Рыжики из Линчёпинга

      Семейные собрания для Хольгера Саландера были нормой. Он принимал в них участие практически с пелёнок. Лисбет после рождения двойняшек дала себе слово, что не разбалует их и будет относиться к ним как к взрослым. Именно поэтому, когда Хольгеру исполнилось шесть, он вместе с сестрой и мамой стал решать свой первый самый сложный вопрос. А именно - делиться ли результатами поисков по делу о краже редкой коллекции книг с полицией или умолчать. Он вполне терпимо относился к тому, что некоторые из полицейских находились в их квартире и разговаривали на кухне или в зале. Однако это не относилось к Бёнфальту или Хольмен.       Бёнфальт был у них только один раз. Тогда двойняшкам Саландер было шесть лет. Этот визит закончился довольно плачевно для самого детектива. Полицейский, который пришёл забрать материалы дела, начал откровенно распускать руки и делать Лисбет непристойные предложения. С переезда Лисбет Саландер прошло несколько лет, а Бëнфальт никак не мог успокоиться - он хотел, как он выражался на работе, "заткнуть выскочку Саландер так, чтобы она месяц оклематься не могла". Сделать с мамой-одиночкой детектив ничего не смог, потому что получил вывихнутое запястье, удар в пах и порцию краски из аэрозольного баллончика. Бëнфальт ещë неделю ходил по коридорам полиции с синим лицом (на улице старался закрывать голову капюшоном), и с тех пор зарекся больше не ходить в эту "нехорошую квартиру".       С Хольмен уже иная история. Не сказать, что эта женщина не любила Лисбет и еë детей, но считала что в этой в семье все всё делают не так. Она бесцеремонно раздавала указания, как лучше жить (обои поменять, поменять кота из-за цвета шерсти и т. д.), считая, что из-за отсутствия авторитета хакерша совсем распустилась. Лисбет не обращала внимание на характер сотрудницы полиции, но терпение у неë лопнуло через полтора месяца. Хольмен, конечно, не пострадала физически, но получила строгий выговор от инспектора Сьëгрен, и больше к Саландерам не наведывалась.       В этот раз семейный совет состоял только из матери и сына - дочь была на пижамной вечеринке у сестёр Бертельсен. Семнадцатилетний Хольгер обсуждал с мамой, что лучше подарить Аннике Джаннини на день рождения. Сын настаивал на том, чтобы подарить поездку в Египет для всей семьи, а Лисбет считала, что семье Анники нужно поехать в Турцию. Но ни мать, ни сын не догадывались, что им очень быстро придëтся поменять повестку семейного собрания. — Эй, Саландеры! Слушайте, как я вас люблю! - закричал кто-то внизу.       Голос был знаком и матери, и сыну. Под окном Саландеров, где занавески на балконе были чуть приоткрыты, стоял не кто иной, как Бëнфальт - пьяный, с растрëпанными волосами и носом, который, казалось, светился в темноте. Детектив распевал оскорбительные серенады, его голос колебался между хриплым смехом и хмурым рычанием. Это заставляло прохожих невольно останавливаться и прислушиваться. — О, Саландеры, вы проклятые недоумки! Как же я вас ненавижу! - завывал он, не стесняясь в выражениях.       Небо над городом было тëмным, лишь редкие звëзды пробивались сквозь облака. Вечер в Линчëпинге окутал улицы мягким светом фонарей, но атмосфера была далека от спокойной. Детектив Бëнфальт был пьян, как свинья. Его хриплый и нестройный голос нарушал тишину. Голос полицейского гремел по улочке, словно он - рок-звезда, забывшая о приличиях.

О, Саландер, ты - как тень,

Твой ум остëр, как нож, но в сердце у тебя - лишь стужа!

