну было запредельно приятно, от любого прикосновения он жмурил глаза и сжимал край футболки, содрогался в удовольствии. Весь пропотел… И пусть, что Сонхун не знал и не умел, каждое его движение сопровождалось одобрительным стоном, поглаживаниями по корням волос, вспотевшему лбу. — Котёночек мой… Как хорошо… — с пересохшим горлом. — Э-это… Невероятно приятно. С ума сойти. — Bon Appétit. — промурлыкал, царапнув тату на коже. — Пиздец… Когда Сонхун поднимал на него мокрые глаза и хлопал такими же мокрыми ресницами, сердце Хисына разрывалось на миллиард частиц. — Я так люблю тебя, Сонхун… — подняв голову, тут же опустил её, чувствуя приближение оргазма. Короткие мазки спустились к основанию члена, Сонхун не забывал помогать себе рукой, так, как это делал Хисын. Он был аккуратен, прятал зубы, почти не дышал, боясь сделать больно. До того трогательный и внимательный… Это его первый раз… Прикусив свою ладонь и заглушив в ней стон, Хисын очень… щедро кончил ему в руку. Несколько капель попало на щёки и губы… Это всё размазалось в их общем поцелуе, очень любовном и нежном. Сонхун скромно признался, что ему понравилось… Видеть Хисына настолько уязвимым и потерянным в наслаждении… — Ты никогда так не дрожал… — задумался после совместного душа. — А это я ещё ничего не умею… Хисын всё ещё был где-то не здесь… — Хён? — Сведёшь меня в могилу. У меня без шуток разболелось сердце. — лёг рядом, завернувшись в одеяло. Сонхун очаровательно рассмеялся. — И я тебя… очень, очень люблю.

***

Дни до отъезда можно было посчитать по пальцам обеих рук… Всё больше и больше времени Сонхун проводил вместе с Сону: они ходили в кино, в кафе, дважды посетили выставку современного искусства! Иногда к ним присоединялся Рики, но в последние дни его больно запрягли родители с работой на участке, парень-то вымахал, набрал вес после зимы. Общение с Хисыном положительно влияло на его взаимоотношения с семьёй, Рики стал более спокоен и терпелив. В его тоне появилось больше уважения к отцу, а к маме — больше ласки. Хисын не был психологом и не строил его из себя, не поучал, не говорил, как правильнее. Он просто рассказывал о себе, как бы он поступил в той или иной ситуации, когда у него о таком спрашивали. А спрашивал Рики много… Мирэ тоже не осталась без внимания племянника. Сонхун приезжал к ней несколько раз в неделю, бывало, что оставался ночевать. В один из таких дней она позвала его на серьёзный разговор, усадив в гостиной. Взяла его за руку… Сонхун готовился к худшему. — Мама хочет с тобой увидеться. Уголки губ дрогнули то ли в улыбке, то ли горечи… — Узнала, что ты уезжаешь в другую страну… — Мирэ было тяжело про это говорить. — Вдруг захотела встречи. Я сразу ей сказала, что ты не захочешь, но подумала… — Я не хочу. — Я тебя понимаю… — Только из-за того, что я уезжаю?.. А… А если бы… — Сонхун растерялся, сжав рукава толстовки. — Зачем я ей? Хочет посмотреть? У неё есть фото… Ты ведь показывала ей… Разумеется, она присылала сестре его фотографии. — Хочет поговорить? О чём? Когда… Когда я хотел с ней поговорить, когда я просил… когда я нуждался… Она отвернулась от меня. — Сонхун-и… — Мирэ в сожалении поджала брови. — Значит, я вправе отвернуться от неё сейчас?.. Это был риторический вопрос, но Мирэ дала на него ответ. Она рассказала Сонхуну то, чего не рассказывала ранее по причине его незрелого возраста, характера… Разговоры о матери нередко заканчивались слезами. Тётя не говорила ему обо всем, что знала сама, чтобы сохранить его и без того тонкое восприятие мира. А сегодня?.. Сегодня перед ней сидел повзрослевший, окрепший, во многом самостоятельный парень, которому хотелось доверить сокровенное, очень важное… Так Сонхун узнал о существовании своей младшей сестры. Был ли он удивлён? Он был шокирован. — Йерим… А… А сколько ей сейчас? — Два с половиной… Сонхун беспомощно хлопал глазами, пытаясь переварить услышанное. Не знать столько времени… Интересно, знал ли его отец или вместе с Мирэ они попытались оградить его от этой сокрушающей новости? Услышав об этом годом ранее, Сонхун бы точно сошёл с ума… Тогда он был как никогда уязвим. Его бы сломало, скрутило, перемололо. Минутами позже Мирэ показала ему фотографии девочки. Сонхун сразу же посмеялся с фото: темноглазая девчушка хмуро смотрела в камеру, держа между пальчиками конфетные обертки. — Она милашка… — Похожа на тебя. Глаза-бусинки… Мама рассказывает ей о тебе. Она посмотрела на него такими глазами, словно ждала ответной положительной реакции. Сонхун покачал головой. — Нет… Я не готов, я не могу… — встал из-за стола, подошёл к окну. — Возможно, когда-нибудь… Но не сейчас. Это будет слишком…

