забытые ботинки

—Так точно! —Радостно воскликнул художник. Пускай это объятие переходило приличные границы мужской дружбы, выглядело со стороны чем-то аморально странным и являлось слишком неожиданным — Петров временно закрыл на эти мысли глаза. Незачем было спускать столь замечательное мгновение на этот нервотреп. Юноша всегда следовал правилу жизни в настоящем. Он редко поддавался соблазну мыслей о том, что через пару месяцев будет примерно также обнимать близкого друга, пока на заднем плане обеспокоенные переездом родители грузят толстые чемоданы в салон автобуса. Также парень редко краснел за ошибки прошлого, ведь это уже пережитый момент его жизни. Поэтому и не думать о том, как сейчас можно рассматривать данную картину было проще простого. В конце концов она образовалась по инициативе Ромы, поэтому испытывать какой-то стыд за содеянное нужно было именно ему. Но сам Пятифан не в силах давать отчет своим действиям. Это была какая-то случайность, которую он сейчас воспринимает как сон. Хулиган действительно хотел проветрить свое тело от стойкого запаха перегара. Чистое совпадение, что на открытой местности деревни он заметил до ужаса родной силуэт художника. А там уже и ясное побуждение к действию охватило его тело. Но даже сейчас, спустя достаточное времянахождение в тонких "тряпках" на дичавшем морозе ему не было холодно. Возможно, какую-то второстепенную роль в этом играло притупление осязания из-за взаимодействия с алкоголем, но в основу этого легло тепло, исходящее от Антона. Даже на следующий день Рома не будет отрицать того, что он действительно желал этих объятий. Неожиданно эта чарующая тишина прерывается приглушенным голосом художника: —Порой я ловлю себя на мысли, что этот мир создавался исключительно для нас... Шатен около минуты ничего не отвечал. В голову не приходило ни единой здравой мысли, которую можно было бы отнести к ответу на данное высказывание. Пятифан неуверенно заканчивает это продолжительное объятие, приподнимаясь на локтях. Сейчас он мог вовсю любоваться порозовевшими щеками белобрысого, нагло гадая: приобрели ли они такой оттенок из-за дикого холода или причиной этому послужило смущение? Увеличивая дистанцию между собеседником, Рома размахивал руками по сторонам, дабы удержать равновесие. Мерзкий цвет белоснежных ковров въедался в роговицу, расплываясь, будто уходя из под его ног. Хулиган робко протянул свою шершавую ладонь Антону, нескоро получив ответную реакцию. —Ну! Базаааришь! А эту гребаную деревню всякие идиоты строили, чтобы я тебе морду чистил при первой встрече! —Ха-ха, точно! Мог бы и по-другому сказать, романтик, —Петров демонстративно протянул свою руку, ожидая пока его вытянут из снежной кучи. —Ай занууда, Тох! Теперь Антон стоял на одном уровне с собеседником, разглядывая его нездоровое личико. Темные глаза возбуждено блестели, бегая по каждой заметной детали на одежке белобрысого. Шапка небрежно скатилась вбок, а мокрые каштановые волосы хаотично раскидались по лбу. Петров старался всячески игнорировать нетрезвое состояние собеседника. Возможно он сам виноват в том, что не разделил момент горя с близким другом, отчего Пятифан нашел утешение в бутылке спиртного. Поэтому пускай все идет своим чередом, если это действительно потребуется для хорошего исхода. Рома неспешно повернулся к товарищу боком, направляя свой тяжелый взгляд на мутные силуэты крохотных домов. Неловкое молчание так таковым сейчас вообще не казалось. Будто все так и должно быть. Будто все идет по сценарию Пятифана. Если бы он конечно был. Качнувшись в сторону, перескакивая с ноги на ногу, шатен уставился в снежных покров под спортивной обувью. Он загадочно улыбнулся, забавляясь от своей же мысли. —Я ж ментом хотел быть, зараза. Пистолетики гонять там, уродам всяким морды чистить. —Я помню об этом, Ром. Помню. Антон ожидал услышать в продолжении этого монолога тоску по несбывшейся мечте, ведь хулиган уже имеет за спиной несколько учетов. Сейчас не тот момент, чтобы отдаваться противной печали. Нужно воспользоваться случаем, чтобы получить максимальную дозу положительных эмоций, а не философствовать на нелегкие темы. Но Пятифан протяжно вздохнул, будто разочарованный таким наглым действием со стороны собеседника. С одной стороны это конечно здорово, что Антон замечает подобные мелочи со слов шатена. Ведь такое всегда расценивается как признак заинтересованности, излишнего внимания. С другой — это был нескромный поступок. Юношу нагло перебили. —Сегодня кассету Чайковского слушал, ну, которую ты мне еще