Наши любимые тайны.

Персонажи: Карелия/Ленинградский, Псковский. Примечания: Время действия - 18-ый век. - Псков... Мне нужно с тобой поговорить. - Вот прям так официально? - недовольно закатил глаза парень, только-только нашедший себе тихое и спокойное место в огромном императорском саду. Небольшая и искусно кованая лавочка, рядом пышный куст сирени и рассадник пионов, протоптанная и посыпанная гравием цивилизованная дорожка где-то вдалеке, а здесь только тонкая тропка от оставшейся позади беседки. Лучшего места, чтобы отдохнуть и вздремнуть просто не найти. Места может и нельзя было найти, а вот его на этом месте взяли и нашли. Ещё и так неудачно вышло, что нашёл его непосредственно главный Санкт-Петербургский. -... Нет,- немного подумав, отрицательно качнул головой начальник, а затем осторожно сел на свободный край лавочки. Богатая одежда недовольно зашуршала, играя солнцем в шёлке и золотой вышивке. Сегодня был погожий и приятный денёк, неожиданность для такого мрачного и дождливого города, как Санкт-Петербург. Все решили, что это хороший знак для предстоящих обсуждений всяких важных штук, ради которых они сюда и приехали, но Псков все ещё считал, что это отличный знак для того, чтобы поспать на улице. В одиночестве. Санкт-Петербургский понимать тонкие намёки отказывался и никак не исчезал. - Я бы хотел поговорить... о личном,- немного замявшись, подвинулся Санкт-Петербургский чуть ближе на лавочке. Развалившийся на ней совсем не скромно Псковский покосился на парня и удивленно поднял бровь. - Ты походу меня с кем-то перепутал, задохлик. Иди поболтай лучше со своим начальником. - Нет-нет!- помотал головой сидящий рядом, решительно сжимая кулаки. Санкт-Петербургский не был дураком и прекрасно понимал, что среди старших он не завоевал пока никакого уважения или хотя бы приязненного отношения. Новгородский общался с ним подчеркнуто вежливо, по привычке, помогая с какими-то делами, но только лишь по настойчивой просьбе Империи. Псковский и вовсе невзлюбил, потеряв привычный смысл жизни и работу из-за новых территорий на западе. Архангелогородский и его брат вроде не были против приятельствовать, но уж слишком далеко жили, да и у них своих проблем было много. Вологодская тоже вроде бы была не против дружить, но с девочкой общих тем как будто и не было. Про далёких северян, таких непонятных своей культурой и обычаями, и говорить не стоило, а с Олонецким была своя, отдельная история. И никого не оставалось вокруг, с кем можно было бы поговорить о чем-то вне работы, налогов и указов. А хотелось бы. И, как это ни было странно, из всех не особо близких ему людей Санкт-Петербургский для личного разговора выбрал именно Псковского. Потому что он, как ему казалось, был опытным. И не стал бы ходить вокруг да около и любезничать, а сказал бы прямо в лицо. Живя среди императорских лести и лицемерия, Санкт-Петербургский быстро научился ценить честность. Пусть даже и граничащую с грубостью. Да и хотелось ему дружить с тем, кого он считал своим кумиром. - Мне нужен именно твой совет,- твердо и уверенно кивнул начальник, но на этом его уверенность и кончалась. Потому что дело и правда было личным. Псков посмотрел на него все также недовольно, но громко и обречённо вздохнул, а затем мотнул рукой, как бы призывая говорить да побыстрее. - Ну...- парень неловко опустил взгляд, а пальцы сами собой начали теребить край комзола и золотые пуговицы на нем.