Baby, we are siners

       — Господин Ким, надеюсь, вы помните, что моя информация стоит очень дорого. Вам придётся пойти мне на уступки. Сынмин протяжно выдохнул, сжимая рукоятку пистолета на поясе до побелевших костяшек пальцев. Ему хотелось просто направить дуло на наглеца и заставить облизывать свои ботинки. Но пока он не мог этого сделать, поскольку мужчина действительно обладал информацией о клане восточной группировки, на которую его люди пытаются выйти уже более полугода. Этот беспризорник требовал от него членства в их банде и ещё десять процентов акций на рынке торговли наркотиками. Ким едва сдерживался, скрипя зубами, когда с ним, главой всего южного клана, общались подобным образом. Сынмин назначил ему встречу в порту за разноцветными контейнерами с торговых судов, где в ночное время никто не ходил. Портовая мафия хозяйничала тут уже несколько десятков лет, так что он находился на своей территории, и этому человеку с компанией явно следовало подбирать слова при разговоре с ним. Прохладный морской бриз дул в лицо, а фонарные столбы проливали свет прямо на бетонную дорогу, куда днём приезжали грузовики для погрузки товаров. Люди Кима в чёрных костюмах стояли позади него, уже приготовив оружие, ведь в случае чего могла начаться перестрелка. Сынмин сохранял спокойный и непринуждённый вид, как и подобает начальнику. Это не первый раз, когда мужчина оказывается в подобной ситуации. Ему всегда удавалось склонить оппонента на свою сторону или же убить, в зависимости от того, насколько его разозлят. — Ты слишком много на себя берёшь. Я найду другого человека с такими же данными. Кроме того, ты не предоставил мне ни единого доказательства. Сынмин не желал тут находиться, мысленно он уже был дома в объятиях любимого мужа. Если он ещё хотя бы полчаса провозится здесь, мужчине конец. Он и так занял его свободное время, выпросив срочную встречу и утверждая, что возьмёт за свои слова оговорённую цену. Похоже, он и правда забыл, с кем разговаривает. — Доказательства у меня есть, можете не беспокоиться, — блондин достал из кармана пиджака полароид и протянул его охраннику. Ким взял фотокарточку в руки, разглядывая сына главы восточной группировки, которого они давно разыскивают. Юноша молодого возраста с тёмными волосами стоял на фоне кирпичной стены какого-то здания. Дата на фотографии была сегодняшняя, и это хорошая зацепка. — Я скажу, где он находится, но только плата вперёд, вы же не хотите так просто отказаться от своей цели. Сынмин стиснул зубы: идти на поводу у кого-то – это нарушение его принципов. В то же время он не может упустить из виду след сына главаря, что промышлял грязными делишками за спиной отца. Он расстегнул чёрный пиджак, зачёсывая и без того уложенную назад чёлку, которую растрепал солёный ветер. Внезапно все услышали звук приближающегося мотора и очень удивились. Как чья-то машина могла попасть на периметр, ограждённый наёмниками? Тем не менее, рев не прекращался, а только нарастал. Автомобиль появился из-за больших поржавевших контейнеров, его яркие фары резко ослепили всем глаза. Мощная ламборджини металлической окраски затормозила на большой скорости, оставляя после себя чёрные следы шин, прямо возле людей, и те быстро отпрыгнули в сторону. Сынмин даже не пошевелился, только покачал головой, понимая по номерным знакам, кому они принадлежат. Дверь открылась, и оттуда вышел юноша с голубыми пушистыми волосами и тёмными очками на кончике носа. Он был одет в зелёную шубу из искусственного меха и держал в руках цветастую пачку каких-то снеков. Молодой человек бодрым шагом приблизился к толпе, состоящей примерно из сорока человек, и направился к лидеру. — Всем привет-привет, — он широко улыбнулся, обнажая белоснежные зубы, и помахал рукой окружающим. Юноша подошёл к Сынмину и, не теряя ни секунды, впился в его губы несдержанным поцелуем. Ему было буквально плевать, что на них смотрят десятки глаз, он проник языком в чужой рот, отстранился и напоследок оттянул нижнюю губу. — Хёни, почему ты здесь? — Ким шлёпнул его по заднице, удивлённо выгнув бровь. — Надоело ждать, соскучился, к тому же одиноко лежать на нашей кровати без тебя, — пожал он плечами. — Если бы ты не задерживался так долго, мы могли бы сейчас заниматься очень приятными вещами. Сынмин вздохнул, его муж слишком непоседливый, ему необходимо где-то быть и что-то делать, иначе его жизненная батарейка иссякнет. Именно он в их паре всегда находил новые идеи, чтобы разнообразить жизнь, вдыхая в неё пёстрые краски. Ким посмотрел на Хвана, который открыл упаковку сладких палочек и принялся их есть, запихивая в рот по несколько штук за раз. То, что он приехал в такой момент, даже хорошо, возможно, он сможет как-то помочь им вырулить из тупиковой ситуации. Хёнджин только на первый взгляд выглядит легкомысленным и несерьёзным, на самом деле он слишком умён и буквально является правой рукой организации. Он управляет модельной