подогнал. И кажись понял, братка, что меня капзда на музыку тянет. Рома ненадолго затих, грамотно формулируя мысль. Он задумчиво пошевелил губами и вскоре продолжил: —Ну это же внатуре целый мир, который закладывают в музыку. Прикинь, даже текст не нужен, чтобы ты понимал че к чему. Вот типа даже этот разговор можно на пианино сбацать и без слов будет всем понятно, что я какую-то хрень втираю! Петров был приятно удивлен продолжению этой мысли. Но душу больше согревал тот факт, что хулиган полностью разделяет взгляд своего собеседника на такую глубокую вещь. Казалось бы, такой отрицательный герой и философствует на тему классической музыки! Антон просиживал целые часы в созданном для себя мире музыки с кассет. Находил двойное дно в замыслах песен русского рока, который уже тогда начинал свое вымирание, высматривал всяческие картины, заложенные в сонатах великих композиторов и просто прокручивал романтические сюжеты нынешней попсы. И все это было очень интересным занятием! В какой-то степени "читать" мелодию его научила Полина, ведь до этого Петров не очень тактично вникал в настроение музыки. Теперь он переслушивает Бетховена все чаще и чаще, выискивая какой-то спрятанный подвох для написания нового сюжета. —Это не хрень! Ты будто читаешь мои мысли на этот счет... Музыка и рисование очень тесно связаны кстати. Ты знал, что каждая нота имеет свой цвет? —Художник натянул искреннюю улыбку до ушей, перетягивая все внимание в свою сторону. —Ха-ха, ну ниче се! Вот выберусь отсюда и стану каким-нибудь "пива"нистом. Ну а че? Прикинь забабахаю что-то до жути классное и в историю, как дальний родственник Моцарта войду. —Ха-ха-ха! Ну ты-то явно его кровей! Возможно Антон относился к этому диалогу как-то легкомысленно, не принимая такую резкую смену увлечений Пятифана за что-то серьезное. Да и сам шатен сейчас не в том состоянии, чтобы трезво оценивать свои мысли. Вдруг завтра он славно отоспится и будет раздраженно отвечать на расспросы белобрысого тем, что даже попса легче переносится, нежели классическая музыка. —И кстати. Абсолютно все творческие люди либо алкоголики, либо наркоманы. Ну это скорее был скудный стереотип, который как ярлык прикрепили в основе к музыкантам. Люди, которые связали свою жизнь с творчеством чаще всего становятся нищими. Вот это действительно факт на лицо. —Но ты ведь не такой, верно? —Ну тогда временное исключение, —мягко отшутился тот. —Да я тебя кокну скорее, чем ты сигарету в рот возьмешь. Антону безусловно нравилось такое забавное и неловкое проявление заботы в его сторону. Это было положительным показателем в их взаимоотношениях считая то, какой хулиган холодный человек. Порой его бесчувственность ударяла сильнее, чем тяжелый кулак. Она была суровее дичайшего мороза темной зимы. Пробирала до мурашек, мерзко хватая за самое сердце. Поэтому Петров не мог принять такие частые перепады настроения. Даже сейчас он ожидал подвох, который мог произойти в эту же секунду. Пятифан мог спокойно вмазать своему товарищу и уйти разъяренным домой. Ну, спокойно — грубо сказано. Шатен резко развернулся в первоначальное положение, игриво заглядывая в зеленые глазки, заполненные неимоверным волнением. Большие ладони также решительно упали на грудь белобрысого, настоятельно толкая его назад. От такой странной неожиданности он не справился с равновесием, дрыгая руками по сторонам. Резко свалился спиной в снег, ожидая продолжения этого "боя без правил". Рома спустился, присаживаясь на художника сверху. Хулиган заключил тело товарища между своих бедер, а руки спустил на грудь Антона, блокируя его попытки выбраться силой руки. Глаза радостно блестели, как у щенка, который жаждал бесконечных игр с дорогим хозяином. Пальцы нащупали более уязвимые места Петрова, начали настоятельно щекотать лежачего юношу. Задорный смех вмиг охватил пространство полянки, эхом разносясь среди голых великанов. Антон смехотворно барахтался под весом массивного тела шатена, слезно умоляя его прекратить эту пытку. Наконец ему выпала удобная возможность выбраться из цепкой хватки, пользуясь усталостью противника. Точными действиями Петров молниеносно переворачивает хулигана на спину, жадно глотая литры желанного кислорода. Пятифан пришел в себя быстрее и мгновенно, движением рук, перевернул художника в первоначальное положение. Эта парочка купалась в сугробе, как дворовые псины, которые по своему характеру приходились до жути игривыми созданиями. Снег попадал за шиворот утепленной куртки, нещадно обижигая кожу, но даже такая неприятность