sleep issues

Сонхун совершенно не умел выражать свои чувства. Кому-то дано делать это легко и красиво, а кто-то с трудом может связать между собой несколько предложений. Словам Сонхун предпочитал действия. Таким был его язык любви. Он бы хотел быть похож на Сону, которому всегда без труда удавалось находить подходящие слова и с лёгкостью выражать себя. По мнению Сонхуна, Сону был идеален. Он обладал всеми необходимыми манерами и ослепительной улыбкой, которой он мог влюбить и расположить к себе любого человека. В его компании ты бы никогда не почувствовал себя лишним и ни на минуту не остался бы обделённым вниманием. Сону всегда знает о чём поговорить и как развязать язык даже тем, кто обычно мог обойтись только одним предложением за весь вечер. Это в нём было восхитительным. Рядом с Сону абсолютно каждый мог чувствовать себя счастливым. Сонхун чувствовал. И, если подумать, возможно, Сону был первым, с кем Сонхун ощущал беспричинное счастье. Так вышло, что они не обсуждали статус своих отношений, и, если какое-то время назад Сонхун даже не думал о том, чтобы всё зашло так далеко, то сейчас, наличие официального названия могло бы освободить его от того груза, который лежал на его плечах. Бóльшую тревогу вызывало то, что, обычно открытый и прямолинейный Сону, отмалчивался, когда Сонхун как никогда нуждался в этих его качествах. Сонхун проснулся от ощущения чужого присутствия в комнате. Лучи солнца проникали сквозь прозрачные занавески. Должно быть, он снова провалился в сон, после того, как Сону привычно покинул его кровать. Сон потихоньку ускользал. Он открыл глаза и увидел его. Сону сидел на краю постели и смотрел на него с лёгкой улыбкой. — Привет, — замечая чужое пробуждение, он положил свою ладонь поверх одеяла. — Привет, — картинка перед глазами всё ещё была немного размытой, Сонхун потёр их и смахнул выступающие из-за яркого света слёзы. — Что ты тут делаешь? Обычно они встречались уже за завтраком, но видеть Сону сейчас всё равно ощущалось, хоть и непривычно, но правильно. — Просто соскучился. Сонхун приподнялся, чтобы сесть на кровати, и что-то в выражении его лица вызвало у Сону смех. — Ты же недавно ушёл. И правда, он обратил внимание на часы, весящие на стене, и подсчитал, что в общей сложности прошло минут тридцать. Волосы Сону были влажными, а это значит, что он не так давно выбрался из душа, даже не высушив их феном. — Разве я не могу соскучиться по своему парню? — хоть вопрос и прозвучал уверенно, Сону замолчал и опустил глаза, играясь с ниткой на своих штанах. Сонхун напрягся, беспокоясь больше о том, чтобы никто их не услышал, а не о том, что Сону только что назвал его своим парнем. Однако на соседнем спальном месте никого не оказалось. Кровать была аккуратно застелена, а её хозяин скорее всего уже завтракал на кухне. Лицо Сону скрылось за мокрой чёлкой, и Сонхуна совершенно не устраивало такое положение вещей. Он едва подцепил его подбородок пальцами, побуждая на себя посмотреть. Когда их глаза встретились, он нащупал ладонь Сону, чтобы, как можно крепче, сжать её. — Конечно, можешь. Сону засиял ярче морозного Солнца, и если, смотря на звезду в центре Солнечной системы, хотелось поскорее отвернуться, то от Сону наоборот, было невозможно оторвать взгляд. — То есть я могу делать всё, что захочу? — слишком восторженно произнёс Сону. — Да? — Сонхун скорее спросил, чем ответил, опасаясь таких резких перемен настроения. Простынь зашуршала под резвыми движениями, ненужный атрибут, в виде пухового одеяла, отлетел в сторону, и Сону забрался на постель, подбираясь ближе. Сонхун старался дышать, но выходило слабо. Придавленный к кровати невидимыми силами, он внимательно сверлил взглядом Сону, который уже перекидывал одну из своих ног, чтобы оседлать его бёдра. Оба парня замерли, оказываясь друг к другу так близко. Кислорода в лёгких катастрофически не хватало, и было ощущение, что если Сонхун сейчас вдохнёт, то потеряет сознание. — Всегда мечтал так сделать, — мурлычет довольно Сону, обнимая своего парня за плечи. — Всегда? — Сонхун старается выглядеть серьёзно, но блаженная улыбка расцветает на его лице, а тело, окутанное приятным теплом, невольно расслабляется. Сону делает вид, что старательно обдумывает что-то, но в ответ следует лишь тишина и хитрый прищур лисьих глаз. С такого расстояния можно было рассмотреть каждую морщинку и родинку на родном лице, или внимательнее изучить цвет любимых глаз. Если бы Сонхун был художником, то без затруднений и с закрытыми глазами, повторил бы каждый изгиб обожаемого тела. Как Да Винчи писал знаменитый образ Джаконды, так бы и он воссоздавал вид Сону, не упуская даже самой мелкой детали. Из размышлений выдернуло касание, почему-то холодных, рук. Сону схватил Сонхуна за запястья, чтобы завести их за спину и оставить на тонкой талии. — Так ещё лучше. Сону мажет мягкими губами по щеке старшего в быстром поцелуе и прижимается ещё ближе, пряча смущённое лицо. Сонхун, кажется, заканчивается в этот момент, как человек, а утро сегодняшнего дня становится первым в рейтинге из самых лучших. — Посидим так немного, пока Чонвон занят. — Я бы провёл здесь так целую вечность, — фильтр в голове Сонхуна окончательно отключается из-за того, как долго и старательно он скрывал всё, о чём думает, даже от самого себя. — Хотя и вечности будет мало. Сону мягко фыркает, и его смех воздушный, как июльское облако. Сонхун в этот момент понимает, что как прежде больше никогда не будет.

