Рубиновая душа

Свой последний вечер в Хогвартсе я решила посвятить разбору бумаг и мыслей. Буквально. Сидя на полу посреди кабинета, я разглядывала связку старых писем, а сбоку, слегка переливаясь в свете свечей, ждали своего часа Омут памяти и десяток маленьких фиалов. Уже завтра утром я в последний раз сяду в Хогвартс-Экспресс и навсегда покину замок, ставший на какое-то время для меня вторым домом, ведь в моём настоящем доме меня уже ждали друзья и любимый муж. Поочерёдно доставая из стопки бумаги, я пробегала их взглядом, хмурилась или улыбалась воспоминаниям, а затем складывала листы пергамента на большой металлический поднос. Многие письма были смяты, на нескольких стояла печать Дурмстранга с отметкой «Проверено. Допущено», некоторые были написаны не мной и никогда мне не предназначались, но правильно подобранное время и Алохомора третьего уровня позволили мне заполучить их. Содержимое этих писем заполняло в моей истории промежутки, слепые пятна, а потому важно было именно сейчас, напоследок, восстановить все события в нужном порядке. «Моя дорогая Матильда, Не беспокойся за ребят, мы вполне неплохо разместились с ними в моей лондонской квартирке. Девочка пока очень тихая, видно тяжело переживает утрату, да и ей в новинку большой шумный город. Но она рада проводить время с братом и думаю скоро освоится. А вот хулиган Сэллоу — неогранённый алмаз. Ещё в школе были явно заметны его таланты, а уж теперь я и вовсе не дам ему спуску. Давно пора немного сбить с него спесь и всю эту тягу к тёмным проклятиям. И базовые чары могут быть невероятно полезными, если подходить к ним с фантазией. А уж этого у мальчишки не занимать. Уж я сделаю из него лучшего дуэлянта в Лондоне! Проф. Д. Гекат» «Здравствуй, Оминис, Надеюсь, твоё лето проходит хорошо. Спасибо, что оставил мне свой адрес! Прошу прощения, что беспокою, но мне очень нужна твоя помощь. С самого отъезда из школы, я не получила ни одного письма от Себастьяна. Отправленная в Фелдкрофт почта возвращается, а из Хогвартса поступают ответы, что не являясь родственником, я не имею права на информацию о местонахождении других учеников. Я не могу найти места от беспокойства. Если тебе известно хоть что-то об Анне или Себастьяне, прошу, расскажи! Руби» «Здравствуй, Руби! Не стоит извиняться, я был рад получить от тебя весточку. Удивлён, что Себастьян ничего не сообщил тебе: на лето их с Анной взяла на поруки профессор Гекат, они живут с ней в Лондоне (ниже пишу тебе полный адрес). Каждые две недели Себастьян обязан являться в Министерство на проверки. Насколько я понял, они просматривают использованные заклинания и проводят какие-то тесты на его психологическое состояние. Я, конечно, очень разочарован манерами этого негодяя. Не думаю, что у Сэллоу настолько стёрлись руки от тренировок (со слов Анны профессор Гекат гоняет его по дуэльным чарам что того гиппогрифа), что он не в состоянии написать пару строк. Возможно он просто потерял твой адрес или же стесняется признаться, что фактически к нему приставили няньку. В любом случае не бойся и смело пиши ему и Анне, она несомненно обрадуется, ей сейчас довольно одиноко в Лондоне. И мне пиши тоже: расскажи, как выглядит лето на Острове и как ты колдуешь тайком от отца. Ты как-то упоминала его философские трактаты. Возможно ли их заполучить? Было бы крайне любопытно ознакомиться. Искренне твой, Оминис» «Дорогая Руби, Спасибо за твоё внимание и потрясающие акварели! Оминис говорит, что ему ты отправила почти с дюжину, теперь я рассчитываю сравнять счёт: уже вытребовала у Ома парочку портретов (всё равно ему больше по душе пейзажи), и очень жду твоих новых работ. А Себастьян просто ничего не понимает в искусстве! Еле отобрала у него ту милую картину с рожками и хвостом: я так хохотала, а Себ чуть её не порвал. Анна» «Профессор Шарп, В последнее время меня беспокоит студент Сэллоу. Он стал отстранённым, на занятиях по-прежнему усерден, но невнимателен. Всё чаще пропадает где-то один и почти не общается с сестрой. Боюсь, как бы он не провалил следующую проверку в Министерстве. Прошу Вас, Эзоп, помогите мальчику. Кто из нас в юности не