A keepsake photo

Первый учебный день пролетел незаметно и легко, но Дазай все равно чувствовал себя ослабшим. Ноги были ватными и не слушались, было желание скорее вернуться домой, завернуться в одеяло и не выпутываться из него. По дороге к дому, Осаму старался не думать ни о чем, но получалось плохо. Он думал о том, хорошая ли была идея поступать в этот университет, что стоило бы позвонить Сакуноске и спросить, как прошел его первый день в этом учебном заведении, надеясь, что у него он прошел лучше. Но на самом деле, не было сомнений в том, что у него задался день куда лучше, ведь Одасаку приятный человек, располагающий к себе людей. Кареглазый это понял сразу же при первом знакомстве с ним. Их знакомство произошло недалеко от бара «Lupin», ночью, когда Осаму впервые сбежал из дому. Ода же, заметив его, свернувшегося на ступенях заброшенного магазинчика, подошел и спросил: — Молодой человек, это, конечно, не мое дело, но у вас что-то стряслось? Возможно, было глупо доверять незнакомцу, но Дазай утешал себя тем, что больше никогда не увидит этого человека, да и не мог он больше держать все это у себя на душе. Он выложил все, что копилось у него долгие годы. Начиная с детства и родителей, заканчивая своими личными проблемами. Сакуноске, не проронив ни слова и выслушав до конца, предложил сигарету, и парень согласился ее взять. Докурив в полной тишине, Одасаку встал, вздохнул и задал вопрос: — Как тебя зовут, парень? — Осаму Дазай. — Послушай, Дазай, ты найдешь в жизни то, что будет приносить тебе счастье, рано или поздно, но это случится. Просто не думай о том, насколько плоха твоя жизнь. Помни, что ты должен быть против проблемы, а не против себя. Можешь мне не верить, но все же прислушайся, и жизнь не будет казаться столь суровой и мрачной. Бывай, и удачи тебе, — добро улыбнувшись, он развернулся, и вот было хотел уйти, но в последний момент обернулся, — Кстати, меня зовут Одасаку Сакуноске. Возможно, из меня не лучший собеседник, но как слушатель я не плох. Я часто около этого бара, вон того, видишь? Приходи, я тебя выслушаю. А теперь уж бывай, Осаму! Дазай не решался приходить, но в один момент он снова пришел. Снова выговорился, не боясь открыться и показать себя настоящим. Так и началась их дружба, крепкая, здоровая и понимающая. Погрязнув в воспоминаниях, он и не заметил, как дошел до дома. К тому моменту было уже три часа дня, значит, отец и мать еще на работе, чему парень был несомненно рад. Его отца звали Мори Огай, работает хирургом, так что его работу можно назвать вторым домом, ведь дома его часто не бывает, а мать звали Кое Озаки, работает модельером, очень пунктуальная и строгая. Семья у них достаточно благополучна, отца все уважают, у матери собственная сеть магазинов одежды. Однако никто не знал, что происходит внутри их семьи. Отпирая входную дверь, его встретила приятная прохладная, которая вызвала легкие мурашки по коже. Сняв обувь, он пробрался на кухню, найдя в холодильнике карри и записку, на которой было написано: «Осаму, не съедай весь карри, оставь отцу» Мама. Карри и так было не густо, что уж там говорить о том, сколько Дазай должен накласть себе, чтоб еще и оставить Мори. Нехотя, парень все же оставил Огаю карри. Съев то, что было у него в тарелке, он понимал, что совершенно не наелся. Собравшись с силами, кареглазый решил направиться в магазин. Деньгами он не был обделен, поэтому, мог себе позволить купить что-нибудь пожевать. Выбрал он ближайший магазин, в пятнадцати минутах от его дома. Он не был большим, но выбор там был не мал. Пройдя пару отделов, выбор пал на лапшу быстрого приготовления. Без заморочек, вкусно и дешево. Направляясь к кассе, Дазай услышал знакомый голос. Он принадлежал Ацуши. Чтоб уж точно убедится в услышанном, Осаму обернулся. И сделал он это зря. Накаджима смотрел прямиком на него, а рядом с ним