sleep issues

— Земля вызывает Пак Сонхуна - приём. — Что? — Сонхун непонимающе уставился на Джейка. С противоположной стороны стола раздался смех. Кажется, Ники изобразил вампира, вставив две картофелины фри между зубов, говоря, что это настоящие клыки. Сегодня наконец-то был свободный от расписания день. В таких случаях они любили вместе объедаться, пока не станет тяжело дышать, и смотреть глупые комедии, которые, на самом деле, никому не были интересны. Попытки что-то посмотреть заканчивались неудачей, как только кто-то упоминал странную причёску актёра или отвратительные навыки игры на камеру, и каждый начинал высказывать свою позицию по этому поводу. — Ты скоро проделаешь в нём дыру своим взглядом, — Джейка это даже забавляло. — Что ты имеешь в виду? Прошло три дня с тех пор как Сонхун начал замечать за собой странные вещи. Точнее он стал слишком часто замечать Сону. Когда Сону очень громко смеётся или, когда Сону не смеётся совсем. Как его глаза превращаются в два симпатичных полумесяца, и он ищет опору, в виде чьего-то плеча в приступе смеха. Насколько Сону идёт новый пуловер голубого цвета, который он заказал в интернете, а он оказался на пару размеров больше. Но в безразмерном свитере Сону казался ещё милее. Сонхун почти произнёс это вслух вчера вечером. Тогда он дал себе мысленную пощёчину и просмотрел в потолок, лежа на полу, около часа или более того. Вернувшегося в общежитие Чонвона, кажется, это совсем не удивило. Сону был везде. Он постоянно мелькал перед глазами и, что самое ужасное - в мыслях. Это не могло не сбивать с толку. Но у всезнающего Джейка как всегда были ответы на все вопросы. — Да брось, не делай вид, что не понимаешь. — Я правда не понимаю, — Пак съёжился от того, насколько жалко прозвучал его голос, — и прекрати есть мою картошку. Сонхун ударил по руке, которая в десятый раз за этот вечер тянулась к его еде. Джейка это совсем не испугало, и очередная картофелина оказалась у него во рту. — Ты же всё равно её не ешь, — да, это правда и в своё оправдание он готов сказать, что был слишком занят, разглядывая Сону — ты так жалок. — Спасибо, что озвучил мои мысли. Сонхун пытался анализировать себя, но казалось, что это не помогало, а делало только хуже, потому что в итоге он вспоминал какой-то милый случай с Сону и обнаруживал себя с глупой улыбкой на лице. Он восхищался многими людьми, в том числе и Хисыном. В один момент, это стало походить на помешательство, но Сонхун совсем не осуждает или винит себя за это. Всем тяжело оставаться в здравом уме, когда дело касается их идеального хёна. В конце концов, это было просто восхищение, которое со временем переросло в уважение. Случай с Сону же не был похож ни на что. Дразнить его - это всегда было маленькой радостью в жизни Сонхуна, но сейчас этого стало недостаточно. Сонхун нуждался в том, чтобы Сону находился рядом с ним двадцать четыре часа в сутки, а когда светлая макушка пропадала из поля зрения больше чем на пару часов, Сонхун всеми силами уговаривал себя не похищать младшего и не привязывать его к себе. — В последнее время ты ведёшь себя странно, хён, — наверное, он увлёкся своими мыслями и не заметил пропажу Джейка и то, что Сону занял его место, — что-то случилось? Ты случился. — Всё в порядке, Сону-я. Тебе, наверное, показалось. — Может ты заболел? Холодная рука накрыла тёплый лоб Сонхуна, проверяя того на наличие жара. Из-за контраста температур по телу прошлось стадо мурашек. Точно только из-за контраста температур. Возможно, Сонхун действительно болен, а причина его болезни сидит напротив. — Ты вон как покраснел, а я слышал о новой волне гриппа, — Сону с беспокойством осмотрел Сонхуна, — ты же скажешь, если почувствуешь себя как-то не так? Он уже чувствует себя как-то не так. — А что, ты так беспокоишься обо мне? — обычное поддразнивание, как и всегда. Только в этот раз почему-то хотелось, чтобы Сону ответил на вопрос со всей серьёзностью. — Не то что бы я беспокоился, — пришло время Сону краснеть, — просто это скажется на нашем графике. Да, точно, график. И больше ничего. Нечего здесь придумывать, Сонхун. — Тогда, я обязательно скажу, если почувствую себя заболевшим, — Сонхун думал, что упускает сейчас что-то очень важное и оно растворяется на кончиках его пальцев, — я не подведу вас. Хотелось сказать, что он уже подвёл.

