забытые ботинки

—Недолго ты в ремиссии пробыл, гуляка. Будущих зеков ничему жизнь не учит, так ведь? —Катилась бы ты отсюда, Катька. Ей-богу вскоре без зуба домой пойдешь. Пятифан устало массировал переносицу, безэмоционально оценивая взгляд, лукавую гримасу незваного гостя. Его лицо являлось полным отражением внешних признаков алкогольного опьянения: блеск глаз, некоторое покраснение. Организм был сильно истощен, потому грубые изменения поведения вообще не наблюдались. Смирнова с большим удовольствием продолжила бы столь занимательную беседу, но в таком случае она скорее уйдет домой без зуба, чем наконец перейдет к делу. Да и хулигана ей выводить незачем. Было бы очень кстати попасть к нему домой, чтобы у Ромы не осталось возможности в любой момент их дискуссии нагло захлопнуть дверь прям перед носом девушки. Поэтому подобные махинации ей на руку точно не играли. Кто знает, какой план вырисовывается в нетрезвой голове Ромы. —Как грубо! Где твои манеры, Пятифан? Всему тебя учить надо! Да-да! Я бы не отказалась от чашечки теплого чая в такой замечательной компании. —Скрещивая руки на груди, блондинка игриво хлопала ресницами, предвкушая положительную реакцию собеседника. Шатен демонстративно закатил глаза настолько, что казалось парень не сможет их выкатить в прежнее положение, и отстранился от рамы дверного проема, дабы освободить проход девушке. Это конечно не желанный собутыльник, но хоть какая-то компания. Но в самом деле у Ромы не было какого-то желания запускать в дом эту бестию. Ей не составит труда на следующий же день пустить слух о срыве Пятифана и тогда пиши "пропало". Шатену в последнюю очередь хотелось наблюдать за какой-то жалостью во взгляде Петрова. Обещал же держаться, ну! Внутри дом казался каким-то дворцом из диснеевских фильмов. Будто сама крестная Золушки прошлась своей волшебной палочкой по каждому углу этой развалюхи, наделяя всякую вещицу волшебным свойством - несмываемым блеском. Полки были забиты вещами и даже такая мелочь была приятна глазу. Словно здесь корячился перфекционист, расфасовывая каждую вещицу по определенным тонам. Смирнова была крайне удивлена чистоплотностью своего одноклассника. И кто бы мог подумать, что всея гроза деревни окажется таким трудолюбивым юношей. Кухня была довольно скромной, но даже из нее Пятифан сумел сделать невероятно комфортный уголок. Эта комната будто всю жизнь ожидала душевных разговоров, годами сохраняя в помещении дружелюбную атмосферу. Только все теплые тона этакой картины вмиг растворялись в ядреном запахе перегара. На деревянном столе прорезались мутные полосы, как на школьной парте, которую со скуки обезобразили ученики. Но взгляд больше цепляла одинокая бутылка портвейна, жидкость которого была отпита по горлышко. Видать это не первая и не последняя забава Пятифана. —Недурно...Кто спонсировал? —Пролепетала блондинка, в руках осматривая марки на бутылке спиртного. —Связи имеются. —Равнодушно ответил собеседник. В ту же минуту Рома обошел девушку со спины, вдыхая свежий аромат цитрусов. Такой особи больше подходили резкие духи, нежели такой нежный и чем-то отдаленно схожий детский запах. Парень тихо усмехнулся подобной мысли. Все казалось таким нереалистичным, но до жути приятным. Голова была весьма тяжелой. Было настоящим испытанием держать какое-то равновесие и приличную дистанцию с полом. Предметы забавно расплывались; то отдаляясь от шатена, то прилегая к земле. Но такие чудеса разбавляла пульсирующая боль в области виска. Хотелось быстрее "смочить горло", запить эти мучения. Но Пятифану совсем скоро предстоит пережить более сложный этап - похмелье. Смирнова чуть склонила голову в сторону проходящего собеседника, взглядом контролируя его дальнейшие действия. Рома буквально плюхнулся на потресканый табурет, опираясь изуродованными руками о стол. Шрам на шраме добавляли какой-то приоритет этому парню. "Таковы дворовые законы", —пронеслось у Кати в голове. —Ха-ха-ха! Бабурин-то? Как-же, как-же. Такие драгоценные связи, спору нет! Ха-ха-ха! Злорадный смех вмиг перекрыл всю гробовую тишину, которая нависала между этой парой. Рома тут же