sleep issues

Сквозь плотно закрытые шторы пробивалось солнце, а в комнате раздавался звук тиканья настенных часов. Веки всё ещё были тяжёлыми, попытки прийти в себя казались невозможными. Когда картинка перед глазами стала немного чётче, Сонхун увидел стоящего перед кроватью Чонвона, который вероятно и стал причиной его пробуждения. Ему часто приходилось брать на себя ответственность за пунктуальность своего соседа по комнате. Особенно после тех ночей, когда он засыпал только под утро. — Пора вставать, — Чонвон осмотрел его с явным вопросом в глазах и ухмыльнулся. Сонхуну эта ухмылка не понравилась, — и Сону тоже разбуди. Чонвон ушёл прежде чем Сонхун успел спросить его, что он имеет в виду. Расплывчатые фрагменты этой ночи стали всплывать в памяти. Он помнил, как Сону написал ему, помнил, как Сону пришёл к ним в комнату, он точно помнит, как они с ним разговаривали и помнит руки в его волосах. Но больше ничего. Он что, уснул? Сону уснул рядом с ним? Ответом стало шевеление по правую сторону кровати. Сону открыл глаза и вовсе не мило поморщился из-за падающих на лицо солнечных лучей. Он, привстав и облокотившись на одну руку, посмотрел на партнёра по постели. — Доброе утро. Который час? Мы опаздываем? — было видно, что Сону борется с остатками сна. Его волосы торчали в разные стороны, и он был похож на сплошное утреннее безобразие. Сонхун не мог сдержать смех. — Ты чего смеёшься? — первый зевок вырвался из рта. — Просто ты смешной, — не прекращал улыбаться Пак, — и да, нам нужно вставать. — Ну, извините, мистер Пак идеально выгляжу с утра Сонхун, — он подхватил волну веселья и тоже улыбнулся. Внезапно охватило смущение от всего происходящего, и когда молчание затягивается, Сону прочищает горло и снова говорит. — Так чего ты тогда лежишь и смотришь на меня? Вставай! Вот это был Сону, которого он знал. Немного капризный и недовольный. Сону ушёл бороться с хаосом на голове и занимать очередь в душ, объявляя, что дальше каждый сам за себя и место старшего он оберегать не будет. Сонхун же не спешил, оставаясь наедине со всеми вопросами и мыслями, которых было немало. Что чёрт возьми произошло этой ночью и что это значило? Что чувствует Сонхун? Самое главное, почему Сону выглядит так, будто что-то чувствует только Сонхун? Хотелось, чтобы кто-то пришёл и дал ему все ответы сразу, так как сам себе эти ответы он дать не мог. Тогда он решил снова притворяться. Сонхун же говорил, что он в этом мастер. Чего ему стоит делать вид, что для него всё осталось таким же как и прежде? Ничего. Пустяки. Если Сону это делает, то и он сможет.