- Я... Кхм... Это не то чтобы я думаю, что ты лучший в... То есть, ты лучший!.. Но... - Чего надо-то? - поторопил Псков, поворачивая голову на мнущегося парня. Тяжёлый взгляд ни разу не облегчил ситуацию, но Санкт-Петербургский попробовал выдохнуть и начать сначала. - Я бы хотел... совета. В личном деле. - Я понял, не тупой,- кивнул блондин, все еще пиля взглядом чужую макушку.- Что случилось? - Я просто... Хочу... Дружить...- слова выдавливались сквозь ком волнения в горле так, будто парень тонул в болотах на своих землях, а короткие ногти впились в пальцы так сильно, что побледнели.- Дружить с... С Олонецким... И... - Благословляю,- на макушку легла тяжёлая ладонь, пригибая к земле ещё сильнее, чем груз волнения и боязни, а затем исчезла. Санкт-Петербургский поджал губы. - Это не все...- он выдохнул, чтобы вдохнуть поглубже и все же выдавить из себя все, что ему хотелось сказать.- Я хочу дружить с ним и... И быть особенными друзьями!.. Как вы с Новгородом... Вдоха хватило ненадолго и под конец все равно вышло какое-то смущенное бормотание, но зато парень нашёл в себе силы поднять взгляд на сидящего рядом. И как раз вовремя, чтобы увидеть в чужих глазах сомнение в собственной адекватности. - Ээ... Ещё раз благословить?- попытался угадать Псков, что именно от него хотят. И на всякий случай чуть-чуть отодвинулся. - Да не надо...- покачал головой Санкт-Петербургский, немного огорчаясь от того, что его мысли, и без того спутанные, надо обличать в слова, а брат не может просто взять и услышать их так. - Я просто хочу... Ну, сблизиться с ним!..- снова подвинулся Санкт-Петербургский по лавочке, наконец переставая дёргать пуговицы камзола и опираясь руками на выструганное дерево. - Сближайся,- быть человеком с очевидными мыслями вслух Псковщине раньше не приходилось, но, как он подумал, видимо таков теперь их молодняк и им все нужно проговаривать вслух. - Но я давно с ним не встречался...- поник Санкт-Петербургский, опуская голову в печали и вздыхая.- Он ведь жил у Новгорода... - Хмм,- напряг Псков мысленные извилины, пытаясь вообще вспомнить, про кого идёт речь. Последнее время всем постоянно давали новые имена, мешали между собой, даря то одни границы, то другие, перекраивая и передавая из одних рук в другие, так что немудрено было и позабыть. Особенно когда соседями особо и не интересуешься. - А-а-а, ты про корела, что ли? Ну он парень неплохой...- после небольшой паузы, все же вспомнил Псков. Лицо сидящего рядом просветлело, видимо, от радости, что вспомнили его друга, а затем покрылось лёгким румянцем. - Да... Он хороший,- негромко пробормотал Санкт-Петербургский, пока Псков доставал из недр своей памяти что-то ещё про соседа, вечно переходящего к Швеции и Финляндии. Доставалось мало что, но плохих воспоминаний не было. Просто паренек, живущий среди бесконечных озерных краёв, занимающийся самыми обычными северным делами. Не доставляющий проблем, но и не приносящий чего-то изрядно хорошего, помогающий, если попросить. В общем, не обладающий, с точки зрения Псковщины, никакими особыми качествами для того, чтобы так хотеть его дружбы. - Так. Ну и что? Он же переехал к тебе. Дружи,- кратко обрисовал старший радужные перспективы для дружбы, но Санкт-Петербургский снова помрачнел. - Мы дружим... Но... Я не знаю, друг ли я для него?.. Может он... Просто из вежливости,- в пропусках крылись целые романы, написанные без слов, о том, как сложно быть главным, ведь все вокруг никогда не говорят тебе своих правдивых чувств и мыслей. И рядом могут быть из-за денег, власти, вежливости или принуждения. И все эти романы варились в голове парня, перетекая из одной своей сути в другую, не давая двигаться вперёд. А назад было просто нельзя. - Спроси,- пожал плечами Псковщина, но на него посмотрели буквально с ужасом в глазах.