оставалась незамеченной парнями в момент неописуемого экстаза. Вскоре парни одновременно утеряли прежние силы, сваливаясь в пушистый ковер на земле. Воссоздав снежного ангела под своим телом, Антон начал всматриваться в наичистейший небосвод. В темной вышине не пробивалось ни одной тусклой звезды. Рома приподнялся на локтях, наклоняя свою голову в сторону художника. Он внимательно всматривался в губы белобрысого. Если в повседневной жизни они были бледнее, чем лицо мертвеца, то сейчас заливались бардовым оттенком. Это было Петрову не свойственно. Ощущение, будто он сейчас красил губы, а не барахтался в снегу. Когда наблюдения Пятифана наконец стали заметны, он снова плюхнулся в лежачее положение, также активно выискивая интересные картины на чистом небосводе. —Я кстати с речки возвращался. Так сказать вспоминал, как Бяша карасей ловил. —Базаришь так, будто он помер давно. И карася этого долбаного не словил. Одни ротанына его червей сгнивших клевали! —Карась очень пугливая рыба. А твое нытье тогда соседний поселок слышал! —Усмехнулся Антон. —Да мне этот урод и в хер не впился. У Бяши и так всякая дрянь клевала, пока меня комары вдоволь лапали. —Ха-ха, и он эту дрянь обратно в реку выпустил! —Плакало мое терпение! —Разочаровано вздохнул шатен. Петров ненадолго прикрыл глаза, освобождая себя от рамок полезрения. На темный фон сразу же полезли яркие картины каких-то иноземных цветов и неописуемых красок. Резко влезли и воспоминания о сегодняшнем дне. Приставучее беспокойство, связанное с отсутствием в школе близкого друга, омерзительные издевки над Семеном, который выпрашивал деньги и непринужденная беседа с Морозовой, которая хоть как-то приукрасила серую рутину. Но "гвоздем" этих воспоминаний являлся Бяша, который по упрямости судьбы поджидал своих близких друзей на турниках у школы. —Бяши сегодня тоже в школе не было. Проспал видимо. Но мать его и так и сяк в школу отправила. Хоть сигаретку стрельнуть с тобой надеялся. —Ха-ха-ха, ну и лопух! Мамашке его руку пожать надо, а то бездарем станет. Из уст Ромы это звучало куда ироничнее, ведь сегодня на уроках его тоже не было. Взаимоотношения Бяши и Пятифана строились на стебе друг друга. Шатен вечно насмехался над глупостью товарища или затыкал ему рот, когда тот вставлял не совсем уместную шутку. Антон не находил ничего общего между подобным общением и его взаимодействием с хулиганом. Рома наоборот показывал свою привязанность к художнику как-то иначе. Редко приклеивал к нему насмешливое клеймо, подшучивал и затыкал рот. Нееет, их взаимоотношения были довольно-таки комфортными. —Сигаретку стрельнуть...Я эту дрянь больше в рот не беру! —С какой минуты? —усмехнулся белобрысый. —Со следующего понедельника. —Демонстративно цокнул тот. Петров хотел до последнего верить каждой попытке Пятифана бросить ужасные привычки. Все это до сих пор не пришло к положительному результату. Антон скатывал это на настоящую зависимость и способ снимать стресс, который жадно въелся в самую глубь мозга шатена. Художник прекрасно представлял, насколько его другу уже противно дышать этим убийственным паром, тем самым доказывая насколько его мотивация бросить это дело слаба. Но Петров примет любое решение своего товарища, будь то продолжение медленного самоубийства или же что-то похлеще. Рядом с Пятифаном время шло намного быстрее. Скорей всего художника уже давно дожидалась Олька или взволнованная мать, которая успела поднять кипиш. Но желание лежать в снегу до посинения, наслаждаясь ласкающей слух тишиной рядом со своим близким другом было сильнее. Будто читая мысли товарища, Рома вскоре сам прервал это неловкое молчание, молниеносно вылезая из ловушки сугроба. Его примеру последовал и сам художник, на лице которого рисовалась необъяснимая тоска. И окружающая природа теперь не казалось такой дивной, и затянутое небо не приходилось таким загадочным. Пора возвращаться в убийственную рутину. —Пойдем хоть провожу тя, —выбросил шатен. Антон озадаченно кивнул, наблюдая за отдаляющимся силуэтом друга. Художника грызла совесть за то, что он не набрался смелости пригласить Рому на чай, чтобы тот согрелся. Но это далось бы куда проще, если бы от него не было едкого запаха перегара и дом был бы пуст. Ведь без причитаний матери и навязчивой Ольки открывались новые рамки комфорта для этой пары. А со всем этим Петрову лишь оставалось минорно попрощаться с шатеном, мучая себя мыслью о том, что пока он нагло греется в безопасном доме его друг в это идет через пугающий лес. Темы для разговора предательски