***

                                                                       

Сонхун больше так не может. Каждый раз, когда Сону находится рядом, его ударяет током. Это не проходит ни через день, ни через неделю. Это не прошло позавчера, когда коленки Сону нечаянно соприкоснулись с коленями Сонхуна. Это не прошло вчера, когда их руки столкнулись в попытке взять бутылку воды. Сону тогда посмеялся и отдал эту бутылку Сонхуну, вот только пить уже не хотелось. Это не проходит и сегодня, когда он толкает Сонхуна кулаком в плечо в ответ на его шутку, а по ощущениям наносит точный и сильный удар в солнечное сплетение, потому что Сонхун клянётся, что его тошнит. Тошнит от непонимания и растерянности. Джейк спрашивает всё ли в порядке, но он отшучивается и говорит, что, наверное, отравился едой Джея, хотя ему совсем не смешно. Джейк делает вид, что поверил. Сонхун его за это благодарит. Он прокручивает это в голове раз за разом, пока не слышит пение птиц, а за окном не виднеется рассвет. На третий день, когда Чонвон просыпается, обнаруживает его бодрствующим и хвалит за наконец-то налаженный режим, Сонхун понимает, что больше так не может. Что он там говорил о притворстве? Пределом его притворства стали десять дней, три из которых он не спал. Теперь его тошнило по-настоящему и было ощущение, что его вывернет своими же внутренностями. Он отдавался тренировкам на все сто процентов, но, как только они подходили к концу, шёл в кабинку туалета, стенки которой в последнее время стали слишком родными, пытался привести в норму сбитое дыхание и игнорировал белые круги перед глазами. Он понимал, что сам загнал себя в девятый круг ада, и понимал, что выбраться оттуда самостоятельно он не может. Поэтому на одиннадцатый день он оказался здесь, в тёмной гостиной, которую освещал лишь слабый свет телевизора. Сонхун знал, что Джейк в курсе о всех этих проблемах со сном, но никогда не решался заговорить о них первым. Не задавая лишних вопросов, он всегда составлял ему компанию поздними ночами. Они смотрели телевизор, играли в приставку или ели вместе рамён. Сонхун считал это время, проведённое с Джейком, единственным преимуществом своей бессонницы. Стрелка на часах давно перевалила за полночь, Сонхун и Джейк были единственными в доме, кто ещё не спал. В этом была своя атмосфера, когда они просто наслаждались молчанием друг друга, но сегодня он собирался это нарушить. Сил больше не было. Сонхун ещё раз окинул всё помещение взглядом и прикусил до боли нижнюю губу, напоминая себе, что всё реально, и он не спит. — Джейк, можно кое-что спросить? — Что угодно. Убедившись, что Шим готов его слушать он продолжил. — Ты когда-нибудь влюблялся? — руки болтаются на диване и не могут найти себе места. Джейк поднимает взгляд, а Сонхун стойко выдерживает его в течение нескольких секунд, после чего сдаётся. Становится слишком неловко, и он уже начинает жалеть, что спросил. — Ты влюбился? Сонхун немедленно уставляется на него в ответ, как бы крича всем своим видом, что Шим сошёл с ума, но розовеющие щёки его выдают. — Нет, не я! Мой друг спросил меня о том, как это, когда ты влюблён, а я не смог ему ответить, — нагло врёт. — Что за друг? Я его знаю? — не сдаёт позиции Джейк. Чёрт бы его побрал за это упорство. — Нет, ты его не знаешь, — опускает голову вниз, пытаясь скрыть свои лгущие глаза, и не стыдно ему. — Мы познакомились, когда я занимался фигурным катанием. — Как его зовут? Может, я о нём слышал. Сонхун только пожимает плечами и отворачивается, делая вид, что события, происходящие в фильме, его очень интересуют. — Джехён. Вряд ли ты о нём слышал, — первое пришедшее в голову имя. — Да? Я думал, что знаю всех твоих друзей. Он всё не унимался. — Конечно, просто он… — Сонхун, прекращай, — отрезает Джейк, не давая возможности договорить, — на самом деле мы говорим о тебе? — он выглядит слишком серьёзным, что начинает наводить Пака на мысли о том, что он провинившийся