стоял рыжий парень с фотоаппаратом на шее. Чуя. Беловолосый сразу начал приближаться, а Накахара следом. Махая рукой, Накаджима выкрикивал имя кареглазого. Только не это. У Осаму лишь одно в голове — прийти домой и поесть. Поэтому, помахав рукой, он чуть ли не бегом начал направляться к кассе. Однако, Накаджима не отступал, и, побежав, нагнал Дазая. — Привет! Помнишь нас, да? Мы в одном университете учимся! Ты куда-то торопишься? Да, подальше от вас. — Да, тороплюсь, — господь всемогущий, навязчивость Ацуши — это нечто. — Видно ведь, что не торопишься. С этой лапшой ты максимум торопишься пойти домой и съесть ее. Или, это подарок девушке? Неужели решил порадовать и устроить ей романтический вечер? — посмеиваясь, произнес голубоглазый. Какая ведь язва. Как ему говорила мать, рыжие — самые взрывные по характеру, при том, чо она сама рыжая. Встретив Чую, он стал верить в ее слова. Не выдав своего раздражения, он выплюнул: — Чуя, ты, наверное, даже так не можешь порадовать свою девушку, к тому же, каждый любит проводить время по-своему, поэтому, не тебе меня судить. К тому же, прежде чем что-то сказать, нужно несколько раз подумать, уместно ли это вообще, — око за око. — С чего ты взял, что у меня есть девушка? Вдруг, я вообще не по девушкам? Ты противоречишь собственным словам, Осаму, — не без удовольствия ответил Накахара. Парень? Не то чтобы Дазай являлся гомофобом, просто он никогда не общался с людьми, которые заводят роман со своим полом. Стараясь скрыть удивление и уйти от этого разговора, кареглазый проявил интерес: — Ты работаешь фотографом? — Да, подрабатываю, да и мне самому нравится фотографировать, особенно на мой взгляд красивых и изящных людей. Работаю, кстати говоря, в университете, в котором ты учишься. — Ясно, — постояв в тишине около тридцати секунд, Дазай попрощался со своими знакомыми, надеясь поскорее вернуться домой. Наконец дойдя до кассы, сзади послышался щелчок. Тот же щелчок, что был сегодня утром, когда Осаму сбежал от Оды и своих новых знакомых. Боковым зрением он заметил Чую, держащего фотоаппарат в руках, который был прямиком направлен на кареглазого. Он вспомнил слова Чуи о том, что ему нравится фотографировать красивых людей. Хоть Осаму и был ошарашен, виду не подал, и с невозмутимым лицом дождался своей очереди. Когда ему пробили товар, он мигом выскочил из магазина, подумав о том, что встреч с Накахарой он предпочел бы избегать. Дазай считал его странным, но от того он и был интересен ему. Хотелось узнать, откуда он так много знает про чувства людей. Парень и сам был неплох в этом деле, но не распоряжался таким качеством, ведь поводов нет. Когда Осаму уже дошел до дома, заварил себе лапшу и съел, на часах было четыре часа дня. Дел у него не было, поэтому он был без понятия, что делать. Самым оптимальным решением стало лечь спать. Зайдя к себе в комнату, он переоделся и лег в постель. Уже проваливаясь в сон, он услышал звук отпирающейся входной двери, но в итоге парень окончательно провалился в сон. Проснулся Дазай в семь часов вечера, в поту и отвратительном состоянии. В семь часов вечера обычно приходит только мать, но пройдя по коридору, парень увидел лишь обувь отца. Практически никогда раньше Огай не приходил так рано. Удивившись, кареглазый прошел на кухню, застав там Мори. — Здравствуй, отец, почему так рано пришел? — Здравствуй, объявили короткий день, однако меня все равно могут вызвать на работу, — чуть оглядев парня с ног до головы, он спросил, — Что с твоим видом, Осаму? Приведи себя в порядок, ты ведь понимаешь, что мне и твоей маме не нравится, когда ты в таком виде перед нами? — с доброй улыбкой, но с чуть сведенными бровями к переносице и тяжелым взглядом произнес Огай. — Я понял, прошу прощения, отец, — с милой улыбкой ответил Осаму и пошел в ванную привести себя в порядок. Стоит все же позвонить Оде.