растворялись в сухом воздухе. Сейчас было куда холоднее чем на момент, когда одноклассники барахтались в пушистых сугробах снега. Петров прокручивал в голове планы на сегодняшний вечер. А вечер ли сейчас? Шнурки от обуви Пятифана жалко ползли по земле. Все окружающее вмиг обрело какие-то тревожные краски. Обнаженные ветви цепляли одежду парней, что вызывало всеобщее раздражение. Но вскоре показался мутный силуэт темного дома. В моменте это вызвало какое-то облегчение, ведь друзья наконец выбрались из преграды голых великанов. Но если посмотреть на ситуацию получше; момент расставания становится еще ближе. —Прибыли, путник. —Ага... —Тоскливо протянул Антон. —Ой, да ну не плачь только. До завтра, Тоха! —прижимая товарища к себе, Пятифан воодушевленно похлопал его по плечу. Петров не успел должным образом среагировать, как тут же подметил, что провожает уплывающий силуэт хулигана. Крикнув в след что-то по типу: "До встречи!", он через силу пополз домой. Значит Рома все же придет завтра в школу? Тогда появится весомая причина заявиться на парочку уроков! Антон сейчас мыслил как Пятифан, как будто у него был выбор между остаться дома или пойти в школу. *** С кухни обрывисто доносились фразы из занимательной дискуссии родителей. По тону голоса матери можно было сделать первые выводы о настроении Карины. Она непринужденно болтала с отцом по всякой бытовой мелочи, не затрагивая тему их сына. Антон облегченно выдохнул, аккуратно развязывая шнурки, будто надеялся остаться незамеченным преступником. Но когда парень справился с данной миссией он суетливо поднялся в прежнее положение, неуклюже затрагивая небольшую коробку. Она с ужасающим грохотом валится на пол, заставляя голоса на кухне оборваться. Послышались четкие шаги, которые Петров ловко различал и мог с точностью сказать, что навстречу к нему идет мать. —Явился! Так и хочет, чтобы его по лесу с собаками искали! —Суровым тоном проговорила Карина. Петров прекрасно понимал, что это поддельные эмоции, которые умело отыгрывала мать. Она была озадачена чем-то иным, нежели отсутствием сына. Юноша подметил некую странность в привычной традиции. Обычно его встречали тихие шаги радостной Оли, а сейчас девочка даже не планировала высовываться из комнаты. Будто читая мысли парня, Карина отчаянно вздохнула, оправдывая дочь: —Оля заболеть в твое отсутствие успела. Температура прыгает...Я позвонила твоему классоному руководителю. Денек дома побудешь. Дальше посмотрим. —А лекарства? —Опечаленно спросил тот. —На листочке тебе напишу как и куда давать. Раздевайся лучше, ужин стынет. Художника это до жути расстроило. Ему не нравилось видеть скучающую Олю. В такие моменты она как больной цветок: засыхает и теряет прежние краски. И как теперь Петрову идти в гости к однокласснице, зная, что его сестренка в это время болеет? Антона радовала новость, что он целый будний день проведет дома без родителей. Это настоящее блаженство и редкая свобода! Но как же забавные разговоры с Пятифаном на уроках русского языка? В конце-концов не от юноши это зависит, да и завтрашний день не будет последней встречей с Ромой. Значит можно вдоволь отдохнуть от пререканий с матерью. Белобрысый аккуратно поднялся на второй этаж, стараясь вызвать как можно меньше шума. Комната Оли была открыта. Видимо ее оставили проветриваться. Антон на носочках подкрался к дверному проему, выискивая в темном помещении родные черты лица. Бледное маленькое тельце тяжело дышало, закутавшись в тонкий плед. На противоположной стене висел тусклый ночник, без которого девочка не могла засыпать. Антон тоскливо покачал головой и уже готов был спускаться на ужин, пока его не откликнул мягкий голосок: —Тоша...А я заболела, —с душераздерающим хрипом проныла она. —Знаю Олька, я завтра с тобой остаюсь. —Как здорово! Мы целый день можем делать что захотим, —воодушевленно девочка встала с кровати. —Ну конечно! А сейчас лучше отдыхай. Так завтра быстрее наступит. *** Сонный художник стоял на пороге кухни, наблюдая за тем, как собранная Карина суетливо бегает по помещению. Она повторяла из разу в раз своему сыну в каком количестве и когда подавать Ольке то или иное лекарство. Антон дакал на каждое ее слово, ведь зазубрил эту инструкцию как "Отче наш", попутно думая о чем-то своем. Вскоре мать угомонилась и наказала юноше доедать противную кашу, которая ему уже сидела по горло. Обреченно вздохнув, он попрощался с Кариной, мимолетно поцеловав женщину в холодную щеку. Спустя какое-то время наверху послышались приглушенные детские шаги. Оля неторопливо занялась утренними процедурами, уже предвкушая как проведет этот день. Через нос девочка напевала какую-то неслыханную мелодию, плавно ливируя под нее по уютной комнате. Мягкие движения рук демонтратировали несуществующие слова этакой песни. Петров до безумия любил жизнерадостность этого создания. Даже в момент болезни она находила какие-то силы. —Доброе утро! Каша почти остыла...