      В комнате Агнеты было приоткрыть окно, поэтому все песнопения детектива Бëнфальта были слышны матери и сыну. Лисбет Саландер со слов нескольких полицейских было известно, что от их коллеги не так давно ушла жена, и поэтому он стал налегать на алкоголь. Она не докапывалась, правда ли это или нет, но даже если бы Бëнфальт был женат, то нашей бы повод устроить "концерт" под их окном. Мотив был самый что ни на есть простой - лютая ненависть. — О, Саландеры, вы, как всегда, вонючие, как ваш старый диван! - закричал он, распевая матерную серенаду, которая, казалось, была написана исключительно для этой ночи.       Голос Бëнфальта разносился по улице, вызывая недовольство у соседей неординарной семьи. Фру Окессон, бывшая оперная певица, прокричала, высунувшись из окна и скривив губы: — Детектив Бëнфальт! Хватит оскорблять людей! У Вас есть хоть капля уважения? — А я бы не сказал, что это совсем уж плохо. Забавная у него манера. Но, конечно, не для всех.       Эти слова принадлежали герру Сунде, бывшему пожарнику и ярому стороннику порядка. Однако, в отличие от фру Окессон, к семье Саландеров он любви не питал. И пенсионер решил, что раз уж вечер перестаёт быть томным, то почему бы и не понаблюдать за развитием событий. — Забавная, герр Сунде?! - возмутилась фру Окессон. - Это же просто отвратительно! Как можно радоваться чужому унижению? Саландеры не заслужили этого!       Бëнфальт даже не думал останавливаться. Пьяные серенады полицейского, полные оскорблений и матерных слов, продолжали разрывать вечернюю тишину, словно некий зловещий ритуал. Детектив с энтузиазмом пел, его слова были полны ненависти и сарказма. — О, Саландеры, Вы слышите меня?! - он завопил, срываясь на высокие ноты. - Я знаю, что вы там, за шторами! Вы не сможете скрыться от правды!       Соседи начинали потихоньку собираться у окон. Кто-то смеялся, кто-то мысленно пытался поддержать Лисбет и еë детей. Хольгер прислушивался к звукам за пределами их с мамой квартиры, и скрипел зубами. Хотелось просто скинуть на Бëнфальта что-то тяжëлое, но это слишком просто. Надо думать на несколько шагов вперёд. Надо думать о последствиях. Бëнфальт в это время начал скакать по тротуару, продолжая петь своим скрипящим как металл голосом. — О, Саландеры, вы, как сыр, что воняет! Сколько я вас терпел! Ваша жизнь, как у мышей - только и ждëте, когда вас кто-то поймает! - восклицал он.       Соседка Ева, жившая этажом ниже, молодая и жизнерадостная, с любопытством наблюдала за происходящим. Ей не терпелось потом поделиться с коллегами новыми сплетнями (не сказать, что она ненавидела Саландеров, просто считала их не от мира сего). Подняв голову к окну герра Сунде, она сказала: — Знаете, я не могу сдержать смех! Саландеры, наверное, прямо сейчас мечтают, чтобы этот Бëнфальт пропал!       Голос полицейского, хоть и не лишëн таланта, был полон хмельного угара и резкого сарказма. Инга, жившая на втором этаже девушка легчайшего поведения, восклицала, что у этого дома зато есть бесплатное шоу. Религиозная семья Лунд, собравшаяся за ужином, выглядела встревоженной, а их младший сын спрашивал, что делает этот странный дядя и не влюблён ли он. Бëнфальт всë так же старательно надрывал голос: — Саландеры, вам не стыдно? Вы как те цветы, что не цветут! Убирайтесь из моего двора, или я вас накажу!       Лисбет ходила по квартире в глубоких раздумьях. В полицию звонить она не собиралась - нельзя показывать врагу свою слабость. Но одна идея пришла фрëкен Саландер сама собой: она посмотрела на прильнувшего к еë коленям Берлиоза и попросила сына пока подержать кота на руках. Хольгер не понял, на что намекает мать, но подчинился. Он надеялся, что Агнета не сильно разозлится, когда вернётся от подружек и узнает, что было с домашним животным. — О, Саландеры, вы - моя муза! - он выкрикивал, поднимая бутылку с остатками дешëвого вина. - Как же вы прекрасны, как ваши окна, что сверкают в ночи! — Я бы предпочëл, чтобы он выбрал другую музу, - с сарказмом заметил герр Сунде, потирая глаза. - Или, по крайней мере, другую улицу.       Но Бëнфальт, похоже, его не слышал. Он продолжал петь о том, что Саландеры никогда не убираются и как их кот не мяукает, как будто он сам - шпион. Кто-то из соседей начал записывать строчки сих песнопений в блокнот. — Вы же не в кабаке, а на улице! Уважайте других! - возмутилась фру Окессон, поправляя свой розовый бант на голове. — Забавно, как он пытается привлечь внимание Саландер. Думаю, она ему не по зубам, - усмехнулась Ева, держа в руках кружку с чаем.