оступался? Несомненно, Себастьян станет отличным волшебником, но наш долг как преподавателей сделать для него всё возможное. С уважением, Дина Гекат» «Профессор Гекат, Я благодарю Вас за такое горячее участие в судьбе моих студентов. Прошу Вас и дальше выполнять обязанности опекуна в отношении Анны Сэллоу и посадить её на поезд первого сентября — девочка восстановлена на четвёртый курс. Что касается её брата, то в ближайшее время за ним прибудет преподаватель из института Дурмстранг. После обсуждения с представителями Министерства результатов последних проверок, было принято решение, что в качестве дисциплинарной меры Себастьян Сэллоу проведёт год в данном учебном учреждении. Весной, по достижении им семнадцати лет, будет принято окончательное решение о возможном наказании за совершенное им ранее преступление. Э. Шарп " «Приветствую тебя, друг мой! Прошу не винить меня за долгое отсутствие писем. Поверь, в том не моя вина. Лишь сейчас, на втором месяце обучения в этом удивительном месте, я кажется овладел талантом верно складывать слова. А потому, если рискнёшь писать ответ, прошу трижды проверить, насколько верно мысли переданы бумаге. Я нахожусь в добром здравии и надеюсь, что ты, Анна и наша общая знакомая тоже. Пожалуйста, передай моей дорогой сестре, что я делаю всё возможное, чтобы на следующий год вновь её увидеть. А рыжей ведьме скажи, чтобы даже не думала мне писать: от её писем, как и от неё самой, одни беды. Твой друг, Себастьян» «Здравствуй, друг мой! Признаю, моя гордость была значительно ущемлена, когда выяснилось, что и я не столь виртуозен в навыках ведения беседы в эпистолярном жанре, как рассчитывал. Но теперь, когда мы оба, как я смею надеяться, неплохо овладели этим умением, рассчитываю получать от тебя вести чаще. Анна шлёт тебе пожелания всего наилучшего и с возможным терпением ждёт встречи. У неё всё хорошо, в твоё отсутствие я стараюсь по возможности заменять ей брата, будучи помощником в школьных делах и советчиком в личных. Не буду скрывать, я был весьма удивлён последней просьбе. Не смею спрашивать, что произошло, но по моему скромному мнению упомянутая тобой рыжая ведьма не заслужила подобного отношения. К тому же она вполне очевидно тяготится твоим отсутствием едва ли не сильнее Анны. Твой друг Оминис» Среди писем находится также бумага из Дурмстранга на имя директора Блэка, уведомляющая, что студент Себастьян Сэллоу завершил учебный год с отличными оценками, без замечаний о нарушении дисциплины, и рекомендован к восстановлению в школе Хогвартс. Следом идут четыре блестящих аттестата с оценками Н.Ь.Ю.Т, выпускные дипломы Лондонской Академии высшей магии (их я откладываю в сторону) и ворох акварельных рисунков. Один за другим я внимательно просматриваю портреты, а затем вытягиваю от виска серебристую нить воспоминаний и сбрасываю её в Омут. На поверхности проступают только что увиденные мной картины. Уютная гостиная, из окон которой виднеются лондонские улочки. Напротив камина диван и пара кресел. Сидящие на них два парня и две девушки склоняются к бумагам, разложенным на журнальном столике. Себастьян и Оминис широко улыбаются на фоне золотого фонтана в холле Министерства магии: Себастьян с палочкой наготове и в строгой форме аврора, а Оминис со значком главы отдела обеспечения магического правопорядка на груди. Увитая белыми цветами арка мягко светится в летних сумерках. Струящаяся из моей палочки Древняя магия, словно шёлковая лента, оплетает два запястья. В карих глазах девушки искрятся слёзы, светлые волосы её мужа треплет прибрежный ветер. Глядя на свою сестру и лучшего друга Себастьян в притворном недовольстве закатывает глаза. На его запястье такой же магический браслет, как и на моём. Анна, окружённая толпой радостных детей в больнице Святого Мунго, выпускает из волшебной палочки сияющих единорогов. За её спиной виднеется табличка «Зал групповой терапии пострадавших от заклятий». Я в профессорской мантии стою на пороге своего нового кабинета в одной из Хогвартских башен. На полках справа от меня тонкий фарфор, связки белого шалфея, палочки пало-санто и хрустальные шары, наполненные туманной дымкой.

