Часть 19
11 августа 2023 г., 22:00
Холод с каждым днём усиливался. Работы по укреплению обороны проходили тяжелее и медленнее. Но страх попасть в окружение и быть убитыми — или, что ещё хуже, попасть в плен — не давал солдатам отчаиваться.
Он перечитывал полученное неделю назад письмо снова и снова, пока слова не начали расплываться. Нет, не может он на это подписаться. Борясь с желанием сжечь его на месте, он начал расхаживать по комнате.
"Я отвечаю за своих людей и должен сделать всё, чтобы избежать потерь". Он получил письмо с приказом о том, что нельзя покидать позиции без разрешения руководства. На берегу Днепра они отступили, не дав взять себя в окружение. Да, операция была провалена, но было спасено множество жизней. А что теперь? Резервов так и не было, подкрепление не отправили — или его попросту нет?
Утомлённый дорогой и отчаянием от своих неудач, он, вернувшись на фронт, был назначен командиром дивизии. Ему был дан приказ держать оборону. Они отрыли траншеи, но для такого рубежа людей недостаточно. И те, которые есть, измучены сопутствующими войне — голодом, болезнями, бессонными ночами и жизнью с постоянно зашкаливающим уровнем адреналина, который расходует все ресурсы организма. Ему и самому казалось, что он постарел на целую жизнь. Ещё и морально тягостное состояние души. Как же совестно.
Он постоянно невольно задавал себе вопросы: "Зачем я это делаю? Во благо чего? Как сражаться за то, во что больше не веришь, что не считаешь правильным?"
Он только перед самой войной узнал о директиве наступления на Польшу. До этого все военные мероприятия были нацелены только на оборону и обеспечение безопасности в случае конфликта с другими державами. Уйти в отставку было поздно. Но если бы он знал, связал бы свою жизнь со службой в армии? Конечно нет. Одно дело — защищать свою родину, а совсем другое — вторгаться на чужую.
Он постоянно слышал взрывы и грохот. Несколько раз наблюдал за "сталинскими органами" — они издавали страшный звук и сопровождались огненным хвостом.
Все понимали, что поразить конкретную мишень из такого рода оружия было непросто. Выпускаемый снаряд охватывал большую территорию, и он ужасно боялся того, что следующий может упасть на них.
Прямо сейчас до него доносились звуки пулемётных очередей со стороны врага. Он не понимал, сколько ещё продлится этот ад, и казалось, этому кошмару не будет конца. Они изо всех сил старались прикрывать фланг. Но сил недостаточно. Надежда только на подкрепление — и если его не будет, придётся отступать. Если, конечно, получится. Лучше нарушить приказ и отступить, чем попасть в окружение и взять на свою совесть столько смертей. А может, они все этого заслужили? Ведь сеющий ветер пожинает бурю.
Вальтер испытал облегчение, когда рядовой доложил о приезде полковника.
Тот, войдя, тут же хлопнул дверью.
— Вальтер, ты здесь. У меня подписанные документы о твоём переводе в Германию.
— В Германию? — Его голос дрожал — он сам не понимал, от волнения или от страха.
— Да, в Германию. Что ты собрался делать здесь?
— Удерживать позиции. Ждать команды к наступлению. Я следую согласно утверждённого плана: к нам должны пробить коридор немецкие силы и начать контрнаступление, — прохрипел он, стараясь, чтобы его голос не изменился.
— Меня, конечно, восхищает твоя самоотдача, но сил нет, Вальтер. Пока контрнаступления не будет.
Он почувствовал, как его пульс начал учащённо биться от услышанного. Он знал, что фронт сыпется, но до последнего верил, что ещё можно всё исправить. Но теперь стало ясно, что партия не способна решить проблемы, а разговоры о победе Германии — пустая болтовня. Его солдаты, оставшиеся в живых, держат оборону — полузамёрзшие, голодные, уповая на свою судьбу. И это всё напрасно. Война будет проиграна.
Его одолевали муки пережитой трагедии, проигранной войны и его погибшей страны.
Глядя в окно, он сказал, скорее самому себе:
— Это начало конца.
В душе он знал это. И давно предвидел объективную картину происходящего. Любые радикальные политические учения — как правые, так и левые — приведут страну к гибели. К тому же их борьба была неравной: борьба против превосходящего их противника и верховного главнокомандования. Но всё же он испытал удовлетворение от того, что его отстранили. Отстранение от командования означает для него освобождение от ответственности, переносить которую было невыносимо.
Страх засел у него в подсознании, глубоко укоренившись в нём. Раньше он никогда не боялся. Насколько же прежняя жизнь отличалась от нынешней.
***
Воспоминания о событиях последних лет непрестанно мучили его. Холодный пот прошибал, возвращая в действительность. Он ехал в обшарпанном грузовике, который, грубо встряхивая, уносил его из бескрайней России, которая подарила ему её и которая забрала. С каждым километром становилось всё тяжелее. Он растёр закоченевшие руки и поморщился, чувствуя на кончиках пальцев покалывание. Но холод его больше не тревожит. Теперь он всё реже чувствовал себя человеком и, как бы ни старался не думать о ней, закрывая глаза, видел её лицо. Где же она теперь и как её найти? Воспоминания медленно убивают, делают его жалким и беспомощным. Ему хотелось повернуть время вспять, вернуться к моментам, когда впервые за много лет он чувствовал себя живым. К ней, в его руках, шепчущей его имя. Вальтер понимал, что вернётся. Его судьба — в её руках. Он не знал, примет ли его Даша или его убьют по дороге — пусть так, но он останется верен ей до конца. Нужно только ждать подходящего времени. Умеющий любить может подождать — хоть ожидание и разъедает душу. Тем более когда не имеешь возможности ничего сделать. В вагоне отъезжающего поезда его охватили смешанные чувства — он не знал, плакать ему или смеяться. В монотонном стуке колёс ему слышалось биение собственного сердца. Всё кончено. Открывающиеся пейзажи вводили его в уныние. Огромные, непроходимые леса тянулись на много километров. Пустые лагеря, сожжённые танки. Много человеческих судеб сломалось здесь. Каждый стук колёс увозит его всё дальше от неё. Вальтер зажмуривал глаза, пытаясь сдержать слёзы, предательски подступающие к глазам. Ему вдруг захотелось заснуть и не проснуться, чтобы все заботы, переживания и мысли наконец оставили его в покое. По прибытии в штаб перед докладом обстановки ему сообщили, что на востоке прошло время операций крупного масштаба — наступлений не будет, и задача состоит в том, чтобы удержать имеющиеся позиции. Начало нового метода управления войсками означало смену командования. Офицерский состав отправляют в отставку. Им сообщили, что некоторые группы армий несли слишком тяжёлое бремя ответственности, поэтому их отдых вполне заслуженный. Вальтер надеялся, что это решение не окажется ошибочным, но испытал странное облегчение свалившегося с его плеч груза. Выйдя на улицу, хотелось бежать, не оглядываясь. Он был рад, что увидит отца, обнимет мать. Может быть, снова почувствует себя живым. "Я еду домой", — прошептал он навстречу своей судьбе.