О, Лисбет, ты как тень,

Никогда не знаешь, где ты,

Саландер, ты - позор для всех,

Сколько можно прятаться от людей?!

      Лисбет в это время рылась в шкафах и холодильнике. Она вытащила кастрюльку с остатками супа и пачки с крупой. Хольгер, умудреваясь держать на руках кота, копался в кладовой, пока не нашëл банку с малярной краской. Детектив Бëнфальт продолжал стараться, ибо считал, что его талант к пению должен был услышан всеми. Особенно семьëй, которую ненавидит. — Эй, Саландеры, вы, как всегда, на дне! Я Вас достану, даже если вы спрячетесь за своими занавесками! - закричал он, поднимая бутылку, как тост, и тут же споткнулся, едва не упав. — Какой неприличный человек! Это же просто невозможно слушать! - сказала фру Окессон, взяв с подоконника цветочный горшок и швырнув его в незадачливого певца.       Горшок разбился о тротуар, и осколки разлетелись в стороны. Семейное собрание Саландеров на тему "Как отвадить Бëнфальта от дома" продолжалось. Лисбет сосредоточенно копалась в своем ноутбуке, Хольгеру же сказала стоять у балкона и ждать сигнала. В это время герр Лунд, глава семьи, кинул в Бëнфальта тапок, попавший прямо по спине изрядно выпившего полицейского. Тот обернулся, недоумевая, и его лицо исказил гнев. — Ты, пьянчуга, не знаешь границ! Хватит позорить наш район!       Бëнфальт не унимался и начал петь ещë громче, хотя скакать перестал несколько минут назад. Срамота и какафония начала утомлять даже заядлых недоброжелателей Лисбет и еë детей. К чему этот безобразный спектакль, если "главная недотрога дома" предпочла закрыться от внешнего мира и ничего не делать? — Я не уйду, пока не скажу, что думаю о вас, Саландеры! - заплетающимся языком протянул полицейский.       Хольгер, наконец дождавшись сигнала мамы ("перерезание" шеи раскрытой ладонью), покрепче взял черного кота. Животное, будто понимая намерения юноши, лениво открыло один глаз, но не стало сопротивляться. — Ну, что, Берлиоз, готов немного развлечься? - спросил тихо Хольгер у кота.       Семнадцатилетний юноша вышел на балкон. Соседи его не заметили, поэтому юный Саландер сбросил Берлиоза вниз, не тратя время на раздумья. Кот, словно в замедленной съёмке, приземлился прямо на голову детектива Бëнфальта, который в этот момент распевал особенно громкое "поздравление". Полицейский не ожидал такого поворота и издал удивлëнный крик. Берлиоз, не желая оставаться в роли жертвы, начал шипеть и царапаться, вызывая смех у соседей. Бëнфальт, пытаясь избавиться от комка, начал вертеться и метаться по улице, чем только усугублял ситуацию. Минут через десять ему удалось снять с себя Берлиоза и отбросить его в сторону. Кот, недовольный тем, что его использовали в качестве оружия, с важным видом отошëл к двери дома, сел рядом с ней и стал вылизываться, как будто ничего не произошло. — О, гляньте, кто пришëл! Маленький герой! - прохрипел Бëнфальт, переведя взгляд на стоящего на балконе рыжеволосого юношу. - Может, споëшь мне что-то получше, а?       Хольгер сжимал челюсти, пытаясь сдержать себя. Но получалось не очень. — А может, хватит орать под окнами? Ты достал всех! Убери свою рожу отсюда и перестань позорить наш район!       Бëнфальт усмехнулся и спросил: — Что, мальчик, не нравится моя музыка?       Бëнфальт снова пустился в пение с явно неуместным чувством ритма. Пронзительные ноты пьяной серенады, казалось, способны разбудить даже мертвых. Герр Сунде лишь хмыкнул, будучи явно в восторге от продолжения "концерта".

