Часть 6
3 июля 2023 г., 17:10
Лёжа на груде старых вещей, служивших ей постелью, она слушала, как дождь неутомимо стучит по крыше.
Муха и Алёна ещё спали.
Даша села и сжала ладонями голову. Она спала едва ли пару часов.
— Доброе утро, — зашла Катя бодрым шагом с, как и прежде, перевязанным плечом. Она светилась счастьем. — Как спалось?
— Хорошо, Катя, — ответила Даша нарочито равнодушным тоном, натягивая на лицо улыбку. Не говорить же ей, что у неё вместо сердца теперь зияющая дыра...
— Галка лепёшек нажарила, нас зовёт. Пойдёшь? Муха, Алёна, подъём! Завтрак стынет.
— Идите, мы ещё полежим, — сонно отозвалась Алёна.
***
Даша помогла Галке накрыть на стол. — Ну, Катерина, рассказывай, чего такая счастливая? Может, мы тоже порадуемся? — спросила Галя. — Хорошо мне просто, вот и всё. Я любима и люблю, а завтра этого может и не быть, так почему бы не быть счастливой сегодня? — Да, правильно всё. Потом может и не быть. Я говорила Дашке: баба любить должна, иначе нереализованная любовь превратится в яд. — Любовь — это яд. Да, он сладкий, но он и убивает, — сказала Даша, отводя взгляд. — Берегись, Дашенька, откуда в твоих словах столько горя? Даша многозначительно промолчала. Знала бы Катя, что вся её любовь — не иначе как пустое место. Ведь Гриша её не любит... — Даш, я спросить хотела, а кто тот немец, который мне операцию делал? — Его зовут Вальтер. — Ты его любишь, ведь так? — Знаешь, закрыв глаза, я вижу его лицо, пробормотала Даша после небольшой паузы, — война подарила мне его, война и забрала. Он уехал на фронт, и вряд ли нам ещё доведётся встретиться. Я никогда больше его не увижу. — Многое может произойти между сейчас и никогда, — отрезала Галка. — Не нужно впадать в отчаяние, другого встретишь. — Я и не впадаю. Главное, я поняла, что у любви нет предрассудков и нет нации. Она просто приходит — и всё. Война не разбирает, кто кого любит, кто хороший, а кто плохой. Она разрушает всё на своём пути. Вот и меня она разрушила.***
— Провалилось наступление фашистское! — Ты о чём, Гриша? — с несдерживаемым любопытством спросила Алёна. — Я сейчас в городе был. Говорят, наши измотали их своей обороной и пошли в контрнаступление. Наши разгромили немцев на Курской дуге. Слышите? Погонят эту нечисть с нашей земли! — Гриша, новости-то какие! Это правда? — опешив, спросила Алёна, безвольно присаживаясь на крыльцо. — Да, правда, правда! Немцы свою технику и живую силу стягивают своим на подкрепление. Забегали как тараканы. — Командир, их нужно остановить. Поможем нашим? — с энтузиазмом вмешался Муха. — Поможем, Муха, чего не помочь-то. — Я с вами, — решительно сказала Даша. — Ты-то куда? Я матери твоей обещал за тобой присматривать, — возразил Гриша. — А мне терять уже нечего. Лучше сразимся и умрём, чем сдадимся и умрём. А стрелять я умею. — С ума сошла? Может, сразу тебя пристрелить, чтоб не мучилась? — А что? Какие подозрения к женщинам? Да на неё не подумает никто, а тебя в городе каждая собака знает. Я иду с Дашей, — тоном, не располагающим к возражениям, вмешалась Алёна.***
Так и решили. Вечером пошли в город вчетвером: Алёна, Даша, Муха и Гриша. Цепочкой, один за другим, неприметной тропинкой. Возле дороги послышался шум. Идёт военная техника. — На фронт, не иначе. Гранату кинем? — С ума сошёл? Они, думаешь, в нас не кинут? — возразил Муха. — Тут только дорогу минировать, а толку? Остановим движение на пару часов? Нужно что-то посерьёзнее. Пойдём, куда шли. Ребята были около депо. Начинало темнеть. — Нужно узнать, во сколько поезд. — Я понимаю немецкую речь. Спрячусь, послушаю часовых, — вызвалась Даша. — Будь осторожнее, я тебя прошу. Себя не прощу, если с тобой что-нибудь случится. — Всё будет хорошо, Гриша. Спустя непродолжительное время Даша вернулась: — Поезд идёт в час ночи, везут провизию и боеприпасы. Местность открытая и освещённая. — Я пойду один, дело рисковое, — ответил Гриша. — Береги себя, — сказала Даша с грустной улыбкой. Гриша погладил её плечо. — Как и ты себя.***
Гриша заложил снаряд под шпалу, замаскировал, протянул шнур, окопался и стал ждать. Как же медленно тянется время! Наконец слышится звук приближающегося поезда. Минуты кажутся днями. Когда поезд приблизился, он соединил провода. Прогремел взрыв. Всё озарилось ярким светом, как днём. Взлетел огромный столб дыма и огня. Гриша чувствовал, как на него сыплются песок и обломки. Ещё один взрыв, второй, третий, четвёртый... Очнулся, когда ребята утаскивали его обратно. — Стреляет, слышите? — слегка контуженный, но счастливый, пролепетал Гриша. — Слышим, слышим, это патроны взрываются, — ответил Муха с таким же энтузиазмом. — Ты, командир, молодец! Задал им жару — поезд в щепки! — Гриша, ты в порядке? — спросила Даша обеспокоенно и провела по его потному лицу своей ладонью, вытирая остатки сажи. — Я в порядке, когда ты в порядке. Контузило немного, в ушах звенит, а так — цел. Я вот что подумал: идти нам нужно на линию фронта, переходить нужно к своим. — Тсс! — прошипела Алёна, останавливая его сбивчивую речь. — Слышите шум? — Немцы идут! Ружья! Огонь по фашистам! — скомандовал Муха. Раздались винтовочные выстрелы. — Уходим в лес задним ходом! Стреляйте быстрее, чаще! Они же не знают, что нас всего четверо! Все выстрелы слились в один. — Гриша, кидай гранату! Огонь! Всё вокруг окуталось дымом. Немцы кричали и отступали. — Ребята, уходим скорее, пока нам погоню не устроили! — скомандовал Гриша. В деревню они пришли только под утро, еле волоча ноги. — Ну что, боевую задачу выполнили? Что сегодня на повестке дня? — невозмутимо спросил Гриша.