***

Ещё в Хогвартсе меня то и дело посещала мысль, что Хранилище Древней магии в его настоящем виде очень ненадёжно. В то время как я на протяжении нескольких месяцев проходила испытания, чтобы получить к нему доступ, Ранрок просто построил бур, разрушивший защиту Хогвартских подземелий. Изучая теорию магии в Академии, я кажется нашла выход из ситуации. Финальным штрихом стало одно из видений (покинув школу, я не забыла о своём даре и продолжила самостоятельные сеансы с кристаллом). Несколько вечеров обсуждений в нашей Лондонской квартире, и план в общих чертах был придуман, оставалось согласовать его с Хранителями и осуществить. А для этого мне нужно было вернуться в Хогвартс. Очень кстати пришёлся отъезд Натсай и Мадивы, освобождавший место преподавателя прорицаний. Я успела тепло попрощаться с хорошей знакомой, получить рекомендательное письмо мадам Онай и пройдя собеседование приступила к работе. На седьмом курсе мы с Себастьяном и Анной (и изредка присоединяющимся к нам Оминисом) облазили от фундамента до крыши весь замок и окрестности и нашли несколько любопытных тайников и секретов. Теперь же, в качестве преподавателя, я могла не вызывая подозрений день за днём накладывать дополнительные чары на эти укромные уголки, создавая защиту моим новым Хранилищам. Ни один человек не должен обладать такой силой и такой ответственностью, которую накладывает владение Древней магией Хранилища. А потому вместо одного огромного следовало создать несколько небольших: каждое надёжно спрятано и защищено. Одно из хранилищ мы с Себастьяном, памятуя о наших первых приключениях, решили разместить в Запретной секции. Другое, благодаря Анне, за время учёбы нашедшей общий язык с русалками — на дне Большого озера. Третье я, содрогаясь от отвращения, разместила в Запретном лесу под охраной колонии Акромантулов, договориться с которыми помог, как ни странно, Оминис. Также именно Гонт подал идею о фальшивых сокровищах: на случай, если в Хранилище проникнут маги, не догадывающиеся о существовании Древней магии, их встретит зал с золотом, пророчеством и каким-нибудь волшебным предметом или же артефактом. Кто, найдя подобное, продолжит искать дальше? Думаю, немногие. Только те, кто обладая даром, разглядят следы Древней магии на потайных дверях. Ни одному волшебнику я не пожелала бы пройти тот путь, что прошла я в одиночку. А потому защитные чары выбирались таким образом, чтобы охватить как можно больше различных областей магии. Желающий войти в хранилище должен либо заручиться поддержкой друзей, либо быть невероятно одарённым потомком нескольких древних родов. По старому совету профессора Гекат, для защиты Хранилищ были взяты самые базовые заклинания, но силой фантазии преобразованы до мощных проклятий. Из моего любимого со школьных лет Глациуса вырос Ледяной рыцарь (я решила отдать долг первым испытаниям Хранителей) и распространяющийся лёд, не приносящий вреда, но погружающий в длительный стазис. Обожающий эксперименты Себастьян соединил заклинание сна с лёгким Империо, создав в результате проклятие лунатизма. Анна, считающая, что нет ничего сильнее страха, подсказала идею с боггартами. А Оминис помог с оборудованием хранилища под Хогсмидом и зачаровал портал для перемещения в него. Мы долго размышляли над идеей защиты последнего из хранилищ. Но когда Себастьян начал строить теории по добыче легендарного зеркала Еиналеж, меня озарило, что не только несбыточное будущее имеет власть над человеком, но и его сбывшееся прошлое. Тогда-то и родился артефакт, заключающий в себя силу Легилеменции, проникающий в мысли и вытягивающий на поверхность самые тяжёлые воспоминания. В качестве извинения за давний Круцио, испытание артефакта Себастьян взял на себя. В тот же вечер он принёс стопку старых неотправленных писем. Худшими воспоминаниями Себастьяна оказались не смерть родителей или проклятие Анны, а месяцы в мрачном Дурмстанге. Месяцы без сестры и друзей, когда вся переписка вскрывалась. Месяцы, когда любимые дуэли вызывали отвращение, ведь за малейшую ошибку следовало наказание. Месяцы, когда каждый шаг и каждое слово могли быть решающими: на основании еженедельных отчётов комиссия Министерства определяла, вернётся ли Себастьян в Хогвартс или по достижению совершеннолетия отправится в Азкабан. Месяцы, на протяжении которых Сэллоу считал свои чувства ко мне отвергнутыми, расценив мой шок от поцелуя на террасе и глупую акварель как знак равнодушия или даже симпатии к Оминису.