—Настороженно прервал этот чарующий танец Антон. —Доброе утро, Тоша! Ну какая каша? Мама же ушла! Мы можем намазать хлеб вкусной сгущенкой. —А с кашей что предложишь делать? Там осталось на две тарелки. Осознав свою беспомощность в этой ситуации, Олька обиженно вздохнула. Похлопала белыми ресницами и надула тонкие губы. Антон рассмеялся с такой забавной картины, ведь строить обиженную гримасу у девочки выходило очень смехотворно. —Да ладно, ха-ха, потом хлеб намажем! —Ну, хорошо...—Глаза сестренки вновь наполнились азартным блеском. *** За любимым делом день проходил в пять раз быстрее и куда продуктивнее. Такое приходилось Антону по душе, если сравнивать это время с уроками, где время тянулось до жути медленно. Оля принимала лекарства по расписанию, хмуря свое личико от противной жидкости. Больше всего она любила пить с прозрачного шприца приторный "Нурофен". Петров прекрасно понимал эту девочку. Он сам в ее возрасте боролся с желанием не выпить всю баночку сразу. В коридоре послышался звон домашнего телефона и художник незамедлительно выбежал на звук. Оля любопытно кружилась около полированной тумбы, сдерживая себя, дабы первой не ответить на звонок. Антон вопросительно пожал плечами, тем самым показывая девочке, что он и сам не представляет кому потребовалось звонить. Молниеносно подняв тяжелую трубку, юноша настороженно прикладывает один ее конец к сухим губам. Оля завороженно застыла на месте, навострив свое маленькое ухо. Вскоре послышался нежный голос одноклассницы, которая решила первой разорвать это нелепое молчание. —Антон, привет! Почему тебя сегодня не было? У тебя все хорошо?—Обеспокоенно спросила Морозова. —Привет! Да-да, все замечательно. —Облегченно вздыхая, парень мимолетно глянул на удивленную сестру. —Только вот, Олька приболела... Я с ней дома остался. —Ой, ужас! Пускай выздоравливает...Получается, ее сегодня не ждать? —Уныло спросила шатенка. —Ага...—выдыхая в трубку, ответил тот. —Слушай, а Рома сегодня был в школе? —Был, на первом уроке. —А потом? —Да бог его знает. Сбежал видимо. Замечая какое-то раздражение в голосе собеседницы, Петров сразу захотел перевести тему. Полине явно не нравилось, что разговор только начался, а внимание юноши тут же забрал Пятифан, который даже не присутвовал при этом диалоге. Вот бы художник поинтересовался, как Морозова провела свой день, как добралась со школы и так далее. Ее мучила какая-то необъяснимая обида за то, что хулиган прижился в самом корне мыслей белобрысого. Но как-то бороться с этим было бессмысленно. Пятифан уже давно интересовал Антона больше. Сейчас художника забавлял тот факт, что Рома, не обнаружив своего друга на первом уроке, тут же посчитал необходимым сбежать. Но приятно удивила мысль о том, что хулиган был трезв как стеклышко, ведь заявился на порог школы. Значит все начитает приходить в норму, не так ли? Наконец юноша может дышать спокойно, не ожидая удара судьбы даже от кислорода. Наконец он сможет спокойно взаимодействовать с Пятифаном, не вгоняя себя в рамки. —Через пару часов возвращается мать. Поэтому заваривай свой драгоценный чай! —Держи в курсе! Я передам Оле пару пакетиков, пускай тоже попробует. —Девушка мигом расцвела, одобряя подобраную тему разговора. —Спасибо большое! До встречи. Убирая телефон от сгорающего уха, художник услышал ответное прощание и резкий щелчок. Морозова положила трубку. Белоснежные брови скатились к переносице девочки, выстраивая перевернутый домик. Она тоскливо уставилась в пол, ожидая вынесения какого-то вердикта. Антон прекрасно понимал, что вызвало у девочки такие отрицательные эмоции. Она явно раскусила то, что скрипачка ожидала увидеть у себя в гостях одноклассника с его сестренкой, но она умудрилась вовремя заболеть. —Оля, ну это же не последняя встреча. Она тебе еще успеет надоесть. —Нет! Она такая хорошая... Полина похожа на принцессу из папиных сказок! —Но ты же не хочешь ее заразить, верно? Давай договоримся, что как только ты пойдешь в школу я заберу тебя оттуда раньше мамы и мы сразу же пойдем к Полине. —И даже не будем заходить домой? —Жалобно завопила Олька. —Даже не будем заходить домой. —Одобрительно повторил