sleep issues

Сону не сможет сказать, когда именно всё началось. Это чувство слишком естественно и незаметно влилось в мозговую подкорку и проникло в сердце, что казалось, будто оно всегда было частью его жизни. Словно он ещё не был знаком со своим человеком, но точно был уверен, что уже любит его. Он всегда считал, что судьба уготовила ему что-то особенное. Что-то такое, из-за чего сердце трепещет, а каждая песня о любви напоминает о нём, в точности как в тех манхвах, которые Сону с упоением читал до поздней ночи в подростковом возрасте, а потом огребал за это от так некстати зашедшей во время кульминации мамы. Сону точно знал, что это будет он. Вероятность влюбиться в девушку приравнивалась к нулю. Он понял это в том возрасте, когда у всех появляются первые пубертатные прыщи и интерес к противоположному полу. Спасибо матушке природе, но как таковых явных высыпаний на лице у него не было, собственно, как и влечения к девчонкам из его класса. Оно не появлялось и некоторое время спустя, а мальчишечьи заострённые черты лица и крепкие руки привлекали всё больше. Затем он понял, что испытывает симпатию к своему другу, и сомнения как-то сами собой отпали. К слову, его первый поцелуй произошёл с ним же. Сону пригласил одноклассника на ночёвку, заранее зная, какой исход она будет иметь. Это было неловко, как и любой другой первый поцелуй. Сону никогда не думал, что будет как-то по-другому и не разбился об скалу разочарования. Он знал, что легко и без всякого опыта бывает только в комиксах и фильмах. С одноклассником общаться не перестал, наоборот их дружественная связь стала только сильнее. Поэтому, когда появился Сонхун, чертовски красивый, высокий и с широкими плечами, Сону понял, что пропал окончательно. А когда он узнал, что ко всему в прибавку он ещё и фигурист в прошлом – перестал как-либо сопротивляться и горевал, что никогда не увлекался этим видом спорта. Он не верил в любовь с первого взгляда, но что-то тогда его зацепило. И если сначала причиной была просто внешность, то позже Сону не мог убедить себя, что Сонхун настоящий, потому что так не бывает. За слегка отстранённым видом пряталось невероятно мягкое и доброе сердце, и если других он мог обмануть, то Сону видел всё. Так и случилось, что Ким не понял, когда симпатия стала чем-то иным и более сильным. Одновременно он желал и боялся дебютировать в одной группе, потому что справляться с чувствами и разбитым сердцем было бы необычайно тяжело. К счастью, или, к сожалению, они всё-таки стали одной командой. И вопреки всем ожиданиям чувства внутри разрастались, а сердце ему никто так и не разбил, с ним обходились бережно и аккуратно. Надежды и мечты о взаимности только крепчали. Той ночью время длилось мучительно долго, в комнате было жутко душно, сердце заходилось от недостатка свежего воздуха и от неизвестной жрущей тревоги. Джей отключился часа три назад и разбудить его было невозможно даже если бы прямо сейчас ворвались грабители. Было откровенно завистно. Сону ворочался в жаркой постели и перекладывал подушку с одного угла кровати к другому, пытаясь сыскать позу, в которой он ощущал бы себя менее невыносимо. Попытки не увенчались успехом и Сону раздражённо фыркнул, смотря в потолок и вслушиваясь в тишину и биение своего сердца. Страх загребал его в свои лапы, сковывая в движениях и заставляя застыть кровь в сосудах. В панике Сону схватился за телефон, как за последний спасательных круг. Тёмное помещение осветилось и теперь можно было различить очертания мебели и стен, но ощущение небезопасности, сжимающее все внутренности, не спешило уходить, и даже находящийся с ним в одном помещении Джей не вселял спокойствия. Каждой клеточкой тела он хотел ощутить рядом присутствие другого человека. Пытаясь отогнать ненужные сейчас мысли, Сону вошёл в групповой чат, чтобы посмотреть кто ещё не спит в такое