блудный сын, а Джейк его строгая мать. Ответить на этот вопрос – озвучить проблему и принять её. Сонхун пытается подобрать слова оправдания, сжимает так кстати лежащую рядом подушку и избегает зрительного контакта. Джейк не торопит, выключает звук на телевизоре, чтобы Паку было легче собраться с мыслями, но всё же не выдерживает и нарушает тишину, спасая Сонхуна от резко накатившей паники. — Просто кивни, если да. Сонхун кивает. Кажется, Джейка пугает его паникующая мина, и он пододвигается ближе, ободряюще сжимая его руку. Свободная рука Сонхуна продолжает мучать бедную подушку. — Успокойся и давай сначала, — нервно улыбается, явно боясь сказать что-то не то и активировать бомбу замедленного действия в виде тревожного Пак Сонхуна, что есть зрелищем тяжёлым и не для слабонервных, — ты влюбился? — Нет, — только и отвечает, поднимая взгляд и спешит себя исправить, — не знаю. — Хорошо, — немного с облегчением выдыхает Джейк, радуясь, что друг наконец-то заговорил, — есть кто-то, кто вызвал в тебе эти сомнения? Снова кивает и хмурится. На слова пока скупится и отгоняет мысли о Сону. — Я могу выдвинуть своё предположение? — подводит наконец-то ближе к сути Джейк и дождавшись от Сонхуна ещё одного кивка, продолжает, — только не психуй. Это Сону? — Нет! С чего ты взял? Это не Сону! — явно слишком бурно реагирует. Сонхун думает, что с такими реакциями, его показаниям в полицейском участке никто бы никогда не поверил. — Я не слепой, — Пак только ещё больше вываливает глаза от шока, — эй, нет ничего страшного в том, что это Сону. Неужели у Джейка это не вызывает отвращения? Нет, Сонхун тоже никогда не считал себя гомофобом, но он и никогда не мог подумать, что будет проходить через такой кризис. Он даже ещё не до конца уверен, что это именно тот кризис! Да по нему явно плачет психотерапевтический кабинет, он мог надумать себе что угодно. — Тебе не противно, что мне может нравиться парень? Чего он на него как на дурака смотрит? — Ты что дурак? — и даже дураком назвал, — или я похож на дурака? Себя он умным точно уже назвать не мог, но и Джейка дураком. Так ответить и решил. — Да уж, с этим не поспоришь, — только и выдал Шим, а Пак вообще-то рассчитывал, что его в обратном убеждать начнут, — и всё же, почему ты заговорил об этом только сейчас? Что произошло? В смысле только сейчас? Должен был раньше? Какие сроки имел в виду Джейк? Сонхун абсолютно не знал, как на это отвечать. Ну испытывал он маленький о̶г̶р̶о̶м̶н̶ы̶й̶ кризис личности. Ну спал Сону в его кровати, обнимал, гладил по голове и говорил, что Сонхуну не нужно рядом с ним притворяться. Ну подумаешь Сонхун ему вывалил всё, что на душе. Как об этом рассказать, чтобы в полной мере передать все масштабы катастрофы? Или эту катастрофу он тоже выдумал? — Больше недели назад Сону пришёл в мою комнату ночью и спросил разрешения спать со мной, — увидев небольшой задорный огонёк в глазах напротив, он решил его осадить, — просто сон, Джейк! — Хорошо, я не спорю, — выставил руки в оборонном жесте и потянулся за парой снеков, предвкушая интересные подробности, — что было дальше? — Мы поговорили, и это был тот вид разговора, после которого ты становишься уязвимее, — Сонхун решил упустить детали, не желая выдавать секреты, которые ему доверил Сону, считая это предательством, а ещё ему совсем немного льстило, что этим поделились именно с ним, и Сонхун хотел, чтобы это так и оставалось чем-то личным, их общим откровением, — тогда он спросил может ли обнять меня. Я не знаю, что на меня нашло, но я просто обнял его, а он гладил меня по голове, и я заснул, — специально выдержал драматичную паузу, — я спал всю ночь. — Ого, — отозвался, всё это время внимательно слушающий, Джейк, — и что было утром? — Неловкий разговор после которого мы ни разу не упоминали случившееся.  