- Ой бля, нашелся командир... Ты вообще всего боишься, что ли? - Нет!.. Просто, ну не могу же я так в лицо про такое спрашивать у него,- снова покраснел Санкт-Петербургский, невольно отводя взгляд и стискивая пальцы на полозьях лавочки. Но на этот раз Псковщина, глядящий прямо на чужое лицо, подозрительно сощурился. - Почему не можешь? - Просто... не могу... Не спрашивают о таком ведь,- густота краски на чужих щеках усиливалась, а пальцы стиснули бедную лавочку так, что та вот-вот должна была треснуть. Псков хмыкнул, и губы его изогнулись в ехидной усмешке. - А давай я спрошу! Раз ты боишься,- и он встал с лавочки, поводя затекшей спиной и делая широкий шаг практически в никуда. - Нет!!!- потому что через мгновение на локте сомкнулись чужие пальцы, и нечеловеческой силой его дернуло обратно на лавочку. Ехидный смех смешался с кашлем от удара спиной об спинку лавки. - Ахпхкк-х-х, вот оно что-о-о!..- ладонь похлопала Санкт-Петербургского по плечу и спине, чуть не роняя с лавочки и не обращая внимания на извиняющийся писк.- Эхе-хе-хе, а то говорит про свою дружбу, говорит!.. Хе-хе, как мы с Новгородом, я-асно все! Влюбился, начальник!.. В саду начинал клубиться густой белый туман, а красный, как рак, Санкт-Петербургский все пытался что-то там говорить про дружбу и то, что Псков все не так понял, но бегающие глаза, нервоз и внезапные осенние туманы вокруг них говорили все куда честнее и ярче. И, отсмеявшись и откашлявшись, Псковщина похлопал парня по плечу уже чуть легче, в утешающем жесте, призывающем не волноваться. Получалось, конечно, плохо. - Ты ошибаешься...- прошептал Санкт-Петербургский, но ему не поверили, да и даже сам себе он не особо поверил. Но говорить о таком вслух значило бы признать собственные не самые правильные чувства. А это весьма сложно. Куда сложнее, чем помогать управлять огромной империей. - Да не красней ты как девка,- толкнул Псков локтем сидящего рядом парня. Сейчас, чувствуя себя куда увереннее из-за того, что их объединяет общий секрет и только он может что-то с ним сделать, парень начал общаться гораздо фривольнее. Конечно, он не собирался шантажировать бедного начальника, уже и без того едва живого, но иметь преимущество всегда было приятнее. И всегда способствовало хорошему и плодотворному диалогу с начальством. - Значит, втюрился в корела... - Нет!.. - Ага-ага,- отмахнулся Псковщина, которому согласие собеседника было не особо важно, если и так все было очевидно.- И ты хочешь с ним... Ну, чего ты там хочешь? Уже пунцовый Санкт-Петербургский явно хотел испариться с лица земли, из-за чего их лавочка уже практически плавала в пушистом, плотном тумане, но мир был к нему беспощаден. И Псков ждал ответа. -... дружить...- кое-как выдавил из себя начальник, таки сломавший одну перекладину лавочки и убравший руки обратно к себе на колени. - По-особенному дружить,- намекающе подвигал бровями Псков, прыская с красной физиономии.- Что ж вы за поколение такое нерешительное... То один, то вот второй... Санкт-Петербургский смолчал в ответ на риторический вопрос, пытаясь отдышаться и хоть немного вернуть себе аристократическую бледность взамен раковой красноты. - А надо как? Подошёл, за руки взял, в спальню отвёл и там уже...- помотал Псков рукой с умудренным опытом лицом, но, заметив, что туман уже лижет ноги и готов затопить солнце с небесами, закатил глаза и замолчал. Через пять минут светило вернулось, уже правда затянутое серыми тучами и оттого не такое теплое и радостное, а Санкт-Петербургский смог немного отдышаться и вернуться в реальный мир. Сердце, прямо под прижатой к груди ладонью, бешено колотилось. - М-да,- вынес Псковщина свой вердикт, постукивая пальцами по спинке лавочки.