Огонь на поражение

      В салоне автомобиля, что мчался по пустой магистрали, было слишком тихо: хмурый водитель даже не включил музыку, а попросить об этом никто не удосужился. Каждый сидел, погружённый в свои мысли и дела: Леви и Майк не отлипали от экранов телефонов, а Ханджи просто считала ворон. Эрвин, устроившийся на переднем сидении, через боковое зеркало заметил, как она буравит окно задумчивым взглядом, совершенно не реагируя на проплывающие мимо объекты. Ему редко приходилось наблюдать подчинённую в таком виде.       Мысли Эрвина были как смерч, не утихающий даже тогда, когда это нужно, — думать в его положении приходилось много. Он не обычный рядовой солдат, он — капитан лидирующего по всем показателям отряда, который в случае открытой угрозы кинется в бой первым, — самостоятельно или по приказу. Отвечать за вверенные ему чужие жизни и защищать их — задача номер один, что бы ни говорили ниже- и вышестоящие. Как защищать собственную, за годы службы Эрвин успел позабыть.       Его взгляд снова задержался на отражении подозрительно притихшей Ханджи. «Отряду нужна свежая голова», — да, кажется, именно так говорил Шадис, подписывая приказ о её зачислении, пока она в ожидании решения этого вопроса наматывала круги в коридоре за дверью его кабинета. Смит был готов поклясться, что её волнение он ощущал даже на таком расстоянии. Голова была «свежей» во всех смыслах: Ханджи на всё происходящее смотрела и продолжает смотреть иначе, а в момент присоединения к отряду ей не было ещё и двадцати. Она никогда не нарушала приказов, но умудрялась выполнять их по-своему — таким образом, чтобы воплотить свою идею, зачастую не вписывавшуюся в обстоятельства.       Шадис тогда оказался прав. Найл Док, бывший кандидат на это место, одной ногой вступивший в Крылья Свободы, но в последний момент сменивший маршрут и укрывшийся за стенами Цитадели в рядах Военной Полиции, вряд ли привёл бы их к тому, к чему привела, в итоге, Ханджи. Представить отряд «Кречет» без неё больше не представлялось возможным.       — Ого, Леви, я и подумать не могла, что ты в таких хоромах живёшь! — сквозь поток мыслей Эрвина её голос доносился откуда-то издалека, хоть Ханджи и вопила чуть ли ни ему на ухо, когда они оказались в просторной прихожей.       — Обувь сними, дурная, я только сегодня утром полы вымыл, — в своей привычной манере ответил Леви. — И не стой в проходе — чеши в гостиную.       — Куда-куда?       — Прямо по коридору и налево.       Всё происходящее вокруг Эрвин воспринимал с неприятными помехами, пока разувался, убирал сапоги в сторону и приземлялся в кресло в светлой просторной гостиной. Ханджи вальяжно развалилась на диване, рядом с ней удобно расположился Майк, всё это время хранивший молчание, залипая в телефоне. От Захариуса другого поведения можно было и не ожидать: бесконечно преданный своему делу, в обычной жизни он был спокоен как слон вне зависимости от происходящего. Но вместе с этим Майк старался ко всему относиться крайне серьёзно — беспокойства, конечно, он не испытывал, но был явно насторожен внезапным собранием вопреки планам на вечер.       — Какое-то унылое продолжение банкета, — лениво заметила Ханджи, оглядываясь по сторонам и накручивая на палец выбившуюся из причёски прядь. — А разбавить его нечем?       — Обломись, — Майк заговорил впервые за всё время после отъезда из поместья. — Здесь не найдёшь ничего крепче чая.       — Тогда что мы здесь вообще забыли? Капитан? Капита-а-ан! — не унималась Ханджи.       — Эрвин! — громко окликнул его Леви, появившийся в дверном проёме с заварочным чайником в руках. — Вернись с небес на землю. Вообще-то мы собрались по твоей просьбе.       Смит наконец-то вынырнул из мыслей в реальность.       — Надо поговорить, — как можно серьёзнее произнёс он.       Аккерман хмыкнул. Эту фразу в таком тоне он слышал уже не в первый раз, и она, как правило, не предвещала ничего хорошего. Леви прошёл в комнату, поставил чайник на плетёный журнальный стол и неспешно поставил четыре чашки рядом.       — Тогда почему не в штабе? — Майк наконец-то убрал телефон, давая понять, что он весь внимание.       — Квартира Леви лучше всего защищена от прослушки, — пояснил Эрвин, и его лицо внезапно помрачнело.       Аккерман без особого энтузиазма разливал чай по чашкам. Майк насторожился, а Ханджи насупилась, взглянув на Эрвина, который всё ещё держал интригу, словно не зная, с чего начать.       — В чём дело, капитан? — несмело уточнила Ханджи, когда Аккерман, наконец, сел.       — Во-первых, без чинов. Здесь все свои, — ответил Эрвин. — А во-вторых, я хочу узнать ваше мнение. Итак… По поводу недавней ситуации… Не секрет, в каком положении мы сейчас находимся.       — Окопались на одном месте и вот уже несколько лет не можем пробиться дальше, — высказался Майк.       — Верно, — согласился Эрвин. — Мы только теряем время и ресурсы, пока раз за разом отбиваем Южную Гавань. В командовании уже ходили предложения просто снести её, но тогда у марлийцев будет больше возможностей закрепиться на берегу, чего ни в коем случае допускать нельзя. Помимо этого, на противоположном берегу океана, на континенте, до сих пор остаются наши бойцы, попавшие в плен, и закрепившиеся на секретной базе.       — И каким чудом её ещё не обнаружили… — пробормотал Леви, сделав глоток чая, и поймал на себе колкий взгляд капитана. На долю секунды Аккерман стал похож на испуганного голубя, но тут же вернул свой привычно серьёзный и надменный облик, мотнув головой. — Что-то я не замечал, чтобы командование сильно заботилось о её сохранности.       — Тут соглашусь, — Майк задумчиво сцепил руки в замок. — Неизвестно, сколько они там ещё продержатся. И, тем более, сколько мы продержимся здесь.       — А тут и я соглашусь, — кивнул Эрвин. — Чудо, что нам удалось выполнить последнюю операцию вчетвером. И гибель двух «Ястребов» — сильнейший удар по нашему подразделению.       — Командование ещё не подтвердило их смерть, — отметила Ханджи, прекрасно зная, как и все присутствующие, что в базе данных они уже числятся погибшими. Шансов выжить у них не было — подвела конструкция Аквилы. Ракета марлийцев попала в двигатель, а от удара о подводные скалы сдетонировали боеприпасы. Даже если они катапультировались, это не гарантирует, что им удалось спастись. Когда координаторы расшифруют «чёрные ящики», под обломками наверняка останутся только трупы.       — За одну ночь потерять сразу восьмерых, не считая пилотов… Давно такого не было, — снова заговорил Леви, поставив на стол полупустую чашку.       — Далее: марлийские корабли, — продолжал Эрвин. — Мы должны были сообщить об их отсутствии, но делать этого я не стал по нескольким причинам: во-первых, ещё до операции Шадис знал об изменении тактики марлийцев, но план зачистки менять не стал; во-вторых, накануне я узнал, что главнокомандующий запрашивал данные о нашей авиации.       — То есть?.. — Ханджи осеклась — предположение застряло в горле, и она не осмелилась его озвучить. Капитан её понял.       — Вероятно, третья эскадрилья действовала под непосредственным командованием Закклая, — отчеканил он.       — Какого… — только и смог произнести Леви, который собирался глотнуть чаю, но замер, остановив чашку в сантиметре от лица.       — Какого чёрта? — закончил за него Майк. Интонация не выдавала возмущения, но слова были ярким признаком его наличия.       — Не скажу, что он не имеет права лезть в подобные дела, но не знаю, как у вас, а за мои недолгие годы службы такое впервые, — рассуждала притихшая от шока Ханджи.       — Я не знаю, — признался Эрвин. — Но очевидно, что Закклай отдаёт приказы нашим отрядам в обход Шадиса. И мне это не нравится.       — Если даже тебе это не нравится… — Леви нахмурился. — Дело плохо.       Смит тяжело выдохнул.       — Я надеюсь, вы все понимаете, что за этот разговор каждому из нас может влететь, — предупредил он. — Но мы должны обсудить кое-что ещё.       Поймав взгляды, синхронно выражавшие что-то вроде «в случае чего, все вместе пойдём под трибунал», с молчаливого согласия подчинённых он продолжил:       — Фрида Райсс. Что вы думаете о сегодняшнем разговоре с ней?       — Она слишком оптимистично настроена, — тут же высказался Майк. — Её позицию высшие круги будут поддерживать чисто для галочки, чтобы не потерять сотрудничество с корпорацией.       — Дело в том, что с момента смерти Ури Райсса она уже немало сделала для Крыльев Свободы. В особенности, в последний раз. Леви, — капитан повернулся к Аккерману. — Сможешь показать?       Тот кивнул и принёс КПК. Леви положил его на центр стола и нажал комбинацию клавиш. Сначала в потолок метнулся луч синего цвета, после чего возникла голограмма незнакомого остальным самолёта.       — Это, — начал Эрвин, — NS-1, «Никтея». Секретная разработка наших инженеров. По сравнению с Лаггаром — более быстрая и манёвренная. По сравнению с Аквилой — имеет больший потенциал для вооружения. Проигрывает им обоим в защите, потому что пришлось избавиться от нескольких бронированных сегментов, чтобы добиться скорости. Работает на новой версии системы управления.       — И как она связана с Фридой? — поинтересовалась Ханджи.       — Напрямую, — тут же ответил Смит. — Райссы лично курировали создание Никтеи, и Фрида активно продвигает и собирается финансировать её производство. Прототип уже был тайно протестирован на Северном Аэродроме. Теперь нужно одобрение Шадиса, чтобы запустить проект в производство.       Зоэ удручённо подпёрла рукой подбородок. Оправдать её доверие? Да после таких вложений они, по сути, обязаны не подвести её. Только вот проблема: это невозможно.       — Не верю, что говорю это, — Леви закашлялся, — но я с ней согласен.       Ханджи поняла, что последние несколько секунд думала вслух.       — На одних её вложениях мы не сможем ничего сделать, — поддержал Майк. — Да и не думаю, что она делает это по доброте душевной. Либо на неё давит Закклай, либо она рассчитывает что-то получить взамен.       — Репутация Фриды при Королевском Правительстве куда выше, чем была у её предшественника, — отметил Эрвин. — Вполне возможно, что успешное применение Никтеи в бою привлечёт новых спонсоров и позволит нам остаться на плаву.       — Самолёты такого типа подойдут не для любой операции, — Майк обратил взгляд на голограмму. — На обычной Зачистке их не применишь, да и для обороны Никтея не годится — судя по конструкции, она создана исключительно для атаки. Допустим, ещё и для поддержки с воздуха, но по чертежу сложно сказать, насколько она превзойдёт в этом Лаггаров.       — Это только теории, которые мы можем строить, основываясь на данных о технических характеристиках. Выводы можно будет делать через лет пять минимум.       — Почему это?       — Вчерашним днём Закклай утвердил новую программу подготовки кадетов. Выпустившись, новобранцы этого года первыми сядут за штурвалы Никтеи.       Звучало логично — обучение как раз длится пять лет, после выпуска проходит распределение по трём подразделениям, и особо выдающиеся кадеты удостаиваются чести занять место в Крыльях Свободы. Удручало только стремительное сокращение желающих поступить с каждым годом и стремление кадетов отсидеться в Цитадели.       Настроения с каждым годом ухудшались, затяжная война с Марлией выматывала их, но, казалось, нисколько не выматывала врага. Даже думать об этом удручало, не говоря уже о том, чтобы озвучивать, но раз беседа завязалась на чистоту — что выходило редко, — упустить эту возможность было бы неразумно.       — К слову о Фриде, — вдруг заговорила Ханджи. — Я кое-что случайно подслушала на приёме.       — Что? — равнодушно уточнил Леви.       — Её разговор с Закклаем и Шадисом.       — И ты сидишь и молчишь об этом?       — Да вы тут так разошлись, что я едва успеваю слово вставить.       — Ханджи, ближе к делу, — попросил Эрвин. — О чём был разговор?       — О перспективах Цитадели при возможной осаде. Говорили, что её возможностей хватит всего на несколько месяцев при атаке с одной стороны. Но если её заключат в кольцо, рано или поздно погибнут все, кто прячется за стенами, — на одном дыхании выпалила Ханджи.       — На случай возможной осады на стенах установлены последние оборонительные технологии и системы противоракетной обороны. К тому же, Гарнизон постоянно дежурит. Вряд ли Марлии удастся пробиться так легко, — возразил Майк.       — Тем не менее, раньше подобных разговоров не велось, — отметил Леви. — Видимо, теперь понимают, что отступать больше некуда       — Но они правы, — возразил Эрвин и, уловив непонимающие взгляды, продолжил: — Никакие стены не могут стоять под осадой вечно, а учитывая, что Гарнизон уже несколько лет не ведёт боевые действия, в случае реальной угрозы ситуация может оказаться плачевной.       — Предложить, что ли, командованию закинуть их пару раз на материк? Чтобы вспомнили, как держать оружие в руках.       — Не поможет. Гарнизон — самое многочисленное подразделение из трёх, и на их переподготовку уйдут годы. У многих нет никакого боевого опыта, и в Марлии они станут пушечным мясом.       — И что тогда? Пусть дальше сидят и курят на стенах за государственные деньги?       — Нет, такой человеческий ресурс нельзя оставлять без дела. Я постараюсь ненавязчиво продвинуть этот вопрос в командование. Мы ничего не слышали и обо всём этом догадались сами. Всем ясно? Ещё кто-то хочет высказаться?       Высказаться решила только возникшая тишина.       — Тогда напоследок, — уже настроился сворачивать разговор Эрвин, подводя всех к одному из важнейших вопросов, который необходимо было обсудить, — у меня есть распоряжение. Оно может показаться вам странным сейчас, но я уверен, что оно пригодится в будущем.       — Говори уже, — Леви заметно нервничал. Слишком надолго затянулась их беседа.       — Я хочу, чтобы вы пригляделись к тем, кто вас окружает на службе и к тем, кто ещё проходит обучение. Как мы уже поняли, ближайшие годы обещают быть неспокойными. Наши с вами дороги могут разойтись в любой момент, и я хочу, чтобы каждый из вас окружил себя проверенными товарищами, которым можно доверять и которые несмотря ни на что пойдут за вами, — со всей серьёзностью заявил капитан. — Каждому из вас под силу вести за собой людей. Каждый из вас в своё время станет лидером собственного отряда.       — Ты говоришь так, будто командование вот-вот нас распустит, — Ханджи насторожилась.       — Это вопрос времени, — ответил Эрвин. — Рано или поздно командование сменится, порядки — тоже. Останемся ли мы в таком составе — решать будет не нам, и чтобы пережить эти перемены, готовить почву придётся несколько лет. Больше приглядывайтесь к новобранцам.       — Неплохой совет, — прокомментировал Леви. — Бойцов старой закалки расположить к себе сложнее, чем молодняк.       — В этом году выпускается девяносто первое поколение, и, судя по сводкам инструкторов, набор получился достойный. Присматривайтесь уже сейчас, пока они не выбрали подразделение. Возможно, удастся привлечь к нам больше людей, если им понравится идея быть под вашим покровительством.       Аккерман в ответ лишь хмыкнул. Стать нянькой для зелёного воробья, который едва ли держал в руках огнестрел, в его планы вообще не входило.       — Так, ладно, ребятки, — Ханджи уже спешила поставить в разговоре точку. — Время позднее, а мне завтра попасть бы в штаб до обеда. Моблит наверняка уже вырубился, так что я уже вызвала такси, и на сегодня я вас покину.       — Пойдём, провожу тебя до машины, — предложил Майк.       Зоэ лишь кивнула в ответ и направилась в коридор. Неожиданно и неизвестно, каким образом, но она не вписалась в дверной проём. Звонко ударилась плечом, но не закричала: тихонько зашипела и выругалась.       Леви со всё тем же невозмутимым выражением лица наблюдал за этой картиной, после чего вышел лично проводить гостей, пока Ханджи ещё куда-нибудь не впечаталась. Благо, обошлось без дополнительных происшествий, и, закрыв за ушедшими дверь, Леви вернулся в гостиную. Проходить, правда, не торопился — застыл в дверном проёме, несколько секунд буравя его взглядом.       — Сначала она впервые за всё время промахнулась на операции, — вдруг заговорил он. — Теперь начинает собирать все косяки и углы. Тебе не кажется это странным? — Леви перевёл взгляд на единственного оставшегося гостя. — Эрвин, я, вообще-то, с тобой говорю.       Смит с непониманием уставился на Аккермана.       — Я тебя слышу, — ответил, давая понять, что такой важный факт мимо ушей не пропустил. — Думаешь, она не замечает этих проблем?       — Думаю, что она о них знает, но не хочет говорить причину.       — И что ты предлагаешь?       — Заставить её объясниться.       — Я не буду выбивать из неё правду.       — Тогда дай сделать это мне. Развязывать языки я умею.       — Знаю я твои методы. Знаешь, сейчас не лучшее время, чтобы отправить Ханджи в госпиталь на месяц-другой. Меньше ей после твоих пыток не светит.       — Ты не понимаешь?! — Леви повысил голос. — Она ставит нас этим под угрозу!       — Я всё прекрасно понимаю.       Сказать «знаем, проходили» в этом случае — не сказать ничего. Устав, согласно которому к боевым действиям допускались только абсолютно здоровые бойцы, был написан кровью погибших по причине того, что в один острый момент им помешали проблемы со здоровьем. Поэтому любой, кто вдруг начинал слепнуть, глохнуть, неметь или терял конечности вне зависимости от причины, немедленно отправлялся куда подальше, как правило, в Гарнизон, если уж совсем не хотят возвращаться к мирной жизни.       Ханджи нельзя представить даже в Гарнизоне, не говоря уже о том, чтобы преждевременно отправить её на пенсию. Она просто там надолго не задержится, найдёт способ вернуться, чего бы ей это не стоило. Очевидно, что просто так от Крыльев Свободы её не отлепить, но кто знает, как всё сложится, когда придёт время поставить вопрос ребром. А время придёт.       — И ты знаешь, чем это закончится, — подытожил Леви. — Мы оба знаем.       Вопреки выводам Майка, «что-нибудь крепче чая» в этой квартире Леви хотел бы сейчас найти.       С самого начала он понимал, что из их несчастной троицы, чудом вытащенной из трущоб, в живых останется только он. Не знал только, когда жизнь таким образом по нему ударит. А жизнь с ударом решила не медлить и врезала почти сразу. Наотмашь.       — Думаешь о них? — голос Эрвина звучал настороженно. Подобные разговоры обычно не заканчивались ничем хорошим. Но его подчинённый лишь выдохнул, выдав абсолютно ровным тоном:       — Не они первые, и не они же последние. Потери — это норма для нашей работы.       Эрвин почувствовал, как в горле застрял едва ощутимый ком.       Ведь именно он вытаскивал Аккермана из бездны после того, как погибли Изабель и Фарлан. На их первом же задании.       Те чёрные дни все старались замять и забыть. Получалось ли? Почти. Леви до сих пор задавался вопросом, как его после всего произошедшего оставили в рядах элитного подразделения.       Сначала он держался уверенно. Пускай отстранённо и местами холодно, но уверенно. А потом психика нажала на спусковой механизм, и Аккермана вынесло. Алкоголь, вещества, алкоголь, вещества… Леви до сих пор винил себя в том, что из-за него законопослушному Эрвину пришлось марать руки и неоднократно вытаскивать своего бойца из таких закоулков Троста, куда даже военные боялись заглядывать.       Леви тогда не просил о помощи, да и не очень-то её ждал. Но однажды, после очередного «спасения», получил крепкого капитанского леща, и мозги встали на место. С одной стороны, он понимал Эрвина — за такого бойца, как Аккерман, отряды были готовы грызть друг другу глотки, стоило тому впервые переступить порог штаба и натянуть на себя шеврон с крыльями. А с другой, мог ведь найти кого-то и получше. Но не стал. Почему — не спрашивал. Да и не был уверен, что хотел знать.       Помимо мозгов на нужное место встала и система ценностей. Стало проще воспринимать чужую смерть. Конечно, это не означало, что не нужно делать всё возможное ради спасения своих товарищей, но помогало смириться с неизбежным и неизменным — потери в их рядах всегда были, есть и будут. Пришлось привыкнуть к тому, что сегодня ты говоришь с сослуживцем, а завтра он становится очередным крестом на штабном кладбище. Таково бремя солдата. Такова реальность.       — Мы не можем позволить себе потерять Ханджи так глупо, — произнёс Леви. — Поэтому, если с ней не поговоришь ты, это сделаю я. Даже если придётся отправить её в госпиталь. Так мы хотя бы узнаем, что с ней происходит и можно ли с этим что-то сделать.       — Не думаю, что это нужно. Рано или поздно ей придётся всё рассказать самой.       — Как будто ты её не знаешь. Она будет ждать до последнего. И даже когда её выпрут, она будет против. Если, конечно, доживёт до этого момента. Поэтому не знаю, как ты, а я не собираюсь хоронить её следующей после Ястребов.

