Наши любимые тайны.

Персонажи: Тула/Пензенский, Псковский, Новгородский. Примечания: Время действия - современность. - Эй, мелочь! Иди сюда! - Зачем?- в недоумении застыл Тула, который вот-вот готов был занести ногу на первую ступень лестницы. И уйти к себе в комнату, ведь чем ещё можно заняться после обеда. Но голос с дивана его приостановил. - Старший братик хочет поболтать,- это был Псков, улыбающийся своей самой ехидной улыбкой. Сидящий рядом Новгород все явно слышал, но препятствовать, видимо, не собирался. Пришлось со вздохом отказаться от своих планов и подойти к дивану. - Садись,- мотнул старший головой в ответ на вопросительный взгляд. Сдерживающий элемент в виде еще более старшего брата продолжал молчать, и Тула с неохотой присел рядом. Его тут же сгребли за плечи, притягивая вплотную и взъерошивая жёсткие волосы. Но этого следовало ожидать. - О чем ты хотел поговорить?- подтолкнул туляк чужие мыслительные процессы в нужную сторону, пока Псков окончательно не отвлекся на узаконенное насилие. Старший сделал лицо "ах да!" и хлопнул себя по ноге. - Я хотел зна-ать...- и без того смешливое лицо стало ещё более язвительным,- ебались ли вы уже? Воздухом подавился даже абсолютно к этому непричастный Новгород. Тула зарделся ушами, сипло втянув в себя воздух и машинально пытаясь нашарить пистолеты в карманах, а довольный собой Псков только хохотнул и хлопнул их обоих по плечам. - Ну че вы как девки-то!.. - Имей хоть какие-то рамки приличий, Господи...- пробормотал самый старший из них, поправляя сбившуюся от удара рубашку. Но Псков от него отмахнулся, пристальным взглядом изучая свою жертву. И зная, что тому некуда бежать. Тула попытался отмолчаться. Какая-то его часть знала, что если не отвечать на провокации и разыгрывать из себя кусок камня, братьям может стать скучно и они отстанут. И хоть работало это обычно в толпе и не с такими личными вопросами, но вдруг прокатит. Пока не прокатывало, и тяжёлый взгляд темно-фиолетовых глаз чувствовался буквально кожей. - Ну?- весьма даже спокойно намекнул Псков на то, что хочет слышать ответ, спустя минуту их глупой игры в игнорирование реальности. Видимо, все же не прокатило. - ... нет,- буркнул Тула, отведя взгляд и глядя на свои колени. - Ха! Сотку должен!- победно гаркнул Псковщина, поворачиваясь на своего старшего брата. Новгород поморщился. - Мы не спорили. - Похуй, должен!- махнул на него рукой победитель и повернулся обратно на свою жертву, который хотел было слинять, подумав, что его опрос окончен. Поймав прямо за рукав водолазки и дернув обратно на диван, Псков панибратски обнял туляка за шею и наклонился ближе. - Ну и почему? А Тула думал, что не сможет покраснеть ещё сильнее. Ведь стоило помнить, что стыд, личные границы и понятие необсуждаемых тем для старших братьев, а особенно для Пскова, просто не существовало. Он мог делать что угодно, где угодно и когда угодно, лишь немного сдерживаемый христианскими постулатами, братом и собственной ленью. И ничего из этого сейчас не запрещало пытать вопросами на очень пикантную - для кого как - тему младшего тульского братишку. - Это не наше дело,- Новгород все же постарался напомнить о приличиях, но книга в руках его сейчас интересовала больше, чем чужая судьба, поэтому вышло неубедительно. - Как раз наше! Мне тут утром кое-кто сказал, что я не выполняю своих братских обязанностей!.. - Я не про!.. - Цыц! Вот, я выполняю! Помогаю двум пиздюкам найти любовь и щастье, чем не братская работа,- отмахнулся Псков от чужих попыток оправдания, и Тула окончательно понял, что попал. Потому что если что-то - или кто-то - стал предметом спора меж двух братьев, то это продлится на века, ну или пока самим спорщикам не надоест. А судя по тону, Псков прямо-таки намеревался дойти до конца и всем здесь показать, как он хорош, как брат. Не то чтобы кто-то сомневался, конечно. - Ну так че?- вспомнил брат про предмет своего интереса и снова посмотрел на Тулу.