время. Шансы были малы, но он действительно возлагал все надежды на Чонвона. Оказалось огромным разочарованием увидеть надпись «был в сети два часа назад», но взгляд привлекла другая метка. Сонхун очевидно не спал. Сону усмехнулся иронии происходящего и подумал, что у того, кто управляет его жизнью, неплохое чувство юмора. Он ожидал, что раздражающий значок исчезнет, но этого не произошло ни через минуту, ни через пять. Он вглядывался в слегка пустоватый диалог, в котором иногда встречались смешные картинки, которыми Сонхун всегда любезно с ним делился. Как-то даже грустно стало. Сону напечатал сообщение, отсчитал тихонько до трёх и отправил. Не получив ожидаемого ответа, предположил, что старший мог не заметить, поэтому отослал второе, а затем и третье сообщение, и только после этого, поднял взгляд чуть выше к имени контакта и увидел, что возле него больше не горел зелёный кружок. Горло немного засаднило, а глаза стало щипать из-за предательски накатывающих слёз разочарования. Уже позволяя себе выпустить накопившиеся эмоции и доставляющее неудобства напряжение, он ощутил вибрацию под подушкой, куда спрятал свой телефон. Первым, что он почувствовал – был ступор. Дальше его накрыло волной из смеси различных эмоций, и он подскочил с кровати, игнорируя ещё два пришедших уведомления. Сону схватил подушку и направился к выходу с яркой улыбкой, которая, возможно, могла бы осветить всю комнату, но застыл прямо перед дверью, так и не решаясь потянуть за ручку. Как он себе это представляет? Придёт к Сонхуну и попросит лечь с ним в одну кровать? Он точно выгонит Сону пинком под задницу. Улыбка померкла. Пусть даже и так! Сону не трус какой-то и перед поставленной целью не остановится, даже если она до абсурдности смешна. Поэтому сомневается ещё пару секунд, но после этого смело и с напором открывает дверь. Пак Сонхун невозможно раздражающий. Именно об этом размышляет Сону, сидя в одиночестве в гостиной в пять утра. Он проснулся полчаса назад, а уснуть снова не смог. Виной этому был Сонхун, обнимающий его в буквальном смысле слишком горячо. От его тела исходило уж очень много тепла, от чего Сону кидало в жар, а он его ещё и рукой сверху придавил. Поэтому он высвободился, аккуратно скинув конечность, и ещё раз взглянул в родное, покрытое родинками лицо, которое всё ещё казалось чем-то недостижимым. Вследствие чего он сидит на полу и злится на то, какой же всё-таки Сонхун тяжёлый, лишённый какой-либо логики человек. Другое дело Сону, как открытая книга. Все его эмоции можно было прочитать на лице. Он считал, что каждое чувство нужно проживать сполна. Звонко смеяться, лишая лёгкие кислорода, когда счастлив, надрывно плакать, не жалея слёз, когда грустно и любить, отдавая всего себя без остатка. Поэтому яркий, наполненный жизнью Сону, не мог понять, что происходит в голове у такого спокойного и закрытого Сонхуна. И сейчас, когда они были как никогда близки, особенно сложно было разобрать его поведение и намерения. Всякий раз засыпать, обнимая его, и чувствовать прикосновения, под которыми плавилась кожа, было настоящей пыткой в его персональном аду. А потом Сону окончательно запутался. То, как Сонхун смотрел на него в машине не давало измученному сердцу покоя. Разве друзья смотрят на тебя так, что твоё тело словно пронзает тысячью осколков. Разве друзья шепчут такие признания и переплетают трепетно пальцы. Он окончательно был сбит с толку. Словно заевшая пластинка, звучало на повторе в голове это проклятое: «Ты такой красивый», - и Сону был зависим от этого воспоминания, как и от того, каким запомнился ему старший в тот момент. Если бы он только имел право владеть таким Сонхуном, то он и этот взгляд принадлежали бы только ему, и Сону не стал бы ни с кем этим делиться. Мир может считать его сумасшедшим влюблённым эгоистом, но ему плевать до тех пор, пока Сонхун