сменился в лице. Глаза передавали какое-то смешанное с досадой раздражение, пока пальцы правой руки привычно собирались в мощный кулак. —Ну и острый язык у тебя, Катюха. Вырвать бы. —Семену своему оторви лучше. Он сегодня у всех на коленях сущие гроши клянчил, говорит, тебе наотрез надо. Да-да-да! —Ай, гандон проглотистый... Попадет же ему. Жопой к верху ползать будет. —Туда его, Ромочка. —Отделяя последнее слово, протяжно проговорила Смирнова. Взгляд вновь неизбежно прицепился к бутылке крепкого вина. Руки чесались, чтобы в ту же минуту разбить алкогольный напиток о голову хозяина этого дома с приказом в жизни больше не вестись на соблазн употребления. Но Катя была выше своего желания. Точнее, она поступила чуть-чуть иначе. Сплетница деловой хваткой убирает бутылку противной жидкости с облезлого стола. Ливирующей походкой она молниеносно подходит к кухонной раковине и легким движением руки выливает алую дрянь. Ее действия сопроводил тяжелые взгляд шатена, который все время держался, будто приклеенный к драному стулу, но перечить даже острым словом не стал. Кате было мерзко наблюдать за подобным состоянием одноклассника. Совесть бы ее точно замучила, зная, что Пятифан без такой "помощи" сгниет к чертям. Поэтому отголосок чего-то положительного в ее характере точно существовал. —Гостью чаем угощать надо, а не этой дрянью. У Семена еще попросишь, если вдруг. Ему-то денег не жалко, ха-ха-ха! —Обоссаться проще! На кой мне этот пидор теперь сдался? Пускай дергает с деревни, а то все угри на лице размажу. —А ты слов на ветер не бросай, Пя-ти-фан. —отсылаясь на их прошлую стычку, улыбнулась Смирнова. —Да я словами не раскидываюсь, Катюха. Сгоряча рублю. Осматривая захламленный подоконник, девушку привлекает крупная вещица, которая занимает чуть больше половины этого пространства. Кассетный магнитофон уже купался под массивным ковром пыли и пускай лучше какая-то мелодия разбавит столь бессмысленный диалог, нежели что-то другое. Потупив пару минут в раздумиях, Катя принялась тыкать разные кнопки, добираясь до заветного запуска этой машины. Послышался неожиданный треск внутри механизма и уже через пару секунд уютный уголок дома заливался композицией Чайковского. Эта чувствуенная мелодия являлась узнаваемым произведением известного композитора. Его гениальности казалось не было предела! Завораживающая музыка прекрасного спектакля заполнила каждый уголок кухни. Рома уже тихо сопит, лицом зарываясь в скрещенные руки. Катю немного оскорбило подобное действие, ведь она так и не перешла к теме данного разговора, но с его-то состоянием это было ожидаемо. Около минуты блондинка всматривалась в зимний пейзаж, который был доступен ее поле зрению с небольшого окна кухни, пока до слуха девушки не дошел приглушенный возглас Пятифана. —Ой на, Вальс цветов! Тоха мне эту кассету подогнал. Говорит, он как Чайковский. —Как Чайковский...что? Музыку любит? —Настороженно поинтересовалась Катя. —Нет блин с мужиками мутит, дурная. Рома и сам не понимает, какой бы ответ ему пришелся по душе. В каком смысле стоило бы расценивать такое высказывание Антона. Он же не педик, верно? Романтичная мелодия приятно ласкала слух и путала мысли, окутывая сознание желанным наслаждением. Разум дурманил стоящий смрад вылитого портвейна. Сейчас и мысль о том, что Смирнова стояла на кухне полуживой хижины, погружаясь на пару с Пятифаном в классику русской музыки, казалась бредовой. Время на циферблате часов скатывалось молниеносно. Было бессмысленно тянуть кота за хвост, так и не приступив к основной задаче. Отстранясь от сырой стены, Катя томительно уставилась на шатена. —Уезжает скоро наш зайчик. —Уже не новость. Девушка ожидала довольно отстраненную реакцию собеседника, поэтому и такой сухой ответ ей приходился по душе. Тяжело вздохнув, она заключила толстую косу в крепкий замок пальцем, продолжая вводить хулигана в курс дела. —На следующей неделе. *** Поднялась сильная метель. Антон бежал сквозь жгучие потоки ветра, которые "раздирали" милое личико юноши. Противный снег застелил вспотевшую оправу очков, ограничивая парня в рамках поле зрения. Хотелось