***

Под конец июня квартира выглядела совсем опустошённой… Пропали растения, уютные мелочи, вещи со спинок стульев. Перед самым-самым отъездом Хисын бродил по стерильным комнатам, проверяя закрытые окна и выключенную технику по несколько раз. Сонхун хвостиком ходил за ним… — Хён, твой папа уже подъехал… Нужно выходить. Ему было тяжело проститься со своим домом, но ведь необходимо двигаться дальше… С этой квартирой у него ассоциировалось только самое хорошее, яркое, солнечное… С появлением рыжего Сонхуна в ней его жизнь заиграла совсем другими красками. Прекратились кошмары, болезненные, страшные и одинокие ночи. Хисын всё ещё помнил, как Сонхун впервые переступил порог его дома, как осматривал комнаты с хмурым видом, высказывался по поводу растений, а после… как хлопал дверьми, сбегал, температурил… Их совместные занятия заканчивались разговорами, которые смущали обоих. Хисын мастерски прятал свои чувства… Ему в радость было случайно столкнуться с Сонхуном, случайно задеть, дотронуться… Но ещё больше радовала реакция на эти самые касания: покрасневшие щёки, отведённые глаза… — Хён, пойдём? — Пойдём. С двумя большими чемоданами и парой портфелей они спустились к припаркованному рядом с домом джипом. Господин Ли помог Хисыну сложить вещи в багажник, пока Сонхун трепетно здоровался с детьми. Они ему так обрадовались, что даже уговорили сесть между ними, хотя с Хисыном они договаривались об обратном. «Только ты сядешь с мелкими, ладно? Хаын замучает меня…» И замучил! Все трещал про летние каникулы и семейную поездку в Японию, откуда-то узнал, что Сонхун был в Токио годом ранее, поэтому стал допрашивать о еде и местном Диснейленде. Его даже стопорил отец, мол, сын, имей границы, налетел на бедного подростка! Йеджи тоже встала на защиту в один момент растерявшего Сонхуна, а Хисын, вслушиваясь и подсматривая за всей вакханалией, просто наслаждался происходящим. Его любимая семья приняла его любимого человека. Это ли не повод для счастья?.. В такой оживлённой беседе они быстро добрались до аэропорта. У центрального входа уже стоял пунктуальный Чонвон, который тут же забрал у Сонхуна увесистый чемодан. — Ты решил взять с собой всю квартиру? — Я взял только самое нужное! Если тебе тяжело, я дотащу сам. Чонвон посмотрел на него с улыбкой. — Ну и кто испортил тебе настроение? — Хаын, мой младший брат, достал Сонхуна в машине, — Хисын шёл рядом, волоча свой чемодан за собой. — Поэтому он теперь бурчит. Детки шли позади вместе с мужчиной, держа его за руки, смеялись и говорили о чём-то своём… Аэропорт Инчхон в очередной поразил своими размерами и сложностью. Им предстояло ещё долго плестись до стоек регистрации. Тесная толпа сбивала с ног… В какой-то момент их догнала еле стоявшая на каблуках Мирэ. Запыхалась, растрепалась… Хисын спас её от падения, осторожно словив за плечи. А та, как ни в чём не бывало, поправила уложенную чёлку и потянулась к Сонхуну, забрав его в нежные объятия. Господин Ли, конечно, удивился с дамы-ураган, а вот его его младшим детям она ой как понравилась. Оставшийся путь Мирэ громко хохотала рядом с ними, чувствуя на себе их пристальные взгляды. Внимание она любила всегда, а детское внимание — самое искреннее. Багаж был благополучно передан сотрудникам, двоим были выданы распечатанные билеты на рейс… Сеул — Милан — Вам очень понравится! Я вам даже завидую! — Мирэ крепко вцепилась в переданные ей бумажки. — Обустройте там все, а я навещу вас в августе. — Спасибо, Мирэ, только отдайте билеты… — Хисын неловко улыбнулся. На её хохотливое «Ой!» обернулись все без исключения. Сонхун обнял её ещё раз, нашептав ей слова благодарности… за всё-за всё. Она никогда не называла себя его матерью, никогда не просила его так считать, но она та, благодаря которой Сонхун знает, что такое материнская любовь. Хисын же, опустившись на корточки, утирал слёзы маленькой Йеджи. Если она не расплакалась в тот раз, то теперь её плач было не остановить… На помощь подключились Хаын, отец, даже Мирэ постаралась утешить девочку, но почему-то она успокоилась только благодаря тихому голосу Сонхуна, который ей кое-что пообещал. — Видишь, как у тебя получается ладить с девочками? Ты и со своей поладишь, старший брат… — Старший брат? — Хисын, выпрямившись, переспросил у Мирэ. Сонхун загадочно ему улыбнулся, что означало «разговор будет позже». Он всё ещё не рассказал об этом Хисыну, решив побыть с данной мыслью в одиночестве… Ох-х, всё же, Мирэ была не единственной опоздавшей. Жёлтой молнией через огромную-огромную очередь к ним пробрался Рики, ринулся со всей силы на Сонхуна, чуть не сбив его с ног, потом — на Хисына, который был готов к такому удару. Чонвон, увидев его одного, без Сону, с облегчением выдохнул… Семья Хисына и Мирэ отошли в сторону. — Сонхун-хён, Сону просил передать тебе браслет, который сделал сам, — вручил ему крохотную коробочку. — Там типа ваши инициалы, ну, посмотришь сам. Тебе, Хисын-хён, он ничего не передал. Хисын по-доброму посмеялся. — Ожидаемо. — Но я… В общем, у меня для тебя кое-что есть, — из-под чехла для телефона он вынул полароидный снимок. — Это мой котёнок в первую ночь дома… У меня просто… ну типа ассоциация того времени, как ты приехал его выбирать со мной. Пусть останется у тебя… чтобы ты тоже помнил… У Сонхуна, как и у Чонвона, очевидным образом намокли глаза… — А ещё… у меня никогда не было старшего брата… — задрал голову, чтоб не разреветься. — Но ты стал им для меня… После этого Хисын сам подорвался к нему, чтобы обнять и успокоить — Рики всё-таки расплакался… — И я… я решил обучаться у Холдена, Хисын-хён… Спасибо… Повторные слёзы потекли при прощании с Сонхуном, которого он мотал из стороны в сторону, мило бубня, что будет очень-очень скучать… — Прости меня, что мы не стали друзьями раньше, хён… Сонхун тоже разревелся… И на твёрдом плече Чонвона он хныкал, что желает ему всего доброго в дальнейшей жизни. Если их не разведёт судьба, они обязательно встретятся ещё раз… Хисын крепко обнял отца и поцеловал детей в макушки. Пора. Неожиданным образом на горизонте появился Чонсон. А говорил, что не приедет… Он не стал подходить к толпе провожающих, Хисын сам подбежал к нему. Они говорили не дольше двух минут… Чонвон смотрел на приезжего многозначительным взглядом… Перед паспортным контролем они вглядывались в лица своей большой семьи… Заплаканного Сонхуна Хисын в прямом смысле увёл, взяв за руку. Тот так бы и простоял, пропустив все бумажные и контрольные дела. А в самолёте, перед самым вылетом, Сонхуну пришло сообщение от отца. «Извини, что не смог проводить. Люблю тебя, птенчик. Желаю тебе счастья. Я всегда на твоей стороне.» Эти слова он показал Хисыну, на что тот нежно улыбнулся. — Я ведь говорил, ты никогда не будешь один… У тебя навсегда есть мы.

