Рыжики из Линчёпинга

      Стены школы могут скрывать в себе несметное количество тайн. Помимо классных комнат и столовой есть места, о которых не догадывается ни один ученик. Но к Агнете Аннике Саландер это не относится. Она вместе с братом за год успела изучить школу со всех углов. И ей были известны даже те места, о которых учителя даже думать боялись, если не говорить.       И сегодня после занятий семилетней девочке представилась возможность не только побывать в одном из них, но и поиграть в разведчика. На заднем дворе школы царила тишина, только ветер шептал в кронах деревьев. Она наблюдала, как детектив Бëнфальт, с его угрюмым лицом, и фру Янссон, с её строгими глазами в очках, направляются к заднему двору. В руках у них были две большие банки, которые они несли с явной осторожностью, будто это были не просто вишни, а что-то очень ценное. — Вы не поверите, детектив! Она не умеет воспитывать детей. Они растут без должного контроля.       Эти слова принадлежали учительнице. Двойняшки Саландер не могли назвать фру Янссон второй мамой, ибо она смотрела на них как на кровавое пятно на блузке, хоть и старалась скрыть это. Молодая женщина просто не понимала, как быть с детьми, которые выделяются из толпы (усваивали всë слишком быстро для своего возраста, держались особняком от ровесников, вступали в конфликты с ними). А с самой Лисбет Саландер фру Янссон вообще не горела желанием встречаться (ей хватило встречи, когда она пыталась обвинить еë сына Хольгера в воровстве). Агнета, наблюдавшая за взрослыми, почувствовала, как в её груди закипает обида. Она знала, что её мама не идеальна, но она любила её. Лисбет была сильной, независимой женщиной, и хотя у них были свои сложности, Агнета не собиралась позволять никому говорить о ней плохо. — Они что-то опять натворили? - спросил кто-то мужским голосом.       Спутника фру Янссон Агнета могла бы узнать даже если бы он был за тысячу километров от неë. Детектив Бëнфальт, который считает, что работа в полиции дает ему вседозволенность, имел зуб на еë семью. И он не брезговал ничем, чтобы унизить Саландеров. — Они почти каждый день у меня что-то творят! Например, позавчера Хольгер принес в класс живую лягушку! А вчера Агнета назвала игру в дочки-матери "паутиной идиотизма"!       Наблюдавшая за взрослыми девочка закатила глаза. Днем ранее еë брат действительно принес лягушку, но всем это нравилось, и никто не пострадал. А она вчера сочла нужным высказать свое мнение. Детектив Бëнфальт едко усмехнулся: — Обычно все девочки любят эту игру. — Но Вы же понимаете, как мне "повезло".       Агнета не отрывала взгляд от разговаривавших взрослых. Она заметила, как они что-то несут в банках. Это были большие стеклянные банки с крышками, закрытые плотно. Одна из них поблескивала на солнце, будто там были вишни, но это было слишком странно. Почему же взрослые так скрытно двигались с этими банками? — Я не понимаю, как она может воспитывать детей в таком духе, - с осуждением произнесла фру Янссон. — Да, и кто знает, что у неё на уме, - добавил Бëнфальт, его глаза сверкнули при упоминании фамилии Саландер. - Дети должны быть под контролем.       Взрослые внезапно остановились у входа в подвал. Учительница достала из кармана своего пиджака ключ и открыла им дверь. Они пробыли в подвале минут десять и вышли. Но как только фру Окессон достала ключ, Бëнфальт еë осадил: — Да не запирайте! Ну кто сюда залезет? Кто знает вообще про это место?       Агнета чуть не прыснула от смеха. Бывают же взрослые иногда такими глупыми. Фру Янссон посмотрела на ключ с сомнением и, неуверенно убрав его в карман, ответила: — Пожалуй, Вы правы, детектив. — К слову, а что это у Вас за вишни? - с долей кокетства в голосе спросил Бëнфальт.       Фру Янссон со смущением ответила: — Я собираюсь из них сделать настойку. Ко мне семья в конце недели должна приехать.       