рядом. Сону казалось, что он чувствует его запах, даже когда его нет рядом. Находясь на расстоянии в несколько метров, ему спирало дыхание и не нужно было оборачиваться, чтобы чувствовать его присутствие и взгляд, направленный только в сторону Сону. Именно поэтому было тяжело справляться с ватными ногами, которые никак не хотели его слушаться. И Сону понимал, что несёт полную ответственность за инцидент с Чонвоном, но даже под дулом пистолета не сознался бы честно, что причиной стало то, что он не справился с давлением собственных чувств. Только когда Сону ощутил поцелуй на своей коже, туман в голове развеялся и всё наконец-то казалось таким правильным, но до ужаса раздражающим стало то, насколько ему было этого мало. В коридоре послышались шаги, и Сону замер, в глубине души надеясь увидеть сонного и невозможно уютного Сонхуна, который бы абсолютно точно успокоил его и заставил забыть о всех переживаниях, но это был всего лишь Чонвон, привыкший просыпаться ранним утром. Сону таким качеством не обладал, поэтому лицо его друга исказилось в удивлённой гримасе. Он молча и едва ли не беззвучно, как самый настоящий грациозный кот, вошёл в полутёмную комнату и сел рядом, давая какое-то время Сону привыкнуть к новой компании, а своим глазам к освещению. — Ты почему не спишь? — его голос был ещё слегка хриплым, и Сону счёл это милым, как и всё остальное в нём. — Просто не спится. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, что никто в этом помещении ему не верит, даже он сам. Лгать он не умел совсем. Чонвон услужливо не стал развивать эту тему дальше. — А где Сонхун-хён? Я думал вы теперь идёте в комплекте. Измученный смешок вырвался наружу. Ян обладал колоссальным талантом всегда попадать прямо в цель. Сону казалось, что он выглядит абсолютно нормально и беспечно, но направленный в его сторону взволнованный взгляд говорил об ином. — Он спит. Чонвон промычал невнятно что-то себе под нос. Видно он ещё витал где-то в своих мыслях. — Он вчера всех нас сильно удивил, — просто к слову вырвалось из его рта, но он выглядел так, будто взболтнул что-то лишнее. — Ты о чём? — изумлённо спросил Сону. — Точно, ты тогда отлучился в туалет, — Ян потупил взгляд на свои носки с лягушками и забавно пошевелил пальцами, — он поругался с тренером. Я давно не видел его таким злым. Он слегка поморщился, вспоминая рассерженного Сонхуна. Он был именно тем типом людей, которые распространяли вокруг себя пугающую ауру, когда по-настоящему чем-то раздражены. Сону почувствовал ощутимый укол обиды, ведь хён об этом ему не рассказал, хотя он думал, что теперь они делятся друг с другом абсолютно всем. — Из-за чего? — Ким обратил внимание, что на улице уже почти полностью посветлело. — Из-за тебя, — немного стушевался Чонвон, не прекращающий растирать шею до красных полос на ней. Кажется, у Сону дымится голова, ещё немного и она не поддастся ремонту. Он превратится в робота, способного отвечать только на конкретно поставленные вопросы. Это слишком много для него. В последнее время жизнь чересчур насыщенная, и он вообще не понимает, что происходит. — Неожиданно, — только и удаётся из себя выдавить. — Да, наверное, он правда любит тебя, — как-то не долго раздумывая произносит Чонвон, и если бы Сону сейчас что-то пил, то он бы подавился, и жидкость полилась бы из всех отверстий на его лице, но очевидно сегодня был его счастливый день, если это можно так назвать. — В смысле? — запоздало спросил он, стараясь не выдать своего волнения. — Он конечно любит всех нас, но ты определённо его любимчик, Сону-хён. В следующий раз он не постесняется и ударит Чонвона за то, что тот чуть ли не довёл его до инфаркта в столь юном возрасте. Он у своего соседа научился что ли? Но Сону не может отрицать того, что слышать это от кого-то не вовлечённого очень приятно. — Не говори так, — он отмахивается, — я уверен, что Сонхуни-хён любит всех нас одинаково. — Как скажешь, — говорит Чонвон, но в противоположность своим словам, смотрит на Кима, как на безумца, несущего полный бред, и кривится от того, как слащаво-приторно звучит имя Сонхуна, когда он его произносит. Сону так и не решает, что делать с полученной информацией, поэтому поступает как всегда - не делает ничего.