Саландеры, о, Саландеры,

Ваши окна светят, как звëзды в небе,

Но я тут, с бутылкой в руке,

И пою вам, не жалея слов, не жалея себя!

      Хольгер не растерялся. Он еще до выходки с Берлиозом успел взять шесть яиц из холодильника. Юноша прицелился и по очереди кинул в ненавистного полицейского три штуки. Бëнфальт опять замолчал и посмотрел на Саландера. — Что за хрень, мальчишка?! - закричал детектив, размахивая руками и пытаясь избавиться от желтков и белков на голове, плече и животе. — Ты уже достал всех своим пьяным бредом! Может, тебе пора заткнуться и уйти? - не отступал Хольгер.       Соседи, затаив дыхание, стали наблюдать за развитием событий. Соседка с первого этажа, беременная девушка, с ухмылкой воскликнула: — Давай, Хольгер! Покажи ему, кто тут главный!       Бëнфальт, не в силах сдержать гнев, начал угрожать: — Ты пожалеешь об этом, когда я расскажу твоей маме, что ты бросал в меня яйца! Кстати, как поживает малышка Агнета? Я еë что-то сегодня не вижу. — А ты пожалеешь, когда твои коллеги узнают, что ты поëшь под окнами, как пьяный идиот! - с ухмылкой на лице ответил Хольгер, не поддаваясь на провокацию.       Соседи расхохотались. Они, словно на спортивных соревнованиях, начали делать ставки. — Пять крон за то, что Бëнфальт ударит пацана, когда тот спустится и выйдет на улицу! - произнес герр Сунде, потирая руки. — Десять крон за то, что Хольгер не отступит! - парировала проститутка Инга. — А я ставлю на то, что Бëнфальт уберëтся, как только увидит, что яйца закончились, - с улыбкой добавила Ева.       Хольгер во время ставок успел забежать в квартиру, где мама уже приготовила смесь из малярной краски, воды и крупы. Юноша взял открытую банку и вылил содержимое на Бëнфальта, чем ещë больше рассмешил соседей. Наполовину розовый детектив закричал: — Ты что, с ума сошëл, сопляк?! Может, выйдешь на улицу, и поговорим как мужчина с мужчиной?!       Хольгер хотел было перелезть через балкон и спрыгнуть, но его остановил приход Лисбет, которая не растерялась и вылила на пьяного полицейского остатки супа. Мать и сын наблюдали, как ненавистный детектив пытается оправиться от холодной жидкости с овощами. Голос Лисбет Саландер звучал резко и уверенно, а глаза сверкали, как у хищной птицы: — Эй, Бëнфальт! Ты случайно не перепутал адрес? Здесь не кабак, и твои "серенады" никому не интересны!       Соседи, замерев в ожидании, стали перешëптываться. Фру Окессон с надеждой смотрела на Лисбет, а герр Сунде сдерживал смех, понимая, что это может вылиться в нечто интересное. Семья Лунд, похоже, готова была вмешаться, но понимала, что это не их дело. Ева, заинтригованная, подалась ближе к окну. Бëнфальт, поднимая бутылку, с ухмылкой посмотрел на Лисбет. — О, смотри, кто заговорил! Неприкасаемая Саландер! Ты пришла послушать мой шедевр? - проговорил Бëнфальт с насмешкой, не обращая внимания на недовольные взгляды соседей.       Лисбет тихо попросила сына уйти к себе в комнату и не вмешиваться. Тот попытался возразить, но еë взгляд говорил сам за себя. Хольгер лишь закатил глаза и ушëл, уступив место новому игроку в этом непростом и очень интересном деле. Чëрные волосы матери-одиночки были убраны в небрежный пучок, а в глазах читалось раздражение. — Ты думаешь, что можешь оскорблять меня, моих детей, и при этом оставаться безнаказанным? - ледяным тоном спросила женщина. — Думаю, что ты - всего лишь маленькая мышка, которая шипит, - парировал Бëнфальт. — Убирайся к чертям собачьим! Кроме своих бутылок ты тут никому не нужен!       