Антон. Юноше было важно видеть сияющую улыбку на детском лице. Он уже был готов перенести встречу с одноклассницей, чтобы не расстраивать девочку. Но она быстро смирилась и намотала на ус, что вскоре все равно возобновит упущенное. После этой ситуации парень поднялся к себе в комнату, придумывая, чем же сейчас скоротать время. С Олей они уже успели по сто раз переделать пункты их сегодняшняшнего плана. Этой паре осталось только на Луну слетать и тогда действительно ничего другого не останется. Копаясь в выдвижном ящике низкой тумбы, художник вспомнил о недавней просьбе Морозовой и раз повернется шанс встретиться с ней в скором времени, то почему бы не осуществить эту хотелку сегодня? Петров мастерски захватил подточенный карандаш в цепкую хватку пальцев, второй рукой выискивая в стопке листов небольшой обрывок. Вырисовывая кривую окружность в центре бумаги, юноша принялся превращать эту убогую фигуру в красивое хрупкое лицо девушки. Глубокие глаза вскоре приобрели привычный воодушевленный блеск, а другая часть работы вмиг преобразовалась в нежные черты лица. Антона больше всего терзала мысль о том, что рисует он сейчас через силу, не имея дельного вдохновения. Может в тот злопоучный вечер его фантазия переваливала через края, но сейчас он стирал одну линию за другой, загоняя себя в невидимые рамки. Юноше никогда не нравилось такое состояние. Порой приходилось себя подгонять, дабы уж совсем не затягивать с "артблоком", но сейчас заставлять себя было некстати. Но что поделать? Он посчитал нужным скрябать обещанный девушке рисунок. В попытках окунуться в это занятие с головой, Антон подмечает краем уха щелчок замка входной двери. Неужели Карина вернулась раньше или оставшиеся часы превратились в считанные секунды, пока белобрысый мучал себя рисованием шатенки? С соседней комнаты послышались радостные шаги Оли, которая со всех ног неслась навстречу к матери. Петров последовал примеру сестры, озадаченно спускаясь по высоким ступеням. Благо художник успел закончить свою томительную работу, которая из-за отсутствия мотивации выжала с него все соки. Но в будущем это освободило бы юношу от такого мучительного дела, что играло какой-то лишний плюс. Карина уже активно расспрашивала девочку о ее состоянии, глазами выискивая своего сына. Оля кружилась около громадных сумок, выискивая своим любопытным носом какую-то сладость. Женщина взяла тяжелые пакеты в свои сильные морщинистые руки, уверенно таща их на кухню. Следом за ней последовал спустившийся художник, мельком оглядывая румяное личико сестры. Мать выкладывала на стол разные крупы и редкие в этом сезоне овощи. Антон даже обрадовался такой обыденной вещи, ведь огурцы он не видел еще с самого начала зимы. На них резко повысился спрос, а за ним, соответственно, ценик. Пару дней назад отцу начислили зарплату, поэтому Петровы были в праве позволить себе такое блаженство. Наконец заметив присутствие парня, Карина натянула искреннюю улыбку, пряча мешающую прядь за ухо. —Привет, родной. —Нежно целуя своего взрослого сына в лоб, женщина принялась закидывать его вопросами. —Как у вас дела тут? Чем занимались? —Да у нас дел хоть отбавляй! Оля всегда придумает, чем заняться. —И то верно. Что с температурой? —Все стандартно, я в блокноте записал. Последний раз давал "Нурофен", там дальше сама смотри. —Спасибо тебе большое, сынок. Выручил! —Всегда пожалуйста! —Улыбаясь в ответ, парень продолжил, —Меня Полина к вечеру на чай позвала. Я наверное сейчас пойду собираться, хорошо? —Ну конечно, только не загуляйся там. А то действительно с собаками придется тебя по лесу выискивать. Ужинать не будешь? —Не-а, сразу пойду. *** На улице было куда светлее, чем оно казалось с окна. Парень активно махал рукой провожавшей его сестренке, обещая принести гостинцев в виде пары пакетиков чая, который так расхваливала Полина. Взгядом выискивая протоптанную тропинку, юноша поймал себя на мысли, что какое-то непонятное предчувствие останавливает его продолжать этот путь. Будто предвещая не сладкое завершение этой встречи, Антона морально оттягивало к безопасному дому. Но пути назад уже не было. Он много кому чего наобещал, поэтому нажимать на торзмоз сейчас бы являлось какой-то наглостью. Ветер протяжно и с непередоваемой тоской выл, проносясь сквозь обнаженные ветви. Тропинка сводила парня все глубже в лес, заставляя усомниться в ее правильности. Но вскоре он заметил выделяющуюся на фоне темного дерева ленту, которую когда-то Полина повязала на самого симпатичного великана, обозначая то, что художник