***

— Ты же видишь, что эта деталь сюда не подходит, придурок! — Джей закричал внезапно, на чистом английском, и даже со своим знанием языка ниже среднего, Сонхун понял всё. Джей часто повышал голос, все привыкли и знали, что к этому не нужно относиться серьёзно, но всё равно вздрагивали, когда это происходило. Все, кроме Чонвона, с которым громче, чем обычно не говорили никогда. Сейчас он сидел на диване, подобрав ноги под себя и беззаботно хлопал глазками. — Да завались ты! — на том же английском ответил Джейк. Всё началось с того, что Нишимура и Шим собирали конструктор и решили делать это в гостиной комнате, так как здесь много места. Сонхун точно не уверен, но, кажется, это был какой-то очередной предмет из Вселенной Марвел. Спустя какое-то время к ним присоединились охваченные интересом Чонвон и Джей, а Сонхун в свою очередь просто пришёл на крик, который невозможно было не услышать. Ники потешался над ругающимися хёнами и умирал со смеху, тихо радуясь, что вряд ли вообще он станет объектом, который кто-то станет ругать. Он потянулся к столу, усыпанному различными жестяными банками из-под газировки и картонными коробками, в которых когда-то была вкусная еда, и не то чтобы Сонхун обижался, что его не пригласили к столу. Его бы здесь и не было, если бы не любопытство. Он сидел напротив, прислонившись спиной к стене, чтобы открыть себе широкоформатный обзор на набирающий обороты сюжет. Это был вечер. Время близилось к десяти. За окном вновь моросило, в Сеуле продолжался сезон дождей. В комнате было холодно из-за открытого окна. Полупрозрачные шторы развевались на ветру, пропуская его в помещение. Воздух пах осенней свежестью. Из чьего-то телефона доносилась довольно приятная музыка. У Джейка был хороший музыкальный вкус, скорее всего это он включил её. Сонхун разрешил себе расслабиться и потеряться в потоке мыслей, ведь почему-то, находясь в хаосе, созданным его друзьями, он всегда чувствовал себя комфортнее всего. Вскоре в их компании появился Хисын и встал на защиту Шима. Картинка была практически целой. Сону вышел из ванной, уже одетый в пижаму. Он что-то смотрел в телефоне и одновременно втирал в кожу лица увлажняющий крем. Как раз-таки он был недостающим фрагментом. — Эй, Сону, иди сюда, — младший оторвался от устройства, и Сонхун призывно похлопал по месту рядом с собой. Он немного медлит и мечется взглядом по комнате, а затем идёт в другой её конец, и сердце Сонхуна ухает куда-то вниз прежде, чем он видит, как Сону закрывает окно и снова движется к нему. Он не мог его проигнорировать, конечно нет. Ким морщится от прохладной температуры и цепляется за плечи, потирая их и пытаясь согреться. Сонхун хватает с дивана плед и готовится укрывать им Сону, как только тот сядет рядом, немного двигается, освобождая больше пространства, чтобы его солнцу было удобнее и ждёт, улыбаясь внутри данному прозвищу. Каким ошеломлённым он оказывается, когда Сону становится на колени между его разведённых в стороны ног и цвет его щёк приобретает пунцовый оттенок; неизвестно, после горячего душа, или из-за того в каком положении они сейчас находятся. Странное чувство вдруг расползается волной жара по всему телу. Кровь приливает к щекам, и румянец точно видно при ярком освещении. Сонхун, как ему кажется, слишком громко сглатывает, а Сону с невозмутимым видом разворачивается и садится, прислоняясь вплотную спиной ко всему его телу. Кончики пальцев мелко подрагивают, и Сонхун задерживает дыхание, пытаясь