А может быть...

      Кап. Еще прохладный и свежий воздух проникает через полуоткрытое окно. Кап. Мягкий и наполненный утренней сыростью поток чистейшего воздуха проникает в мою комнату. Кап. Тишина и умиротворение царствуют в небольшой по величине комнате. Кап. И лишь отголоски ранних пташек, щебечущих в парке под окном, и удары капель, умирающих о крышку окна — не ломали композицию, а лишь ее приукрашали. Кап. Сегодня долгожданная пятница, что означало, что предстоят очередные сумасшедшие или просто максимально наполненные эмоциями выходные. Я любил выходные также, как и все, но меня они имели более весомое значение. В уикенд я полностью забывал о заботах, то есть, по большей мере и важности, старался о них забыть. Уходя в свой вымышленный мир, где я сам управлял своим настроением, эмоциями и расходом таких важных душевных сил. Нельзя сказать, что я был каким-то болезненным мальчиком, но эмоции частенько в моей жизни одерживали верх.       Кап. «Я не хочу нелепо спорить, любовь расплавилась в огне» — с каждой тройкой секунд звук становился громче и сочнее — Кап. «Хочу дышать с тобой одним дыханьем, ночами нравиться тебе…»       Дряхлая ещё не оклемавшаяся культяпка рефлекторно берет телефон и переводит будильник еще на пятнадцать минут. Кап. И вот оно то состояние — полудремы и одновременное осознание происходящего в комнате. Но борьба со сладким сном и яркими картинами, мелькающими внутри закрытых глаз никак не способна победить противный, гнусный, наполненный концентрированной щелочью будильник. Так уже охрипшая и потерявшая какую-либо мотивацию китайская техника сдается и включает тяжелую артиллерию — бразильский фонк заплеснул всю комнату, ритм и режущие девственное утреннее ухо звуки ударяют по барабанным перепонкам. Без всякого желания мне приходится открыть глаза и отключить это отродие сатаны.       Потянувшись я встаю с кровати, дергая за собой одеяло, подхожу к окну, делаю глубоки вдох всей грудью, еще пару минут гуляю взглядом по пустому двору и иду на кухню. Одеяло окончательно сползает с обнажённого тела и дает понять, что квартира достаточно остыла. Насыпав в кружку свой любимый травяной сбор и включив чайник, я направляюсь, бегу в комнату в поисках вчерашней футболки. Тело уже достаточно остыло и на недавно гладкой коже проступили мурашки, заставившие какие были волоски встать дыбом. Спустя какое-то время я все же нахожу футболку, впопыхах натягиваю ее и бегу приводить себя в порядок. Остановившись напротив зеркала, я наблюдаю в отражении растрепанного, паренька, с заспанными глазками и в одной футболке. С кухни доносится щелчок, свидетельствующий о готовности кипятка. Меня передергивает.       Умывшись и позавтракав, я перехожу за свою любимую часть создания сегодняшнего имиджа. — так, посмотрим. Ирландский эль, пушистый шмель, корабль, сошедший на мель, — перекрывая консилером, тоналкой и другими косметическими приблудами дефекты кожи я смотрю на себя и начинаю получать удовольствие. Именно эта процедура дает толчок настроения в начале дня. Именно эта процедура придавала уверенности в себе на целый день. Лицо — мой холст. Мне решать, как пройдет мой день. Я редко делал яркие мейкапы, да и вовсе банально редко использовал цветные подводки для глаз, но были дни, когда настроение позволяло мне сделать себя чуточку особеннее. Обычно, каждое утро, за своим небольшим столиком с переносным зеркальцем я делал легкое выравнивание с проглядыванием румян. Мне нравился загар, но солнце слишком сжигало кожу — не так, как мне хотелось. Поэтому приходилось использовать искусственный загар в виде дешевой помады из магазина товаров по сниженным ценам. — ОУ ЩИТ! Мне конец! — часы показывали половину восьмого. Боязливо я беру телефон в руки, а там уведомление в мессенджере. Скорее всего это была моя лучшая подруга. Точнее первая девочка, с которой я начал общаться, поступив институт. Мы оба сразу, при первой встрече, осознали, что это судьба и друг без друга в стенах высшего учебного заведения нам не выжить. Симбиоз водоросли и гриба — нашу парочку можно было назвать лишай. Ибо когда мы собирались вместе, то поражающее действие прямиком и полностью захватывало окружение, принося за собой призирающие взгляды со стороны одногруппников и отвисающие челюсти со стороны других студентов. Если бы в институте был конкурс на лучших клоунов года, то точно, не ворочая носом, мы получили бы высшую награду в виде пинка под зад. Не смотря на все это, у каждого в жилах бурлила по-своему