на правильном пути. Со временем эта пара становилась все дальше и дальше, и они это прекрасно понимали, находившись на противоположных концах глубокой пропасти. Но даже с такими преградами в общении Морозова старалась не терять эти драгоценные связи, а Антон лишь шел ей навстречу, принимая каждое решение девушки. Сейчас взаимодействовать стало гораздо проще, ведь ранее у них была дружба с какими-то обязательствами, что вызывало у юноши диссонанс в мыслях и некомфорт в этой дружбе. Но после вчерашнего разговора он будто почувствовал землю под ногами или воду в большом океане, находясь там маленькой рыбкой. Забываясь в собственных мыслях, Петров вскоре дошел до невысокого, но аккуратно сложенного дома. Тонкий забор, который являлся не совсем прочной защитой, протянулся по всей территории Морозовых. Неуверенно постукивая по дубовой двери, Антон молниеносно воссоздал приличное расстояние, дожидаясь ответных действий внутри этого дома. Через дверной проем доносились торопливые шаги и приглушенная фраза, которая скорее была адресована дедушке Харитону: "Я открою!". Тут же послышался резкий щелчок механизма замка и через долю секунды массивная дверь с противным скрежетом оттворилась. —Проходите, гости дорогие! —Усмехнулась шатенка. Антон будто потерял дар речи, покорно заходя в родное помещение. Первое, что цепляло взгляд это не привычная школьная форма, а белоснежное платье по колено, которое было на пару размеров больше, чем сама девушка. Настенные крючки были захламлены верхней одеждой для всех периодов года. В прихожей горела тусклая лампа, как это положено во многих домах, ведь в колхозе люди стараются экономить ценный свет. Девушка принялась помогать раскладывать вещи Петрова по своим местам, воодушевленно ливируя из стороны в сторону. С коридора послышался протяжный скрип тонких колес. Полина тут же пошла на звук, гадая, нужна ли помощь ее дедушке. Харитон отмахивался от рук внучки, выползая на свет в прихожей. Его густая борода отросла ниже плеч, а каждый волос на голове потерял свой прежний цвет. Седые кустистые брови сложились домиком, а серые глаза оценивали юношу с ног до голову. Морозова незаметно кивнула, повторяя за действиями дедушки. Тот неожиданно вскинул руки, гостепримно приглашая парня пройти вглубь дома. —Здравствуй, внучек! Проходи, родимый. Гостем будешь. —Здравствуйте! Благодарю...—Робко ответил тот. —Как добрался, милый? —Замечательно! Погода сегодня хорошая. —Пойдем на кухню, сразу к делу приступим. Чайник только вскипел! Девушка романтично крутила прядь темных волос на указательном пальце. Антон мысленно благодарил собеседницу за то, что она спасла его задницу от бредовых разговоров с Харитоном. Слушать его конечно было до жути интересно, ведь Петров считал эту болтовню за недетские сказки, но насколько дедушка доносил свою мысль реалистично, что художника после очередной встречи с этим человеком мучили кошмары. Морозова растворилась в тени коридора, пальцем маня собеседника следовать за ней. Антон рефлекторно полез в глубокий карман светлой куртки, шелестя сложенным напополам миниатюрным листком. Мельком глянув на его содержимое, юноша убедился в том, что захватил нужный подарок. Харитон в это уже успел отъехать обратно, оставляя художника одного в прихожей. Белобрысый резко остановился у порога комнаты его одноклассницы. На стене висел довольно крупный склеенный по мелким кусочкам плакат с персонажем из "Сейлор Мун". Антон с неимоверным позором вспоминает, как по нелепой случайности стал причиной того, что красивый, объемный рисунок вмиг утерял свою ценность. Но даже такую неаккуратность Морозова приняла с улыбкой на лице и даже спустя четыре года не заменяет этот никчемный плакат на что-то другое. И роль здесь играет даже не персонаж, которого там изобразили, а воспоминание, которое осталось в этих пустотных кусочках. Петров вглядывался в привычные детали помещения, как будто в последний раз. Но вскоре его откуликнул озадаченный голос Полины, которая уже разливала кипяченую воду по миниатюрным чашкам. Необычная роспись на этом фарфоре цепляла взгляд даже городских жителей. Наверняка данную посуду привезли прямиком из Москвы, а может из города побольше! Парочка мило и непринужденно болтала на легкодоступные темы. Антон завороженно слушал как Полина пересказывает манящие внимание слушателей истории давних знакомых ее дедушки. Парню всегда нравилось слушать, как взрослые люди беседуют за бутылкой домашнего вина, вспоминая свои задатки прошлого. И тема прежних ошибок ему приходилась по