- Хер ли до сих пор сиськи мнете? - Нам и так нормально,- повел парень плечом. Все же не очень хотелось погружать другого человека в дебри своих чувств, особенно столь ранимых и трепетных. Излишняя напористость может только оттолкнуть, а Туле ясно дали понять, что романтика и конфетно-букетный период пока в приоритете. Он и не смел спорить. - Мне кстати нравится, как мы с тобой вдвоём сразу поняли, о ком конкре-е-етно идёт речь,- заговорщически подмигнул Псков, сжимая хватку на плече и не давая снова покрасневшей жертве сбежать. По ступенькам лестницы разнеслись лёгкие, прыгучие шаги, и сверху сбежал Пензенский. Большая футболка надулась парусом от прыжка с последних двух ступеней, волосы мазнули по воздуху волнами, ловя мягкий солнечный свет из окон - и Тула невольно засмотрелся, застыв. А парень пробежал мимо, не заметив их в углу, увлеченный своей миссией. - Ну ладно-ладно... Я понимаю, в такого втюриться на раз-два,- умудренно покачал Псков головой, провожая блондина взглядом до кухни. Тула вздохнул, невольно соглашаясь, что в их семье израненным сердцам много и не надо, чтобы влюбиться. И если есть забота, нежность и неограниченный допуск к обнимашкам, то вот она - любовь, уже стучит в двери. Вот только взаимных чувств это не гарантирует, парень сам на этом обжигался, но сейчас почему-то казалось, что все будет хорошо. Или просто хотелось в это верить. - Но ходить за ручку в вашем возрасте это тупо,- у Пскова были свои, куда более приземленные взгляды на любовь. И куда более опытные, все же возраст и бабничество не пропьешь. - В их возрасте они сами разберутся,- снова вмешался Новгород, перелистывая страницу книги.- Отстань от них. - Ой бля, мне напомнить сколько Гатчина выебал нам мозгов, прежде чем наконец начал ебать того, кого надо? Лет сто это длилось, не меньше!- участие стороннего эксперта не могло обходиться без ответных комментариев. Это немного мешало процессу братского поучения, конечно, но куда им было спешить. До ужина ещё несколько часов, а заняться нечем. - Тула тебе мозги не ебет,- аргументированно возразил Новгород, невольно перенимая нецензурные слова. - Не он, так второй начнёт,- отмахнулся Псков, пропуская мимо ушей ответ насчёт того, что добровольно Пензенский к старшему не подойдёт никогда. А уж особенно с любовными вопросами. - Обещаем, что не будем,- попытался Тула спастись, но шансов у него уже не было. Более того, на него посмотрели укоризненно, как бы говоря, что не надо так, ведь у старших братьев есть много жизненного опыта и они готовы им делиться. - Скажи честно, у тебя не стоит?- вполне себе серьёзно спросил Псков. И тут же поправил сам себя.- Хотя как на него может не стоять... - Нормально все у меня,- сипло выдавил Тула с пылающими ушами, чья попытка сбежать снова была нейтрализована сильной рукой на плече. - Тогда он тебе не даёт?- у проблемы было два конца и, отсекая один, Псков логично предположил второй. - Я и не прошу,- разговор как будто перешёл в обвинительную, для любовного интереса Тулы, сторону, а он такое не любил. И готов был отстаивать. - Ты че-е...- на него покосились с буквально невинным шоком, если забыть, в чем был предмет разговора. Горячая ладонь дотронулась до лба. - Псина, пиздюк болен,- с уверенностью выдал Псков диагноз, убирая руку от чужого лба. В процессе этого чуть не придушенный локтем Тула только вздохнул. - Не все хотят просто трахаться, Псков... Люди ценят чувства,- каким-то немного печальным голосом откликнулся сторонний консультант, вздыхая.- Тебе следовало бы этому поучиться... - Хуюства. Толку от этих чувств тогда?