Нойелроде

      Городишко, в котором я прожил всë своё детство, никогда не менялся и, видимо, никогда не изменится. Ничем не примечательный; разве что зелени много — даже центр усеян деревьями, ровесницами самого города, в своих многочисленных парках и аллеях. Но почему-то каждую весну хочется возвращаться сюда и оставаться до конца лета. И только после уезжать в большой город на заработки.        Был неприметный, обычный день. Утро прошло тихо, а днём матушка попросила меня сходить за продуктами — хотела устроить праздничный ужин в честь годовщины с их отцом свадьбы. Жаль только, что отец давно уже не с нами.       А когда я неспешно возвращался домой, меня обогнала явно спешащая куда-то девушка с тремя битком набитыми продуктами сумками. Чем-то она привлекла моё внимание — впервые за долгое время мне захотелось предложить незнакомцу помощь. Хорошая ли это была идея, когда я и сам нёс в руках тяжеленные сетки, сказать сложно, но голос моего внутреннего альтруиста и любопытство пересилили здравый смысл. «С другой стороны, их всего лишь два…да и не такие уж они и тяжелые», — подумалось мне. —Девушка, прошу прощения! — окликнул я еë, стараясь поскорее сравнять шаг, — можно вам помочь?       Она немного хмуро посмотрела в мою сторону и, оглядев меня незаинтересованным взглядом, вздохнула. — Нельзя. — ответила она четко и недовольно, будто я был уже пятым, кто подошёл к ней с таким вопросом.       Я немного опешил от такого прямолинейного ответа и чуть сбавил шаг, чтобы не мешать. Она же просто шла дальше. Оказалось, нам с ней было по пути, но ей было на это всë равно. За всё время, которое я шёл за ней следом, всю дорогу, незнакомка даже ни разу не обернулась на меня. Зато я, пока шёл за ней, смог её оглядеть. Шелковистые чёрные волосы девушки были собраны в аккуратный пучок на затылке. Тёмно-синяя юбка прямого кроя доходила ей до икр, а за её бежевым кардиганом и простой белой блузкой скрывалась несколько худощавая, но притягательная фигура. Деловые чёрные туфли отбивали, как железные сапоги, решительный марш по каменной кладке городской дороги.       Дойдя до дома, я было подошёл к калитке, но не стал сразу заходить домой, а посмотрел вслед своей случайной попутчице... Которая, по всей видимости, оказалась ещё и нашей соседкой, очень скоро скрывшись за дверью второго, от нашего, дома. Раньше там жила пожилая пара — неужели, это их внучка?       Думая над этим вопросом, я зашёл домой, и только моя нога ступила за порог, из кухни ко мне выбежала матушка, размахивая руками. —Ох, Ру, как ты быстро! — матушка добродушно улыбнулась и, аккуратно забрав из моих рук одну из сумок и дождавшись, пока я сниму обувь, повела на кухню. — Я – старая – одна дай Бог за полчаса до магазина бы только дошла! — Это не старость, мам, это просто твои больные ноги; неудивительно, что тебе сложнее ходить – тебе бы отдыхать лучше побольше, — я поцеловал матушку в щёку и приулыбнулся ей. Она посмеялась, охотно со мной согласившись.       Мне неприятно это признавать, но старость матери тоже играет свою роль. В последнее время становится всё виднее, что осталось ей недолго, может, года два от силы. Об этом свидетельствуют её частые походы по врачам, жалобы на плохое самочувствие и дрянные суставы, хоть она и старается говорить об этом реже. — К Мервцам внучка приехала? — спросил я, всё ещё не выпуская из головы ту черноволосую грубиянку. Мама же удивленно на меня посмотрела. Прежде чем ответить, она помолчала секунды две и добродушно улыбнулась. — У Мервцов же внук был, а не внучка, милый. Они не так давно переехали, а дом продали одной семье. — И что же за семья? — поинтересовался я. —Ох, там отец-одиночка, чуть постарше меня выглядит, и у него, вроде... — прежде чем ответить, мама пересчитала что-то по пальцам, — шестеро, получается, детей – четверо сыновей и две дочки… А ты зачем интересуешься? Старшенькая понравилась?       Мама посмеялась, она всегда любила полушуткой напомнить, что мне, по её мнению, давно нужно искать жену. — Мам, ну чего ты, нет — еë шутка заставила меня, как и всегда, чуть смутиться. — А жаль, — мама снова посмеялась, — красивенькая, и выглядит, как ровесница тебе.       На это я уже ничего не ответил, только молча помогал разобрать продукты. Всë, что мне было интересно, я узнал.       Убедившись, что матери не понадобится моя помощь в ближайшее время, я направился к себе в комнату. По пути я увидел лежащую на диване жену брата, Дороти, из которой все соки выжимала беременность. Казалось бы, только недавно она была полна сил, а сейчас не может даже лишний раз пошевелиться. Матушка всегда рядом с ней и помогает, хоть ей и самой порой нездоровится. Сам брат же пропадает, как обычно, в мастерской — так он зарабатывает деньги, чтобы обеспечить ребенка, когда тот родится. Например, недавно он купил коляску… хотя Дороти ещë на втором месяце. Лютер нередко перебарщивает со своей заботой, но такова отцовская и супружеская ответственность.       Я поднялся в комнату и лег на кровать. Думаю, у меня есть лишний часик вздремнуть.