Агнета поджала губы. Чего она точно не понимала в свои семь лет, так это почему женщины так падки на Бëнфальта. Неужели они не видят, что он просто жалок? Что он - гадкий и подлый болван? Одно девочке было понятно точно - высоких чувств к учительнице полицейский не питал.       Бëнфальт вальяжно обнял учительницу за талию, та даже не сопротивлялась. Полицейский елейным голосом ответил: — Надеюсь, Вы и мне одолжите столь чудодейственное средство. Я хочу его преподнести Саландер. Пусть шлюха напьется, а по пробуждении окажется без детей. Совсем одна.       Агнета сглотнула. Хоть ей и было семь лет, она по рассказам мамы знала о социальных службах всë. Малышка почувствовала, как внутри у нее что-то сжалось. Она знала, что мама не идеальна, но разве это повод отбирать детей? Взрослые часто не понимают, как это — быть ребенком. Фру Янссон спросила неуверенно: — Вы уверены, что это хорошая идея? — Я не позволю, чтобы эти дети росли в таких условиях, - добавил Бëнфальт угрюмо. - Социальные службы должны вмешаться.       Когда учительница и полицейский, наконец, ушли, девочка быстро выбежала из-за огромного дерева и рванула к подвалу, где стояли несколько банок. Она наклонилась, чтобы рассмотреть их содержимое. Вишни, блестящие и сочные, манили ее, словно маленькие красные драгоценности. Не раздумывая, Агнета открыла одну из банок и, не подозревая о последствиях, начала есть. — Странно, - пробормотала девочка.       Агнета съела десять ягодок, не обращая внимания на незнакомый ей привкус. Она была слишком маленькой, чтобы понять опасность. Сладкий вкус вишен наполнил рот школьницы, но вскоре ей стало немного не по себе. Вкус стал странным, и мир вокруг начал расплываться. Она попыталась встать, но ноги подкашивались, и вскоре она потеряла сознание.       Через какое-то время Агнета открыла глаза и обнаружила, что лежит на кушетке в медкабинете. Голова тяжело болела, а вокруг стоял неприятный запах дезинфекции и чего-то ещё. — Агнета, - спросила фру Янссон с облегчением. - Ты в порядке? Что произошло?       Девочка не ответила. Она посмотрела на сидевших рядом с ней взрослых, её маленькое сердце колотилось от страха и ярости. Агнета Анника Саландер знала, что должна быть сильной, как её мама. Но как быть сильной, когда все вокруг кажутся врагами? — Скажи нам, Агнета, почему ты решила это сделать? Ты ведь знаешь, что твоя мать всегда выставляет себя не в лучшем свете, и ты не должна повторять её ошибки.       Агнета почувствовала, как внутри нее поднимается волнение. Она не могла сказать, что это было не так - она действительно ела вишни. Но девочка не могла и оправдаться, потому что знала, что взрослые все равно не поймут. Они никогда не поймут. — Сколько я пролежала? - выдавила малышка. — Около получаса. Как ты могла эти вишни взять в рот? Они же были в алкоголе, - нервно выдохнула учительница.       Агнета закрыла глаза, пытаясь не думать о том, что может произойти. Она знала, что должна защитить свою маму, но как? В этот момент ей пришла в голову одна мысль: она должна найти способ доказать, что Лисбет — хорошая мать, несмотря на все. Бëнфальт наклонился к девочке, его и без того холодный взгляд стал совсем уж обжигающим: — Ты понимаешь, что это может быть опасно? Кто-то мог бы подумать, что ты в беде, и что это может быть связано с твоей матерью. С еë безответственностью. Не забрать ребенка со школы, как она могла это допустить... — Моя мама хорошая! - воскликнула Агнета, поднимая голову и смело глядя в глаза взрослым. - Она просто… она просто делает всё по-своему!       Бëнфальт и фру Янссон переглянулись (в отличие от полицейского, в глазах учительницы мелькнуло сомнение). Они не ожидали такого ответа от семилетней девочки. Она была всего лишь ребёнком, но в ней горела сила, которую они не могли игнорировать. Агнета почувствовала, как внутри нее разгорается огонь. Она не собиралась сдаваться. Она была Саландер, и она будет бороться за свою семью.