Часть 7
10 июля 2023 г., 11:41
Стоя на утреннем холоде перед Алёной, свежевавшей кролика, Даша почувствовала лёгкую тошноту, когда маленькая девушка вспорола брюхо.
Руки Алёны двигались уверенно, не совершая лишних движений, — быстро и аккуратно. Деревенская жизнь многому её научила.
Они успели сдружиться, несмотря на всё, что их разделяло. Сейчас они были близки как сестры.
— Сегодня никто не останется голодным, — сказала Алёна.
Некогда первая деревенская красавица, превратилась в свою тень. Дашу тревожила худоба подруги. Но по-прежнему она была красива: в выражении её лица было что-то ласковое и дружелюбное, что располагало к ней окружающих.
— Не говори обо всех, — пробормотала Даша. — Я есть не буду, кусок в горло не лезет.
— Что, так и тошнит? Чем ты могла отравиться? Вроде ела как и все, — Алёна пожала плечами. — Тебе бы доктору показаться.
— Разве тут найдёшь доктора? — спросила Даша. — Пройдёт, не маленькая.
— Даш, а ты случайно не…
— Нет, — резко оборвала её Даша.
Она подумала: быть может… Нет, глупости. Невозможно. Она не могла такого предположить. Даша искренне верила, что после того, что произошло, детей у неё быть не может.
— Дашенька, прости, я не хотела… — Алёна подняла на неё глаза, полные раскаяния.
Она всё понимала. Видела, сколько было крови, затем помогала сбивать температуру. Она её и выходила тогда.
— Ты не обижаешься? Я ляпнула, не подумав. Прости меня.
— Всё хорошо, я не обиделась, — Даша изобразила улыбку. — Не переживай.
Не говоря больше ни слова, Даша пошагала прочь.
***
Гриша и Муха, угрюмые, стояли за забором. — Мы уходим, — растерянно объяснил Гриша, обращаясь к Даше. — Нужно помочь нашим. — Каким же образом? — спросила она. — Мы видели немецкий склад. Отовсюду свозят боеприпасы, готовят отправлять на фронт. Наша обязанность — его взорвать, — решительно ответил Гриша, проводя рукой по волосам. В его поведении было что-то порывистое и торопливое. Даша поняла, что он напуган. — Средь бела дня? Это — безумие! Вас поймают, — попыталась переубедить его Даша, понимая всю тщетность попыток. — Есть такая вероятность, но шансы невелики, — возразил Муха. — Я иду с вами, — сказала Даша тоном, не принимающим возражений. Гриша потупил глаза и глубоко вздохнул, проклиная её упрямство: — Дай мне слово: когда почувствуешь опасность, уйдёшь в лес. — Даю слово. Казалось, он сомневался, но вместо возражений сказал: — Возьми ружьё.***
Под грудами накрытых брезентом ящиков ребята заметили только двоих часовых. Полушёпотом, на согнутых ногах, спрятавшись за множеством сожжённых покрышек и старых вещей, Гриша отдал приказ: — Если нас заметят, ты, Даша, стреляй в правого. Ты, Муха, — в левого. Но только если нас заметят. Лицо его было белым как молоко. Он боится, — заметила Даша, но ничего не сказала, боясь выдать свой страх дрожью в голосе, и только уверенно кивнула. Даша ощутила внезапное желание выскочить и застрелить часовых. Она чувствовала, как комок страха стоит у неё в горле, но приступ безумия быстро прошёл, и она ниже наклонила голову. Гриша подполз сзади к ящикам и начал неспеша их открывать. В первых были артиллерийские снаряды. Он махнул на бочки и жестом приказал их открывать. Немецкий солдат обернулся, поднимая оружие. Даша вскочила на ноги, ухватив ружьё обеими руками, и выстрелила без промедления. Пуля попала человеку в грудь. Тот открыл рот, чтобы что-то сказать, но из него не вырвалось ни звука — он упал замертво. Муха застрелил второго. — Открывайте бочки, быстрее! — закричал Гриша. Они откручивали крышки. Из бочек полился бензин — прямиком на ящики. На шум бежали немецкие солдаты — человек двадцать, не меньше. Раздались выстрелы. Мир погрузился в хаос. Она слышала, как пуля просвистела возле её головы. "Господи, это конец. Может, закрыть глаза и изобразить, что я умерла?"