компанией, а также руководит тёмной стороной этого бизнеса – теми, кто готов продавать себя ради денег и удовольствия, оставляя обе стороны в выигрышном положении. Через его руки проходит много информации, у него везде есть свои глаза и уши. — Извини, я постараюсь загладить свою вину позже. — Не сомневаюсь, — усмехнулся, доставая из шуршащей пачки очередную палочку, покрытую пудрой. Хёнджин кончиком языка облизывал сладость, оценивая в то же время мужчину напротив, который с трудом скрывал своё отвращение к нему. Что ж, теперь он точно не оставит ему никаких поблажек, а то и жизни. — Ну что, господин Ким, вы принимаете требования? — Да, но сначала ты всё расскажешь. Не волнуйся, документы оформят при тебе, — Сынмин посмотрел на своего мужа, облизывающего липкие пальцы. Это выглядело слишком сексуально, особенно когда он проводил языком по бокам, наклоняя голову в сторону. Вид у молодого человека был непринужденный, и он продолжал с аппетитом есть закуску, наверняка пропустив ужин, поскольку не дождался его. Звук пластиковой упаковки в нагнетающей тишине громко разносился по округе, но ему было всё равно. Его блестящие глаза, подведённые коричневыми тенями, были прикованы к их «проблеме». — Я что, похож на дурака? И я не понимаю, что вы с лёгкостью можете меня убить? Поэтому платите вперёд, иначе ничего не получите, — он недовольно фыркнул, а его соратники зароптали в знак поддержки. Сынмина удивило такое поведение, переходящее все границы. Мужчина, похоже, совсем запамятовал, кто перед ним. Он не будет этого терпеть. Никто, кроме его мужа, не имеет права так с ним разговаривать. С другой стороны, информация, хранившаяся у него, была слишком ценной. Палка о двух концах, хотелось прикончить его, но тогда неизвестно, когда они снова выйдут на след того юноши, а время терять нельзя. — Хорошо, — равнодушно ответил Ким. — Феликс, передай мне мой планшет с документами, — молодой человек рядом с ним кивнул, достал из своей сумки гаджет и протянул начальнику. Мужчина ликовал, наблюдая, как глава что-то печатает, но по его лицу невозможно было что-либо прочесть. — Вы сделали правильный выбор, господин Ким, обещаю, оно того стоит, — усмехнулся. — Да, я всегда принимаю верные решения, — он отдал технику обратно охране. — Вы так быстро всё сделали? — тот кивнул. — Тогда покажите мне результат. — У, — протянул Хёнджин, шелестя пакетом и переворачивая его вверх дном, откуда посыпались мелкие крошки. — Какая досада, палочки закончились. Как и моё терпение, — он бросил пачку под ноги, наступая на неё подошвой кроссовок. Хван смотрит на своего мужа и рывком вытаскивает из его кармана пистолет, направляя дуло на мужчину. Он снимает оружие с предохранителя, обхватывая ствол двумя руками. Холод железа приятно ощущается под разгорячённой кожей, будоража душу и вызывая какой-то ненормальный трепет. — Бум. Звук выстрела эхом разносится по всей улице, а человек, с которым они вели переговоры, падает, дёргая конечностями в течение нескольких секунд, прежде чем полностью застыть. Его люди шокировано смотрят на происходящее, опасаясь открывать огонь по более сильным противникам. Группа Сынмина тоже ничего не понимает, переглядываясь между собой, ведь это был важный докладчик, хоть и раздражающий. — Всё, я хочу домой, — Хёнджин сунул пистолет охраннику, подобрав с земли пачку, передал и её. — Господин Хван, простите, но что нам теперь делать? — Феликс ошарашено на него смотрел, переведя взгляд на Сынмина, но тот был на удивление спокоен. — Не волнуйся, цыпленок, у нас просто появился ещё один информатор, — он подошёл к мужу и повис на его руке, тот ласково погладил его по волосам. — Кто? — Я, — Хёнджин весело рассмеялся, глядя на потерянные лица. — Мои люди из агентства вышли на любовницу этого отброса, и её легко удалось разговорить, стоило только предложить место на обложке глянца. Она ведь у него модель. — Хорошо, что я прочитал твоё сообщение, — Сынмин обнял его за талию, просунув ладони под короткую шубу. — Вы все можете расходиться, — он смерил толпу суровым взглядом, — и если увижу вас ещё раз, то станете закуской для рыб или лишитесь некоторых конечностей. Мужчины поспешили исполнить приказ и даже вежливо поклонились. Меньше всего им хотелось испытывать на себе чужой гнев. — Пойдём кататься на ламбе, — Хван бодро потянул его к машине. Хёнджин сел за руль, подождал, пока Сынмин займёт пассажирское место и захлопнет дверь, а затем резко нажал на газ. Он рывком вывернул руль так, что Ким чуть не ударился головой о панель, и его занесло в сторону водителя. Ремень безопасности пришлось застёгивать на ходу. Хван нажал на гудок, просигналив на всю округу, распугивая портовых чаек и сотрудников. Складывалось впечатление, что юноша пересмотрел боевиков и теперь пытался подражать главному герою. Хёнджин стремительно выехал на дорогу, и машину занесло на повороте, она едва не врезалась в здание. Сынмин схватился за ручку