***

Нуна из стаффа с подозрением оглядывает их от пят до макушки, когда они снова возвращаются на съёмочную площадку. Она подходит ближе, проверяя макияж на признаки каких-либо увечий, и, не найдя ни одного серьёзного, выдыхает с облегчением. Звонкий писк отбивается эхом по стенам помещения, но она не обращает на это никакого внимания и уходит. Привыкла. Сону потирает задницу, которую только что бессовестно, и, между прочим, на виду у всех, ущипнули. Он осматривается, ища хоть одну пару любопытных глаз, направленных в их сторону, но работа в самом разгаре и никому до них нет никакого дела. Он ощущает ещё один толчок, только теперь в левое ребро, и оборачивается, чтобы направить убийственный взгляд в сторону нарушителя его спокойствия. Только вот нарушитель стоит довольный, улыбается, и, кажется, не чувствует ни капли раскаяния за содеянное. Душевное равновесие покинуло Сону три месяца назад, когда он и Сонхун сознались друг другу в чувствах. — Ну, не обижайся, — Сонхун снова вымаливает прощение, хотя Сону ясно дал понять, что его гордость была существенно задета, после того как он получил отказ на свой, столь смелый, и он попросит заметить, тщательно обдуманный шаг. Настолько обдуманный, что даже вспомнить страшно, сколько времени он провёл, терзая этой темой свой выжатый, как лимон, мозг. — Я не обижен, — он не скупится на строгость в своём голосе. — Я всего лишь унижен. Как раз кстати, мимо проходит Чонвон. Сону подбегает к нему, начиная о чём-то разговаривать, и не оставляет никакого шанса старшему начать снова оправдываться.

ten minutes earlier

Его куда-то ведут, и Сону пытается оставаться сосредоточенным на том, какой горячей на ощупь кажется ладонь Сонхуна. Он чувствовал пронизывающий взгляд с того самого момента, как появился в павильоне. После объявления перерыва, он только и успел разобрать торопливо сказанное ему на ухо: «красивый, - и, - если не поцелую, то умру». Они входят в небольшое подсобное помещение, освещённое парой настенных ламп, и Сону не успевает рассмотреть что-то ещё, потому что оказывается прижатым между бетонной стеной и Сонхуном, не на шутку изголодавшимся по прикосновениям. Из-за преткновения с холодной поверхностью бетона, по телу проходятся мурашки. Сонхун тянется, чтобы поцеловать и отказать ему - предать самого себя. Хочется плакать и получить что-то большее, чем крепкие объятия и мягкие, горячие, на вкус, из-за нанесённого бальзама, как вишня губы. Сону мокро проводит по ним языком и хнычет, когда старший углубляет поцелуй, вылизывая его рот. Сону подчиняется и задыхается, потому что Сонхун кусается и жмётся ещё ближе. Он шепчет что-то несвязное в перерывах, и Сону, пользуясь этим, меняет их местами. Он ведёт пальцами по острой скуле и впитывает каждую черту лица, которое и так до идеала уже изучил. Сонхун смотрит только на него, как будто мира вокруг них больше не существует. — Моё солнце, — голос звучит хрипло, а Сону смущённо улыбается, как будто слышит это в первый раз. — Самый красивый. Он ненавидел то, как это заводило его. Он ненавидел то, как только одними словами Сонхун превращал его в безвольное желе. Пока он пытался вспомнить своё имя, Сонхун выцелововал участок кожи у него под ухом. Одна из рук Сону взлетела к его затылку, а изо рта сорвался обрывочный вздох. В этот момент он шлёт к чёрту удачу и отстраняется, ловя растерянный взгляд старшего. Сону наклоняется и нежно прижимается губами к губам Сонхуна в последний раз. Стук собственного сердца оказывается громче, чем все мысли о «за» и «против», а недвусмысленная выпуклость, прижимающаяся к его ноге, так вообще разом выбивает из него все сомнения. — Я позабочусь о тебе, — шепчет прямо в губы и видит лёгкое недоумение на лице напротив. Он на трясущихся ногах спускается вниз и чувствует, как у него горят щёки и скапливается слюна во рту, от осознания того, что сейчас происходит. — Что ты делаешь? — голос Сонхуна надламывается, и, кажется, он ещё не до конца понимает, что задумал младший. Сону не поднимает взгляд, боясь встретить в глазах Сонхуна то, что заставит его рассыпаться на кусочки или передумать. Он облизывается и тянется к ширинке, почти расстёгивая её наполовину, однако, в следующую секунду его подхватывают за руки и тянут наверх. — Нет, нет, нет. — Сонхун выглядит перепугано и тушуется, находясь в каком-то паническом состоянии. Не такую реакцию ожидал увидеть Сону. — Почему нет? — он ощущает, как тяжёлый ком обиды подступает к горлу. Сонхун смотрит на него так, будто не понимает почему должен вообще объяснять такие элементарные вещи. — Потому что мы на съёмке, — звучит совсем неубедительно, как если бы он сам не верил в то, что говорит. Сону делает собственные выводы на этот счёт. Он отступает на пару шагов назад, чтобы ни в коем случае не производить ещё больше неудобств, чем он уже принёс. Сонхун замечает резкую перемену в атмосфере и тянется рукой к его лицу, но Сону увиливает от этого прикосновения. — Прости, — голос полон сожаления, и, возможно, это бы подействовало на младшего, если бы не была так задета его гордость. — Не важно, — Сону разворачивается, чтобы уйти, но перед самым выходом снова смотрит на Сонхуна, который выглядит, как брошенный под мостом котёнок, и указывает рукой на его очевидное возбуждение. — И сделай с этим что-нибудь сам.

now

Он разбирает эту сцену в голове снова и снова, пытаясь найти причины тому, почему всё могло так выйти. В ум взбредают самые разнообразные наброски; начиная с того, что Сону мог поступить слишком эгоистично и заканчивая тем, что старший его просто не хочет. Чонвон ушёл на индивидуальную съёмку, оставляя его одного, и, как на зло, заняты были все, кроме него самого и Сонхуна, который продолжал сверлить его виноватым взглядом. Сону только закатывал глаза и отворачивался, потому что ещё немного, и он сам пойдёт вымаливать прощение. Сону слышит шаги позади и спиной ощущает чьё-то присутствие. Он узнаёт Сонхуна по дыханию, когда тот укладывает голову ему на плечо. Должно быть, не совсем удобная поза, учитывая их разницу в росте, но Сону продолжает как ни в чём не бывало стоять со скрещенными на груди руками. — Я обидел одного очень дорогого мне человека, — ухо обдаёт горячее дыхание. — Как думаешь, он сможет простить меня? — А ты понимаешь в чём провинился? — Сону бы очень хотел продолжать злиться, но рядом со старшим он всегда приходил в норму, как будто тот действует на него, как таблетка успокоительного. — Да, я облажался по полной. — Тогда есть смысл попробовать с ним поговорить, — так хотелось, чтобы его наконец-то обняли. — Ты прощаешь меня, Сону-я? — Я думал ты говоришь о дорогом тебе человеке, — дрожь пробежала по коже Сону, когда одна из рук Сонхуна соскользнула, чтобы обхватить его за талию. — При чём здесь я? Сонхун ткнул Сону в щеку, но прежде чем младший успел отреагировать на это, Сонхун стал щекотать его, незаметно подобравшись к рёбрам. Сону безуспешно извивался в попытке отбиться от нападения. Их смех полностью заполонил помещение, в борьбе не на жизнь, а на смерть.