- Ну ты видать и правда пока дальше дружбы не дозреешь. Ну ладно. Лет через десять дойдете до кровати. Старший смерил начальника внимательным взглядом. - Ну или через пятьдесят... А сейчас-то ты что хочешь? Санкт-Петербургский хотел было что-то там возмутиться про то, что ни с кем в кровать он идти не будет, но сердце сладко ныло от подобных мыслей и не хотело говорить неправду. А потому он только вздохнул. - Чтобы он рядом был... Как вы с Новгородом всегда рядом и вместе,- с надеждой протянул парень, неловко поднимая взгляд. Лицо Пскова отражало смешанные эмоции, но не особо положительные. - Ну... Я понял,- все же протянул он немного отстраненно, а затем помотал головой, возвращаясь в реальность.- Так дело-то в чем? Иди да дружи, занимайся тем, чем вы там обычно занимаетесь. Театры всякие... Библиотеки, клубы, приёмы. - А вдруг он...- снова по кругу начал Санкт-Петербургский свой мысленный роман про то, что дружба умирает за несколько лет редкого общения, и вообще все может быть односторонне и печально. Псковщина закатил глаза. - А вдруг, блять, а вдруг. А вдруг ты завтра сдохнешь,- вышло грубо, и парень на лавочке боязливо вздрогнул.- А время просрал свое. Так что просто подойди к нему и позови с собой. Или это сделаю я. - Не надо!..- второй раз правильно оценил Санкт-Петербургский чужие дипломатические способности.- Просто... Побудь недалеко. Хорошо? Чтобы я был уверен... - Уверен, что не сбежишь? - хмыкнул Псков, но ответа не последовало и потому он просто кивнул, соглашаясь. И хлопнул себя по коленям, снова вставая. - Что ж. Тогда идём сейчас! - Нет... Я сейчас не готов!..- все ещё местами, в основном на шее и ушах, красный, встрепанный и с мятой одеждой Санкт-Петербургский не был готов к выходу в светское общество. Тем более в общество того, от кого сердце сладко екало и начинало биться быстрее. Но у старшего брата были свои планы, в основном продиктованные желанием наконец-то избавиться от проблемы и отдохнуть, немного перед этим посмеявшись, и ждать он не желал. А потому схватил начальника за локоть и, примерно в тумане поймав уходящую в никуда тропку, потащил бедного влюбленного за собой. Грубая сила победила неуверенное смущение, и Санкт-Петербургский вынужденно поплелся следом, уворачиваясь от веток кустов и деревьев. Все ещё иногда пытаясь сказать, что дойдёт сам, но в тумане и на потаенных тропках большого императорского сада он был не сильно в себе уверен. На гравийную дорожку они скорее вывалились, чем помпезно вышли, притом сразу после борьбы с пока еще не подстриженной и очень ветвистой сиренью. Псковский, вылезший первый, дернул чужую руку, выдергивая Санкт-Петербургского из куста, как морковку из грядки - и тот, запнувшись о мелкий поребрик и сыпучий гравий, полетел вперёд. Прямо в испуганно, но заботливо подставленные неизвестные руки, прижавшие к груди и давшие устоять на ногах. - О!.. Санкт-Петербургский? - удивленно пробормотал Олонецкий, он же корел, глядя на пойманный улов. Ничего специально не планировавший, но довольный тем, как все получилось, Псков хмыкнул и растрепал себе волосы. - Здравствуй, корел! Как жизнь? Вопрос, естественно, ушёл в никуда. Быстро все осознавший Санкт-Петербургский снова зарделся и быстро отпрянул от поймавшего его парня, принимаясь отряхивать и поправлять безнадежно мятый дорогой камзол. Пауза затягивалась, парень боялся поднять взгляд, а Олонецкий вообще ничего не понимал и продолжал стоять с немного