безопасности и недовольно нахмурился. Хёнджин всегда ведёт себя беспечно за рулём и говорит, что чувствует скорость душой, обладая молниеносной реакцией. — Хёни, я отберу у тебя ключи, если ты продолжишь в том же духе, — Ким ощутимо сжал его бедро, и тот всё же немного опустил стрелку спидометра. — Ну уж нет, так просто я их не отдам, тем более это моя любимая игрушка. Да и вообще, у меня есть водительские права, — он открыл окно, чтобы впустить в салон свежий воздух, который начал трепать их одежду и волосы. — Ты должен радоваться, что я такой водитель, иначе мы бы с тобой не познакомились. Сынмин улыбнулся, вспоминая их первую встречу, которая прошла ошеломляюще для них двоих. Хёнджин, будучи девятнадцатилетним студентом, учился в автошколе и на учебной машине случайно врезался в его авто прямо на светофоре. Вместо того, чтобы извиниться и раскаяться, он, наоборот, начал доказывать свою правоту. Ким старше на четыре года, но даже так он не смог заткнуть этого мальчишку. Хван привёл множество аргументов, как бредовых, так и стоящих, поэтому ему было проще смириться со всем и забить на ситуацию, тем более никто не пострадал. Его инструктор тоже был шокирован и радовался, что всё обошлось. В качестве примирения Сынмин решил пригласить его на ужин, и тот согласился, правда, не сразу, а после недели игнорирования. Уж слишком ему запал в душу этот строптивый и непреклонный нрав, напомнивший самого себя. Дальше всё между ними стремительно закрутилось, и Сынмин даже испугался чужой открытости. Особенно трудно было признаться в том, чем он на самом деле занимается. Но юноша отнёсся к этому с большим интересом и азартом, что его удивило. Всё-таки он всегда был слишком, чересчур непредсказуемым и любознательным. Не боялся идти напролом даже там, где не было выхода. Они поженились после двух лет отношений, и это был лучший выбор, который они когда-либо делали. Сейчас их брак длился уже третий год. Хёнджин выехал на центральную дорогу и остановился на светофоре. Огни небоскрёбов бросали свой разноцветный свет в салон. Город не спал, люди продолжали ходить по тротуарам, машины ездили в том же быстром темпе, разве что трасса была менее загруженной. Красная лампочка отсчитывала целую минуту стоянки, Хёнджин не хотел тратить это время понапрасну и потянулся к Сынмину, впиваясь в его губы. Тот положил руку на его шею, притягивая ближе к себе. Хван хочет вжаться в него полностью, но ремни безопасности этому препятствуют. Сынмин отодвигается назад, не давая больше себя поцеловать, и медленно облизывает губы, которые теперь отдавали сладостью из-за палочек, съеденных Хёнджином. Последний мило хмурится, но когда им начинают сигналить, всё же жмёт на газ, выруливая машину в переулок. Он отлично знает все дороги, поэтому решил срезать путь до их дома. Ким почувствовал вибрацию в кармане и достал оттуда телефон. На часах уже половина второго ночи, и неизвестно, кому потребовалось беспокоить его так поздно. Он провёл пальцем по дисплею, поднося устройство к уху. Хёнджин наблюдал в зеркало на лобовом стекле, как одно за другим меняются выражения лица его мужа. Сынмин сбросил звонок, швырнув телефон на панель. — Хёни, мне срочно нужно в офис. Приехал Джисон и говорит, что у него есть важные новости, касающиеся транспортировки оружия в Штаты. — Передай ему, что я очень рад, — Хван резко вывернул руль так, что было слышно тормозной путь. Он развернул машину на сто восемьдесят градусов, давя на газ. — Ты пытаешься нас убить?! — Ким чуть не ударился о стекло на дверце. — Да, может, хоть после смерти мы сможем побыть одни. — Это не займёт много времени, обещаю, — он положил ладонь на его бедро, поглаживая открытый участок кожи на рваных штанах. И да, это возымело желаемый эффект, юноша немного успокоился. — Я всё понимаю, просто я скучаю по тебе. Мы днями не видимся, постоянно работаем, — он крепче сжал руль, не отрывая взгляда от дороги, положив очки на панель. — Скоро мы выйдем на главу восточного клана, а потом улетим в отпуск. Как тебе такой план? — Сойдёт. Сынмин понимал, что муж всё же обижен, и это неудивительно, ведь они не проводили время вместе уже больше двух недель, и за этот срок у них не было секса. Оба очень устают на работе, к тому же Хёнджину приходилось летать во Францию на пять дней. Сегодня они планировали хорошо отдохнуть, но, как обычно, всё пошло наперекосяк. Хван, не жалея мотора, давил на газ, и если бы их встретила полиция, пришлось бы объясняться, вернее, Киму достаточно было назвать своё имя, и проблема была бы решена, но всё же не хотелось привлекать к себе лишнее внимание. До офиса они добрались менее чем за пятнадцать минут, причём Хёнджин притормозил прямо возле входа, поскольку знака «Парковка запрещена» для него не существовало. Возле стеклянных вращающихся дверей стояло множество охранников в тёмных костюмах, и у каждого на поясе было спрятано оружие. Они вышли из машины, и мужчины