зарыться в белоснежном ковре, отвергая свою привязанность к близкому другу, уговорить родителей положить его в дурку, ведь он больной юноша. Да все, что угодно, лишь бы испытывать прежние чувства к Полине! Ему не хотелось выпадать из рамок общепринятого, не хотелось терять дружбу с Ромой из-за своей неправильности. Пускай время остановится на той злопоучной драке, после сцены с поцелуем. Пускай эта история закончится на первой главе... Затянутый небосвод отражался на стеклянном барьере реки. Лед скрыл от нереального мороза хрупкий поток воды, защищая его до более приятного климата. Сломанные ветки противно трескались под давлением веса Петрова. Стояла чарующая тишина, которую не нужно было разбавлять даже "Вальсом цветов" Чайковского. Стоило отдать себе отчет, что подобных красот ни в какой Москве не встретишь. Парень явно будет скучать по такому редкому уголку деревни. Мороз окончательно убивал эту прекрасную картину, заставляя уже трястись от холода. Воспоминания врезались в каждую мысль, приростая к их толстому корню. Прошлым летом здесь находился небольшой причал, который пришлось разобрать из-за травмоопасности этого места. Великолепному трио очень нравилось коротать свое время на берегу мелкой речки. Здесь Бяша просиживал целые часы, дабы словить какую-то дрянь, умоляя Рому заиметь терпения и быть немного потише. Антон в подобных местах фоткал каждый кустик на свой старенький полароид. Его никогда не волновала стоимость пленки. Воспоминания всегда стояли выше. Духовно Петров остался на той рыбалке, физически - у замершей реки. Под этим толстым слоем льда замирало желанное тепло летних деньков. Когда река пробивалась через преграду крепкого стекла - наступал новый сезон в этой глуши. Здесь абсолютно любая вещь приходилась в диковинку: олимпийские игры между деревнями, которые проводили раз так в пять лет, мероприятия на маленькой сцене актового зала, которые сопровождались устаревшими хитами западных групп, и даже дискотеки, которые проводили до наступления комендантского часа каждую субботу. Антона терзала эта дикость. Ему здесь не на что было смотреть. Городской, разбалованный ребенок, который попал в такую забытую местность. Парень хотел увести отсюда каждого ребенка, показать юному поколению мир без всяких рамок и лесной глуши. Так и просидят всю жизнь, вдупляя в бесстыжие голые сосны. *** Эти слова резко впиваются в самую глубь сердца, задевая абсолютно все, что помогает человеку фунционировать, жить. Это как едкий запах водки, который неожиданно ударяет по нюху. Ну и тому подобное. На лице шатена отражается полный спектр отрицательных эмоций, который сейчас протекал по всему телу парня, нещадно обжигая каждый миллиметр его организма. Отрицание, досада, разочарование. Все вместе терзало душу. —Тебе-то откуда знать? Ты блефуешь заметно, Катька. По лицу вижу - дичь втюхиваешь. —Шипел Рома. —У меня мать учителем в нашей школе работает, пропитая голова! Тетя Карина сегодня документы забрать пыталась. Да-да-да! Утверждает, что якобы по семейным обстоятельствам они вынуждены уехать раньше. Увы и ах, Пятифанушка! Не рыдай только! —Победоносно съязвила та. Неописуемый страх от столь смелых заявлений начал оккупировать разум шатена. Убогая тоска, которую изо всех сил подавлял парень с эмоциональным всплеском вырвалась наружу. Пятифан за пару секунд почувствовал отвратную безысходность, которая поглащала все принципы и редкое здравомыслие. Такой богатый диапазон чувств в последнее время бушевал в хулигане, когда Тихонов пожаловал в этот давний притон, заимев орден на обыск. И без него, как ясный день было понятно, что папашу Ромы давно поджидает тюремный срок. Глаза Пятифана застелила жидкая пелена, в которой грубо искажался силуэт вытянутой сплетницы. Воздух казался невыносимо тяжелым, широким. Ощущение удушия возрастало в разы. Крепкий ком прижился где-то глубоко в горле, служа преградой для сглатывания. Тело казалось нереально ватным, воздушным. Будто в моменте могло раствориться в более тяжелом воздухе, пока мелкая дрожь настигала конечности тела. Панический страх разъедал все обладание юноши, заставляя