***

      От стен небольшого кабинета эхом отскакивал стук каблуков — леди Райсс с бокалом красного вина в руке неторопливо мерила пол шагами. Из-за пасмурной погоды, стоявшей вот уже неделю, кругом царил давящий полумрак, вязкий, клонящий в сон. Когда с отчётливым грохотом открылась и закрылась входная дверь, Фрида в первую очередь взглянула на огромные настенные часы, а уже после — перевела взгляд на гостя, которого ждала всё это время.       — Вы, как всегда, пунктуальны, капитан, — произнесла она. — Ни минутой позже.       — Положение обязывает, — прозвучало ей в ответ. — Леди Райсс, приветствую.       Фрида кивнула в ответ, а после жестом пригласила Эрвина сесть на свободное место.       — Не стоит, леди, — он вежливо отказался, а Фрида будто и не обратила внимания.       — Может, вина?       — Я при исполнении.       — Очень жаль, — Фрида безразлично пожала плечами. — Тогда не будем тянуть время, и перейдём сразу к делу. Вы, возможно, догадались, почему я хочу говорить именно с вами, а не с вашим командованием. И наверняка понимаете, что этот разговор должен остаться в тайне.       Она ненадолго отвлеклась на то, чтобы налить себе ещё вина, после чего так же невозмутимо продолжила:       — Я, конечно, не сомневаюсь в том, что вы не ставили никого в известность, но могу ли я быть уверена, что и о вашем визите никто не узнает?       — Вы и сами прекрасно знаете, что все меры безопасности соблюдены. Поэтому я сейчас не знаю, где конкретно нахожусь. И, надеюсь, не узнаю.       — Капитан, — высокий приятный голос Фриды будто остекленел, стал немного тише, а глаза её холодно засеребрились. — Вы, конечно, не дурак, но и я далеко не дура, — лёгкая улыбка, возникшая на безупречном лице, показалась Эрвину несколько печальной. — Я прекрасно осознаю, что нам с вами разговаривать опасно. Я прекрасно понимаю, насколько рискованно для меня продолжать дело моего дяди. И я не менее прекрасно осведомлена о том, каково сейчас положение дел. Так же, как осведомлены и вы.       Эрвин вполне красноречиво промолчал в ответ. Фрида атаковала его горой неоспоримых истин, а ведь он только перешагнул порог. В нём неистово играло чувство диссонанса: та леди, которую он имел честь лицезреть неделю назад на официальном приёме совершенно не была похожа на Фриду, возникшую перед ним сейчас.       Очевидно, что Райссы прекрасно умеют играть на публику и выставлять происходящее в нужном им свете — их положение обязывает иметь в своём арсенале подобные навыки. И Фрида вряд ли бы предстала перед ним в таком виде по глупости — дорогой, но, всё же, домашний халат и не совсем трезвое состояние. Хотя по глазам нельзя сказать, что она ведёт диалог неосмысленно. Если бы Эрвин умел, то, может, смутился бы, но ситуация требует держать лицо. И свои мысли при себе.       Последнее, безусловно, было продиктовано тем, что Райссы — семья крайне уважаемая, и вести себя с ними как с близкими друзьями, было непозволительно за исключением случая, если ты действительно не являешься им близким другом. Эрвин, очевидно, в круг этот не входил. И чем дольше он находился, как бы то странно ни звучало, наедине с Фридой, тем больше он убеждался в правдивости слуха, что скользил среди всех слоёв общества: в семье Райсс все явно с прибабахом. Каждый со своим.       — Всё ещё не хотите присесть, капитан? — Эрвин лишь отрицательно качнул головой. — А вот я, пожалуй, присяду.       Пока разговор балансировал на грани между формальностью и фамильярностью, держать лицо становилось всё сложнее. В наличии навыка умело ходить по тонкому льду не отказать обоим. Фрида твёрдо поставила бокал на стол, отодвинув перед этим хаотично лежащие документы в сторону, и заняла своё место, откидываясь на спинку обитого бархатом стула и сцепляя руки в замок.       — Итак. Для начала, мне известно, что содержание моего разговора с главнокомандующим и командиром Гарнизона для вас не секрет.       — Леди Райсс, я ни в коем случае…       — Я не обвиняю вас в том, что вы подслушивали, капитан, — будь Фрида гражданским лицом, она бы сейчас тихонько засмеялась. Но увы, она — Фрида Райсс. — Видите ли, проблема любого званого вечера, даже закрытого, заключается в том, что у всех гостей есть глаза и уши. А моя проблема заключается в том, что убедить в этом главнокомандующего мне не удалось — по какой-то причине он решил обсудить этот вопрос в режиме «здесь и сейчас». Сами понимаете, тут ничего не поделаешь…       — В любом случае, я не думаю, что ваши разговоры с главнокомандующим касаются нас. И меня в частности.       — О, нет, вас в частности они ещё как касаются! Хоть о вас напрямую речи и не шло… — Фрида качнула головой. — Пересказывать вам содержание нашей беседы необходимости нет, поэтому перейду сразу к сути: капитан Смит, я хочу, чтобы в нужный момент вы возглавили Крылья Свободы.       У Эрвина было достаточно выдержки, чтобы не пошатнуться. Стать командующим? Нельзя отрицать, что он был бы рад продвижению по карьерной лестнице: там и место поудобнее, и оклад выше. Но, с другой стороны, Эрвину и на должности заместителя хорошо сиделось, и, дабы не увязнуть в серьёзных планах старших по званию, звёзд с неба он лишний раз не хватал. Но, увы, Смит выгодно отличался среди других служащих. Ещё со времён выпускного экзамена из академии, результаты которого были лучшими за всю историю существования кадетского корпуса. И с тех пор меньшего от него не ждали.       — Я объясню, почему это необходимо, — продолжала Фрида, наблюдая полное отсутствие реакции на её слова и наверняка даже не догадываясь, какой ворох эмоций бушевал сейчас в голове Эрвина. — Ваше нынешнее положение для высоких кругов уже не секрет. Последняя ваша операция, будем честны, несмотря на успех, была для всех нас катастрофой.       А никак иначе невозможно было назвать потерю двух отрядов элитного подразделения.       — Мы делали всё, что было в наших силах.       — К Кречетам претензий ни у кого нет. Безупречная работа, как и всегда, иначе и быть не могло. Дело в том, что Кит Шадис начинает серьёзно сдавать позиции. Гибель Ястребов стала результатом его просчёта. И ещё одной настолько серьёзной ошибки Королевское Правительство ему не простит, а то, что ошибка эта случится, — вопрос времени.       Эрвин догадывался о подобном развитии событий, но не ожидал, что это произойдёт так быстро, — когда-нибудь, когда придёт время. Пресловутое время взяло и пришло, без приглашения, выбив воздух из лёгких и дверь с ноги. Эрвин не был к этому готов.       Всё потихоньку начало вставать на свои места: Фрида не могла сказать ему это на официальном приёме — иначе влетело бы им обоим. Даже разговаривая с ним тайно, она рискует, и раз осознанно идёт на это, — явно знает, что делает. Подобным уму и смелости остаётся только позавидовать.       — Давайте посмотрим правде в глаза, капитан, — Фрида задумчиво поглядела на бокал с остатками вина, после чего лёгким движением руки подхватила его со стола. — Многие вещи вполне очевидны и для вас, но я всё же их озвучу. Нашей стране осталось недолго. Наши ресурсы истощены, армия — тоже. Мы бьёмся из последних сил на границах, прекрасно понимая, что это ничего не изменит. На той стороне баррикад сидят далеко не глупцы, — они такие же люди, как и мы с вами. Марлия в силах добить нас одним ударом, но они не будут бить наотмашь. Они прекрасно понимают, что Митра — сердце Цитадели — защищена лучше, чем любой другой район, и выстоит при любой угрозе.       Вживую слышать подобные речи от столь юной девушки — на вид Эрвину она казалась едва ли старше Ханджи — было как минимум странно и не менее удивительно. В её годы только званые приёмы устраивать да перед камерами красоваться, но никак не лезть в политику и, тем более, в войну. Фриду жизнь не пощадила — из-за того, что Ури Райсс так внезапно ушёл на покой, ей пришлось повзрослеть раньше времени, чтобы перенять его дела.       — Марлия может бодаться с нами на границах бесконечно, но вы наверняка заметили, что они перестали бросать на это все свои силы. Им ничего не будет стоит перескочить через нашу оборону, — Фрида немного сжала бокал. — Когда наберут достаточно мощи, они обрушат её на Цитадель. Начнут откусывать от неё по кусочку, пока не доберутся до сердца. Все, кто живёт за пределами Митры, погибнут, а те, кто схоронится за её стенами или под землёй, протянут недолго.       — Мы продолжим сопротивляться, пока у нас есть на это силы.       — Я в этом не сомневаюсь. Поэтому и финансирую создание Никтеи, — она немного ослабила хватку бокала и едва заметно улыбнулась. — Полагаю, об этом проекте, несмотря на его секретность, вам также известно. Проект Никтеи долгосрочный, но кто знает, доживём ли мы до момента, когда увидим её в наших эскадрильях.       — А есть ли у нас выбор?       — Не то чтобы есть. Я уверена, что через пять лет Никтея оправдает вложенные в неё ресурсы, — глаза Фриды печально сверкнули. — Не уверена я только в одном: в том, что у нас в запасе есть эти пять лет.       Эрвину оставалось лишь молчаливо согласиться. Он не слепой и не глухой, да и не нужно быть зрячим и слышащим, чтобы понимать, что им уготовано в ближайшее время. Эльдия держится на последнем издыхании, её скорое падение очевидно, и спорить с этим не имеет смысла… на первый взгляд.       — Я бы не стала просить вас занять должность командира, если бы не знала о ваших успехах, капитан, — продолжала Фрида. — Мой дядя долгое время наблюдал за вами и предсказывал вам достойную судьбу. Конечно, вы вольны не оправдать наших ожиданий, — от вас этого никто не требует. Я не в силах вас заставить, не имею права отдавать вам приказы. Не могу открыто поддержать, потому что иначе в Королевское Правительство наступит моей семье на горло. И мало что могу пообещать взамен. Семья Райсс продолжит поддерживать Крылья Свободы вне зависимости от того, что случится дальше, но времена наступают отчаянные. А в отчаянные времена нам нужны сильные люди, которые смогут повести за собой других. Шадис даже в самом начале своего пути был не совсем подходящим для этого человеком. Он добился всего, что у него есть сейчас, за счёт своего характера и упорства. Но годы идут, и только характера и упорства уже не хватает. Нужен новый лидер. И вы на эту должность подходите как никто другой.       — Те, кто служит в моём отряде, тоже добились многого. Почему вы не обратились к ним?       — Всё просто, — Фрида снова пожала плечами. — Майк Захариус будет слишком беспокоиться о других — он скорее сам кинется под пули, чем позволит сделать это кому-то другому. Ханджи Зоэ ещё не хватает опыта, хотя у неё отличные перспективы. А Леви Аккерману помешает его тёмное прошлое… тут даже комментировать не нужно. Остаётесь вы. Но не относитесь к этому так, будто вас выбрали только потому, что другие кандидаты оказались хуже. Как я уже сказала, вы просто лучше всех подходите для этой должности.       Фрида вернула на стол уже пустой бокал.       — Мне нужно будет это обдумать, — только и сказал Эрвин спустя несколько секунд молчания.       — Я вас и не тороплю. Времени у вас предостаточно. Ровно до того момента, как вы понадобитесь мне, своим боевым товарищам и всей Эльдии.       Было понятно — пытаться отвертеться бесполезно. Фрида не угрожала или, по крайней мере, делала вид, что не угрожает, но ясно давала понять, что иного исхода не ждёт. А учитывая то, как активно семья Райсс поддерживает Крылья Свободы, сбежать от обязательства, которое таковым не казалось, просто невозможно. Оно теперь будет висеть над Эрвином, как Дамоклов меч, пока однажды не свалится ему на голову. Неудивительно, если это случится в самый неподходящий момент.       — Не смею вас более задерживать, — Фрида прервала его размышления, после чего поднялась из-за стола. — Но если примете решение раньше, чем придёт время принимать его за вас, прошу меня уведомить.       Дверь за ним закрылась с робким стуком, а сама Фрида наконец-то спокойно выдохнула, сбросив с себя маску уверенности. Взгляд невольно устремился к окну: погода всё ещё портилась. И теперь не только на небе.