- фыркнул Псков, и рядом только душераздирающе вздохнули. Мимо снова пробежал Пензенский, неся в руках чайник и несколько кружек - видимо, в их комнате решили устроить чаепитие. Туле хотелось бы присоединиться, но его так никуда и не отпускали. - Он сказал, что пока не хочет... Я уважаю его желания,- вклинились слова в спор между двумя старшими на тему того, важны ли чувства. Новгород удивленно замолк, а потом мягко улыбнулся. - Это хороший подход. Ты молодец,- дотянулся он до руки туляка, пожимая её в жесте поддержки. Оставшийся как будто в стороне неправильных и плохих подходов Псков недовольно надулся. - Помогаешь им тут... Псины неблагодарные...- забормотал он себе под нос, хмурясь. - Твоя помощь очень важна,- серьёзно кивнул Тула, глядя на мрачного брата.- Я приму к сведению. - Да я сдохну раньше, чем вы... Э-эх, мелюзга,- на макушку снова легла ладонь, взъерошивая тёмные волосы и делая туляка чем-то похожим на Тверского. Но зато Псков улыбнулся, отпустив мимолетные обиды. И сел нормально, наконец убирая руку с чужого плеча. Тула только фыркнул, приглаживая волосы и пытаясь вернуть им первоначальную причесанность. - У тебя хоть было с пацанами раньше? Опрос явно перешёл на более общие темы, хоть и менее смущающим от этого не стал. Но хотя бы атмосфера стала полегче, по крайней мере, для опрашиваемого. - Давно,- неловко дернул туляк плечом. Ворошить прошлое не особо хотелось, да и отношения на один день или точнее на одну ночь вряд ли можно было назвать отношениями. А о чем-то было договорено не вспоминать, оставив все лишь хорошим воспоминанием. - Уже неплохо,- опять вклинился Новгородский с комментариями. - Это да. Потому что у девки сто пудов не было,- с уверенностью покачал головой Псков, игнорируя недовольно нахмуренные брови своей жертвы.- Он выглядит так, будто и не сосался ни разу в жизни. - ... а вот и нет...- пробормотал Тула себе под нос, машинально облизывая пересохшие губы. Воспоминания о поцелуях, действительно невинных и милых, по-влюбленному трепетных, грели душу. И подталкивали особо грустными одинокими вечерами фантазии дальше. - Хмм. Может вам вдвоем свалить куда-нибудь?- внезапно вслух подумал Псков.- У вас в комнате особо не поебешься... А у Приволжья особенно. - Классная идея,- Новгород окончательно отвлекся от книги, которую ему все равно было не суждено прочитать, и стал участвовать в разговоре. На одну рациональную голову больше это всегда хорошо, но сейчас было странно, что братья пришли к одному мнению. - Ну... Наверное,- вынужденно все же согласился Тула.- Хотя Тверскому и Смоленскому это не мешает... - Ой, они,- Псков поморщил нос и фыркнул.- У этих шилы в жопах, вместе с хуями, они везде уже переебались тут. - Повежливее,- напомнил Новгород о приличиях, но по существу возражать не стал. Парочка из Центра и правда, не смотря на возраст, была активна, деятельна и обладала иногда слишком неуемной фантазией. Но для первых отношений равняться на подобное точно не стоило. - В доме много комнат...- как-то отстраненно заметил Тула. Поднимаемые темы буквально вынуждали думать о пошлых вещах. И не то чтобы парень был против - но ему ясно сказали, что желают свиданий и романтики, а не плотских утех. А значит можно было засунуть свои желания куда подальше. - ... Ты сам-то помнишь свой первый раз?- кажется, пока Тула погрузился в свои мысли, братья успели перейти с одной темы на другую. Как всегда, в общем-то, но сейчас Новгород выглядел куда более заинтересованным. Наверное, опять затевался спор. - Мм... Не-а,- не то чтобы особо долго подумав пожал Псков плечами. - А наш?- Новгород машинально понизил голос, будто они обсуждали какую-то тайну, и кончики его ушей смущенно покраснели. Тула тихо фыркнул, не удержавшись. Говорящие на личные темы старшие всегда были милыми, и в чем-то даже забавными. - Хм-м...- на этот раз раздумья длились куда дольше. А потом губы парня растянулись в довольной улыбке.