***

Сонхун понял, что любит. Он понял это, когда стал ставить интересы младшего превыше своих. Он понял это, когда Сону неосознанно прижимался к нему, ища поддержки, будучи в чём-то неуверенным. Он понял это, когда Сону приболел, и Сонхун был тем, кто заботился о нём, не боясь подцепить от него ту же заразу. Он просто хотел, чтобы Сону был счастлив. Он хотел заботиться о нём, и быть рядом, когда ему плохо, и когда ему хорошо, чтобы он знал, что в его жизни есть человек, на которого он всегда может рассчитывать. Но, как уже упоминалось ранее, Сонхун не умел говорить о своих чувствах. Он всегда считал, что эти слова сами легко срываются с языка, как только ты испытываешь к кому-то настоящие чувства, но это было не совсем так и, потому оказалось очередным разочарованием. Кому-то может казаться, что нет ничего сложного в том, чтобы произнести эти три слова, но как только Сонхун собирался это сделать, горло будто наполнялось поролоном, и он не мог издать ни единого звука. Особенно, когда на него внимательно смотрела пара глаз, в которых плескалось полное доверие и преданность. Поэтому Сонхун чувствовал себя уязвимым. И поэтому он решил, что не произойдёт ничего страшного, если он с этим немного повременит. Это случается, когда Сонхун сидит на кровати Сону и читает сценарий к предстоящему шоу. Общежитие практически пустое, за окном темно, безоблачное небо усыпано звёздами, улицы Сеула безлюдны, а по дорогам изредка проезжают одинокие машины. Они оказываются единственными, кто засиделся до столь позднего времени. Телевизор в гостиной давно утих, какое-то время назад они слышали шаги, а после наступившую тишину. Сонхун нарушал её шорохом перелистывающихся страниц, а Сону что-то усердно искал среди своих косметических средств, сидя на полу. Время от времени он бурчал, понятные только ему, обрывки фраз, выглядя при этом незаконно мило, чем вызывал у Сонхуна приступы эмоциональных всплесков и отвлекал от бумаг, находящихся в его руках. Было что-то особенное в том, чтобы таким способом разделять глубокую ночь на двоих. Сонхун отложил сценарий на тумбу, полностью обращая своё внимание на человека ради которого, возможно, в эту же секунду, он был бы готов пожертвовать абсолютно всем, что у него было. Он никогда не предавался размышлениям о высоких чувствах и до этого момента не мог себе даже вообразить, что можно испытывать что-то настолько сильное. Для него казалось удивительным, что ощущая так много, он всё ещё не взорвался. Сколько ещё любви в нём поместится, прежде, чем он достигнет крайней точки? Он смотрел на Сону, и в его сознании этот короткий миг казался ему бесконечно долгим и абсолютно прекрасным, пока он не был прерван громкой руганью. Сону морщился и сжимал палец. Сонхун реагирует быстро. В пару секунд он оказывается рядом и с беспокойством оглядывает парня. — Ты как? Больно? — Всё в порядке, просто царапина, — он ослабляет хватку на пальце, и это больше похоже на глубокий порез, из которого всё ещё продолжала сочиться кровь. Вид крови всегда не нравился Сонхуну, но он только сочувственно взглянул на Сону, стараясь не выдавать собственного волнения, и поднялся на ноги, чтобы пойти за аптечкой. — Садись на кровать, — не смотря на очевидный протест в глазах, Сону послушно поднимается следом. — Я сейчас вернусь. Сону обрывает его сразу же, как только он возвращается в комнату со всем необходимым для обработки раны. — Хён, правда, ничего страшного. Сонхун, не медля, подходит ближе, опускаясь на колени, и замечает тонкую струйку крови, которая уже стекала по запястью. — Я не рассыплюсь на атомы, и Земля не остановится, если позабочусь о тебе, — спокойно произносит старший и смачивает кусок ваты антисептическим средством. — Возишься со мной, как с маленьким, — медленно моргнув, Сонхун смотрит на него. — Мне неловко. — Вожусь, потому что хочу. «Потому что люблю», - так и остаётся не сказанным. Сонхун аккуратно берёт его руку в свою, чтобы промокнуть рану и остановить кровь, но Сону недовольно шипит и пытается вырваться. — Потерпи, — чуть повысив голос, он делает замечание неспокойному пациенту, но всё же легонько дует на палец, пытаясь хоть как-то уменьшить неприятные ощущения. Сону внимательно наблюдает, смотря долгим и каким-то странным взглядом, не поддающимся расшифровке. На дне зрачка плескалось что-то, что заставляло Сонхуна немного занервничать. — Как ты так умудрился? — наконец-то прерывает непривычную тишину Сонхун. — Сломал крышку и порезался об острый край, — как зачарованный отвечает Сону, с паузами, разжёвывая каждое слово. Молчание снова затягивается, пока Сонхун вносит последний штрих и наклеивает пластырь. Следов крови больше не было, и работа была проделана, по скромному мнению Сонхуна, более чем профессионально. Возможно, если бы не мандраж при виде крови и не карьера айдола, из него вышел бы отличный доктор. — Готово. Сонхун чувствует себя неуклюжим, пытаясь понять, что делать дальше. Вспомнив, как поступала в таких случаях его мама, он бережно притягивает руку, чтобы не причинить излишней боли, и целует подушечку пострадавшего пальца. — Чтобы быстрее зажило, — Сонхун улыбается, но улыбка сползает с лица, как только он встречается с серьёзным и нечитаемым выражением лица. Он был не на шутку напуган такой реакцией и уже хотел начать извиняться, даже не зная за что, но Сону ошеломляет его внезапным признанием раньше. — Я люблю тебя, — выдал, как на духу, но не увидев ответной реакции, растерял всю прежнюю решительность. — Ты не обязан отвечать! Ничего страшного, если ты этого не чувствуешь! Может почувствуешь позже, а если нет, то… Договорить не даёт палец приставленный к губам. Сонхун теряется и не находит способа заставить молчать лучше, чем этот. Ему кажется, что эти слова открыли в нём какой-то клапан и дышать стало легче. Он подполз ближе, сокращая расстояние между ними настолько, чтобы смочь разглядеть глаза друг друга. Зрачки Сону хаотично бегали по чужому лицу, не понимая за что ухватиться. — Я люблю тебя, — это неожиданное для Сонхуна признание разорвало образовавшуюся тишину и далось ему легче, чем