вежливо склонили головы. Фасад корпорации выглядел дорого, полностью застеклённое многоэтажное здание отражало блики от городских огней. Сынмин вошёл в помещение, где прямо в светлом холле их ждал Джисон в белой рубашке и портупее на груди, а рядом с ним находилось несколько человек, которые активно разговаривали. У Хёнджина испортилось настроение, и он недовольно сверлил взглядом толпу, желая поубивать их всех на месте. Джисон заметил раздражённое выражение лица своего второго начальника и быстро подошёл к нему, так как это было ему несвойственно. — Господин Хван, с вами всё в порядке? Может, хотите отдохнуть? Я приготовлю для вас комнату. — Не нужно, щекастик, я буду с Мини, вдруг ему понадобится моя помощь, — он ощутимо похлопал его по груди. — Как скажете, я тоже надеюсь, что это будет длиться недолго. Джисона всегда удивляло то, что Хёнджин давал своим подчинённым милые прозвища. Но исключительно тем, кто ему нравится, а попасть в этот список слишком трудно. Хёнджин наблюдал за Сынмином, чьи брови от недовольства сошлись на переносице, а его желваки ходили ходуном вверх-вниз. Смотрел на его сжатые до хруста кулаки и прищуренные глаза. Сексуально до помешательства. Вот бы он сейчас увёл его куда-нибудь, чтобы воспользоваться им для снятия стресса. Хван слишком любит несдержанность мужа, что порой стыдно признаться в этом даже самому себе. — Мини, — он догоняет его и хватает за руку, отводя в сторону. — М? В чём дело, милый? — Пойдем со мной в туалет, я руки помою. — Прямо сейчас? — он посмотрел на толпу, и все делали вид, что не слушают их, хотя говорили они достаточно громко. — Да, я хочу с тобой, — сложил руки на груди. — Это всего на пять минут. — Ладно, только сними шубу, чтобы не намочить. Ждите нас в конференц-зале, мы сейчас придём. Хёнджин кивнул и скинул с себя верхнюю одежду, отдавая её Джисону, который всегда находился рядом. Они прошли в конец коридора, дошли до двери из тёмного дерева с позолоченной ручкой. Внутри было просторно и оформлено всё в коричневых тёплых тонах. Зеркало над мраморной раковиной висело в широкой дубовой раме и было начищено до блеска. Хван подошёл к крану и принялся мыть липкие от палочек руки. Сынмин тоже решил подставить свои под тёплую воду. У него не было никакого желания сейчас возвращаться на встречу, но положение обязывало. Хёнджин умывается, затем вытирает лицо и руки, Сынмин проделывает то же самое. Хван резко поворачивается к нему, притягивая к себе за галстук. Тот не ожидал такого напора, поэтому подался вперёд и приник к влажным губам. От этого поцелуя у обоих кружится голова, особенно у Сынмина, которого за галстук потянули так, что горло оказалось зажато тканью. Хёнджин отпускает хватку и обхватывает руками шею, сильнее вжимаясь в него, проводя языком по чужим губам. — Хёни, придётся потерпеть, нам нужно торопиться, все нас ждут. — Мне плевать, пусть ждут хоть до утра, — он не хочет его отпускать, поэтому обвивает руками туловище. — Дело срочное, поэтому ждать нельзя. — Тогда я буду сидеть у тебя на коленях, иначе не отпущу, — прищурил глаза. — Хорошо, без проблем. Мы постараемся быстро всё уладить. Хёнджин всё-таки отпустил его, недовольно надув губы. Они шли по коридору, и в голове у Хвана родилась просто гениальная идея, как заполучить чужое внимание. В кабинете, где в центре стоял длинный стол, рассчитанный на двадцать человек, уже все собрались и заняли свои места. Во главе стояло большое кресло с коричневой кожаной обивкой и массивными подлокотниками, куда и сел Сынмин. В то же мгновение Хван устроился боком на его коленях, закинув обе ноги на подлокотник, оглядывая толпу и улыбаясь от своей вседозволенности. — Мы можем начинать. Джисон, расскажи ещё раз, что случилось, — Ким поудобнее подтянул к себе чужие ноги, ничуть не смущаясь сложившейся ситуации. — Мне поступило сообщение, что наше судно задержано на таможне в порту Китая, и охрана требует обыска. Они сейчас занимаются проверкой документов, — Хан старался не смотреть на парочку супругов, опустив взгляд на свой планшет. — И как вы могли допустить, чтобы это произошло? Разве не ты лично занимался обработкой данных для прикрытия? — Да, верно, но после меня документы проходят по инстанциям для получения разрешений и согласований на государственном уровне. Значит, наши люди напортачили где-то там. Необходима тщательная проверка. Хёнджин посмотрел на круглые часы напротив, время на них показывало почти три часа ночи. И почему именно сейчас нужно обсуждать эти вещи, которые они решат менее чем за полчаса. Он понимает, что ничего сложного в этом нет и что это не такая уж большая катастрофа. Джисон мог бы справиться с этим сам, ведь он один из заместителей босса. Хван сидел прямо на чужих ногах, и из-за высокого дубового стола их нижняя часть тела была полностью скрыта. Он смотрит, как Сынмин что-то обдумывает, пока по залу хаотично проносятся чужие голоса. Его муж выглядит очень