Рыжики из Линчёпинга

      Хольгер Драган Саландер никогда не чувствовал себя так плохо. На крыше дома, что стоял по соседству с его, под вечерним небом, он стоял у самого края. Он смотрел вниз, на улицы Линчëпинга, где жизнь продолжалась, как ни в чëм не бывало. Только для него всë закончилось. Его сердце колотилось так, будто готово было вырваться из груди. В голове тринадцатилетнего Хольгера крутились мысли о девочке, которая когда-то была для него всем.       Ему нравилась Барбара. Симпатичная ровесница из параллельного класса, которая обратилась к нему за помощью в решении домашнего задания по математике. Хольгер был готов ради неë на все: на помощь в уборке класса, на сопровождении до дома, даже на то, чтобы донести еë рюкзак. И он всë это делал. Так продолжалось две недели, пока подросток не увидел Барбару на заднем дворе школы с Отто - учеником, который задирал его и Агнету. Они смеялись и обнимались, обсуждали Хольгера. В память сына Лисбет Саландер отчëтливо врезались слова девочки: "Ты серьезно думаешь, что я этого фрика люблю? Да он просто математику хорошо знает, а я не могу позволить себе закончить год хотя бы с одной плохой оценкой". В тот момент Хольгеру хотелось выйти и дать хулигану в морду, но почему-то не решился. Тогда он решил, что наилучший выход - это прыжок с крыши какого-нибудь дома. — Хольгер, что ты делаешь? - раздался тревожный голос сзади. - Не подходи к краю!       Подросток обернулся. Это была Анника Джаннини, его тëтя по отцовской линии (хоть он сам об этом не догадывался), которая всегда была для него опорой, хоть и не всегда понимала его. Она приехала в гости к его семье на несколько дней. Женщина поднялась на крышу по пожарной лестнице, словно чувствуя тревогу (еë племянник не вернулся домой после школы, и она из окна увидела его на крыше соседнего дома). Еë глаза, полные тревоги, встретились с глазами Хольгера. — Я уже на краю, тëтя. Я просто... смотрю на красивый вид.       Хольгер попытался придать голосу уверенность, но у него не получалось. Голос подростка предательски дрожал. Сейчас ему хотелось просто отвадить Аннику и завершить задуманное. То, что ему велит разбитое сердце. — Хольгер, меня тебе обмануть не удастся. У меня богатый опыт, если ты забыл.       Подросток усмехнулся. Анника Джаннини рассказывала ему истории с работы. В еë практике было немало случаев, когда подзащитные пытались скрыть важную информацию. Природная интуиция и опыт ошибок сказались на личной жизни женщины. Она сразу чувствовала, когда кто-то врëт. Как Хольгер мог об этом забыть? — Ну... Да, я не смотрю на городской пейзаж. Только тебе какое дело? Ты ж меня считаешь непутевым! - воскликнул подросток, сжимая кулаки.       Анника прикусила губу, пытаясь справиться с болью. Дело в том, что в прошлом году, когда Лисбет с детьми приезжала в Стокгольм к ним в гости, она во время разговора с мужем проронила: "Интересно, доживу ли я до того дня, когда Хольгер возьмëтся за ум". Конечно, сказала она это не со зла, но как это объяснить ребенку, который сейчас на грани отчаяния? — Я тебя таким никогда не считала. — Себя не обманывай, тëтя. Без меня всем будет лучше. Тем более, у тебя есть Агнета.       Анника медленно сделала несколько шагов к племяннику, чтобы не усугубить ситуацию. Конечно, с каждым годом она поражалась тому, какие племянники по характеру разные. Агнета росла на удивление рассудительным, но в то же коммуникабельным и жизнерадостным ребенком. Девочка была не только гордостью учителей, но и просто любимицей всех и каждого. Хольгер же характером пошëл в мать: он был замкнутым (даже диковатым), ровесники старались держаться от него подальше. Брат-близнец Агнеты предпочитал проводить школьные перемены в одиночестве. Он всегда относился к людям настороженно. В то же время мальчику были свойственны эпатажность, энергичность и вспыльчивость: из детей Лисбет именно Хольгер был бунтарем - на него учителя жаловались маме-одиночке чаще всего. Анника Джаннини знала обо всех "достижениях" племянника, качала головой, но никогда не считала его обузой для окружающих. — Хольгер, я вас с Агнетой всегда любила и люблю одинаково. Просто я беспокоюсь за тебя. — Ну, теперь-то я избавлю тебя от этой обязанности, - горько усмехнулся мальчик.       