- По-о-омню!.. И улыбка, и взгляд, и даже поза, в которой Псков сидел, были настолько красноречивыми и все говорящим без слов, что уши Новгорода окончательно зарделись, а сам он впечатал подушку в лицо брату. - Вот и забудь. Сквозь подушку довольно заржали. - Так или иначе,- отряхивая руки, будто только что совершил какое-то преступление, Новгород обратился прямо к Туле, игнорируя ржущего рядом третьего участника их беседы,- вам не стоит торопиться в этом вопросе, если вы этого хотите. Но, учитывая скромную натуру Пензенского, ты можешь попробовать поговорить с ним об этом. Желания людей меняются со временем, а ему может не хватать смелости признаться в чем-то подобном... - ... потому что он девка!- вставил свои пять копеек Псков. - ... потому что он сильно беспокоится о том, что о нем подумают окружающие,- не обращая внимания, закончил Новгород. И снова припечатал чужое лицо в подушку, придерживая её ладонью, чтобы оратор не смог так быстро освободиться. Сквозь плотную ткань и набивку стали говорить что-то про насилие и мудаков. - Имеет смысл,- кивнул Тула, соглашаясь с разумным советом. И правда, говорили они об этом давно, прошло уже несколько месяцев романтики вперемешку с обычной жизнью, и чужие желания могли измениться. А Пензенский и правда не из тех людей, что смогут попросить о чем-то, что серьёзнее держания за руку. - Спасибо,- не забыл он поблагодарить, глядя на возню братьев с подушкой. Старший кивнул, отмечая, что услышал и туляк неуверенно встал. Что-то подсказывало, что сейчас лучшее время для того, чтобы свалить под шумок. Он даже дошёл до лестницы, на этот раз успев подняться на пару ступеней, как сверху раздались быстрые шаги. Сжимая в руках пустой чайник, Пензенский торопился на кухню, за новой порцией кипятка для прелестных семейных посиделок за чашечкой чая. И ничто не могло бы его остановить. Кроме Тулы. - О!.. Привет,- нежно улыбнулся блондин, здороваясь, будто они и не виделись всего пару часов назад на обеде. Тула неуверенно улыбнулся в ответ, чувствуя, как на сердце становится тепло и спокойно. - Привет... Ты за чаем?- хотелось растянуть мгновение на подольше, задавая глупые и очевидные вопросы. Поэт согласно кивнул, показывая большой заварочный чайник в руках. - Хочешь со мной?- он поправил прядь волос за ухо, смущенно отводя взгляд. Нежную кожу щёк тронул румянец, и Тула готов был согласиться на что угодно. Пока не понял, что за спиной, у дивана, стало слишком уж тихо. Туляк быстро обернулся, но никто и не собирался скрывать своей заинтересованности в их коротком разговоре. Наоборот, всем своим видом только и показывали, как им интересно было бы поучаствовать. И что не подходят ближе они только потому, что главному желающему лень вставать с дивана. - Ой, Псков...- радости в голосе от встречи с родственником у Пензенского было мало. Наоборот, мордашка его на мгновение стала печальной, а затем он вспомнил, что у него поручение. А значит ему некогда болтать, особенно с любящим его подоставать старшим братом. - Вы болтали? Я пойду тогда...- и хоть теперь в голосе парня чувствовалось сожаление, он все же пошёл дальше по лестнице, спускаясь вниз. Тула проводил его огорченным взглядом. - Пиздуй за ним!- подсказка с дивана громким шепотом резанула ухо. - Он нальет чай и при- - Пиздуй и поговори, дурень!- уже не то чтобы шепотом гаркнул Псков с дивана, недовольно хмурясь и сжимая в руках подушку так, будто следующей его тактикой управления людьми станет насилие. Хотя, почему "будто". Пришлось повиноваться. Недовольно хмыкнув, парень широкими шагами прошёл сквозь гостиную и зашёл на кухню, захлопывая вечно заедающую дверь. Та поддалась на удивление легко и звякнула стёклами, слишком сильно впечатываясь в косяк. Новгород закатил глаза и отвесил младшему брату подзатыльник. - Ой!..- Пензенский вздрогнул от звука удара двери, чуть не выронив из рук спички. Он хотел поджечь газ, чтобы вскипятить воду, и, так как кнопка искры вчера сломалась, пока что это приходилось делать с помощью доисторических технологий спичек и первобытного ужаса. - Все хорошо?..