ожидалось. Сону моргнул несколько раз. — Мне жаль, что я так долго боялся сказать об этом и тебе пришлось сделать это самому, — взял здоровую руку в свою, крепко переплетая их пальцы, и повторил. — Я люблю тебя. — Хочешь поцеловать меня? — глупо спрашивает Сону. — Очень, — Сонхун шепчет и наклоняется ближе, проводя рукой по слегка спутавшимся волосам младшего. Он смотрел на него, а у самого в голове была какая-то пустота. Его губы прикоснулись к губам Сону в робком касании, и он сходил с ума от таких лёгких и аккуратных прикосновений. Голова шла кругом и хотелось больше, больше и больше. Прихватив нижнюю губу, Сонхун втянул её и толкнулся языком в рот. Сону стонет прямо в поцелуй и тянет старшего на себя, затаскивая на кровать. — Хён, — тяжело дыша начал Сону, — можно кое-что спросить? — Всё, что угодно, — ласково произнёс Сонхун. Он мог ощутить его дыхание на своей щеке и отчётливо видеть, как Сону сомневается и прикусывает губу, в попытке скрыть свою панику, но старший знал и читал его слишком хорошо. — Ну же, это всего лишь я, — уверял его Сонхун, убирая с лица, мешающие пряди волос, и ласково гладил по щеке. И, видимо, это всё же вселило в него хоть какое-то, но чувство смелости. — Ты не хочешь меня? Задавая этот вопрос, Сону выглядел, как самое невинное существо, которое, несмотря на свою невинность, умудрялось каждый раз вызывать короткие замыкания в Пак Сонхуне. — Почему ты так думаешь? — интересуется Сонхун с неподдельным любопытством. Ведь он не помнит, чтобы давал поводы для таких мыслей. Он как-то вообще старался обходить эту тему стороной, в чём, возможно, и заключалась проблема. — Ты остановил меня, когда я хотел тебе отсо… — Я понял! Можешь не продолжать, — Сонхун в ужасе округляет глаза, но Сону смотрит на него с явным требованием объяснений, и что-то ему подсказывало, что он не остановится, пока не получит их сегодня же любыми способами. — Я хочу, чтобы все твои действия были осознанными, — продолжает Сонхун, вздыхая. — И, чтобы ты был готов к этому. — Неужели моё желание сделать тебе минет недостаточно говорит о моей готовности? — возмущения летят сразу же, и старший не успевает их предотвратить или закрыть уши. Сонхун физически чувствует, как начинает краснеть и зарывается лицом в подушку. Пак Сонхун умрёт от смущения и лучше бы дать желаемое Сону прежде, чем это случится. Что Сону хочет услышать? То, что он главный герой его влажных фантазий? Или, может, истории о том, как Сонхун просыпался посреди ночи, в холодном поту, до предела возбуждённый, в то время как Сону блаженно спал, видя во снах цветы, единорогов и радугу. Он бы рассказал ему о всех тех вещах, которые они делали в его снах, и, что он был бы не против повторить их в реальности. Он слышал, как сладко Сону стонет под ним и видел, как он послушно выгибается навстречу. Он ощущал мурашки на его коже, и это было настоящим безумием. Сону не торопил и внимательно следил за всеми изменениями и мыслительными процессами на его лице. Он наблюдал за тем как постепенно взгляд, сфокусированный на нём, становился тяжелее, и он чувствовал, как моментально на это реагировало его тело. Сонхун просовывает пальцы под рукав рубашки Сону и растирает холодную кожу, посылая этим простым действием миллиарды маленьких электрических разрядов по всему телу. — Я хочу тебя, — Сонхун удивляется тому, как низко звучит его голос, и он готов поклясться, что видел, как у Сону краснеют уши. — Такой милый. Он вздрагивает, стоит Сонхуну нежно коснуться его и провести большим пальцем по губе. — Такой красивый, — целует чуть приоткрытое плечо, заставляя Сону напрячься, спускается ладонями к бёдрам и забирается под широкую футболку, поглаживая нежную, покрытую мурашками кожу. — И желанный. — Всего-то? — Сону судорожно вздыхает и прикрывает глаза. Язвить он умудряется даже при таких обстоятельствах. Сонхун принимает правила этой игры и претендует на искусанные из-за нетерпения губы, но дразняще опаляет их своим дыханием, после чего отстраняется и прикасается губами к раскрасневшейся щеке. В отчаянной попытке не потерять связь с реальностью, Сону цепляется за его футболку, сжимая ткань так сильно, будто это его последний шанс на спасение. Возбуждение плавно заполняет помещение, и Сонхун начинает завидовать самому себе, потому что Ким Сону с трепещущими ресницами, вздрагивающий от каждого нового прикосновения, заслуживает отдельную главу в его автобиографии, или, как минимум, должен войти в список из десяти вещей, которые нужно увидеть прежде, чем умереть. Сону наклоняет голову в сторону, и старший понимает намёк, щекоча носом шею, двигаясь и оставляя на ней поцелуи, и тихие вздохи сверху сменяются короткими постанываниями, когда он облизывает языком места, к которым только что прикасался губами. — Пожалуйста… — шепчет Сону на грани слышимости. — Что пожалуйста, милый? — пробормотал Сонхун с довольной ухмылкой, отвлекаясь от исцелованных ключиц. — Пожалуйста, поцелуй меня — взмолился младший, стараясь произнести это твёрдо и требовательно. Их губы соединились в глубоком, быстром и мокром поцелуе, отличающимся от тех, что были у них раньше. Они прижимались друг к другу, и это было так хорошо и так приятно. Они ощущали, как бешено быстро в груди бьются их собственные сердца. — Хён, — проскулил Сону, стараясь собрать в себе все оставшиеся крупицы самообладания. — Сними. Сонхун сразу сообразил чего именно от него требуют. Он стянул через голову футболку и швырнул её куда-то за спину, вместе с тем, усаживаясь на бёдра Сону, застывшего и вцепившегося голодным взглядом в обнажённое тело, и хоть он видел его десятки раз до этого, но так откровенно и открыто он смотрел на него впервые. Сонхун берёт его напряженную руку, перемещая и укладывая её на свой живот. — Я твой, — от этих слов и действий тело Сону мелко задрожало. — Ты можешь прикасаться ко мне. Сону кивнул и провёл кончиками пальцев по видимым линиям пресса. — Я могу снять это? — спросил Сонхун, оттягивая одним пальцем воротник рубашки Сону. — Да, — его руки робко двигались наверх, чтобы огладить обнажённую грудную клетку. Сонхун