Джейк стучал пальцами по диванной обивке. — Почему вы об этом не поговорили? — прозвучало вдруг, и Сонхун даже удивился этому вопросу. — Просто не поговорили. Сону молчит. — А ты почему молчишь? Его будто окатили ледяной водой из ведра. Он так устал, терзая себя, что даже не подумал, что можно просто поговорить. — Сколько дней ты уже не спишь, Сонхун? — Что ты имеешь в виду? — в который раз за сегодняшнюю ночь решил включить дурака. — Ты знаешь, — и посмотрел на него с такой жалостью, что захотелось зарыться куда-то под песок на ближайшие полтора века, — я же вижу, что с тобой происходит. — Сегодня четвёртый, — невозможно выстоять под этим напором, действительно будто перед мамой отчитывается, и то его мама не настолько интересуется деталями его жизни. Сонхун смотрит на то, как Джейк что-то невыносимо долго обдумывает. Даже на мгновение переводит свой интерес на экран телевизора, где в это время внезапно умирает главный герой. Всё-таки стоит досмотреть этот фильм завтра. И вот, Сонхун видит, как глаза Джейка загораются какой-то идеей, и что-то ему подсказывает, что эта идея ему не понравится. — Я почти уверен, что Сону ещё не спит. — И что? — в этот раз он не изображал дурака, а правда был им. Шим ударил себя по лбу. Сонхун стал беспокоиться о сохранности его мозга. — Пак Сонхун, иди к нему и выспись! — Почему ты так уверен, что я высплюсь? — Просто поверь мне! — было произнесено скорее полукриком, чем шёпотом. Сонхун недовольно на него уставился. Не хватало, чтобы ещё кто-то проснулся. — Хорошо, я пойду. Только не ори! Полный решимости, он поднялся и кинул подушку в Джейка, уже собираясь уходить. — Сонхун, — тон Джейка стал внезапно серьёзным, — я твой друг. Ты можешь приходить ко мне с чем угодно. Даже, если тебе нужна будет помощь с трупом. Пак уж было хотел засмеяться и сказать о том, какие всё-таки забавные у Шима шуточки, но увидел полное уверенности лицо и решил, что будет спать спокойнее, если так и будет дальше думать, что это просто шутка. Поэтому, кивнув и благодарно улыбнувшись, он ушёл.                      

***

                                                                             Сонхун нервозно стоял перед дверью, боясь её открыть. Былые смелость и решительность куда-то испарились, вернулась усталость. Он просто откроет дверь, убедится, что Сону спит, и Джейк был не прав, а потом вернётся и выскажет ему всё, или поплачется, зависит от настроения, с которым он будет отсюда уходить. Сонхун заходит и замечает лежащего на кровати Сону, который действительно не спал и смотрел что-то в телефоне. Его лицо мягко освещается, и он выглядит удивлённым. Пак проходит в глубь комнаты, закрывая за собой дверь и немного мнётся, кажется, даже не моргает. У него вылетает из головы практически всё, что он планировал сказать. Сонхун садится на корточки перед кроватью младшего и не находит ничего лучше, чем произнести реплику, с которой приходил к нему Сону почти две недели назад. — Можно поспать с тобой? — Сону как-то облегчённо выдыхает, будто ждал именно этих слов, и улыбается, освобождая рядом с собой место. Сонхун не церемонясь сгребает того в объятия и утыкается носом в грудь, где сейчас невыносимо быстро билось сердце. Он так давно этого хотел, что был готов расплакаться. Но не будет. Не по-пацански как-то. Да и Сону, не ожидая таких порывов, пискнул, но не стал это никак комментировать. — Я так устал, Сону-я, — откровенности сами собой рвутся наружу. На плечах наконец-то чувствуются лёгкие касания. Ким успокаивающе гладит по спине, выводя какие-то узоры. — Почему ты ничего не сказал, хён? Мы же договаривались, что ты сразу скажешь мне, если будешь чувствовать себя плохо. Да, он помнит этот разговор. Это было ровно месяц назад, когда Сонхун стал замечать первые изменения в себе. Но как он мог сказать об этом Сону, когда, на самом деле, чувствовал себя плохо из-за него. — Я знаю, ты говорил мне не притворяться, но я боюсь. — Чего ты боишься? — Я не знаю, — знает, но боится, что после на него больше никогда не смогут смотреть, поэтому оставит сомнения при