— подумала Даша, но по необъяснимой причине встала из укрытия и начала стрелять по врагу. Среди криков и воплей она расслышала голос Гриши: — Быстрее, бежим! Бензин загорелся. Всё вокруг заволокло едким чёрным дымом. Даша огляделась: враг отступал. "Сейчас рванёт". Вокруг лежали раненые и убитые. К своему изумлению, она удивилась, что не оказалась среди них. Неожиданно Гриша резко дёрнул её за руку. Они побежали в лес, не оглядываясь. Раздались частые взрывы. — Вот это хорошая партизанская работа! Долго ещё стрелять будет, — сказал Гриша. — Пока гранаты рвутся, нужно уходить. Потом нас незамедлительно пойдут искать. — Гриша, а где Муха? — взволнованно спросила Даша. — Здесь я, здесь! За вами бежал, — он запыхался. — Нужно поторопиться. Мы их отогнали, но далеко они не уйдут. Даша почувствовала, как донимавшая её тошнота подступила к горлу. В животе словно всё свернулось в тугой клубок. Она упала на колени, не в силах сдерживаться, и её начало выворачивать. Позади обеспокоенный Гриша поспешно взял её волосы, выбившиеся из косы, убирая их к затылку, и заботливо поглаживал её по голове. — Воды набери, — торопливо сказал он Мухе. Когда она закончила, он оторвал лоскут от своей рубашки, протянул ей. Даша вытерла лицо и села. — Спасибо. — Прибереги свои благодарности. Мы с тобой не чужие люди, — Гриша вздохнул, посмотрел на неё и спросил: — Ты в порядке? Даша почувствовала непреодолимое желание во всём сознаться. — Я точно не знаю… Не уверена ещё… Я… я кажется ребёночка жду. Признание холодило ей душу. Ведь в этот момент она призналась не только Грише, но и самой себе. На неё навалилось такое отчаяние, что слёзы непроизвольно прокатились по её щекам. Как она может защитить своего ребёнка, если не может защитить себя? Эта мысль заставила её поёжиться. Прошло уже больше двух месяцев, как она ушла из его квартиры. Жив ли он? Здоров? Вспоминает ли о ней? Вальтер провёл с ней ночь, но выполнил обещание: он подарил ей ребёнка. Гриша подозрительно поглядел на неё и покачал головой, словно не веря в происходящее. — Пойдём в деревню. Я знаю, что делать, — его уверенный тон шёл вразрез с действиями, когда он ладонями закрыл лицо и тяжело вздохнул. "Он выглядит уставшим", — подумала Даша, но вслух ничего не сказала. — Второй раз я эту ошибку не совершу, — пробормотал Гриша и присел перед ней на колени. — Даша, выходи за меня замуж. Он посмотрел на неё и улыбнулся так беззаветно и с любовью, как будто не было трёх последних лет. — Нет, — выдавила она из себя. — Послушай, Даша, не годится тебе мечтать о немце. Пора бы уже понять. Кончай с этим. Он дал присягу и нарушать её не станет, даже ради тебя. Это и так слишком далеко зашло. Он провёл рукой по волосам и посмотрел в небо, вероятно, подбирая слова. — Я не должен был дать этому случиться. Она не ответила, и лицо её не дрогнуло. — Всё проходит, Даша, и это пройдёт. Время пройдёт. — Ты ошибаешься. Боль не ослабевает. Она мучает ещё сильнее. Это пытка, но это моя пытка. И я от неё не откажусь. По лицу Гриши было видно, как он ошарашен её признанием. — А как же твой ребёнок? Будет без отца? — У него есть отец. Вот здесь, Гриша, — Даша приложила руку к груди, — даже если я его никогда не увижу. Таков мой удел, и я должна с этим примириться.