КОНЕЦ ОСНОВНОЙ ИСТОРИИ.

***

— Сонхун, открой дверь, стучат! — крикнул Хисын из ванной. — Сонхун! Сонхун его не слышал… Какая же жара стояла в квартире… Солнце Милана знатно прогрело светлый деревянный пол. Были открыты все окна, в том числе и балконная дверь, впустившая яркие лучи в кухню. Они попадали на крупные листья домашних растений и мягкий текстиль, красиво бликовали на фарфоровой посуде… Тогда на стук вышел Хисын, обернувшись полотенцем, и посмотрел в глазок входной двери. Неизвестный ему брюнет бил костяшками пальцев по железу, осматриваясь по сторонам. Может быть, сосед? Они ещё не успели со всеми познакомиться… На щелчок замка вышел и Сонхун, на пути снимая с себя наушники. Он всё ещё был занят разбором вещей в спальной, складывал и перекладывал одежду, книги, технику… Одним словом, изобретал уют в их новом доме. Оказавшийся за дверью незнакомец широко улыбнулся, подтягивая к лицу бутылку вина и запечатанную сырную тарелку. Хисын недоумённо вскинул брови и хотел было проронить про перепутанную квартиру, но, как только длинноволосый парень увидел Сонхуна, он сразу же вошёл внутрь без приглашения. — Сонхун-а, я тебя заждался! Хисын обернулся на шокированного Сонхуна, который только произнёс одними губами: — Джейк?..