себе, пока окончательно не разберётся. — Почему ты пришёл ко мне? — у Пак Сонхуна дежавю из-за того, как Сону использует против него его же реплики. Говорить, избегая зрительного контакта, оказывается так просто. — Мне кажется, что я могу спать только тогда, когда ты рядом, — Пак съёжился и шмыгнул носом, это прозвучало, как признание в любви. Ему сразу захотелось спрятаться и защититься, но он был полностью обнажён душой и только Сону решал, что с этим делать. — Значит, будем спать, — напряжение немного спало. — Так нормально? — имея в виду положение в котором они лежат. — Нет, — поначалу, конечно, было очень удобно и тепло, но… — мне нечем дышать. Сону хихикает и освобождается из медвежьей хватки. Становится холодно. — Ляг на спину. Он открывает рот чтобы возразить, но из него не выходит ни звука, потому что вся эта интимность происходящего, темнота вокруг и слова, сказанные в слегка приказывающем тоне, смущают и заставляет густо покраснеть. Как хорошо, что Сону этого не видит. Поэтому Сонхун подчиняется и поворачивается на спину. Голова Сону находит своё место на его плече, а рука обвивает торс. — Так лучше? Собственное сердце бешено колотится, и Пак боится, что младший услышит его и всё поймёт, назовёт больным, выставит за дверь и растопчет Сонхуна всего целиком.   — Лучше. После этого он, наконец, пытается уснуть. Испытывать непрерывное беспокойство – это утомительно, скрывать его – еще сложнее. Сонхун устраивается поудобнее и пытается гнать все мысли из головы, почти погружается в полусон и позволяет уплыть своему сознанию, но сквозь пелену бессвязных мыслей начинает ощущать, как немеет рука. Несильно постукивает по окольцевавшему его предплечью. Сону издаёт мычащий звук. — Руку не чувствую, — с разочарованием произносит Сонхун. Сону молча перемещает собственный вес на матрас с тёплого тела, приподнимая голову, смотрит на старшего одним глазом. — Твоя очередь предлагать или каждый ляжет как удобно. Ну нет, такое развитие событий никак его не устраивало. — Повернись лицом к стене, пожалуйста, — Ким аж второй глаз разлепил, но выполнил просьбу, аккуратно поворачиваясь. Предложить предложил, но о том, что делать дальше как-то не подумал. Объятия со спины Сонхун всегда считал чем-то особенным, передающим желание защищать и заботиться. Он не может сказать было ли это порывом желания или капризом организма лишённого сна. Внезапно обхватывает лежащего перед ним Сону со спины, который, кажется, удивляется сильно, но отрицательно не реагирует. Тогда Сонхун придвигается к нему ещё ближе и зарывается носом в волосы на затылке. Сону перехватывает его руку спереди и прижимает к груди. Значит, не против. Внутри обоих разрастается огонёк. — Хорошо? — и Бог его знает, что именно имеет в виду Сонхун. — Хорошо, — отвечает младший, почти засыпая. Сознание граничит с реальностью и вымыслом. — Пожалуйста, только не делай утром вид, будто ничего не произошло. — Не буду. Сонхун засыпает. Сону же наоборот на какое-то время лишается сна, обдумывая только ему известные вещи.

***

                                                                          Утром они сдерживают обещание. Сонхун перехватывает тонкое запястье младшего, когда он встаёт с кровати, и радостно объявляет о том, что похоже его теория подтвердилась. Сону треплет того по волосам, сказав, что ждёт его снова ночью, а Сонхун невольно подаётся навстречу ладони – такой приятной оказывается ласка. Тогда это и происходит. За завтраком, его охватывает новое, ранее неизведанное чувство жгучей ревности, когда рука, ласкавшая его сегодня утром, находится в волосах другого. Сонхуну, кажется, что он вот-вот лопнет. Едкое чувство наполняет его грудь, он слышит отголоски разговоров, но они проходят мимо него. Накатывает чувство осознания приближающихся последствий. Кусок в горло не лезет, завтрак оказывается недоеденным. Тошнота снова подступает к горлу. Засранец Джейк был прав. Пак Сонхун влюбился.