зажмурился и сглотнул, пытаясь подавить звуки вырывающиеся из его рта, когда Сону нечаянно задевал кончиками пальцев его соски. На мгновение он забыл на что ему дали согласие. Дрожащими руками Сонхун пытается бороться с пуговицами на рубашке, но они не поддаются и скользят. Он хмурится и приятные чувства начинают сменяться напряжением. Отлично, именно так сейчас всё и закончится, так и не успев начаться. Сону помогает ему справиться с оставшимися пуговицами, видимо, увидев, что он находится на грани истерики. — Всё будет хорошо, — Сону расположил свою ладонь на его щеке, поглаживая её. Сонхун неосознанно прильнул ближе. — Мы пройдём через это вместе. Я доверяю тебе. Сонхун оставил несколько нежных поцелуев на тыльной стороне его ладони, на запястье, предплечье. Сону тихонько хихикал из-за ощущений щекотки, но стало совсем не до веселья, когда Сонхун оставил свой поцелуй прямо там, где бешено билось сердце. Большие пальцы чертили узоры на коже рёбер Сону, дыхание которого учащалось с каждым новым маленьким поцелуем. Сонхун скользнул языком по одному из сосков, в отместку за недавнее поддразнивание. Спина Сону выгнулась дугой, он сжал тёмные локоны в своих руках и издал первый полноценный стон. Другой рукой Сонхун потянулся ко второму соску, чтобы потереть его и не слишком сильно ущипнуть. Тело Сону под ним сразу же дёрнулось. Он давно заметил эту маленькую особенность младшего. Сейчас он всего лишь её подтвердил. Сонхун продолжал тереть, целовать соски и каждый сантиметр тела, наслаждаясь всеми звуками, которые издавались сверху. Чем ниже становились поцелуи, тем сильнее сжималась рука в его волосах. Он спускается значительно ниже, цепляет зубами нежную кожу, и упивается яркими реакциям. — Хён, — извивается и скулит Сону, не слишком тихо и не слишком громко. Достаточно, чтобы Сонхун услышал. — Хён. — Что? — спросил Сонхун, пододвигаясь, чтобы заглянуть в глаза Сону и увидеть перед собой полное безобразие из рассыпавшегося на части парня. — Хорошо, — выглядел он так, будто только что преодолел марафон в пять километров, и Сонхун был уверен, что выглядел точно так же. Сону притянул его к себе за подбородок, и они буквально столкнулись губами, целуясь хаотично, беспорядочно и без какого либо ритма. Получая разрешение в виде короткого кивка, Сонхун стягивает штаны Сону вместе с нижним бельём вниз. Он избавляется от единственного препятствия к контакту с его нежной кожей. Сону сводит бёдра вместе, но Сонхун проводит по их внутренним сторонам ладонями, разводя их шире. — Не закрывайся. — он оставляет дорожки из поцелуев, от коленной чашечки спускаясь всё ниже, и Сону, не в состоянии сдерживать своё возбуждение, всё чаще мычит. Его глаза скользят по лицу Сонхуна, заставляя всех бабочек встрепенуться. — Я хочу закончить то, что начал. — М-м? — Сонхун запинается и догадывается не сразу, что именно хочет закончить младший. Сонхун и так практически понятия не имеет что делает, но он не будет честен, если скажет, что при мысли об этом у него не сводит живот. — Хорошо. Они меняются местами. Сонхун облокачивается на спинку кровати, и чуть не задыхаясь, сжимает постельное бельё в руках. — Это не честно, что ты всё ещё одет, — Сону кладёт свои ладони на его бёдра и проводит ими вверх по ткани. Сонхун удивляется, как Сону всё ещё удаётся строить полноценные предложения. Он скользит рукой ближе к паху и обхватывает твердеющий член ладонью. Сонхун прикусывает нижнюю губу. Сону пробирается рукой под резинку штанов, стягивая мешающую одежду вниз, после чего берёт член в руку и аккуратно поглаживает его, немедленно вызывая стон. — Так хорошо? — бездумно спрашивает Сону. — Да. Ещё одна вещь, которую замечает Сонхун — Сону любит разговаривать. Он снова облизывается, как тогда на съёмке, и неторопливо проводит языком по головке, обхватывая её губами. Он опускается ниже, и Сонхун снова подмечает какие у него длинные ресницы и пухлые губы, блестящие из-за слюны. Он запускает пальцы в блондинистые локоны младшего, убирая их с лица. Сону проводит языком по всей длине ещё пару раз, обхватывая член губами, постанывая, принимает его глубже. Возможно, не совсем умело, иногда задевая его зубами, но всё равно идеально для Сонхуна. — Уверен, что делаешь это впервые? — хихикая, неудачно шутит Сонхун и моментально получает шлепок по бедру. Сону недовольно мычит, посылая приятные вибрации вокруг члена. Сонхун шипит. Спустя несколько минут тихих стонов, Сону подбирает нужный угол и наклоняет голову, вбирая ещё больше, и начинает двигать головой, медленно набирая нужный темп, но не пытаясь взять больше, чем может. Бёдра Сонхуна напрягаются, его дыхание становится всё более прерывистым, а редкие стоны учащаются. — Чёрт, Сону, — он выдыхает, сжимая сильнее волосы, — малыш. Сону тихо скулит, не в силах противостоять такому прозвищу. Он помогает себе свободной рукой и темп становится ещё быстрее. Когда стоны Сонхуна становятся опасно громким, он отстраняется с характерным причмокиванием, хватая ртом воздух, как рыба выброшенная на берег. Его чёлка взмокла и прилипла ко лбу, щёки покрылись густым румянцем, и он выглядел, как совершенство, даже не прилагая к этому никаких усилий. Сонхун мог бы кончить только от одного его вида. — Ты бы себя видел, — Сонхун сдавленно мычит, потому что Сону задевает его всё ещё чувствительный член, оседлав его ноги. — Не думаю, что хотел бы, — признаётся Сону. — Ты прекрасен, — старший шепчет, не разрывая зрительного контакта, обхватывает его за талию. — Если бы ты увидел себя моими глазами, то понял бы это. Он смущённо улыбается, и Сонхун готов напоминать ему об этом каждый день, если будет знать, что увидит эту улыбку снова. Сону торопливо оставляет поцелуй на кончике его носа и нежится, соприкасаясь кожей к коже. Он тихо шепчет признания в любви на ушко, и Сонхун шепчет их ему в ответ. Бесконечное сплетение Вселенных сегодня пополнилось ещё двумя влюблёнными сердцами, где-то там, в душной, но не из-за жары, комнате, двое молодых людей делятся с ней самым сокровенным, что было между ними. Каждый из них был уверен, что в любой другой