не выдать с потрохами свой восторг. Он слегка наклонятся вперёд, чтобы быть услышанным. — Замёрз? Сону оборачивается и намеревается ответить, но не рассчитывает, что Сонхун находится настолько близко, и они чуть ли не сталкиваются носами. Неловко, но никто не спешит отстраняться. Потеряв дар речи, Ким утвердительно кивает и кидает быстрый взгляд на чужие губы, что не остаётся незамеченным их обладателем. Сонхун отрывается первым, заканчивая взаимные терзания, и берёт заранее приготовленный плед, укрывая им их обоих. Сону отвисает и устраивается удобнее, сползает вниз и кладёт свою голову на плечо, находящееся позади него. Сонхун в растерянности не понимает куда деть свои руки, поэтому почувствовав острый прилив смелости, устраивает их на Сону, обвивая его торс. — Когда это вы стали такими тактильными? — Джей прищуривается с подозрением, — спите вместе, обнимаетесь, буквально не отлипаете друг от друга целыми днями. Вы же оба ненавидите физический контакт. У Сонхуна замерло и пропустило удар сердце, и он не мог произнести ни звука. — Лучше займись частью своей работы, — вовремя встрял Джейк, привлекая к себе всё внимание, — даже пятилетний ребёнок справится лучше. Этого хватило, чтобы выбить из памяти Джея возникшую претензию, и все ребята вникли в новую перепалку между этими двумя. Сонхун почувствовал, как, всё это время пребывавший в таком же напряжении, Сону расслабился. Неужели он тоже испугался? Пак крепче обнял его и прижался к виску, пытаясь мысленно передать, что всё в порядке. И видимо, это сработало, так как Сону какое-то время спокойно лежал и размеренно дышал, а Сонхун вслушивался, не замечая ни музыки, ни громких голосов. Для них уже было привычно отсыпаться, тесно прижавшись друг к другу, но то, что происходило сейчас ощущалось немного по-другому. Сонхун разнежился приятным теплом и прикрыл глаза, впитывая каждую секунду этого момента в памяти, желая, чтобы время остановилось. Конструктор был почти собран и речь зашла о том, чтобы после этого вместе перекусить. Обсуждение пало на выбор еды, и Сонхун почти искренне вник в суть дискуссии, как вдруг почувствовал тёплую ладонь на своём колене. И, если честно, как-то дико признавать, что рука эта принадлежит никому иному, как Ким Сону. В голове это вызывает диссонанс и наводит на мысли о каких-то сбоях в матрице, потому что быть такого не может. Он ждёт, что Сону передумает и уберёт руку. Ну, может задумался, со всеми случается, понять можно. Но вопреки всем ожиданиям рука двинулась выше и уже настойчивее сжимала бедро. Сонхун болезненно зажмурился. Такие прикосновения посылали мини-разряды по всему телу, а внизу живота уже стягивался приятный узел. Он умрёт от стыда, если у него сейчас позорно встанет от простых касаний, потому что Сону, прижимающийся к нему так близко и тесно, точно это почувствует. Что-то глубоко внутри его черепной коробки кричит ему остановить младшего и бежать, как можно дальше, но, вызванный лёгкой пеленой возбуждения, азарт заставляет вступить в игру, в которой априори не может быть победителей. Поэтому он движет одной из ладоней и оглаживает живот Сону, нежно водит по нему костяшками пальцев и специально останавливается у резинки штанов. Чёрт знает, что им движет, но, когда он чувствует, как ослабляется хватка на его бедре и ощущает под своей ладонью учащённое дыхание, то обхватывает второй рукой талию Сону и несильно сжимает. И, о Господь, он никогда не думал, что доводить кого-то до грани будет приносить ему такое по-садистски приятное наслаждение. Сонхун кидает быстрый взгляд, чтобы убедиться, что на них никто не смотрит. Всё-таки укрыться пледом, под которым не видно движений рук, было лучшим решением в его жизни. Он ведёт ладонью выше, поднимаясь к груди, и… слышит всхлипывание? Сону отскакивает и нарочито громко кашляет, привлекая к себе внимания больше, чем