бояться собственного страха. —Пулю в лоб пустить проще... Голос предательски дрожал. Рома вцепился в край стола, жадно хватая воздух. Смирнова вмиг потеряла какую-либо уверенность в своих действиях. Эта реакция была довольно бурной, нежели предполагала девушка. Пятифан будто мертвец вцепился в белобрысого творца, до небес вознося их дружбу. Переносить подобный прилив атаки было крайне тяжело. Механизм магнитофона сдавал обороты; внутри этой коробки что-то пугающе трещало и продолжительно гудело. —Дед-вахтовик уже мне срок мотает. Дай ему повод и меня в одну комнату с батей поселят. Урод моральный! Я как дворняга, какая мне Москва! Там таких смазливых пидоров, как Тоха ценят. На меня тут только зеки смотрят, каждого в лицо знаю. Умудрилась же какая-то подстилка от бати моего залететь. Век не забуду, блядь редкую. Ржавая калитка с противным скрежетом сливалась с басовым тоном хулигана. Смирнова пыталась различать полноценные слова из этого монотонного бреда. Сейчас она застала обратную сторону такого смелого юноши. Его личность строилась на неизведанном страхе, защитной оболочки от жуткой судьбы. Блондинка больше не могла слушать эти вопли. К горлу уже подступал тяжелый ком, совесть добивала ее самообладание. Скользящей походкой сплетница приземлилась рядом с дрожащим собеседником, напористо колотя его точеные щеки. —Разнылся как, только гляньте! Отцепись от Антона уже, он твою судьбу не построит. Выливай все свои заначки и вытирай эти сопли. С таким настроем ты только со справкой школу закончишь, плакса! Там уж дорога в тюрьму яснее станет. Ты докажи людям обратное, стань героем в своих же глазах! Откажись от сигарет, откладывай деньги. И тикай отсюда скорее! Рома медленно ползал своим пустым взгядом по возбужденному телу одноклассницы. Вскоре он добрался до пары взволнованных глаз. Зеленые зеркала с неизъяснимым сожалением прокрадывались в самые сокровенные уголки сердца Пятифана. Хулиган накопит шкалу терпения и целеустремленности, лишь бы на него также не глазел Петров. Дайте ему пару дней, дабы наконец переосмыслить свое восприятие мира. Катя говорила так, словно это очевидные факты. Но Рома так и не смог благодаря самобичеванию дойти до подобных размышлений. Она доносила до юноши верную мысль. Впервые для него открывается такое самобытное благородие в столь черствой душе. Рома настороженно наклонился к лицу блондинки, боковым зрением подмечая ее замешательство в искривленной гримасе. Показушная гордость была не к месту, ведь даже Смирнова смогла переступить через свое эго в прожитой сцене. Пятифан умело обхватил своими дряблыми руками хрупкие плечи собеседницы, настойчиво прижимая ее к своему дрожащему телу. Девушка будто слышала каждый толчок его взволнованного сердца. Еще пару минут и оно выпрыгнет из груди своего владельца, забирая последние надежды на существование. —От души, Катюха. —На выдохе прошептал Рома. —Верю в тебя, капризуля. Следующее мгновение послужило прерыванию такой любезности со стороны шатена. Смирнова искренне улыбнулась любопытным глазам Пятифана, тем самым окончательно поднимая его стимул. Все точно должно идти по его планам. Люди без ног и без рук ценят каждую секунду скудной жизни, пока Рома ревет навзрыд как новорожденное дитя. Плохие дни безусловно бывают. Но за ним последует и хороший. Лучше быть реалистом и стремится к какой-то цели, нежели ничего не делать, сростаясь с этим гнилым домишкой. Катя чертовски права! Браво! Через пару минут Рома надевает тяжелую косуху на потрепанную белую майку, предполагая, что кроме своего дома он никуда сегодня не попадет. Не закрывая уши натянул короткую шапку, мол, активно следил за городскими повадками. Выглядывая в пустеющий зал, он в чем-то убедился, самодовольно кивая. Катя с некой заинтересованностью выглянула в коридор из уютного помещения кухни. Заметив этот любопытный носик, Рома ухмыльнулся, махнув в ее сторону рукой. —Проветрюсь пожалуй. А то деда приедет, люлей вставит. *** Антон не чувствовал собственных пальцев. Тонкие перчатки никак не спасали его конечности от дичайшего мороза. Затянутый небосвод темнел быстрее обычного. Хотя