Вселенной, из всех возможных, они обязательно найдут друг друга и снова воссоединятся. — Как ты хочешь сделать это? — Сонхун задаёт весьма очевидный в подобной ситуации вопрос. У него не было абсолютно никаких ожиданий об их первом разе. Это уже было для него совершенством, потому что происходило с самым лучшим человеком в его жизни, и он не мог представить ничего идеальнее, чем то, что уже у них было. Он не думал об их позициях и не придавал этому особого значения. В его фантазиях они всегда делали это по-разному, но, когда он думал о том, чтобы быть внутри Сону, двигаться, доставляя ему удовольствие, это ощущалось иначе. — Я думал это довольно очевидно, — Сону зажимается, говоря откровенно о своих желаниях. — Не так это и очевидно, — дразнится Сонхун, вытягивая из младшего прямое признание. — Я хочу, чтобы ты любил меня. Любил. Такой ответ больше, чем удовлетворяет. Они хотят одного и того же и, конечно, по-другому и быть не могло, ведь Сону для Сонхуна идеальное сочетание. — Так значит ты был не против оказаться снизу? — спросил Сону прямо и расплылся в самодовольной улыбке. — Это не имеет никакого значения, если это ты. Кажется, Сону это даже льстит. Он судорожно вздыхает, почувствовав, как руки Сонхуна сжимают его ягодицы. — Ты хочешь растянуть меня или мне сделать это самому? — произносит он прямо в приоткрытые губы. — Я хочу сделать это. Он проводит пальцем по входу, просто проверяя реакцию Сону, и наблюдает за тем, как он трепещет под этим прикосновением. Сону отстраняется, чем вызывает недовольство у старшего, и засовывает руку в заднюю часть ящика прикроватной тумбы, доставая оттуда начатую смазку и новую пачку презервативов. Он швыряет их на подушки рядом и Сонхун облегчённо вздыхает, когда снова ощущает на себе весь вес ч̶у̶ж̶о̶г̶о̶ родного тела. — И как долго ты прячешь это в тумбочке? — Я знал, что когда-то это нам понадобится, — оправдывается Сону и протягивает старшему бутылку со смазкой. — Ты не мог бы… лечь на спину? — Сонхун неуверенно поджал губы и смотрел на то, как Сону воркует над его неловкостью, перемещаясь на спину и раздвигая ноги. Он был полностью открыт перед ним, и Сонхун был уязвим перед Сону тоже. Он ощущал, как младший доверял ему, и Сонхун доверял ему в ответ. Он устроился между разведённых ног Сону и подарил ему успокаивающий поцелуй, который скорее был больше необходим Сонхуну. Он откупорил бутылку, наполовину пустую, и мог только предполагать, когда и как была использована другая её часть. Сонхун выдавил немного смазки на заранее согретые пальцы, и после нескольких секунд он выжал ещё немного жидкости. Сону нетерпеливо ёрзал на простынях и наблюдал своими чудесными глазами за каждым движением. Он закрыл глаза и ухватился руками за простыни под собой, когда старший приставил к его входу прохладный кончик пальца, покрытый смазкой, распределяя её вокруг мягкими поглаживаниями. Прошло какое-то время прежде, чем Сону расслабился, и Сонхун решился на то, чтобы ввести первый палец вовнутрь. — Ты как? — он не торопясь двигал пальцем, оглаживая и разминая тёплые стенки. — Я уже трогал себя раньше, — глаза Сонхуна расширились, хоть это уже и было довольно очевидно для него, но та открытость, с которой говорил Сону, удивляла. — Так что это не ощущается, как что-то новое для меня. — И когда ты делал это в последний раз? — медленно и неуверенно спросил Сонхун. Разговоры на такие темы распаляли желание ещё больше и никаким образом не делали ситуацию проще. Его палец всё ещё находился внутри Сону, и он готовил его для того, чтобы заняться с ним любовью. Это всё ощущалось, как настоящее безумие, как что-то нереальное, как то, что не могло происходить с ними. — Вчера, — признания Сону всё больше изумляли. Он суетливо выдохнул, на краткий момент запинаясь. — Я сделал это после того, как ты уснул. В ванной комнате. — О чём ты думал? — он был не уверен в том, что готов услышать ответ, но, кажется, разговоры расслабляли Сону, потому как Сонхун ввёл палец до конца, не встречая никакого сопротивления. — Когда ты засыпаешь, обнимая меня со спины, я думаю о том, как бы хорошо в такой позе в меня входил твой член, — тихий стон срывается с его губ, видимо, он снова представил эту картину в своей голове. — Я думал об этом. В ответ на это Сонхун чуть ли не захныкал. Возможно, Сону уже не мог фильтровать то, что говорит, а, возможно, он не хотел, и это просто было то, кем он является. — Блять, — Сонхун почувствовал, как через его тело прошло миллион электрических разрядов, а его член подёргивался. — Ты сводишь меня с ума. Он добавляет ещё один палец, который надавливает, растягивая сильнее, и теперь Сону слегка болезненно морщится. Пальцы Сонхуна были длинными, и он понимал, что требуется время, чтобы привыкнуть и расслабиться вокруг них. — Ты в порядке? Мне остановиться? — Сонхун тараторит с беспокойством, уже собираясь вытаскивать пальцы. — Нет! — пожалуй, слишком отчаянно вскрикнул Сону, вызывая у Сонхуна небольшой смешок. — Это не больно, просто немного неприятно. — Ты хорошо справляешься, малыш, — Сону ответил довольным гудением. Как только они оба приходят в себя, старший продвигает пальцы ещё больше внутрь, слегка раздвигая их, как ножницы, и в итоге входит ими до основания, останавливаясь и давая привыкнуть. Сонхун поднёс свободную руку к щеке Сону, он поцеловал его в лоб, поцеловал каждую родинку на лице, поцеловал в уголок губ, выступающую скулу, мочку, челюсть. Он делал это не спеша, каждым поцелуем показывая свою поддержку. — Продолжай. Тихий стон срывается с его губ, когда Сонхун нежно толкается вперёд и назад пальцами. Он изгибает их под разными углами и ощупывает его изнутри в разных точках. — Это приятно, — промурлыкал Сону, заставляя почувствовать за себя гордость. Он растягивает его медленными поступательными движениями, ощущая всё меньше сопротивления. Наконец-то, спустя несколько старательных толчков, Сону начинает самостоятельно насаживаться на пальцы, подмахивая навстречу своими бёдрами. — Не думал, что это может быть настолько хорошо, — практически хрипит Сону, теряя из лёгких ещё больше