было до этого. Все глаза теперь направлены в их сторону, и Сонхун может только представить, как растрёпано он выглядит. — Всё в порядке? — беспокоится ангел Чонвон, который даже представить не может чем только что занимались у него за спиной. — Да, — слишком живо отвечает Сону голосом осипшим, как при ангине, — просто в горле запершило. — Может принести тебе воды? — включается не менее обеспокоенный Хисын. — Нет, спасибо, я сам! — Сону срывается с места и тут же пропадает в дверном проёме. Шокированный Сонхун сжимает в руке плед, пытаясь врубиться в то, что только что произошло, и натыкается на больно уж понимающее лицо Джейка. Он улыбается и куда-то указывает взглядом. Сонхун отслеживает его траекторию и в панике натягивает на себя кусок несчастной ткани, скрывая свой стояк. Заметил ли это Сону? Конечно, да, такое сложно НЕ заметить. Он пытается вспомнить все самые позорные случаи из своей жизни, но ничего позорнее, чем то, что произошло пять минут назад, вспомнить не может. Пока кто-то заказывает еду, он думает о том, какой же он идиот, а потом о том, как ему понравилось. Но больше всего не отпускает то, что, кажется, Сону понравилось тоже. К счастью, всё обходится и через какое-то время Сонхун сидит на диване в ожидании доставки. Сону возвращается никаким. Он садится рядом и даже не смотрит в его сторону. Безусловно, Сонхуна это расстраивает. Догадаться испортил ли он всё или наоборот – очень сложно. Раздаётся дверной звонок и Сону вскакивает, говоря, что откроет, не давая никому шанса сделать это вместо него. Он возвращается с пакетами, и что радует Сонхуна, снова садится возле него. Все счастливые принимаются за трапезу и оживлённо о чём-то болтают. Джейк и Джей обсуждают следующий конструктор, который им стоит собрать вместе, остальные шокировано уставляются на них и просят предупредить о данном мероприятии, желательно дня за два, чтобы смочь к этому времени сбежать из общежития и оставить эту парочку друг другу на растерзание. Сонхун смеётся вместе со всеми, и замечает, что Сону тоже. Он облегчённо выдыхает. Всё же Сонхун угадал и сегодняшним ди-джеем оказывается Джейк. Он включает спокойные, медленные песни, которые приходятся всем по вкусу. Со временем Хисын объявляет, что ему пора бы сходить в душ, и их становится меньше. Джей и Чонвон уходят на кухню в поисках чего-то сладкого, и они остаются в гостиной вчетвером. Ники залипает в ленту твиттера и периодически с чего-то хихикает, тыкая экраном в лицо Джейка, и тогда они смеются уже вместе. Временами складывалось такое впечатление, что эти двое действительно потерянные братья, потому как они понимали друг друга лучше всех и заботились друг о друге, несмотря на такой неряшливый и ребяческий стиль общения. На противоположном конце дивана царила абсолютно противоположная атмосфера. Оба парня были напряжены и натянуты, как струна. Сонхун ковырялся в ногтях, а Сону рассматривал флаер службы доставки. Поэтому очевидно, что не обратить внимания на скопление тяжёлого воздуха вокруг них было невозможно. Джейк как всегда взялся спасать ситуацию. Серьёзно, а ему даже за это никто не платит. — Ники, — довольно голосисто он окликает младшенького, обращая на себя заинтересованные взгляды, — идём на кухню. Макнэ кривится недовольно, что его отвлекли по такому пустяку. — Не хочу, хён, я наелся, — он хнычет, пока Шим уже встаёт с дивана и возвышается над ним. — Ну, пожалуйста, — он тянет Нишимуру за руку, заставляя встать, и ведь ниже него ростом в две головы, а силой не уступает, — мне скучно одному. Противостоять щенячьему взгляду не может даже непоколебимый макнэ, который, на самом деле, только притворялся таким, поэтому он послушно плетётся за Джейком и даже не возражает. Они уходят, оставляя после себя тишину, разбавленную песней, играющей на любезно оставленным Джейком телефоне. Fear of Falling