ядрёная кровь. И не дай, Всевышний, запустить цепь химических преобразований, ибо начнется Армагеддон. Маша. Машка. В простонародье — сухарики (такое прозвище шло от ее фамилии, что была созвучна с одним популярным брендом сухариков). Казалось бы, простое людское имя, ничего такого, но… Не все то золото, что блестит и не все то говно, что воняет. А блестеть, не, скорее блистать Мария умела. Одним своим внешним видом заставляла окружающих почувствовать себя адекватными и нормальными. Девочка-фрикушка, в голове болтушка. Именно так можно сказать о моей лучшей подруге. Да и я не далеко ушел. Много, кто не любил таких людей и часто окликались — лишь бы не близнецы. Но я был именно близнецом, и именно таким близнецом, каким его описывают в самых страшных книжках.       Жмак. Жмак. Я захожу в телеграмм, открываю переписку. Меня передергивает. 07:56 М: «Ты где, залупа?»       Маша считала смешным слово «залупа». Ничего против не имею. Слово и правда смешное, поэтому на положительной ноте быстро набираю ей сообщение, на ходу собираю манатки и вылетаю из квартиры, вызываю лифт. 08:16 Р: «И тебя с добрым утром! Залупа вышла из дома. Прием-прием» 08:20 М: «Я очень надеялась, что сегодня приеду вовремя, но у моей кошки были на то другие планы. Перед самым моим выходом она решила обосраться и поелозить своей задницей по всему полу. Поэтому сори, буду как всегда к 9ти. Подождешь меня на остановке?» Обычно до института мы встречались на станции МЦК, а потом вместе ехали на трамвае до корпуса. 08:21 Р: «АХАХХААХАХ НИЧЕГО НОВОГО! В общем, я рад, что ты опаздываешь. Посмотрим кто кого еще будет ждать))» 08:22 М «Залупа» 08:22 Р: *лайкнул последнее сообщение Миши*       Впереди предстоял пеший путь от дома до МЦД длинной в километр и пол часа езды в переполненной до краев, душной электричке. Время пролетело, как обычно незаметно. По дороге к станции я успеваю скурить одну сигарету, обычно под песню, максимально подходящую под настроение на данный момент. Именно сегодня посчастливилось поперхнуться в сигаретном дыму Артуру Пирожкову. ***       Пятница. Девять часов утра. И лишь беззаботные, чуть греющие лучики утреннего солнышка создавали атмосферу легкости начала данного дня. На трамвайной остановке народу было на удивление много. Обычно это были, как мухи сонные, вечно опаздывающие студенты, которыми стопроцентно являлись и мы с Машей, но сегодня было повешенный коэффициент людей пожилого возраста. Пары начинались в девять часов утра, но к этому времени, обычно, мы только встречались за полтора километра до института. И при всем этом мы могли себе позволить, точнее наша совесть позволяла опоздать еще сильнее и по дороге зайти за бодрящей порцией кофе в картонном стаканчике. Кофе — было философией всей институтской жизни и важнейшим оправданием, почему мы опаздывали на пары и заходили в аудиторию в момент перерыва лекции. Истинным оправданием нашего опоздания, которое никогда не узнают преподаватели и лекторы главного аграрного ВУЗа страны. Обычно приходилось отмазываться проблемами с транспортом, а в дни, когда настроения особенно не было нагло выбрасывали, что мол проспали и чувствуем себя просто отвратительно и без стакана 0,4 латте с лавандовым сиропом могли вовсе на ждать нас на паре. Лучше было уж сказать так, как есть на самом деле, но такой привилегией в правде обладали лишь некоторые преподаватели, которые нас понимали и поощряли нас тем, что просто непросто закрывали на нас глаза. Ни в коем случае не хочу сказать, что институт являлся для нас очень дорогой кофейней с курилками на любой вкус и цвет. Но эти две вещи для нас с Машей играли довольно важную, как моральную, так и материальную составляющую обучения.       Сегодня был последний день обучения на втором курсе. Пары, сонные лица одногруппников и ребят с параллельных групп, с нулевой мотивацией и желанием записывать что-то в след диалогу лектора самим с собой. Дальше зачетная неделя, неделя, когда поставлялись зачеты в священную книжечку, выдаваемую вместе с паспортом студента, в простонародье судаком. Всем этим занималась староста, которая заполняла целую стопку зачеток по образцу: название дисциплины, роспись преподавателя (естественно, для ее получения необходимо было побегать по корпусам, чтобы преподаватель все же оставил свой автограф), дата, оценка или же слово «зачет», фамилия преподавателя. К слову в начале учебного года и я хотел занять место старосты, но немного подумав решил, что слишком много забот для меня будет. Для начала следует научиться хотя бы приезжать на пары вовремя.       