привлекательно, когда много думает. Венка на его шее напрягается, слегка выпирает и пульсирует, вызывая желание облизать её. Хёнджин героически терпит, чтобы этого не сделать, ведь другие сразу же заметят такое. Но вот его руки, спокойно блуждавшие под столом, совсем не заняты. Поэтому он медленно проводит пальцем по чужому животу, совсем легонько дёргает за пуговицы и просовывает пальцы в отверстия между ними. Никакой реакции, только слабое шевеление со стороны Сынмина. Хёнджин продолжает оглаживать небольшой участок тёплой кожи, краем уха прислушиваясь к беседе. — Господин Ким, мне кажется, что кто-то из наших продал информацию о товаре, — Минхо тоже решил выразить своё мнение. Хотя такое предположение – тяжёлое обвинение. Ведь, как известно, в группировке наказание за предательство самое суровое. — Не думаю, что это так. Кто-то просто мог выйти на наш след. К примеру, восточный клан, — Феликс попытался отмахнуться от этой теории. — Цыплёнок, я согласен с рыжиком, нас могли предать свои же, ведь псы из того клана не настолько сильны. Минхо уже жалел, что покрасил волосы в такой яркий цвет, оказываясь в центре внимания начальника. Но получить от него прозвище всё же было приятно. — В таком случае предатели могут быть где угодно, — Сынмин перехватил запястье Хёнджина и опустил его вниз. Хван лишь хмыкнул про себя и поёрзал на месте, слегка приподнимаясь, не забыв в этот момент потереться о чужой пах, добиваясь тихого шипения. Хёнджину было наплевать на всех остальных, его интересовал только мужчина, в объятиях которого он удобно расположился. Он провёл унизанным серебряными кольцами пальцем вниз, добавив второй и поглаживая ими твёрдые мышцы на животе, спускаясь к кромке штанов. Самая нижняя пуговица мешает, поэтому он ловко расстегивает её, теперь места стало ещё больше, но ладонь всё равно не помещается. Он чувствует, как чужая кожа покрывается мурашками, а живот заметно напрягается. Хёнджину препятствует массивная пряжка ремня, но это не такая уж большая проблема. Пальцы его правой руки скользят вниз в изогнутом виде, тыльной стороной проникая за неё. Сынмин шевелится, немного меняет позу, пододвигаясь ближе к краю. Он хмурит брови и опускает взгляд, встречаясь с шальными искрящимися глазами. Хёнджин прикусывает губу, когда внимание Сынмина вновь возвращается к подчинённым. Его замысел работает в правильном направлении, он вновь ёрзает на месте, хватается за край стола, раздвигает ноги мужчины и садится между ними. Он свешивает лодыжки с чужого бедра, прижимаясь щекой к груди. Киму приходится обнять его за талию, чтобы тот не свалился на пол. — Мы должны сузить круг задействованных лиц, чтобы предатели не могли ничего узнать. Что касается корабля, я уже направил туда самолёт с нашими людьми, чтобы попытаться всё уладить, — Джисон старался найти оптимальное решение, как им поступить с товаром. — Другая проблема в том, что местный порт контролирует новая банда из ответвления клана Цин. С их лидером мы пока не связывались, возможно, с его помощью мы сможем избавиться от проблемы. Хёнджин вроде как удобно устроился, но ему всё равно не нравилось, что внимание его мужа занимает кто-то, кроме него самого. Конечно, юноша знал, что для Сынмина он всегда на первом месте, несмотря ни на что. Они любят друг друга и чувствуют глубокую привязанность, которую невозможно разрушить. Хван сильнее обнимает его, просовывает палец в открытый участок на рубашке, продолжая поглаживать кожу. Чужое лицо чересчур сосредоточенно, поэтому он решает его отвлечь. Ладонь стремительно спускается ниже, минуя пряжку ремня, пока не накрывает пах. Ким немного ёрзает на месте, не обращая внимания на такую шалость. Хёнджин доволен реакцией, поэтому на пробу легонько сжимает его член через штаны, плавно двигая рукой. — Джисон, свяжись с этим Цин лично, разъясни ему ситуацию и постарайся склонить на нашу сторону. Одна рука Сынмина лежала на столе, а другая удерживала Хёнджина, чтобы тот не упал на пол. Если он сейчас опустит хоть одну руку, то сразу привлечёт к ним всеобщее внимание. Он опускает лишь голову, пронизывая строгим взглядом, но это мало чему помогает. Хван продолжает прикасаться к нему, усаживается повыше, кладёт голову ему на плечо и горячо выдыхает прямо в шею, втягивая аромат одеколона. Хёнджин чувствует, как под его движениями чужая плоть начинает твердеть, но внешне мужчина остаётся таким же равнодушным, только его дыхание становится более прерывистым и учащённым. — Как прикажете, господин Ким. А если они не пойдут на контакт? — В таком случае, я не думаю, что у них хватит сил противостоять нам. Разрешаю тебе действовать в зависимости от ситуации. Сынмин нахмурился, глядя на хитрое выражение лица Хёнджина, который не ослаблял своего напора. Он пошевелил коленом, намекая, чтобы тот прекратил, но это не возымело никакого эффекта. — Есть ещё какие-нибудь вопросы или информация? — он смерил всех раздражённым взглядом, чтобы