Asleep - TENDER Молчание давит на плечи, пока Сонхун не ощущает какое-то шевеление сбоку. Он оборачивается и встречает изучающий взгляд. Не выдержав первым, он улыбается и его одаривают улыбкой ещё ярче в ответ. Они смотрят друг на друга ещё какое-то время. Сону игриво склоняет голову на бок, и Сонхун неосознанно повторяет это движение, опираясь щекой на руку. Его посещает ощущение, что, возможно, чувств настолько нежных, он не испытывал и больше не испытает ни к кому. В голову взбредает одна идея, и он сначала смущается ей, а потом вспоминает, что ничего хуже, чем то, что уже произошло, он точно придумать не сможет. Сону немного теряется, когда Сонхун встаёт и, улыбаясь смущённо, протягивает ему руку. — Потанцуешь со мной? — он произносит дрожащим от волнения голосом. — Ты с ума сошёл? — Сону хихикает, но всё равно встаёт рядом, аккуратно беря старшего за руку. Сонхун ведёт его туда, где места больше. У него коленки затряслись, хотя это просто танец. Он подходит к Сону ближе и неловко приобнимает за талию одной рукой, второй держа его руку на весу. Они какое-то время избегают прямого взгляда, и пялятся то в пол, то на стены, неуклюже топчась по кругу. А потом Сону закидывает руки ему на плечи, и всё снова идёт не в то русло. Сонхун тонет. Руки с талии ползут ниже, скользя по позвоночнику, и останавливаются на пояснице. Пульс учащается, и Сонхун уже в наглую, ничего не скрывая, пялится на слегка приоткрытые губы. Ему кажется, что он вот-вот умрёт, если сейчас же не узнает какие они на ощупь. Сонхун наклоняется ближе, и они касаются друг друга своими носами. Он ощущает, как Сону шумно выдыхает, и его дыхание ложится на чужие губы. Он смотрит в такие же мутные, как и у него самого, глаза и прикрывает свои, сжимая сильнее поясницу и притягивая к себе младшего так, что он полностью вжимается в него, не оставляя ни миллиметра свободного пространства. — Ребята, подождите, захватите с собой воды. Мы возвращаемся, а вдруг кому-то пить захочется! Из коридора доносится громкий крик, и Сонхун в ужасе отпрыгивает до того, как Джейк заходит в комнату. Выглядят они оба, откровенно говоря, так себе. Только полный кретин не поймёт, что здесь происходило. В след за Шимом входят остальные. Пак смотрит на такого же растерянного, пытающегося восстановить дыхание Сону и ему становится так стыдно, что он просто сбегает, по пути задевая плечом ничего не понимающего Ники. Сонхун лежит в своей постели, с головой зарывшись под одеяло, и думает, что портить всё – у него талант врождённый. Он слышал, как все давно разошлись по комнатам, а Чонвон любезно оповестил его о том, что ночует сегодня в комнате Джея и Сону, после чего сочувственно погладил понурого Пака по спине и ушёл, но Сонхун даже не оборачивался, чтобы в этом убедиться, настолько жалким он себя чувствовал. Сонхун слабый человек. Сонхун окончательно облажался. Он прикусывает внутреннюю сторону щеки и стонет, делает несколько глубоких вдохов, но не может игнорировать то, как отвратительно он поступил, бросая там Сону одного после того как они чуть не поцеловались. ОНИ.ЧУТЬ.НЕ.ПОЦЕЛОВАЛИСЬ. И хуже всего после этого было просто сбежать. Он никогда больше не сможет посмотреть Сону в глаза, конец своих дней он будет доживать, забыв, что такое сон и его мягкие объятия. Но он полностью это заслужил. Возможно, он драматизирует, но сейчас это всё ощущается именно так. Сонхун садится на кровать и трёт лицо руками. Он поднимается, чтобы сменить большой свет слабым светильником и снова возвращается на место, сворачиваясь калачиком. Дверь скрипит, и он думает, что это Чонвон пришёл за какой-то вещью. — Ты что-то забыл? — ответа не следует и Сонхун предпочитает это игнорировать и подождать, пока посетитель уйдёт. Но он не уходит и Пак понимает, что это не Чонвон, когда кровать прогибается под весом чьего-то тела и его обнимают. Этим