- немного взъерошенный и тяжело дышащий Тула, хлопающий за собой дверьми, не казался добрым знаком. А блондин любил, когда у всех все было хорошо и никто ни о чем не волновался, и оттого очевидно встревоженные близкие люди заставляли его чувствовать себя не в своей тарелке. Туляк ничего ему не ответил, не подтвердив и не опровергнув. Только кинул злой взгляд на дверь, виня и её, и тех, кто был за ней, а затем в несколько таких же широких шагов подошёл к неловко застывшему поэту. Пальцы обхватили тонкое, изящное запястье, утягивая вниз, а вторая ладонь собственнически зарылась в светлые волосы, лохматя их и гладя. Поцелуй вышел жарким, с привкусом раздражения и торопливости, без привычного промедления и изучения. Горячее дыхание срывалось с губ, руки не давали оторваться, да и не хотелось уже. Пензенский прижался ближе, тоже зарываясь пальцами в чужие волосы, робко углубляя поцелуй и тихо всхлипывая. Сознание и рациональность к Туле вернулись только тогда, когда они врезались в плиту, отступив на пару шагов назад. Ударившийся боком блондин ойкнул, разрывая поцелуй и оборачиваясь назад, будто и забыл, что рядом стоит техника, а брюнет шумно выдохнул, опуская голову и пряча лицо на чужом плече. - Тула... Все хорошо?- тихо и робко прошептал Пензенский, облизывая припухшие от нежных покусываний губы.- Ты немного странно себя ведёшь... Мальчишки наговорили тебе что-то? - Нет... Все хорошо,- парень вздохнул, напоследок наслаждаясь ароматом сирени от чужой кожи, и отстранился. Чужие пальцы нежно скользнули по щеке, приглаживая и отпуская. Тула аккуратно забрал спички из чужих пальцев, пряча смущенный взгляд в том, как серьезно поджигал газ. И хоть сейчас ему было немного стыдно за такой срыв, в моменте все было приятно, до дрожи внизу живота, и хотелось только продолжать и продолжать. Может, старшие правда были правы и им стоит поговорить об этом? Ведь Пензенский тоже явно был не против, отвечая на все жесты и движения, хоть и не проявляя инициативы. Чайник встал на плиту с железным лязгом. Оставшийся как будто и без дел поэт на миг присел на стул, но потом слетел с него, будто его ударило током. И подбежал к холодильнику. - А у нас пироженки есть!.. Хочешь я тебе половинку дам?- радостно вспомнил Пензенский, доставая с полки картонный короб с логотипом кофейни. Кажется, девочки принесли его вчера, строго-настрого запретив кому-либо его трогать, чтобы сегодня насладиться сладеньким в уютной спокойной компании. - Ешь сам,- покачал головой туляк, с нежностью глядя на то, как второй парень достаёт коробку и разрезает на ней ленточки. Забота, даже в крошечных деталях, грела сердце и распаляла огонь любви сильнее с каждым днем. Хотя казалось, что дальше уже некуда. - Вот, поешь со мной... Ну, пока чайник греется,- невинно улыбнулся поэт, осторожно разрезая одно из пирожных пополам и кладя рядом вторую ложку. И садясь на один из стульев, будто ожидая, что его жест повторят. Отказать было невозможно, и Тула неловко сел рядом. Пальцы правой руки тут же накрыла чужая ладонь, нежно сжимая. - А, ой!.. Давай я пересяду...- понял Пензенский, что буквально лишил парня возможности хоть что-то делать, но его остановили, сжимая в руке нежные пальцы. - Все хорошо. Я и левой могу,- уверенно кивнул парень, в доказательство абсолютно спокойно беря ложку и отламывая ею от пирожного аккуратный кусок. Какое-то время только хруст шоколадной оболочки и еле слышный мягкий звук бисквита наполнял кухню, прячась в бурлении постепенно закипающей воды. Пензенский нежно держал его за руку, довольно щурясь и улыбаясь от сладости момента и пирожного, и все было хорошо. По крайней мере, Туле так казалось и он хотел бы, чтобы это длилось всю ту вечность, что им отмеряна для жизни. Осталось всего лишь обговорить одну деталь. - Пензенский...