хоть как-то скрыть своё возбуждение. — Нет, господин, всё предельно ясно, — ответил Минхо. — Хорошо, тогда можете быть свободны, — махнул рукой вверх. Все разом встали, поклонились и один за другим начали покидать помещение. Ким рывком поднялся с места с юношей на руках, опуская его на пол. Он схватил его за запястье и потянул в сторону выхода. Хван ничего не говорил и молча следовал за ним, улыбаясь краешком губ. Готовился к тому, что сейчас произойдёт. Сынмин затолкал Хёнджина в кабинет и сразу прижал к стене. Внутри стоял диван, обтянутый бордовой кожей, и такие же кресла. Перед ними располагался стеклянный журнальный столик с бутылкой дорогого вина и двумя бокалами. На стеллажах с книгами росли аккуратные цветы. Стены с тёмными обоями украшали картины с изображениями природы в старинных рамах. — Хёни, какого чёрта ты творишь?! — Хотя он и выглядел сердитым, это была лишь иллюзия, которую Хван мог тонко почувствовать. — А что тут такого? Я просто решил немного тебя расслабить, — усмехнулся. — Да ты дьявол, где твой стыд? — смотрел на его довольный вид. — Ах да, я забыл, у тебя же его нет. — Ты мог столкнуть меня или попросить встать, так что я тут ни при чём. А на остальных мне плевать, потому что я делаю то, что хочу. — Да, ведь я тебя разбаловал. — В таком случае не следует ли наказать меня? Сынмин сразу понимает, чего тот добивался всё это время. Он тянет его за запястье дальше в комнату и подходит к столу, достаёт из одного ящичка смазку, из другого – наручники. У него в голове уже появилась идея, что ему следует сделать со своим непослушным мужем, который напрочь забыл о правилах приличия на публике. В это время Хёнджин смотрит на него горящими глазами, и становится откровенно плохо от такой давящей интимной тишины. Сынмин не заставляет себя долго ждать, положив всё на диван. Он приближается к нему, впиваясь в податливо приоткрытые губы. Хёнджин стонет от напора, отставляя ногу назад, и закидывает руки ему на шею. Вжимается в него пахом и потирается о его твёрдую эрекцию. Хван уже не может терпеть, ведь так долго ждал этого, но, видимо, у мужа на уме что-то другое, потому что он не предпринимает никаких активных действий, а только продолжает терзать пухлые губы. Ким хватает его за задницу обеими руками, слышит похабный стон и ведёт ладонями выше, переходя к спине и шее, сжимая её сзади. Хван тихо скулит, облизывая влажные от слюны губы, и торопливо расстёгивает пуговицы на чужой рубашке, ослабляя галстук, пока ткань не падает им под ноги, развязываясь. Сынмин снимает с него футболку, бросая её на кресло. Он проводит ладонями по чужой груди, задевая проколотые соски и оттягивая их, зная, насколько они чувствительны. Сделать пирсинг было одним из лучших решений в жизни Хёнджина, ведь ощущения после заживления просто крышесносные. Реакция Кима в тот день была неподражаемой, он боялся притронуться, чтобы не сделать больно, а ещё отругал за безрассудство. Когда всё подзатянулось, приходилось узнавать границы дозволенного, и оказалось, что Хвану нравилось, когда тянули сильнее и облизывали штанги со всех сторон. Хёнджин выгнулся дугой навстречу прикосновениям, сегодня ему не хотелось длительных прелюдий, ведь он и так достаточно возбудился ещё в зале заседаний. Сынмин двумя пальцами цепляется за серебряный пирсинг, заставляя юношу испустить глубокий стон. Хван опускает одну ладонь вниз, сжимая чужой стояк через штаны, и ощутимо проводит по контуру. Он знает, как сильно это того возбуждает, у мужчины особый фетиш на его руки. Сынмин шумно выдыхает, чувствуя, как удовольствие пронизывает насквозь, и молодой человек торопливо расстёгивает ему ремень. Ким рычит и разворачивает его спиной к себе, берёт наручники и чужие тонкие запястья, чётко фиксируя их в металлической хватке. Хёнджин не сказал бы, что ему нравится подобное, ведь он обожает прикасаться к любимому во время секса. Но сейчас не ему диктовать правила, его хотят под свой полный контроль. — Ты же освободишь меня потом? Или трахнешь, как дешёвую шлюху, у которой нет права голоса? — Он наблюдал за тем, как быстро расправляются с его штанами, полностью снимая их с худых ног после обуви. Ступни приятно защекотал ворсистый коврик. — Почему это дешёвую? — Ким выгнул бровь и сел на диван, закатав рукава рубашки по локоть. Он обнажил огромную чёрную татуировку в виде восточного дракона на правой руке. Хван уже был готов кончить от вида выступивших вен на его предплечьях и кистях. — Очень даже дорогую, я бы сказал, элитную, и такую, которая принадлежит только мне. Иди сюда, — похлопал себя по бедру. Хёнджин быстро приблизился к нему и уже собирался сесть, когда его резко наклонили так, что он улёгся грудью на диван, а животом на бедро. Сынмин смотрел на открывшийся перед ним вид, на мягкую и восхитительную задницу, что так и манила оставить на ней свой след. Хван вскрикнул, когда чужая ладонь приземлилась на ягодицу, кожа в этом месте