***

В скором времени все тарелки были опустошены, а желудки набиты. Честной и взрослой игрой в камень-ножницы-бумага был определён несчастный «победитель», который должен вымыть всю посуду. Джей даже не пытался сопротивляться. Особенно, когда Чонвон добровольно вызвался ему помочь. Сонхун не понимал к чему был этот жест доброй воли их лидера, потому что когда он, уставший и изнеможённый, позорно умолял своего соседа по комнате о помощи, тот всякий раз ему отказывал. Сонхун уже собирался возмутиться, но передумал, когда Чонвон одарил его тем самым взглядом, который кричал о том, что если ты скажешь хоть слово, то не быть тебе жильцом. Сонхуну ещё была дорога его жизнь. Как минимум, он должен разобраться во всей этой ситуации с Сону, прежде чем умереть. Ребята расположились на диванах и на полу в гостиной. Ники собирался занять тёплое место на полу рядом с Сону, чтобы тот весь вечер обнимал его, как желает того макнэ, но уже подлетая к намеченной цели он почувствовал негативный поток энергии за своей спиной и, обернувшись, увидел вылетающие из глаз Сонхуна искры. Почувствовав угрозу и решив, что он не хочет испытывать сегодня судьбу и проверять на прочность нервы Сонхуна, Ники сел поближе к Джейку, чувствуя себя так в безопасности от другого хёна, который был темнее грозовой тучи. Сонхун не понял, как он оказался сидящим рядом с Сону. Он просто моргнул и в следующую секунду был здесь. Невидимые силы притянули его, и он даже не хотел думать о том, какие именно силы это были. Разразился спор. Сону заявил, что устал от пошлости комедий и хочет посмотреть что-то о настоящей любви и искренних чувствах. Чонвон и Джейк поддержали его, в то время, как остальные мемберы отвергали эту идею, объясняя это тем, что не вынесут и пяти минут наблюдений за тупостью главных героев, когда в жизни всё намного проще, чем показывается в сопливых мелодрамах. — Да вы через пять минут даже смотреть это не будете! Я хоть отвлекусь фильмом, вместо того, чтобы слушать ваши глупые споры, — Сону эмоционально раскидывал руками, чтобы в полной мере выразить степень своего возмущения, — и как вы вообще можете говорить, что любовь - это просто? Вы хоть когда-то чувствовали давление общества или боялись быть отвергнутыми? Вам хоть когда-нибудь нравился кто-то настолько сильно, что вам скручивало желудок от мысли, что вы можете оттолкнуть человека своим признанием и навсегда потерять? Услышав то насколько стойко Сону отстаивает свою позицию, Сонхун задумался о том откуда в нём столько осведомлённости в этой теме. Неужели это всё из личного опыта? В груди почему-то заболело. Наверное, ему пора перестать налегать на фаст-фуд. — Зачем делать из этого проблему? В худшем случае, тебе не отвечают взаимностью, и ты продолжаешь жить дальше. В лучшем, чувства оказываются взаимными, и вы продолжаете жить дальше, но уже вместе. И всё. Happy end, — Джей, кажется, считал это самыми очевидными вещами в мире. — Как интересно, — внезапно включился в разговор, молчавший до этого момента, Чонвон. Джей уставился на него, как олень, очутившийся под фарами машины. Воздух в комнате стал слишком тяжёлым. Все боялись встревать в зрительные перепалки между этими двумя, но Хисын начал понимать, что кому-то пора брать ситуацию в свои руки и исправлять. — Ребята, вы приняли всё слишком близко к сердцу. Сонхун, — Пак развернул голову к звуку, выходя из транса, — твой голос решающий. Что бы ты хотел посмотреть? Сонхун ненавидит мелодрамы. В последнее время ему вдоволь хватает драмы в жизни. Наблюдать за этим ещё и два часа на экране телевизора? Нет, извольте. Пак Сонхун вынужден отказаться. Он уже был готов дать ответ и положить конец этой войне, как услышал тихий вздох слева от себя. И видит Бог, Сонхун правда не хотел оборачиваться и смотреть в эти большие оттенка чёрного шоколада глаза, взглянув в которые раз, больше никогда не сможешь предать. Стиснув руки в кулаки, он произнёс то, за что ещё не один раз придётся извиняться перед Джеем, потому как он поставил его честь под сомнение. — Почему бы нам не посмотреть мелодраму? Под победный визг Сону и громкие вопли Джея, на экране появилась заставка какой-то известной киностудии, оповещая всех проигравших о том, что выбора нет. — Чувак, ты серьёзно использовал своё чёртово влияние на чёртового Пак Сонхуна. Это жульничество! И пока Сонхун размышлял о каком таком влиянии говорит Джей, возле уха прозвучало тихое «спасибо».