протянутыми вперёд руками. Впрочем, быстро он нахмурился, в своей голове сводя картину растрепанных и раскрасневшихся парней, вывалившихся из кустов под ручку, во что-то нехорошее. Ехидно улыбнувшийся Псков довольно прищурил глаза. Он, как бабник со стажем, прекрасно чувствовал чужую ревность. - Что-то не так, корел? Что-то не нравится? - Зд... Здравствуй, Олонец,- все же выдавил из себя Санкт-Петербургский, выдыхая и, в последний раз попытавшись отряхнуть рукава, поднял взгляд на стоявшего напротив парня. Тот, хоть и хмурился, сверля взглядом Пскова посильнее ледового бура, но тут же отвлекся на Санкт-Петербургского. Морщина на лбу разгладилась, а взгляд стал добрым и ласковым, как редкое северное солнце. - Здравствуй... У тебя что-то случилось? Лицо покраснело... И вообще,- пальцы неловко поймали в темных волосах короткую веточку, откидывая её щелчком в сторону. Парень снова начал краснеть ушами, теряя всю свою решимость и уверенность. Намеренно исключенный из разговора Псков закатил глаза и выражением лица попытался передать мысль «Мне даже едой не платят за такую сложную и опасную работу, бедный я». Вышло не очень, и потому он решил действовать. Ведь действовать ему никто не запрещал. Только говорить. Сильная и натруженная рука размашисто приобняла весьма тонкого в плечах Санкт-Петербургского, прижимая к Пскову. Парень ойкнул, чуть не наступив на чужую ногу, и немного испуганно покосился на старшего. - Да мы так. Гуляли. Болтали о всяком,- довольно поделился Псковщина новостями последнего часа, воочию наблюдая, как северное солнце в чужих глазах заволакивают мрачные тучи. - С каких это пор вы так сдружились? - корел, к его чести, был склонен все говорить в лоб. Все, кроме вещей каких-то личных, видимо, но половина успеха это тоже успех. И до него можно было достучаться хотя бы грубыми методами. - А вот так. Все друзья разъехались, мы и сдружились,- ухмыльнулся Псковщина, покрепче сжимая руку на чужом плече и без слов приказывая не дергаться и не возражать. А Олонецкий ещё сильнее нахмурился. - Его друзья никуда не разъехались. И твои тоже. - Ну ты же уехал,- провокацию не заметил бы только слепой, но влюбленность, говорят, слепит ярче самого южного солнца. Корел вспыхнул, делая шаг вперёд и хватая Санкт-Петербургского за руку, чтобы дёрнуть на себя и спасти из чужого плена. Псков и не возражал. - Я всегда рядом. Границы и начальники это всего лишь условности,- то ли Псковщине, то ли уже стоявшему рядом парню сказал Олонецкий, последний раз бросая гневный взгляд на старшего и затем просто уходя дальше по тропинке. Снова куда-то за руку потащенный Санкт-Петербургский на этот раз был вовсе и не против. - Какой я добрый, ебать,- сам себя похвалил Псков, когда спины двух друзей скрылись за очередным разлапистым кустарником.- Это все возраст... Старею, как псина, похоже. Ещё немного подождав на дорожке, в основном чтобы предотвратить возвращение ушедшей парочки и дать шанс всем остальным божественным силам, которые могли хотеть его найти, сделать это прямо сейчас, Псковщина развернулся на пятках и целеустремленно вернулся обратно в кусты. Потому что там его ждала лавочка и крепкий дневной сон, полный чувства внутреннего удовлетворения от совершенного доброго дела. А парочка друзей, которые вовсе может быть и не только друзья, отправилась дальше гулять по саду, говоря и про невоспитанных старших, и про долгие поиски, и про новости, которые произошли за время недолгой разлуки. А солнце над императорским садом постепенно начинало вновь выглядывать из-за туч, тепло освещая чужие робкие, нарастающие чувства.