мгновенно начала жечь и щипать, разливая тепло по всему телу. Руки надёжно зафиксированы, и у него нет иного выбора, кроме как принимать то, что ему дают. Сынмин сжимает его ягодицу и неожиданно шлёпает по другой. Он чувствует, как дрожит тело юноши, и слышит его шумное дыхание. Хёнджин полностью перестаёт соображать, сходя с ума от скорости хаотичных горячих ударов. Он отчётливо чувствует чужой стояк своим бедром, невзначай потираясь о него. Сынмин выдыхает и приподнимается, полностью укладывая молодого человека лицом вниз на диван, заставив приподнять задницу. Голубые волосы разметались по обивке, и ему пришлось прижаться пылающей щекой к холодному материалу. Хёнджин громко стонет, когда его задницу сжимают двумя руками, такое действие плавит мозги, превращая их в жидкий воск. Он не может пошевелить руками или хотя бы подложить их под голову, и его положение выглядит слишком беспомощным. Что безумно заводит их обоих. — Мини, можно я лягу на твой пиджак? Так неудобно. — Да, — Сынмин снимает вещь со спинки дивана и кладёт ему под голову. — Только будь потише, у нас ещё полный офис сотрудников. Или тебе хочется, чтобы они знали, насколько громким ты можешь быть от моего члена? — Они и так в курсе, что я внизу, поэтому никто не удивится. Пожалуйста, хватит медлить, я так долго этого ждал, — он пошевелил задницей, привлекая внимание. Сынмин неотрывно смотрел на него, на его покрасневшие ягодицы и следы от собственной ладони. Он взял смазку в небольшой бутылочке, выдавливая содержимое прямо на сжатое отверстие. Хёнджин зашипел от ощущения прохладной жидкости, текущей по нему, пачкающей его бедра и член, капельками скатывающейся на диван. Не повезло тем сотрудникам, кто будет потом это убирать. Сынмин тоже не может долго сдерживаться, он снимает с себя часы, и они со стуком падают на пол. Он приставляет сразу два пальца к влажному входу, плавно проталкивая их внутрь. Хёнджин никогда не бывает слишком тугим, порой, если у них совсем нет времени увидеться, он сам себя растягивает, обязательно присылая видеозаписи о своём увлекательном времяпрепровождении. Хван стонет, втягивая любимый запах, который впитал в себя пиджак, смешавшийся с терпким парфюмом. Ему требовалось приложить немало усилий, чтобы не кончить только от пальцев. Ким для удобства упирается коленом в жёсткий диван, проникая в него до самых костяшек. Ему нравится, как юноша жалобно скулит, пытаясь продержаться подольше, поэтому он игнорирует простату. Хёнджин помнит, насколько тот кайфует от ощущения податливых стенок вокруг пальцев, и он часто доводит его при помощи растяжки до изнеможения, заставляя кончить только от этого. Сынмин кусает его за плечо и приподнимает, ставя на колени, дёргает за наручники – запястья слишком нежные, поэтому достаточно быстро покраснели. Хвана возбуждало ещё и то, что он один полностью обнажён, в то время как на мужчине расстёгнута лишь рубашка, оголявшая грудь. Он прикасается к нему, сжимая член соединёнными руками. Ким поражён тем, что даже в таком положении он нашёл способ потрогать его, но ему достаточно отодвинуться, чтобы всё прекратилось. — Почему ты не можешь подождать ещё немного? — Он кусает его сбоку шеи, оставляя там красную отметину. — Я больше не выдержу, пожалуйста, трахни меня, как последнюю шлюху, так, чтобы я забыл своё имя, — Хёнджин откидывает голову назад, высунув язык. — Не слишком ли у тебя большие запросы? — он схватил его за волосы, туго стягивая пряди, и повернул лицом к себе. — Я очень сильно хочу твой член. Хочу быть тем, кто хорошо тебя удовлетворяет. Сынмину удаётся сохранить лицо, чтобы ничем не показать внезапное смущение. Чёрт, этот юноша, его язык и рот, когда не заняты, могут свободно говорить столь распутные вещи без малейшего стыда. Ким крепче сжимает его волосы в кулаке, и из чужого горла вырывается низкий стон. Он расстёгивает молнию на своих штанах, стягивая их вместе с нижним бельём. Член уже ныл и истекал естественной смазкой. Ему стоило больших усилий игнорировать чужие страстные прикосновения в конференц-зале. Хёнджин прогибается в спине, беспорядочно дёргая руками, когда в него входят сначала наполовину, а затем плавно проталкиваются до конца. Он отчётливо чувствует каждую венку на члене и крупную головку, которая идеально давит на простату. Сынмин обнимает его поперёк живота одной рукой, притягивая ближе к себе. Хван открывает рот в немом стоне, и в него тут же входят пальцы, поглаживающие язык и оттягивающие щеку в сторону. Он давится слюной, и ему дают возможность проглотить её. Ким набирает темп и проводит мокрыми, покрытыми слюной пальцами по его груди, оглаживая проколотые ореолы. Он легко захватывает левый, поглаживая горошинку и двигая штангу в разные стороны. Хёнджин только сильнее стонет, запрокидывая голову назад, кладя её на чужое плечо. В глазах рябит, и он не может сфокусировать зрение на чём-то одном, теряясь в ощущениях. В кабинете не горел