воздуха. Сонхуну в очередной раз кажется, что это плод его бурного воображения. Если бы год назад кто-то сказал ему, что он будет трахать Ким Сону своими пальцами, то он бы покрутил пальцем у виска и назвал этого человека сумасшедшим. Сейчас же он не может поверить в то, что является счастливчиком, принадлежащим Сону. Он действительно принадлежит ему. Своё сердце Сонхун отдал ему уже очень давно. Без шанса на обмен или возврат. — Моему мальчику так сильно нравится? — он не узнаёт себя в этот момент. Куда делся тот Сонхун, который сквозь землю хотел провалиться только при одном упоминании слова «секс». Да вот же он, со вставленными в чужую задницу пальцами, пыхтит и пытается найти то самое место, о котором писали во всех статьях. Да, он провёл целое исследование и тщательно подготовился прежде, чем вставлять куда-то пальцы, и тем более член. Если он игнорировал тему секса, это не значит, что он к нему не готовился. Ни в коем случае в его планы не входило доставить Сону даже малейший дискомфорт только из-за отсутствия в своей голове каких-либо пониманий об этом процессе. Казалось, что младшему было достаточно ощущение наполненности, чтобы чувствовать себя хорошо. Любая тишина была наполнена его тихими вздохами, но, когда он чуть ли не закричал, извиваясь под Сонухном, стало ясно, что все старания и томительное ожидание были не напрасны. Сонхун жалел только о том, что не мог позволять Сону быть слишком громким, потому что, кажется, у него появилась новая зависимость в виде его очаровательных стонов. Пальцы Сонхуна медленно, едва ощутимым касанием, погладили этот сладкий комок нервов и снова повторили движение. Сону крепко сжал кулаки и в немом стоне откинул голову назад. Давление на простату было невероятным отвлечением, когда добавился третий палец. Это слишком красиво. Желая запечатлеть у себя в памяти изнывающего Сону, Сонхун то и делал, что поглядывал на его лицо из секунды в секунду. Всё это просто слишком. Сону притянул его к себе, чтобы сплестись в очередном поцелуе. Их языки сталкивались друг с другом беспорядочно и мокро. Он застонал Сонхуну в рот громче, чем мог себе позволить до этого. Он жадно вцепился в него, чтобы показать, как ему хорошо. — Думаю, я готов, — выдохнул Сону, прижимаясь к нему, когда они оторвались от поцелуя. Сонхун открыл глаза и уставился в наполненные до краёв Звёздами глаза Сону. — Точно? Слегка улыбнувшись, он кивнул и нахмурился, ощутив презираемое чувство пустоты, когда старший отстранился и убрал свои пальцы. Теряясь под наблюдающим взглядом Сону, Сонхун трясущимися руками разорвал упаковку с презервативом и спустил его вниз по своему члену, покрывая новым слоем смазки. — Ты такой серьёзный, — поддразнивая произнёс Сону с милой улыбкой на лице. — Это очень возбуждает. — А знаешь, что возбуждает меня? — младший изо всех сил пытался не сводить своего внимания с Сонхуна, но член, который уже прижимался к его отверстию, заставлял дрожать каждую клеточку в теле. Он вопросительно хмыкнул и тут же получил ответ. — Ты. Ногами Сону обнимает за талию и тянет на себя, чтобы было ближе и горячее, хотя казалось, что ближе и горячее, чем сейчас, быть уже не может. Сонхун сомневается, разглядывая покрасневшее лицо, за которым старательно прятали небольшой испуг. И Сонхуну было страшно тоже. Страшно упасть, глубоко и безвозвратно. Он уже становился зависимым, а то, что будет дальше - вызывало обжигающий интерес и мурашки на коже. Но всё это отходит на второй план, когда Сону нежно берёт его запястье к себе в руку, жмётся и оставляет поцелуи. Всё становится неважным, когда за испугом он замечает просящий взгляд, и медленно двигается бёдрами вперёд. Он скользит в нём плавно, заполняя наполовину и достаточно для того, чтобы голова шла кругом, а из горла вырвался стон. Сонхун замирает в таком положении, давая привыкнуть себе и Сону, который жмурится и проглатывает болезненные стоны, не желая заставлять волноваться о себе ещё больше. Он впивается ногтями в кожу, оставляя на ней небольшие полумесяцы в недолгую память об этой ночи, и Сонхун считает, что это самая небольшая плата за то, чтобы отнять у Сону хотя бы малую горсть боли. Сонхун целует его прикрытые веки и сжатые в полосу губы. — Я люблю тебя, — шепчет, ловя на себе взгляд, наполненный обожанием, и этого достаточно, чтобы понять насколько сильно его любят в ответ. Они играют в гляделки, пока он ласкает Сону, расслабляя его этим с каждой секундой всё сильнее. — Я в порядке, — отзывается через какое-то время Сону и просит. — Двигайся, пожалуйста. Сонхун смотрит на него, как бы спрашивая, точно ли он уверен, и получая в ответ быстрый кивок, он слегка сжимает нижнюю часть бёдер Сону, прижимая его к матрасу. Он задерживает дыхание и наконец входит до конца, выбивая этим из Сону весь кислород тоже. Они загнано дышат и забвенно целуются, кусаясь, когда Сонхун слегка отстраняется, чтобы снова двинуться вперёд и словить стон, изданный Сону ему в рот прямо во время поцелуя. — Всё хорошо? — выдыхает Сонхун робко. — Больше, чем хорошо, — быстро отвечает Сону, кажется, получая удовольствие только от одного факта о том, что Пак находится в нём. Он запускает руки в волосы Сонхуна, отвечая на поцелуй. Сонхун двигается осторожно, лениво повторяя движения ртом, пока тихие стоны приглушаются губами. Сонхун неохотно прерывает поцелуй, чтобы рассмотреть Сону с закрытыми глазами и приоткрытыми губами. Это образ, о котором он будет помнить ещё очень долго. Руки Сону касаются его, сжимают предплечья, скользят вниз по торсу и обводят движениями каждую часть тела, к которой могут дотянуться. Он покачивает бёдрами, тихо мяукая и Сонхун теряет себя, чувствуя, как Сону сжимается вокруг него. Он чувствует себя достаточно смело и уверенно для того, чтобы почти полностью выйти из Сону и резко толкнуться в него, наполняя собой до самого конца. Спина Сону выгибается в ответ, и он хватается за простыни, наполняя комнату своим милым тихим криком. — Тише, ты же не хочешь чтобы нас услышали? — младший качает головой из стороны в сторону, давая отрицательный ответ. Сонхун мельтешит, слегка