Бëнфальта ледяной тон хакерши только раззадорил, и он решился на нахальное предложение: — Эй, Лисбет, может, ты выйдешь и составишь мне компанию? Я могу предложить тебе нечто большее, чем просто песню! — По-твоему, твои пьяные приставания меня интересуют? Ты полицейский или кто? У тебя есть работа, и она заключается не в том, чтобы позорить себя и всех нас! - парировала Лисбет, сверкая глазами. — А может, ты просто слишком занята своим компьютером, чтобы обратить внимание на настоящие дела?       Лисбет сжала кулаки, чувствуя, как внутри неë закипает ярость. Но на провокацию Бëнфальта пришлось поддаться: надо было всë-таки забрать кота. Соседи, подслушавшие перепалку, начали переглядываться. Кто-то из них начал хихикать в ожидании развязки. — Лисбет, моя муза! Ты ведь знаешь, что поэзия и алкоголь - это как два колёса одной телеги? Без одного не будет другого! - встретил выбежавшую в одном халате хакершу Бëнфальт. — Да, но твоя телега только что перевернулась! - ответила Лисбет, уже успевшая взять в охапку Берлиоза. — Думаешь, твоя репутация тебя защитит? Саландер, ты ведьма, а не женщина! Ты изгой! Ты только и делаешь, что закрываешься от мира, сидя за компьютером! - попытался уязвить еë пьяный детектив. — Ты действительно думаешь, что это смешно? Может, лучше споëшь о том, как ты прошляпил свою жизнь? Или ты просто не способен на что-то более интересное, чем эта жалкая серенада?       Соседи засвистели, кто-то даже в ладоши похлопал. Бëнфальт с ухмылкой заявил: — Саландер, ты не стоишь и выеденного яйца, а я - сотрудник полиции!       Лисбет, теряя терпение, ответила: — Ты не сотрудник полиции, а пьяный придурок! Если ты не заткнëшься, я заставлю тебя пожалеть о каждом слове! — И что ты мне сделаешь? - с наигранным испугом спросил детектив. — Например, разошлю всем сотрудникам полиции нашего города запись твоей "серенады"! - твердо отчеканила Лисбет.       Бëнфальт опешил. Лисбет Саландер с самого начала отвратительного представления записывала пьяный голос полицейского на диктофон. Теперь у неë есть железобетонное доказательство, что поведение детектива Бëнфальта стоит того, чтобы его приструнили как следует или даже уволили. Лисбет, заметив страх на лице незадачливого барда, спросила холодно: — Может, сначала научишься вести себя, как человек? Я не собираюсь тратить своë время на таких, как ты. — Ты ещë об этом пожалеешь, - сквозь зубы прошипел Бëнфальт, но с долей страха.       Лисбет, сверля глазами противника, ответила: — Я не боюсь ни тебя, ни твоих оскорблений. Убирайся, пока я не вызвала твоих коллег.       Бëнфальт ещë раз посмотрел на дом. Осознание, что его провокации не сработали, и что он растерял публику, заставило его уйти. Лисбет лишь смотрела вслед своему врагу, держа на руках Берлиоза. Она понимала, что раз и навсегда с этим полицейским покончить не получится, но хотя бы вечер и ночь будут тихими. Как оказалось, обычный семейный совет может преподнести немало сюрпризов.