***

Они это предчувствовали. Выходной у всей группы – не жди ничего хорошего. Придуманная ими примета. И этот раз не был исключением, потому что следующие две недели были сумасшедшими. В принципе, в этом не было ничего удивительного, так как впереди было запланировано много событий: возвращение с новым альбомом, концерты и подготовка к мировому туру. Хоть ребята и находились в одном общежитии, им казалось, что эти две недели они не видят друг друга и живут порознь. Поговорить удавалось только при включенных камерах. В остальное время просто не было сил. Так и получилось, что вопрос о Сону частично отошёл на второй план. Только частично, потому что, не смотря на такой забитый график и дикую усталось, Сонхун страдал бессонницей. И дело в том, что он даже не помнил, когда бессонница стала частью его жизни. Казалось, что она идёт рядом с ним уже много лет. Проблема заключалась в том, что когда-то она шла сзади, на расстоянии пары метров, и Сонхун не чувствовал, как она дышит ему в затылок и пытается схватить за горло. Он пытался бороться с ней, но устал и позволил взять над собой полный контроль. Пак Сонхун мог написать целый сборник рассказов и бессмысленных советов о том, как бороться с бессонницей и проиграть. Травяные чаи? Да. Успокоительные? Конечно, горсти. Чтение? До самого рассвета. Физические упражнения перед сном? Он только неплохо накачал двуглавую мышцу плеча. Откуда он знал, как эта мышца называется? Прочитал, когда не мог уснуть. Овладеть техниками релаксации? Он был специалистом медитации и точечного массажа. Убедиться, что в комнате прохладно, темно и тихо? Почти. Чонвон был активным котом, ведущим ночной образ жизни. Но в отличие от Сонхуна, тот не спал, потому что общался с фанатами, теряя счёт времени, а не потому что испытывал проблемы со сном. Он каждый раз винил себя за то, что мешает спать соседу по комнате и извинялся, а Сонхуну практически удавалось убедить его, что всё в порядке, и он ни в чём не виноват. Он не может быть виноват, потому что виновным был только сам Сонхун. Поэтому мысли о Сону встречали его именно ночью. И он не мог понять, скрашивают эти мысли его страдания или делают их ещё невыносимее. Ломка по общению с Сону конечно была, но с другой стороны – это было отличной тактикой избегания. По крайней мере Сонхун так считал. Это была одна из многочисленных бессонных ночей. Чонвон давно спал на соседней кровати. Маленькие циферки, на экране телефона, показывали два часа тринадцать минут, когда Сонхун отложил устройство и, закрыв плотно глаза, стал считать в обратном порядке, начиная не с единицы, а со ста. Эта техника тоже входила в его воображаемый сборник дрянных советов о борьбе с бессонницей. Маленькие циферки показывали два часа пятнадцать минут, когда на телефон пришло первое оповещение, а затем второе, третье, и… не выдержав Сонхун схватил телефон, чтобы посмотреть кто мешает его жалким попыткам уснуть. Раздражение исчезло с появлением на экране одного конкретного имени. 02:15 Сону: Сонхуни-хён, ты спишь? Сонхуни-хён Хён?????????

02:16 Сонхуни-хён: Нет Что-то случилось? 02:18 Сону???????