***

Лёгкий взмах палочки — и стопка пергаментов на блюде вспыхивает ярким пламенем. Фрагменты мозаики в моей голове сложились. Эти письма сыграли свою роль, пришло их время прощаться. Взмах — флакончики воспоминаний выливаются в Омут памяти. Серебристые нити танцуют, складываясь в картины моей жизни. Наших жизней. Ещё взмах — и пепел сгоревших писем улетает в камин, а пустые фиалы выстраиваются в ряд в маленьком футляре. Этой ночью я перемещу Омут памяти в последнее Хранилище, а утром сяду в алый поезд и попрощаюсь с ним на одиннадцать лет. Приложив ладонь к еще почти не заметному животу я искренне понадеялась, что надёжно запечатала хогвартские тайны, и моя будущая дочь, а за ней и несколько поколений ведьм Соул смогут избежать судьбы Хранителя. Правда с авантюрной кровью Сэллоу никогда нельзя знать наверняка, в какие приключения они влезут…

***

Каждый из нас хочет оставить после себя след: продолжающего вести лекции призрака, гравировку на награде за заслуги перед школой, научные труды и философские трактаты со своим именем на обложке, пухлощёкое дитя с голубыми глазами и кудрями каштанового оттенка. Каждый из нас хочет запомниться потомкам: как герой или злодей, лучший ученик или нарушитель всех школьных правил, всегда готовый прийти на помощь товарищ или угрюмый нелюдим. Руби и Себастьян Соул. Оминис и Анна Гонт. Каждый из нас положил на алтарь благополучия этой школы кусочек своей жизни и своего счастья. Если бы Хранители смогли вовремя остановить Изадору, не было бы никаких хранилищ Древней магии и не было бы атаки на школу Ранрока и его приспешников. Анна не была бы ранена искажённой магией руками Виктора Руквуда, Себастьян не углубился бы в тёмные искусства и не применил бы смертельное проклятье к собственному дяде. Оминис не вынужден был бы, помогая нам, переступать через свои принципы. Я не была бы связана Нерушимой клятвой и ответственностью за судьбу всего волшебного мира. Теперь наша история, заключённая в воспоминания по примеру Хранителей и надёжно спрятанная за пятью печатями, будет ждать нового героя, достойного проникнуть в Тайну Хогвартса. Руби и Себастьян Соул. Оминис и Анна Гонт. Наши имена и судьбы навеки вплетены в историю Хогвартса. Мы — создатели проклятых Хранилищ.