за временем юноша уж никак не следил. Петров успел отойти на пару метров от берега защищенной реки. Дома наверняка мама забила тревогу со своей паранойей. А вдруг маньяк принялся за старое, вдруг Антоша стал первой жертвой! Это была бы очень абсурдная мысль. Деревня сама по себе приходилась закрытой территорией. Лишние лица сюда не заезжали после пропажи детей. Антон прекрасно помнит, как под подозрение в первую очередь попала его семья, но Борис ловко отмахнулся, заявив, что они только заехали. Рома же рассказывал, как на допрос несколько раз вызывали его отца, ведь у того за спиной тогда было несколько драк. Но вся эта история так и закончилась на пропавшем Вове Матюхине. Дело же передали в город. Как поживает Пятифан? Может стоило бы его навестить? Но насколько художнику известно, его друг не любил гостей. Особенно незванных. Петров даже дома его не видел. Значит есть особые причины не демонстратировать свою бытовую жизнь. По слухам юноша знал, что хулиган находится под опекой дедушки, который месяцами горбатится на вахте. Сколько шуму было из-за того, что он приехал в эту деревушку. А вдруг маньяк, а вдруг убийца! И как таким трусихам мир показывать, в котором после развала СССР кипит богатый криминальный мир? Снег расслабляюще хрустел под ботинками. Со стороны поляны доносился мутный лай какой-то дворняги. Неужели Жулька? Антон сразу вспомнил, как они с Олей чуть ли не на коленях вымаливали приютить эту бедолагу. Только сейчас до его созревшего сознания доходит причина отказа матери. Они материально не смогут возить эту блохастую псину по ветеринарам, ведь такие специалисты нынче навес золота. Кормить Жульку можно и объедками. Собака-то неприхотливая. Петров вышел на поляну под звуки увеличенного лая. Ну Жулька же, зараза! Справа в рядок стояли укутанные под белоснежным одеялом дома. Почти из каждый трубы валился тяжелый беспросветный дым. Зимой нынче дрова уходили со скоростью света, поэтому и цены на них возрастали в разы. Антон развидел среди этих лилипутов темный ситуэт парня, который бежал, не видя собственного носа, а за ним поспевал миниатюрный силуэт собаки. Юноша держал себя в руках, чтобы не сорваться навстречу этой загадке. Терпение взяло верх, потому он остался стоять в томительном ожидании. Он неспешно развидел косуху, которая ловила на себе мутный свет фонарей, каштановые волосы, игриво спадающие на глаза и брендовую обувь, которая собирала горы снега. В моменте белобрысый юноша не успел даже осознать насколько это видение правдиво, как тут же почувствовал свое падение под давлением мощного тела. По нюху стрельнул резкий запах перегара, который так давно не чувствовал Антон. Он мельком поймал изнеможенный взгяд Пятифана, который говорил о сложившейся ситуации куда больше, чем мог сказать сам шатен. В голове сложилась полноценная картина мелкого пазла. А вот и связь между Семеном, прогулом одноклассника и той злопоучной ночью. Петров чувствовал себя до невозможности виноватым в своей излишней близости с Пятифаном. Все шло в какую-то неправильную сторону. Как будто парни сейчас катались на ржавых велосипедах, нечаянно съехав на обочину. Вот такие нежданные моменты вторгались в их судьбу последние пару дней. Отчего это вообще происходит? Что мешает им дышать прежним кислородом? Тяжелое дыхание шатена приятно обжигало бледную шею. Массивный торс прижимался к худощавому телу художника со всей дури. Покрасневшие руки вцепились в сутулые плечи мертвой хваткой. К торчащим скулам Пятифана надежно прилипли объемые горсточки наичистейшего снега. Все вмиг застыло после их падения. Художник закрыл тяжелые веки, прижимая пустую голову одноклассника длинными пальцами. Петрова тяготили мечтания о будущем, где он каждый день будет ощущать неимоверное тепло суровыми зимами, разговаривать о нелегком прошлом под блестящим небосводом вечной ночи, встречать редкие лучики наигранного солнца и решать сущие мелочи бытовой жизни. Антон намерен показать этому калеке мир без нарастающего чувства страха. Мир, где Рома будет нужен по крайней мере самому юноше. —Да мы с тобой весь мир обойдем, правая рука Вольтрона...