меняя положение и угол, направляя толчки немного выше. Он видит, как Сону сжимает губы между зубами, подавляя стоны. Осознание того, что именно Сонхун довёл его до такое состояния - приходит быстро и будоражит. Он хочет видеть, как Сону распадается на части ещё больше и сделать так, чтобы он чувствовал себя очень хорошо. — В следующий раз я хочу тебя слышать, — Сону начинает сам двигать бёдрами навстречу его толчкам, нуждаясь в них всё сильнее. — Только я не хочу, чтобы твои прекрасные стоны слышал кто-то ещё. — Пожалуйста, — хнычет и умоляет Сону, — мне и так тяжело оставаться тихим. — Просто ты такой милый, когда я дразню тебя, — промурлыкал Сонхун, медленно выходя из него и входя обратно. Сону только надул губу. — Не могу сдержаться. — Никогда не думал, что ты такой… — заикается на половине предложения Сону, внезапно смутившись. — Какой? — Сонхун садится на колени и берёт бёдра Сону в свои руки. Он так и не дожидается ответа от младшего, выбивая из него все слова. Он нашёл простату и почувствовал, как его мозг плавится от реакции Сону. Он крепко зажимал свой рот ладонью, не давая вырываться громким всхлипываниям наружу. — Вот так? Или я должен быть нежнее? — Нет, пожалуйста, не смей, — как в бреду затароторил Сону самым тихим голосом. Сонхун двинулся вперёд, продолжая небольшие движения внутри и провёл кончиком члена по простате, не создавая слишком большого давления, но этого было достаточно для того, чтобы Сону судорожно зашептал его имя. — Сонхуни… пожалуйста, быстрее. Сонхун начал вбиваться быстрее. Он никогда не видел, чтобы Сону выглядел настолько отчаянно, и не мог припомнить видел ли он себя когда-то в настолько растрёпанном состоянии. Он издавал тихие, быстрые стоны, прекрасно понимая, что Сону заставляет его рассыпаться. Должно быть, при других обстоятельствах, Сону раздулся бы в гордости за самого себя, но в данный момент он был отвлечён от этого, закрывая своё лицо руками, извиваясь и всхлипывая. Сонхун держал его крепко за талию обеими руками, довольно ощутимо сжимая её, и от этого у Сону тоже перехватывало дыхание. И хоть это было неловко и в какой-то степени не идеально, и хоть иногда Сонхун промахивался, и они вместе тихо смеялись над этим, это всё равно было замечательно. Как и должно было быть. — Стой, остановись, — внезапная просьба прозвучала от Сону и заставила старшего незамедлительно остановиться. — Что случилось? — запереживал Сонхун. — Тебе больно? — Нет, я просто… хотел бы кое-что попробовать. — Что? Я готов сделать всё, о чём ты попросишь. — Помнишь я говорил тебе о том, что трогал себя вчера? — Сонхун быстро и утвердительно закивал головой. Ему понадобилась пара моментов, чтобы вспомнить о чём именно рассказывал ему Сону. Рассудок всё ещё находился в помутнении. — Хочешь, чтобы я сделал это, обнимая тебя? — быстро догадался Сонхун. — Да, хочу так закончить. — уши и лицо младшего загорелись красным. Находясь в таком положении, он всё ещё смущался. — Хорошо. Сону не жаловался, когда снова ощутил пустоту внутри себя, потому что это продлилось не долго. Довольно быстро, как им показалось, они поменяли положение. Одной рукой Сонхун обвил торс младшего и скользнул в него обратно, вырывая из Сону звук полного одобрения. Чтобы обеспечить себе лучший доступ, он направил одну из ног Сону, лежащую поверх другой, коленом вперёд. Сонхун действовал абсолютно интуитивно, но по вздохам удивления можно было понять, что он делает всё правильно. Потребовалось время, чтобы снова найти правильный угол, но когда они это сделали, Сонхун входил в него всё сильнее, и комната наполнилась звуками ударов кожи о кожу. Руки Сонхуна теперь были на бёдрах младшего, поднимая и опуская его тело. Движения стали быстрыми и точными. Губы Сону раскрылись и наполнились непрерывным потоком сдавленных, практически беззвучных стонов. — Ты это так себе представлял? — Сонхун слегка зацепил зубами шею, тут же зализывая укус. — Д-да, — из последних сил выдавил из себя Сону. — Но это оказалось ещё лучше. Сонхун ускорил темп, прижимаясь к нему бёдрами, не оставляя и сантиметра свободного пространства, и целуя в ухо. Сону практически зарылся лицом в простыни и захныкал. — Не думаю, что долго продержусь, — он вздохнул и закатил глаза. — Я тоже, — движения становились всё более хаотичными, а стоны Сону беспрерывными и опасно громкими. Ему пришлось зажать между зубами ребро своей ладони, для того чтобы звучать тише. Бёдра Сону мелко задрожали и Сонхун вцепился в них мёртвой хваткой. Он оставил поцелуй на его плече и ослабил хватку на талии, чтобы окольцевать его член, предвещая то, что младший подходит к разрядке. — Малыш, сделай это для меня. Его бёдра жёстко содрогались, а всё тело загорелось и задрожало. В какой-то момент они начали целоваться, и, когда первые стоны достигли Сону, его рот был открыт напротив рта Сонхуна, а все последующие звуки застряли в немом крике. Он был таким красивым, без остановки повторяя имя старшего раз за разом, как какую-то мантру, находясь в состоянии агонии. Сонхуну потребовалась ещё пара толчков в чувствительное после оргазма тело Сону, прежде, чем издать собственный скулёж и войти в него так сильно, обнимая за талию. Он спрятал своё лицо в изгибе шеи Сону, заглушая тем самым хоть как-то все стоны. Он обмяк над телом Сону, пролежал так ещё какое-то время, дожидаясь, когда успокоится бешено колотящееся сердце и восстановится дыхание. — Хён, — аккуратно обратился к нему Сону и вывел из транса. — Хён? — старший отлип от шеи, чтобы заглянуть ему в глаза, и после произошедшего это было настолько неловко, как и волнующе. — Я думал, что я теперь просто Сонхуни. — Хён, пожалуйста, — захныкал Сону, закрывая смущение на своём лице, воспоминания были ещё слишком яркими. — Мне так неловко. — Но мне понравилось, — голова Сонхуна снова оказалась в изгибе шеи младшего, а руки притянули его ещё ближе. — Теперь называй меня только так. Сонхун не видел, но был уверен, что Сону сейчас ярко улыбается. Чтобы понимать это - ему не нужно было смотреть. Достаточно было просто чувствовать нежное касание рук к своим рукам.