верхний свет, только одинокий торшер возле кресла погружал комнату в мягкий свет, но даже так глаза не могли привыкнуть и видеть полноценно. Сынмин делает мощные толчки, входя на всю длину, и кладёт руку ему на горло. Он сжимает ладонью тонкую шею с взмокшей кожей, большим пальцем надавливая на адамово яблоко. Лицо Хвана раскраснелось, и лёгкое удушье заставляло видеть под веками цветные круги, перетекающие в разные формы. Хватка была крепкой, но в то же время он мог свободно выбраться, достаточно лишь сильнее пошевелить шеей или отодвинуться. Хёнджин вскрикнул, чувствуя, как толчки становятся более глубокими и резкими. Сынмин ускоряется, чтобы довести себя до грани, он обхватывает чужой член у основания, не давая ему кончить. Хван срывается на крик, ведь восхитительный оргазм, который был так близок, прервали. Он задыхается, ощущая, как внутри растекается горячая жидкость, заполняя его полностью, и слышит сбитое дыхание возле уха. Сынмин выходит из напряжённого тела, размазывая остатки семени по ягодицам, словно желая таким образом пометить их. Хёнджин чуть не плачет от досады, его член по-прежнему ноет от недостатка внимания. С головки капает большое количество вязкой жидкости, и у него нет никакой возможности себе помочь. Сынмин не забыл о нём, он удобно устраивается на диване и притягивает его к себе на колени, поставив бёдра по бокам, вытирает ему слёзы, скопившиеся в уголках глаз, и притягивает для поцелуя. Хван послушно открывает рот, впуская внутрь язык, нетерпеливо ёрзая голой задницей по плотным штанам. — Что ж, ты хорошо меня удовлетворил, поэтому заслужил свою награду, — он ласково целует его в щёку. — Я сделаю так, как ты просишь. Ким берёт отмычку, расстёгивает наручники, чтобы в то же мгновение пристегнуть ему руки спереди, набросив их себе на шею. Хёнджин ничего не отвечает, томимый желанием, которое полностью отключило его рассудок, сделав похожим на безмозглую марионетку. Сынмин плотно обхватывает его член, начиная двигаться в быстром темпе. Он припадает языком к соскам, втягивая правый вместе со штангой в рот и покусывая кожу вокруг. Хван срывается на громкие стоны, когда в него входят пальцы, идеально скользящие из-за большого количества смазки и чужой спермы, и сразу же нажимают на простату. Неизвестно, сколько ещё он сможет продержаться, ведь всё тело дрожит от активной стимуляции. Сил сопротивляться больше нет, и ничто ему не препятствует. Хёнджин не выдерживает и кончает на живот, частично испачкав чужую белоснежную рубашку. Он продолжительно содрогается от оргазма, кровь оглушительно стучит в висках. Сынмин пристально разглядывает искажённое экстазом лицо, к которому прилипла взмокшая чёлка, и в такие моменты понимает, что ради этого он готов отдать всё своё состояние. Хван что-то неразборчиво шепчет, пока его член продолжают стимулировать, а пальцы находятся внутри. Его тело готово рассыпаться на атомы, улавливая колебания воздуха с особой чувствительностью. И это не говоря уже о дополнительных действиях. Тем не менее, напор не ослабевает, и от этого его охватывает жар, словно у него ломят кости, а мышцы полыхают истомой, превращаясь в пепел. Он с трудом открывает свои влажные, блестящие, как алмазы, глаза, вглядываясь в чужое довольное лицо. Сынмин продолжает ласкать его член, зная, как это в нём отзывается. Хёнджин начинает жалобно скулить, находясь где-то на грани удовольствия и боли. Он не в состоянии переступить черту одного из них. Всё прекращается быстро, но этого достаточно, чтобы его тело горело, а голова потяжелела в несколько раз, словно на него надели железную шляпу. Ким целует его в взмокший лоб, расстёгивает наручники, сбрасывая их на пол. Хван плохо соображает, приходя в себя уже в тёплых объятиях, ощущая, как его медленно поглаживают по обнажённой спине, пересчитывая пальцами позвонки. — Малыш, не засыпай, — Сынмин подцепил его подбородок, нежно целуя в губы. — Нам ещё нужно добраться до дома. — Я не хочу, мне лень, — он держал веки закрытыми, тихо проговаривая слова. — Только если ты отнесёшь меня к моей машине. К моей ламборджини. — Конечно, но за рулём буду я. Сынмин чмокнул его в щёку и усадил разморённое тело рядом с собой. Он собрал все вещи и помог ему одеться, попутно осыпая его кожу мимолётными поцелуями. Ноги Хёнджина не держали его, и он также немного притворялся, чтобы муж позаботился о нём. Они любили проявлять нежность друг к другу даже в незначительных жестах, а также после секса. Хёнджин счастливо запрыгнул на спину Сынмина уже в коридоре, где охранник принёс ему зелёную шубу. Он обхватил его руками за шею, периодически путая пальцы в каштановых волосах. И никто не смел ничего им сказать или как-то косо посмотреть на них. В конце концов, нет ничего постыдного в проявлении любви и заботы. Да и пулю в лоб получить никому не хотелось. Пистолет Сынмина всегда рядом с ним, так же, как и его возлюбленный, сияющий ярче любой звезды, – его муж.