Время близилось к перерыву, и мы с Машей заходим в аудиторию. Замечаем совершенно никаких наших подруг и подсаживаемся к ним. Организовав банальный диалог мы «начинаем слушать» лекцию. Маша включает игру на телефоне с голенькими мальчиками, жмакая по их беззащитному тельцу пальцем, те же начинают извиваться и издавать звуки, как бы постанывая от издевок Маши. В общем и целом, для нее это было нормальным провождением лекционного времени — либо голенькие мальчики, либо листание тиктока.       Я же с мыслью, что это наша последняя лекция в этом курсе достаю листок, ручку, и как порядочный начинаю конспектировать лекцию. Но мотивации на долго не хватает, и я быстро присоединяюсь к сухарику листать пикчи с обнаженными пареньками. — Фух, как же заебала эта ебатория… — сразу, как закончил лектор свою речь, произнес я. Это была наша любимая фраза при любых напряженных ситуациях. Нельзя было сказать, что окончание первой пары было напряженным, но впереди по расписанию были еще две — не так уж много, и не так уж мало. При таком раскладе дел мы заканчиваем учиться в половину третьего, по сути впереди еще целый день, но большую часть оставшегося времени уходит на восстановление сил. В чем мы с Машей очень похожи. И она, и я любители поспать днем. В редких случаях мы можем собрать все свои силы в кулак и поехать куда-то после пар прогуляться. Но после таких прогулок, лично ей необходимо пара суток на то, чтобы просто зайти в телефон и начать с кем-либо диалог. — Оо, да. Сейчас бы пива и чипсов, а не вот это вот все, — бодро вкинула Маша — и вообще, я не понимаю, почему мы должны учиться в последнюю неделю. Уже лето! Нужно гулять, читать книжки, пить кофе на скамейке в парке, затягиваясь сигареткой, а не сидеть на этих твердых, как камень, досках, в аудитории, больше похожей на хаммам. — Мааш, — противным голосом выдавил я из себя, — ну, это ведь университет. Мы за это образование деньги платим. Поэтому нужно ходить. — ВОТ ИМЕННО! Мы деньги платим, а учиться приходиться в таких условиях. Вот меня лично, атмосфера совершенно не настраивает на получение знаний. Да и в чем прикол слушать эти лекции, если все равно на практике они нам не пригодятся, — уходя в полушепот Маша заканчивает делиться со своим мнением, делает паузу, запрокидывает голову и концентрируется на моих глазах снизу-вверх.       Я недолго думая напираю нужно количество воздуха в легкие и резко направляю поток ей в лицо. Так началась очередная заварушка между титанами. Резкий удар под дых, разворот — поворот и уже через пару секунд маленькое хрупкое тельце дергается в конвульсиях от страха. К сожаление этим тельцем изо дня в день оказываюсь я. Не могу ничего с собой поделать я слишком боюсь Машу. Может из жалости, а может и в правду от страха, я никогда не даю ей сдачи, поэтому приходиться лишь защищаться. Это вот близнецовая натура. Существует лишь одно правило — никогда не следовать правилам. Наверное не зря говорят — «не тронь говно — вонять не будет», но обычно именно я начинаю такие стычки амёб по разуму, после же сам страдаю.       День прошел быстро и на удивление без особых трудностей. На улице очень приятно находиться. Мы спускаемся по лесенке учебного корпуса и останавливаемся, чтобы со всеми попрощаться. Это было особым мероприятием. В начале дня мы мало с кем здороваемся, да и вовсе не со всеми видимся в лицо, но попрощаться нужно обязательно.       Маша старательно пытается раскурить сигарету, но это было безысходно, наверное, бензин закичился в зажигалке, она выглядывала того, у кого можно было бы достать огонька. Я же просто стою в сторонке, наслаждаясь чистым воздухом. Одна из наших подруг, как обычно по скорому со всеми попрощавшись сразу после пар умоталось по делам. У корпуса остались только я, Маша и Анна. Ты самая староста, чья рука на последнем издыхании заполняет вечерами бесконечные зачетки одногруппников. Если и можно разделить нас по типам, то Аня отвечала бы за адекватность, самую настоящую адекватность. — Ребят, какие планы сейчас? — с улыбкой на лице, скорее всего из-за того, что до нее только дошло то, что мы закончили учиться, спросила э-кей сухарик.       