Рыжики из Линчёпинга

      Хольгер и Агнета Саландеры просто не знали, чем заняться. И сталкивались они с этим не впервой. Восьмилетние дети частенько оставались в полицейском участке подолгу на несколько часов. Чаще всего это происходило периодически по вечерам. Лисбет Саландер приходилось оставаться с полицейскими, чтобы обсудить материалы дела или предоставить новую информацию. Во время таких встреч матери семейства иногда приходилось вступать в жаркие споры со своими партнёрами. Дети же либо сидели около входа, либо исследовали само здание. Так они решили поступить и в этот раз.       На часах было 20:35. Агнета и Хольгер договорились держаться вместе и вернуться через час. Вот только в этот раз они не могли решить, чем заняться. Весь участок дети знали практически как свои пять пальцев. Девочка и мальчик побывали в каждом зале, в каждом офисе, в туалетах. Даже парковку, архив и склады успели исследовать. Они временами подшучивали над полицейскими, особенно над сотрудником по фамилии Бёнфальт. Дети Лисбет Саландер были ему ненавистны (как и она сама). Он был по горло сыт их присутствием. Если бы семья внезапно под покровом ночи собрала вещи и уехала из Линчёпинга, продав перед этим квартиру, Бёнфальт вздохнул бы с облегчением. Всерьёз Саландеров этот сотрудник полиции не воспринимал никогда. Если появлялась возможность выставить напоказ свой сексизм, детектив никогда не упускал её.       Сотрудник полиции начал завидовать Саландер ещё с её появления в Линчёпинге. И с каждым годом, вообще с каждым делом зависть перерастала в ненависть и усилилась. Бёнфальт пытался даже следить за Лисбет в надежде найти на неё какой-то компромат. Но все попытки выставить её в невыгодном и нелицеприятном положении оканчивались крахом. Мало того, что Саландер после рождения детей не имела проблем с законом и выполняла свои обязанности как родителя добросовестно, так ещё за неё заступались некоторые из его коллег, включая инспектора Турфеуса и главного инспектора Сьёгрен.       Хольгер и Агнета решили отправиться в кабинет Бёнфальта. В офисе полицейского было пусто. Дети предполагали, что тот ушёл либо к подружке, которая время от времени появлялась в участке, либо в бар. Да и свою дверь детектив не запер, она была приоткрыта. Брат и сестра решили не упускать шанс и тихо вошли в офис. — Что сделаем на этот раз, пока он не вернулся? - спросила Агнета мальчика. — Чай на его смокинг мы уже разливали, - ответил Хольгер, пожав плечами.       Это было совсем недавно. И то это была случайность. Бёнфальт собирался на встречу с кем-то из своих родственников (кем именно дети не помнили). На днях он попытался подкатить к матери Хольгера и Агнеты, за что получил между глаз. Пока полицейский был в туалете и приводил себя в порядок, дети проникли в его офис. На столе тогда стояла кружка с горячим чаем, а на стуле висела верхняя часть постиранного и выглаженного костюма. Девочка забралась тогда на стул и неосторожно махнула рукой. Чай пролился на пиджак, заляпав при этом часть рубашки. В тот день Бёнфальт был страшнее буйвола на корриде, но всё обошлось. Лисбет даже не отругала детей, а, наоборот, попросила осуществлять подобные вендетты тайком. — А суперклей? - снова спросила Агнета. — Год назад Бёнфальт приходил к нам в школу.       Агнета Саландер-младшая вновь поникла. В тот раз полицейский заявился в их школу с приклеенными к заднице и паху руками, чем вызвал негодование учительницы и смех детей. Только директору Бёнфальт смог объяснить ситуацию. Всё и тогда обошлось, но не совсем. Лисбет пришлось выслушивать нотации от пожилого мужчины и выплачивать компенсацию за испорченные брюки. А обошлись они далеко не дёшево. — Можем в очередной раз покопаться в его вещах, - предложил Хольгер.       Агнета лишь пожала плечами, так как идей больше не было. В вещах Бёнфальта они рылись много раз, поэтому знали, где располагается каждый принадлежащий ему предмет. Но в этот раз дети обнаружили кое-что новое. Один из ящиков стола был надёжно заперт. Раньше такого за Бёнфальтом не наблюдалось. Раньше все ящики стола не закрывались на замок. — Надо его чем-то взломать. Где у него могут быть ключи? - спросил Хольгер. — Либо в сейфе, либо носит с собой. Но мы с тобой всё посмотрели, а это значит... — Это значит, что ключи Бёнфальт держит при себе. Остаётся только взлом, - закончил Хольгер.       Агнета начала рассуждать: — Сейчас ровно девять часов. Мама должна освободиться где-то через полчаса. Сам Бёнфальт может прийти в любую минуту. — Он стоит неподалёку от закусочной, а туда большая очередь. По крайней мере, стоял там последний раз, когда мы его видели... Всем так хочется есть, - закатил глаза в последний момент Хольгер.       Агнета не обратила внимания на слова брата, так как ей в голову пришла идея. Она достала из кармана джинсов скрепку и выпрямила её, оставив согнутым один конец. Девочка повертела самодельной отмычкой в замке пару минут, вспоминая мамины наставления. Результат не заставил себя ждать. В ящике лежало что-то, что действительно стоило того, чтобы это скрывать от посторонних глаз. Одно дело - хранить выпуски Forbes, "Миллениума" и других серьёзных журналов вместе с какими-то списками и вырезками. И совсем другое - прятать в этой кипе макулатуры постеры и флаеры с полуголыми девушками в кружевном белье и при макияже.       Хольгер и Агнета доставали интересные, как они считали, бумажки одну за другой и подолгу рассматривали их. Девочка предложила: — Может, возьмем парочку бумажек и покажем маме? — Я за. Главное, чтобы Бёнфальт к нам потом не заявился.       В коридоре послышались приближающиеся шаги. Дети закрыли ящик и спрятались в шкафу. Они могли наблюдать за происходящим только через щель. И то со страхом. Однако по шагам и голосу было понятно, что это Бёнфальт вернулся из закусочной, и явно не в духе. Однако он сел за стол и начал что-то печатать на своём компьютере. Хольгеру пришлось зажать сестре нос и рот, чтобы та не чихнула и не выдала их. Однако полицейский на своём рабочем месте долго не задержался. В ящик с секретом он, к счастью детей, заглядывать не стал. Он пробыл в офисе минут пятнадцать, после чего вышел.