A keepsake photo

Идя в театральный университет, который считается довольно престижным в Японии, Дазай пожалел об этом около ста раз. Нет, безусловно, это была его одна из самых заветных мечт, ведь он всегда мечтал об актерской карьере, и Осаму сам по себе был одаренным парнем, но до жути ленивым. Поэтому лень стала его главным противником к реализации его мечты. В какой-то момент, ему захотелось полностью опустить руки, но родители не позволили. Они дорожили репутацией своей семьи, в том числе и репутацией своего сына. Единственного, умного, любимого. Уже подойдя к университету, (до этого обойдя его три раза) он остановился, вздохнул полной грудью свежий, прохладный и расслабляющий воздух, и побрел дальше. Увидев две двери, он потянул ту, которая была приоткрыта, и его встретил звонкий смех, чьи-то крики и визги, свое имя. Свое имя? — Осаму! — вскрикнул знакомый голос. Это был Одасаку, друг детства Дазая, с которым они учились еще в одной в школе. Парнем он был высоким, красивым, но что самое главное, он был мужественным, ответственным, мудрым и умным. Парень знал, что Сакуноске тоже поступил на театрала, но все же было неожиданно услышать свое имя здесь, где ты никогда до этого не был. — Я уж стал думать, что ты в последний момент передумал поступать сюда, это характерно для тебя, — с легким задаром в глазах, пролепетал Одасаку. — И тебе здравствуй, Ода. Неужели так долго ждешь? Во сколько ты сюда пришел? — Часов в семь, примерно, вышел пораньше, дабы прогуляться, но даже не заметил, как быстро дошел до университета, — чуть смеясь, произнес Сакуноске. Дазай с недоумением посмотрел на свои часы, подаренные отцом, которые были покрыты восемнадцати каратным золотом, и на его лице отобразилось удивление. Сейчас было девять утра. — Ты реально провел здесь два часа? — Осаму смотрел на своего друга, как на сумасшедшего. — Осаму, не думай, что я жалею о потерянном времени, ведь я провел его с пользой. Оказывается, я не единственный, кто решил заявиться сюда пораньше. Познакомился с классными ребятами, пойдем, я и тебя познакомлю, а то помрешь тут от скуки, — ничего не успев ответить, Ода потянул его рукав рубашки и они поплелись в сторону лестницы, — Они должны быть на втором этаже, их двое, там еще один есть, но он тут не учится даже, поэтому наверное уже ушел. — Понял, — незаинтересованно промямлил парень. Идя по коридору второго этажа, он стал изучать кабинеты и людей. А людей тут было очень много, в частности девушек, которые были довольно привлекательными. Они сразу стали обращать внимание на Осаму, чего тот и ожидал, ведь это происходит не впервые. И он уже настолько привык, что перестал предавать этому какое-то значение. Но никто не станет спорить с тем, что в красоте ему нет равных. Каштановые, пушистые и чуть кудрявые волосы, которые всегда были в полном беспорядке, но делали его более уютным, и подходили его личности и жизни, глаза, что столь глубокие, похожие цветом на кофейные зерна, изящные и элегантные руки, длинные и ровные ноги, стиль одежды. Он многих цеплял, но одним он очень сильно отличался и казался странным — это бинты, которые окутывали почти все его тело. Как всем известно — люди, это довольно любопытные существа, и им словно необходимо лезть в не свое дело, и задавать совершенно некорректные вопросы: — Ой, а почему у тебя бинты на теле? А что под бинтами? И на такие вопросы, ответ всегда был один: — Страшная автокатастрофа, под бинтами ее последствия. Вот и сейчас та же ситуация. Дазай и Ода уже дошли до этих ребят, про которых говорил Сакуноске, и первый вопрос от мальчишки с белыми волосами и нелепой прической был этот. Ничего цепляющего в нем больше не было, разве что галстук с белыми тиграми. Глаза желтоватого оттенка, которые он застенчиво опустил вниз. — Я Ацуши Накаджима, приятно познакомиться! Это мой друг, Акутагава Рюноске, — темные волосы, кончики которых окрашены в неестественно белый цвет, угрюмый взгляд и рубашка, — а ты Осаму, да? Одасаку уже успел нам рассказать про тебя, очень приятно познакомиться! — Ты это уже говорил, Тигр, — сказал парень по имени Акутагава, как его представил Ацуши. — Правда? Как неловко, извините, — пробормотав еще пару извинений, Накаджима согнулся в небольшом поклоне. Акутагава слегка толкнул того в плечо, показывая, что это уже перебор. Ацуши вернулся в нормальное положение и произнес: — У нас есть еще один друг, но он, к сожалению, не сможет прийти к нам. И хорошо, подумал Дазай. Ему не нравилось заводить новые знакомства, у него есть Ода и Анго, большего он не хотел. С Анго он знаком меньше, чем с Сакуноске. Он поступает на детектива, и Сакагучи подбивал Осаму сделать тоже самое, ведь по его мнению кареглазый обладает великолепным умом, но не умеет правильно им распоряжаться. Сейчас они общаются меньше, чем раньше, но стараются не терять связь. Из мыслей Осаму вывели крики Накаджимы: — Это же Чуя! Чу-у-я! — это имя эхом пронеслось по всему второму этажу. Человек, с невероятно рыжими и светло голубыми восхитительными глазами обернулся и начал идти в их сторону. Он подошел, поздоровался с Ацуши и Рюноске, и обернулся к двум другим парням. — Приветствую! Мое имя Чуя Накахара, а ваше? — с милой ухмылкой произнес Накахара. — Ода Сакуноске, а его Осаму Дазай. — Осаму Дазай. — сказал он, словно попробовав на вкус, — полагаю, характер сложный, и сам по себе ты довольно настойчив. Ты знал, что означает твое имя? — Нет, мне никогда не было это интересно, — Осаму, понимая, что начинает уставать от общения с этими людьми, хочет уже уйти, но останавливается: — Правитель. Но, я так полагаю, явно не правитель своих собственных эмоций, согласись? — уже с более подлой ухмылкой отозвался Чуя. Обернувшись, Осаму сначала не обратил внимания на его реплику, его больше зацепил фотоаппарат, висевший у рыжего на шее. Не уж то фотограф? Когда до него дошла суть того, что сказал Чуя, он посмотрел в его глаза и увидел в них удовольствие. Этому уроду приносило удовольствие смотреть, как с Осаму снимают маску самозванца. — Поверь, я умею обладать своими эмоциями, а тебе нужно научиться лучше читать людей, почитай книжки об этом, стань психологом, а то это жалкое зрелище, — задрав голову, Осаму с высокомерием посмотрел на голубоглазого и отвернулся, отдаляясь от своего друга и новых знакомых. Напоследок он услышал брошенную Чуей фразу: — Обязательно почитаю, и мне, кстати говоря, тоже было приятно познакомиться! — последнее, что Осаму услышал, это смех и щелчок фотоаппарата, а пройдя дальше, было слышно лишь других людей. Ублюдок.