Я, находясь в состоянии неожиданности и шока замолкаю и пытаюсь переварить то, что только что услышал. Чтобы Маша предложила куда-то поехать? Сама?! И даже не я ее куда-то позвал. Еще пару секунд я прихожу в себя и даю понять своим видом, что я не против. — Есть предложения? — А не хотите до кофейни прокатиться, поболтаем? — с надеждой спрашивает Маша. — Да можно… Мне как раз есть что вам рассказать, точнее ест чем вас обрадовать, — говорит Аня, показывая всем своим видом, что новость у нее не особо хорошая и стоило бы уделить ей больше времени, чем просто прогулка до трамвайной остановки.       В обсуждении того, кто как будет проводить свои выходные мы добираемся до кафетерия на Дмитровкой. Делаем заказ — я беру раф без сахара, но с сиропом соленая карамель и круасан с заварным кремом — и садимся за столик в углу заведения. Здесь был наилучший ракурс для того, чтобы разглядывать тех, кто сюда заходил и делал заказ. Обсуждать всех и каждого — это было важным составляющим разговора — что за бабушкины туфли у молодой мадам, нелепый пиджак у того паренька и просто невыносимые, мозолящие глаза сережки у отторгающей на вид девушки с сальными волосами и в коротенькой юбочке.       Не дожидаясь того, как мы вспомним сказанного у корпуса, Аня начала нас «радовать»: — В общем, ребят, я ту сверяла зачеты и экзамены в электронной зачетной книжке и выставленные в бумажный носитель. Что я хочу сказать, в принципе у вас проблем с закрытием курса не должно возникнуть, но вчера пришел список от Вероны Ивановны тех, кто не допущен к ее экзамену по животноводству сельскохозяйственных животных. И вы есть в том списке. Я спросила поподробнее по поводу вас, она сказала, что вам нужно прийти завтра к ней на отработку долгов к девяти часам утра. Она будет вас ждать. Если же вы не отработаете, то вам придется в следующем семестре все так же отрабатывать, а во время зимней сессии закрывать этот экзамен. Все зависит только от вашего желания — закрыть это в сейчас, и со спокойной душей уйти на летний отдых, либо отложить это дело на полгода с темный ящик. Но мой вам совет, лучше заморочиться с этим сейчас, чем потом вспоминать, что у вас есть долг, который ждет своего закрытия.       И меня, и Машу эта новость потрясла, нам казалось, что пропущенные лекции не нужно отрабатывать и мы со спокойной душой продолжали спать дополнительные полтора часа на протяжении всего семестра. — В смысле? Она не пошутила? — вырвалось у меня — Не, ребят, Верона Ивановна не шутит. — поставила точку Аня. — И что нам нужно ей завтра принести или достаточно нашего присутствия? — Вы должны отработать все пропущенные лекции, а какие именно я вам вечером, как доберусь до дома скину в чат. — Ну пиздец. А я уже планировал, что буду со спокойной душой готовиться к экзаменам… — произнес я вслух, столь сочную ложь.       По выражению лица Маши можно сказать, что она настолько же была расстроена, как и я. И вместо каждодневного ритуала просмотра гейской порнухи придется заниматься животноводством. Глядя в ее глаза проглядывалась вся боль ее переживаний по этому поводу. Да и мои планы были так же нарушены.       Допив кофе и выйди на улицу покурить мы в последний раз упомянули Верону Ивановну и сошлись на мнении, что легче вскрыться, чем за одну ночь отработать, все пропущенные нами лекции. Летящий на уличную плитку пепел сигарет олицетворял наше желание, что-либо делать. А сигаретой были мы — с каждый прожитой минутой уменьшалось желание жить на этом свете. Конечно, это все было метафорически, но мысли о самовыпеле гостили в моей голове достаточно частенько. Особенно на почве последних отношений с печальным концом. Любая неудача и сложность на жизненном пути напоминала о том состоянии, когда мое тело, душа и разум били повреждены острым предметом без видимых повреждений, а внутри адски орали коты от ноющих рваных ран.       Попрощавшись мы разошлись. Девочек засосало в глубины московского метрополитена, а я самовольно погрузился на дно московского центрального диаметра.       Всю дорогу я пытался экспромтом отдохнуть, дабы накопить сил на ночь. Любовался постепенно меняющимся пейзажем — многоэтажками, сталинскими застройками, шлюзами, граффити на гаражах. Слушал музыку и думал, о своей ошибке нахождения на лекции по гребаному животноводству. Но уже ничего нельзя было поменять, поэтому оставалось лишь всю свою ночь потратить на создание презентаций и подготовку защитных слов по ним. Солнце было еще высоко, что означало время у меня достаточно. И если прийти домой и поспать несколько часов, то сил и энергии у меня будет достаточно на всю ночь и половину следующего дня.       Добравшись до дома, я оживленно сдернул с себя одежду и лег под одеялко, забыв поставить будильник — и это было раковой ошибкой.