душе. Как-никак у людей постарше будет о чем рассказать даже молодому поколению. —Мой дедушка, когда впервые заезжал в эту глушь, чуть без штанов не приехал, представляешь? На деньги его развели! —Удивленно жестикулируя руками, сказала Морозова. —Как же так? Рассказывай, ну! —А на колени встанешь? —Девушка не могла долго держать серьезное выражение лица, так как во взгляде собеседника читалось какое-то смущение. —Ха-ха, глупый! Итак, слушай... Шатенка начала свой рассказ с того, что Харитона по работе отослали на местность, неподалеку от этой деревни. В моменте он посчитал правильным поймать такси и вскоре ему это удалось. Дедушка сел в салон потресканного транспорта, с ходу объясняя, куда он держит путь. Услышав цену, равную сущим копейкам, машина тронулась. По пути водителю легковушки удалось разговорить собеседника, выискивая удобную для себя информацию. Уже через минут двадцать он предложил дедушке заранее рассчитаться. Вскоре выяснилось, что цена, которую он ставил, была ценой за один километр. А ехать было около трех ста километров. По итогу водитель забрал все драгоценности, что имел Харитон с собой и высадил бедолагу на ближайшей остановке. —Вот это да... И как он добрался? —Добрые люди подбросили. —Улыбаясь, ответила шатенка. —В жизни бы не подумал, что такой разумный мужчина может наткнуться на лохотрон. —На ошибках учатся. —И то верно... Тут же Петров вспомнил про рисунок, который совсем недавно доставал из кармана легкой куртки. Быстро обшаривая карманы, он вытягивает свою находку за небольшой уголок. Чуть потупив, Антон посмотрел в заинтригованные голубые глазки. Протягивая чуть мятый листок в сторону собеседницы, художник замечает ее вопросительный взгляд. Была ли эта деталь наиграна или девушка действительно не имела представления о том, что могло бы там быть — не имеет значения. —Как же красиво...—Завороженно вздыхает Морозова. —Я до безумия мечтаю побывать на твоей выставке в Москве! —Спасибо! Но уж там как сложится... У меня нет на руках художественного образования, да и сейчас я что-то подобное не планирую. Полина будто пропустила эту информацию мимо ушей, теряясь в каких-то сомнениях. Она минуту изучала каждую деталь этой работы, складывая свои тонкие брови домиком. Неужели раскусила, что в этом рисунке нет души? Неужели поняла, что юноша творил через силу? —Антон, а кто тебе нравится? —Отчаянным тоном спросила шатенка. Но вскоре она опомнилась, переводя этот вопрос в какую-то шутку. —Ты не волнуйся! Волосы я ей драть не собираюсь. Петров вмиг потерял землю под ногами. Такой вопрос сдаст его с потрохами, юноша уверен. У него никогда не получалось врать, ведь парня выдавала привычка смотреть в пол при попыткал солглать. Повисла давящая тишина, конечности стали предательски дрожать. Запуганный взгяд зеленых глаз бегал по всей комнате, в поисках какого-то спасения. С противоположной стороны послышался разочарованный вздох. Губы Морозовой нервно дрожали, а глубокие глаза удивленно раскрылись настолько, что вот-вот выпадут. На лице шатенки читался полнейший ужас от собственных мыслей. Она практически шепотом сумела выдавить из себя еще пару слов: —Неужели ты из этих?... И снова убийственная тишина. Антона начал душить кислород, который застрял плотным комом в горле. К глазам подступали жалкие слезы. Он больной, он такой больной парень! Полина резко отвернулась, дабы не сдерживать эмоции, которые могли больше задеть юношу. Презрение к своему другу вцепилось в ее мысли. В моменте даже Морозовой было противно от своего внутреннего голоса. Она постоянно прощала любой проступок художника, но сейчас в голове лишь крутилось: "Он больной! Он просто ненормальный!". В обществе, в котором растилось это поколение иначе быть не могло. Не выдержав эту добивающую атмосферу, Антон досадно выбежал из помещения в тесную прихожую, временно скрываясь от проблем. *** Темный густой дым взвалил из светлой трубы деревянного дома. Хулиган перескакивал с ноги на ногу, прокручивая в голове отрепетированный план. Он расписал на жалком обрывке всевозможные действия и слова, превращая их в пункты с намерением за сегодняшний вечер их осуществить. В груди бушевало какое-то странное волнение. Потупив еще пару минут, он наконец робко постучал по высокой двери в надежде, что его кто-нибудь услышит. Буквально через минуту массивная темная дверь оттворяется и на пороге Пятифан подмечает знакомый силуэт женщины. Вмиг вся его уверенность растворяется в холодном воздухе, а к горлу снова поступает предательское волнение. —Здрасте, тетя Карина!