Анника Джаннини нервно сглотнула, но не отступила. Она была полна решимости не дать племяннику совершить самую главную ошибку в его жизни. Сестра Микаэля Блумквиста держала его, крохотного и беззащитного, на руках; видела, как он делает первые шаги; была свидетелем того, как он сказал свое первое слово - "папа". Анника наблюдала за тем, как мальчик растет и учится. Если Хольгер спрыгнет с крыши, она не то, что в глаза Лисбет посмотреть не сможет - она себе этого не простит. — Ты не один. У тебя есть семья, друзья.       Хольгер с горечью фыркнул. У него в школе был друг. Им был мальчик, которого сын Лисбет защитил от избивавших его в коридоре хулиганов. Эта дружба длилась до тех пор, пока он не оболгал сестру, рассказав задирам, что она жульничала на школьной викторине. В понимании Хольгера единственный друг оказался продажной шкурой, а теперь в эту категорию вошла и Барбара. — Тëтя, ну какие друзья? Один такой сначала с благими намерениями пришëл, а потом выставил Агнету лгуньей. — Ты не знаешь, как много ты значишь для других, - сказала Анника, стараясь достучаться до племянника. - Я понимаю, ты сейчас этого не видишь, но ты важен для нас. Я здесь, и я могу помочь тебе. — Помочь? Как? - усмехнулся Хольгер, но в его голосе звучала подавленность.       Анника быстро прокрутила в голове варианты причин, по которым подросток мог решиться на такое безумство, и еë посетило озарение. Сестра Микаэля прекрасно знала тонкости подросткового возраста, и здесь речь не о желании равняться на сверстников. Речь идет о том, что посещало каждого человека (и посетило в возрасте Хольгера еë дочь Монику) - первой любви. — Это из-за девочки?       Подросток повернулся к тëте. Он не ответил на вопрос, но по его полным печали и отрешëнности глазам Анника поняла, что попала в точку. Хольгер выпалил дрожащим от гнева и боли голосом: — Ты не понимаешь! Она использовала меня для того, чтобы списывать математику! Я думал, мы что-то значим друг для друга, а она просто играла со мной! — Я понимаю, что ты чувствуешь себя одиноким и потерянным, но жизнь - это не только любовь. Есть столько всего, что ты ещë не испытал, - произнесла Анника с полными слез глазами.       Хольгер безжизненным голосом парировал, стараясь не разреветься: — А смысл? Я ей не нужен. Я для неë всего лишь инструмент. Если я не могу быть с ней, то зачем вообще жить? — Хольгер, любовь - это не то, что взять силой. Она приходит, когда ты этого меньше всего ждëшь. Ты не должен забывать, кто ты есть. Ты умный, добрый, талантливый. Не позволяй кому-то другому определять твою ценность.       Хольгер задумался. Он вспомнил о своих увлечениях, о том, как хотел бороться с несправедливостью, как мама. Юный Саландер слушал мамины рассказы про отца и лелеял надежду на встречу с ним. Анника, заметив в глазах подростка сомнение в правильности своего поступка, продолжила: — Жизнь полна сюрпризов, и ты не знаешь, что произойдет завтра. Может, ты найдешь друзей, которые будут ценить тебя за то, что ты - это ты. Может, в твоей жизни появится девушка, которая действительно тебя оценит.       Сердце Хольгера забилось быстрее, оно колебалось между надеждой и отчаянием. Он посмотрел на тëтю, и увидел в еë глазах тепло и заботу. Подросток решил, что, может быть, он не так одинок, как думал. — Ты правда хочешь помочь? - спросил он с долей недоверия в голосе. — Конечно! - ответила Анника, чуть улыбнувшись. - Я понимаю, что сейчас тебе тяжело, но жизнь продолжается. Этот момент, это чувство... оно пройдет через некоторое время. Ты сам по себе важен, Хольгер. Ты много дашь людям, когда перестанешь ждать одобрения от тех, кто тебя не ценит. Я здесь, чтобы тебя поддержать. Давай поговорим.       Хольгер, сглотнув, отошёл от края крыши и подошёл к тете. Анника обняла его, и он в этот момент почувствовал тепло и поддержку. Жизнь продолжалась, и, возможно, он найдет в ней что-то большее. Тяжесть в сердце подростка немного ослабла.