кем-то оказывается Сону. Он пришёл к нему, даже несмотря на его истерику, потому что знал, что без него Сонхун не уснёт. Он знал, что без него Сонхун пропадёт. И это было правдой. Его жизнь без Сону станет жалким подобием существования. — Ты пришёл. — Я пришёл, — он тихо отвечает, и Сонхун замечает, что затаил дыхание. Он делает резкий вдох, но так и не решается ничего сказать. Вместо него это делает Сону. — Повернёшься? Это звучало как: «Пойдёшь ли ты снова мне навстречу?». И кто такой Сонхун, чтобы отказаться. Они снова оказываются лицом к лицу, только в этот раз в комнате с приглушённым светом и в обычной для них обстановке, когда поведать то, что у тебя на душе становилось легче. Это было их личной общей зоной безопасности. Ладонь Сону находит своё место на лице Сонхуна, и он тянется к ней ещё ближе, прикрывая глаза и отчаянно сжимая её в своей руке. — Хён, пожалуйста, поцелуй меня, — он неуверенно просит, а Сонхун распахивает глаза, — поцелуй меня, если я не сумасшедший и не выдумал, что между нами, что-то есть. Сонхун испускает дрожащий вздох и понимает, что не знает, как реагировать на эту прямую просьбу. Сону нуждается в нём. Он смотрит и ждёт. Он нервничает и часто моргает, явно ожидая, что Сонхун хотя бы что-то скажет, а не снова оставит всё в подвешенном состоянии. Сону фыркает и закатывает глаза, а затем тянется к старшему, оставляя на губах быстрый, едва ощутимый поцелуй. Он отстраняется, видит шокированного Сонхуна с широко открытыми глазами, и робеет, пугаясь, что сделал что-то не так. — Прости, хён. П…прости… Я кажется всё не так понял… Это не… Я-я, наверное, пой… Он продолжает тараторить, но Сонхун наклоняется вперёд и прижимается губами в отчаянном поцелуе. Рукой Сону притягивает его за шею и немного наклоняет голову, чтобы углубить поцелуй. Сначала всё происходит быстро и хаотично, но потом они замедляются, и это всё ещё слишком страстно, но и в то же время чувственно. Сонхун старается передать весь тот трепет, который он ощущает по отношению к младшему. Он выдыхает воздух и продолжает двигать губами по губам Сону. Они оказываются настолько мягкими и сладкими, как шоколад на вкус, что он мог бы часами проводить так своё время. Они отстраняются, чтобы набраться новой порцией воздуха, а потом Сонхун целует его снова и снова, сминая то верхнюю, то нижнюю губу и проходится языком по нёбу. В какой-то момент он стал нависать над Сону, рука которого впуталась в его тёмные локоны и слегка потянула их, вырывая из Сонхуна всхлип, и тогда он спустился ниже; сначала целуя линию челюсти, постепенно приближается к шее, проведя по ней языком, и слегка прикусывает, не желая оставлять следов. Сверху послышался незамедлительный стон. Пак застывает, а Сону ощутимо вздрагивает, не ожидая от себя такой реакции и прикрывает рот ладошкой. — Это что было? — Сонхуна завораживает то, как блядски ахуенно Сону выглядит с распухшими губами и волосами, раскиданными по подушке. — Я не знаю, — он убирает руки от лица, являя миру свои раскрасневшиеся щёки, — но я думаю нам стоит остановиться. — Да. — Сонхун аккуратно ложится на подушку рядом. Ему особо не с чем сравнивать, но это в корне отличалось от всех его предыдущих поцелуев. Так ярко и хорошо ему ещё никогда не было. Сону устраивается головой на его груди и до него доходит, что самое главное, так и осталось неозвученным. Сонхун притягивает его руку, чтобы мягко поцеловать и переплести пальцы. — Ты мне нравишься. — говорит он с полной серьёзностью в глазах и с замиранием сердца ждёт ответа. — Я уж думал ты никогда этого не скажешь, — сияет Сону и говорит шёпотом, как будто боясь, что он это услышит, — ты тоже мне нравишься, хён. Очень. Сонхун крадёт ещё один мягкий и короткий поцелуй и чувствует себя смущённо из-за влюблённого взгляда. Переполненные чувствами и счастливые, оба засыпают до самого рассвета.