Божьи дети

— За что свечку поставил? — глухие шаги раздались в центре пустого зала. Звонкий голос отдался эхом по кирпичным стенам со слезающей краской. Свечи горели, трепетали своими языками пламени, играли, пугали, манили. Старые иконы все ещё висели на стенах, смотря куда-то в пол своими грустными, серыми, потерявшими все, глазами. — Вот я не понимаю, Ев, почему люди люди отдавали жизнь за веру, мучились, а после смерти стали святыми. И после на них стали молиться. Если думать логически, то почему никто не молиться на Гитлера? — парень провёл рукой по пыльной раме иконы Девы Марии. — Это совсем другое, — девушка ответила полу шепотом, подходя к парню сзади. Тонкие руки обвили талию мужчины, сцепив пальцы в замок, — ты не ответил на мой вопрос, Адам. — За свою смерть, — юноша достал сигарету из кармана пиджака и поднёс её к одной из свеч. Девушка завороженно смотрела на огонь. — Пытаешься вымолить у Господа разрешение совершить грех? — С каких пор мы стали верующими? — Мы вроде бы Божьи дети. — Пф, — парень затянул дым в лёгкие, блаженно закатывая глаза. Ева расстегнула низ рубашки юноши и положила свои холодные руки его живот. Адам резко повернул своё лицо к девушке, выдыхая горький дым, надеясь, что та отпустит его. Но Ева лишь зажмурилась, продолжая поглаживать низ живота. — Да. — Да? На какой вопрос ты только что ответил? — застёжка ремня скрипнула и грустно поникла, болтаясь на шлевках. — На оба, — парень отстранился, делая новую затяжку, — хочешь трахаться в церкви? — Девушка выгнула бровь, засовывая пальцы себе в ширинку, — мы же Божьи дети.