Наши любимые тайны.

Персонажи: 2р!Магаданский/2р!Камчатка. Примечание: 2р!мир. Время действия - современность. В их мире было четкое разграничение слабых и сильных. Сильные получали все, что хотели, отнимая силой или просто требуя. Слабые отдавали и повиновались, надеясь получить что-то в ответ. Все держалось на строгой иерархии и вряд ли кому-то можно было переходить ее границу. Магаданский был слабым, настолько, что не мог ничего предложить другим. Он молчал, когда его били, молчал, когда отбирали еду, молчал даже когда зажимали в углах и лапали за задницу. Он никогда никому не жаловался, часто улыбался и просто развлекал себя тем, что благодарил мир за то, что все еще жив. Камчатка был сильным. Будучи шаманом, легко было договориться с древними духами обо всем, что ему угодно. Или притвориться, что ты это делаешь. Он ходил в одеянии из медвежьей шкуры, внушая уважение своим видом и силой, заставляя бояться и расступаться перед ним. Никто не хотел с ним ссориться, ведь магия - тонкая вещь, против которой никогда не работает грубая сила. Магаданский часто ночевал в его постели. Просто приходил посреди ночи и ложился рядом, прижимаясь своим прохладными ногами к его ногам и кладя руку на талию. Он не претендовал на какие-либо права или привилегии, просто старался быть ближе. А Камчатка знал, что за него он порвет любого. Что его не смеют тронуть, пока от него чувствуется теплый запах мертвых шкур, трав и серы. Ведь это означало, что тронувший его готов встретиться лицом к лицу с шаманом и душевно поболтать. Поэтому он старался прижаться так близко к нему, как позволяли возможности. Гладить его бледное тело, целовать, кусать, оставлять засосы. Овладевать грубо и быстро, заставляя кровать скрипеть, а соседей по комнате - материться и просить заткнуться. Это даже веселило иногда. - Тебя опять били? Скажи, кто?- грубо спросил он, замечая синяки на плечах и предплечьях своего любовника. Магаданский потупил взгляд и закусил нижнюю губу. Он никогда не сдавал своих обидчиков, будто боялся или хотел защитить. Или что там происходило в голове этого странного парня?.. - Дурак,- вздохнул шаман, кидая голому парню шкуру, чтобы тот прикрылся и не замерз до смерти. Беловолосый благодарно закутался в нее, глядя своими большими синими глазами. Мельком улыбнувшись, Камчатка отвернулся. После хорошего секса его всегда тянуло поработать. Однако в этот раз все шло странно. Эксперименты в качестве варения снадобий у него проходили не всегда гладко, а, кроме как на себе, сегодня проверять был не на ком. Ну, не успел никто за полдня ему насолить. Приятно вяжущий на вкус эликсир отозвался странным звоном в голове и каким-то приятным легким зудом в теле. Кожа казалась горячее обычного, мысли то и дело помутнялись, а тело отчаянно хотело прижаться к кому-то. И только через несколько секунд до парня дошло, что он снова и отчаянно хочет секса. Магаданский умудрился уснуть за это время, прикорнув на чужой подушке и тихо посапывая во сне. В другой момент шаман умилился бы этой сцене, но сейчас ему было не до этого. Он откинул шкуру, быстро стягивая с себя одежду и прижимаясь к чужому обнаженному телу. Беловолосый зашевелился, просыпаясь от горячих прикосновений и сонно хлопая ресницами. - Хочу тебя,- сипло прошептал шаман, кладя чужие ладони себе на груди и шумно выдыхая от случайного прикосновения к соскам. Тело казалось необычайно чувствительным и, если обычно им требовался какой-то разогрев, то сейчас он готов был начинать без прелюдий. Однако, его слабый так не считал. Его поцелуи распаляли еще сильнее, оставаясь невесомыми следами на шее и плечах. Он водил языком по коже, нежно гладя по бедрам и бокам, а Камчатка только стонал, подаваясь навстречу и сипло дыша. В какой-то момент Магаданский опустился ласками ниже, проводя пальцами по чужому возбужденному члену. Шаман пошло застонал, приподнимая бедра и толкаясь ими навстречу. Он не знал, что происходило с ним, он хотел просто получить наслаждение и унять зуд под кожей. Магаданский застыл, удивляясь такой реакции обычно более сдержанного партнера. Шаман, чувствуя, что ласки исчезли, захныкал, приподнимая бедра и качая ими. Беловолосый улыбнулся, а потом снова поцеловал любовника, действуя на этот раз напористее и сильнее. Рука надрачивала чужой член, заставляя парня стонать, выгибаться и пытаться каждой клеточкой тела прижаться к любовнику. Он задрожал, чувствуя накатывающее и болезненное удовольствие, а потом кончил, застонав. Но зуд стал только сильнее, заставляться всхлипывать и льнуть ближе, как кошка в марте. Магаданский продолжал гладить чужую кожу, пощипывая соски и дразня. Камчатка мелко дрожал, выстанывая и жмурясь. И за дразнящим удовольствием он не заметил, в какой момент его перевернули на живот, приподнимая бедра. На миг разум хотел возмутиться такой позе, но как только чужой твердый и горячий член проехался между ягодиц, разум тут же исчез. - Да-а!..- хрипло застонал парень, цепляясь пальцами за шкуры и толкаясь бедрами навстречу пошло и развратно. Однако внутрь него вошли пальцы, двигаясь и заставляя скулить от удовольствия. У него буквально дрожали колени, когда он начинал думать о том, что сейчас в него войдет что-то более горячее и твердое, а смазка капала с возбужденного члена - так много ее было. Первый раз было больно, но он все равно толкнулся навстречу, задрожав всем телом и сжимая в себе чужой член. Магаданский тяжело дышал на ухо, всеми силами стараясь не кончить только от охрененной узости и жара внутри его сильного. Однако он смог двинуться назад и потом вперед, задевая какую-то точку внутри. Камчатка громко застонал, толкаясь бедрами до пошлого шлепка о чужие, и кончил, пачкая бурые и серые шкуры. Сзади раздался тихий горячий стон, а потом на бедра и ягодицы потекла чужая сперма. Магаданский обессиленно упал рядом, закрывая глаза и дыша так быстро, будто он поучаствовал в марафоне. Камчатка провел рукой по собственному лицу, пытаясь понять, что сейчас только что произошло и почему ему было так охрененно. В дверь громко постучались. Шаман лениво приоткрыл один глаз, подбирая с пола упавшую одежду и накидывая на своего слабого. Никто не должен был видеть его голым. - Ну вы там натрахались, а?! Я вообще-то поесть хочу!- раздался недовольный голос Хабаровского из-за двери, а также негодующий стук ноги по двери. Камчатка хмыкнул и потянулся, будто сытый кот. Поясница отдалась болью, но наслаждение было гораздо более сладким. И легкий приятный зуд под кожей снова хлынул по всему телу, заставляя член начать наливаться кровью, а смазку - выступать блестящими каплями. - Нет, мы еще не натрахались - вали жрать на кухню!