- пальцы нежно погладили чужую ладонь, и парень отозвался нежным "мм?", не вовремя откусив один из последних кусочков своей сладости. - Я хочу спросить... Можно? - Конечно,- улыбнулся парень, подбадривая и не осуждая. И Тула решительно кивнул. Чужая поддержка ему точно была нужна. Потому что вся обычная смелость и решительность куда-то пропадала, теряясь, стоило теме стать настолько интимной. - Ты бы хотел заняться сексом со мной? Ну и возможно способность составлять менее бьющие в лоб предложения тоже куда-то исчезала. Пензенский подавился воздухом. Его лицо, и без того довольно эмоциональное, застыло в странной смеси удивления, шока, смущения и стыда, а щеки, уши и шея стремительно начали наливаться краской. Но он не отстранялся и не кричал, даже не разжал ладонь, все еще сжимающую чужие пальцы. Только молча смотрел и пытался снова вдохнуть воздуха в легких. - Кхх... Кхмм, мм,- парень все же закашлялся, вдохнув, но постарался быстро скрыть это за раздумьями. Или просто как-то разбавить уж слишком неловкую, молчаливую атмосферу, царившую сейчас на кухне. - Я... Прости, это так неожиданно... У меня такого раньше не спрашивали,- смущенным шепотом поделился Пензенский, но затем мотнул головой, видимо, прогоняя подобные мысли.- Д-да?.. То есть... Да!.. Как же смущает, а-а-а... Он уткнулся лицом в ладони, пряча уже пылающие щеки и собственный стыд. Его к такому не приучали, да и вообще подобные разговоры в семье были табу и когда он считался девочкой, и потом, когда его наконец стали воспринимать как мальчика. Вот и выходило, что даже мысли о поцелуях заставляли щеки краснеть, а дыхание сбиваться, что уж говорить о подобных вопросах в лоб. Но воспитание это воспитание. А жизнь продолжалась и нельзя было вечно быть невинным цветком, прячущимся от всего. Иначе так можно все пропустить. Однажды ведь уже пропустил. - Спасибо,- Тула робко коснулся чужого плеча, боясь напугать.- Ну то есть... Это тебя ни к чему не обязывает. Просто... Я решил спросить. Парень молча кивнул, кусая губы и все еще пряча лицо. А затем глубоко вдохнул. - А ты бы хотел?.. - Да,- ни секунды не медля ответил туляк. А затем немного смутился собственной скорости, глядя на то как сидящий рядом судорожно втянул воздух и попытался еще сильнее спрятаться в ладонях.- Потому что я люблю тебя... Пензенский снова активно закивал, правда, все еще закрывая лицо и опять пытаясь научиться спокойно дышать. Не совсем знакомый с тем, как правильно утешать людей в такой странной жизненной ситуации, туляк просто гладил его по плечу, поправляя выбившиеся из прически прядки волос. И вскоре парень смог успокоиться, убирая от лица руки и смущенно кидая взгляд на сидящего рядом. Почему-то щеки его снова начали краснеть, и он торопливо отвернулся. - Ну... Это же не обязательно прямо сейчас, да?..- пробормотал он, явно пропустив мимо ушей то, что говорили ему раньше. Но Тула кивнул, снова подтверждая сказанное. Его душа пела и радовалась даже от простого, выраженного вслух согласия. Хотя Псков, конечно, был бы недоволен. Но надо ведь с чего-то начинать. Чайник засвистел, вскипев, и туляк встал, чтобы сделать привычную для себя работу. Залить кипятком заварку, прислушиваясь к такому знакомому, но каждый раз все равно новому запаху чая, осторожно прикрыть полотенцем и дать отдохнуть в тепле и покое. И пока взять еще чашку, чисто машинально, и кинуть туда пару кубиков сахара. Со спины внезапно обняли, утыкаясь теплым носом в макушку и что-то воркуя совсем неразборчивое, но очень мелодичное, про любовь, чувства и то, что сначала надо обо всем рассказать сестрам. Ладони скрестились на животе, ловя чужие пальцы в замок, составляя из них двоих одно целое. Единое, живое и счастливое. Которому пришлось расстаться, чтобы все же взять чайник с чашкой и коробку с пирожными и понести их наверх, к наверняка уже заждавшимся девушкам из комнаты Приволжья. Из гостиной двое братьев куда-то ушли, скорее всего к себе в комнату, и наконец ничего не мешало подняться по лестнице. Придерживая горячий чайник и чувствуя, как на согнутом локте лежат чужие теплые пальцы, Тула тихо улыбался, а в груди растекалось ставшее рядом с Пензенским привычным уютное тепло.