Последнее сообщение, честно говоря, было самым эмоциональным сообщением, которое он когда-либо отправлял. Не получив ответа ещё через минуту, Сонхун почти решился встать и пойти в комнату к младшему, чтобы спросить какого чёрта собственно происходит. Он вообще-то волнуется. Но дверь, ведущая в комнату Чонвона и Сонхуна, тихонько приоткрылась, впуская поток света из коридора и лохматое чудо в пижаме, держащее в руках свою подушку. Чудо вошло в комнату и в жизнь Сонхуна, прогоняя всю ночную тоску и проблемы. Пак привстал на кровати и изогнул вопросительно бровь, как будто бы Сону мог видеть выражение его лица в помещении лишённом света. Но Чудо заговорило. — Хён, — полушёпотом и неуверенно, — можно поспать с тобой? — Да, — «Да»? Какое ещё «Да»? — ты любишь спать возле стенки? — Да, возле стенки. Разум кричал: «В каком смысле возле стенки, Пак Сонхун?», а тело выполняло команды и двинулось к краю кровати, освобождая место. Сону, не долго раздумывая, закинул подушку на кровать и следом за ней перелез через препятствие в виде лежащего под ним тела, задерживаясь, как показалось Сонхуну, немного дольше, чем следовало бы. На какое-то время в комнате стало тихо. Давяще тихо. Сонхун слышал дыхание мирно спящего и ничего не подозревающего Чонвона. А ещё он чувствовал тепло от прикасающегося к нему тела, из-за явного недостатка места на односпальной кровати. — Хён, ты чего-нибудь боишься? — Сонхуна немного дёрнуло от того, как неожиданно и катастрофически близко прозвучал этот вопрос. И да, он боится смерти, потери близких, психиатрических проблем вследствие бессонницы, вторжения пришельцев, что хотел бы оставить без комментариев, всех летающих насекомых и с недавнего времени Сону. Но об этом ему знать необязательно. — Конечно, Сону, все чего-то боятся. — Правда? Ты выглядишь таким бесстрашным, хён. — Я просто умею хорошо притворяться, — точно, в этом он мастер. Особенно хорошо он притворяется сейчас, что присутствие Сону в его кровати вовсе не смущает. А ещё он здорово притворяется перед самим собой, что этот же человек не стал значить что-то большее в его жизни. — Тебе не нужно притворяться рядом со мной. Ох, а вот это вызвало разряд в двести вольт по всему телу. — Тебе тоже не нужно притворяться рядом со мной, Сону-я, — Сонхун развернул голову и обнаружил, что два любопытных глаза уже смотрят на него, — поэтому рассказывай, что у тебя произошло. Почему ты пришёл? Почему ты пришёл именно ко мне? — Мне страшно, — Сонхун молчал, ожидая продолжения, — понимаешь, каждый день в мире происходит столько ужасных вещей, и, на самом деле, никто не знает, что произойдёт завтра, — Сону сделал небольшую паузу, как будто следующие слова давались ему очень сложно, — поэтому я не сплю, чтобы ничего не пропустить. Я больше всего на свете боюсь, что кто-то разбудит меня, выдернет из приятных сновидений и окунёт в ужасную реальность, где нет никакого выбора. Оу. — Оу. Сонхун никогда не думал, что они так похожи. — О Боже мой, что я несу, — он явно ожидал не простого «оу», Пак Сонхун, соберись, — прости. Забудь. Это глупо. — Нет-нет, Сону, это не глупо. Твои страхи не могут быть глупостью, — Сонхун отрицательно помотал головой из стороны в сторону, боясь, что потеряет то доверие, которое ему только что вручили. Вручили и попросили оберегать, — прости, это было не плохое «оу», а хорошее «оу». Не в том смысле, что твой страх - это хорошо, а в том, что моя реакция положительная. Теперь я несу какую-то бессмыслицу и снова всё порчу, — он накрыл своё смущённое лицо ладонями, чтобы не наговорить чего-то хуже, но чужая ладонь отняла одну из рук от лица и крепко сжала в своей. — Ты ничего не портишь, — и, о Боже, Сону развернулся к Сонхуну всем корпусом и теперь он чувствовал его дыхание на своём лице, — Я всё понял. Пак тупо пялился в одну точку, боясь поднять взгляд чуть выше и встретиться с глазами напротив. Новая фобия, помните? Но тут же почувствовал острую необходимость тоже поделиться с Сону чем-то личным. Тем, что больше никто не знает. Чтобы было справедливо. Ведь Сону открылся ему первым. Сонхун впервые собирался произнести вслух Сону то, что боялся произнести вслух даже самому себе. — У меня хроническая бессонница. Она возвращается каждые два месяца и остаётся со мной на определённое время. Раньше это была пара дней, а потом это переросло в недели. И я боюсь, что когда-то совсем перестану спать и сойду с ума. На одном дыхании выдал и плотно сомкнул глаза до белых пятен, ожидая свой приговор. Он был готов услышать что угодно. Сону мог посмеяться, просто промолчать или назвать его сумасшедшим. Правда, Сонхун был готов ко всему, но только не к тому, что он в итоге произнёс. — Можно я тебя обниму? — и робко так, что Пак совсем не мог придумать план отступления. Все человечки в его голове кричали: «На абордаж!» Сонхун клянётся, что всему виной был недосып. Иначе нет объяснений тому, что он повернулся к Сону и несмело притянул его в свои объятия. — Я не дам тебе сходить с ума в одиночку, хён, — прозвучало где-то в области грудной клетки, а казалось, что прямо под кожей и в самом сердце, — мы сойдём с ума вместе. Он невольно прижал его к себе ещё крепче и вдохнул запах его волос, что было огромной ошибкой. Этот запах был без шуток самым лучшим в его жизни. При других обстоятельствах он бы спросил Сону каким шампунем тот пользуется, но что-то подсказывало Сонхуну, что дело вовсе не в шампуне. — Тогда я совсем не против сойти с ума, — в ответ Сону вплёл ему в волосы свою ладонь и стал невесомо перебирать пряди. Ещё немного и Сонхун будет готов замурчать от удовольствия. — Тебе не о чем беспокоиться, хён. Я рядом. И то ли дело было в том, что бессонница решила отступить, то ли в мягко поглаживающей волосы руке, то ли в уюте исходящем от Сону, но уже через две минуты Сонхун провалился в царство Морфея. И спал он сегодня ночью самым крепким сном. А виной этому было Чудо.