Куромаку, ты же поможешь мне?

Зонтику чертовски больно и плохо. Тело пылает и сам он не в силах это прекратить, он даже искренне не понимает в чем дело. Трефовый валет отчаянно мечется по кровати, то с головой закутываясь в теплое, светло-голубое, очаровательное одеяло, что подарил ему Феликс, кажется, на Новый год, то фыркая и рыча, с отвращением отбрасывая его подальше. Темнота и тишина его комнаты только сильнее давит, делает и так плохое состояние ещë хуже, боль внизу живота более ощутимой, в паху тянет нестерпимо, от чего патлатого неконтролируемо скручивает в клубок, он раздасадованно, с долей гнева вновь рычит, ощущая, как по горячим щекам течет не менее горячая жидкость. Он ждет Куромаку, но его все нет и нет, он, кажется, задерживается на работе и Зонтик бы тоже сейчас работал, не заметив на самом деле незначительного опоздания короля, но по состоянию здоровья он взял выходной и считая каждую секунду ждал. Ждал Куромаку, словно от этого зависит его жизнь, а может быть так оно и есть. После приступа отвратительной, удушающей жары, тело Зонтика снова пробивает озноб, он вновь тихо и жалобно скулит, длинными, узловатыми пальцами, что крупно дрожат он подцепляет небрежно откинутое одеяло за уголок и тянет на себя, снова закутывается, словно гусеница в кокан. Наконец, он слышит столь долгожданный щелчок, что оповещал о открытии входной двери - Куромаку дома. Валет отдаленно, плохо, но все же слышит, как второй клон беседует с остальными собратьями о каких-то бытовых вещах, работе, настроении, шуршание пакетов, приближающиеся неспешные шаги, что звучали для шестого словно победная мелодия. Уже отчетливее он слышит, как долгожданный клон заходит в соседнуюю, а именно свою собственную комнату, не громко гремит дверцой шкафчика, должно быть, доставая домашнюю одежду, что-бы переодеться. Мысли об этом заставляют шестого клона неосознанно дернуться и заскулить, покрываясь смущенным румянцем, в почти не работающей головушке валета мелькают самые извращенные образы. Тот старается их игнорировать и закрывает пылающее лицо такими же пылающими ладонями, смущается и не понимает, что же с ним такое. Конечно же, пошлые мысли о Куро были у него и ранее, но черт возьми, не такие навязчивые и содрогающие все его пылающее нутро. Куромаку зайдет в его комнату с минуты на минуту. Всегда заходит, это что-то вроде их негласного ежедневного ритурала, уже вошедшего в привычку. Так и происходит, тишину комнаты разрезает стук в дверь. Ровно три раза, да, это Куро. Услышав тихое "заходи", сероволосый отворяет дверь и проходит вглубь валетовой комнаты. —Я, кажется, уже говорил тебе, что если ты будешь сидеть в темноте.. - Короля прерывают. —Закрой дверь, п-пожалуйста... - Валет выглядывает из под одеяла, его глаза к темноте привыкли и это позволяет ему жадно разглядывать Куромаку, что тут же замолк и послушался. После забавно щурясь, что-бы что-нибудь разглядеть вокруг себя, медленно дошел до кровати валета, осторожно присев на край. —Зонтик, тебе плохо? - Вопрошает почти металически и если бы Зонтик не знал своего короля достаточно хорошо, то точно посчитал бы, что старшему трефу кристалически похуй на его самочувствие, однако уже по привычке он по интонации мог считывать эмоции короля, словно одну из многочисленных книг на полке, в комнате неприступного клона. —Да... Я не знаю что со мной, но чувствую, что...я не в порядке. — Длинноволосый вновь откидывает одеяло в сторону, а от его плаксивого тона сердце Куромаку ощутимо сжимается и покалывает о жалости. Зонтик трет мокрые от слез глаза обоими ладонями, хнычет от своей же беспомощности, пока его горячие ладони бережно не обхватывают чужие, такие восхитительно нежные и прохладные. Он быстро моргает, осознавая, что Куромаку совсем близко, заботливо целует его в лоб, отчего валета еще пуще бросает в жар, запах его короля всегда был просто невероятным, но сейчас был особенно притягательным, и блять, его член стоит колом. —Разве ты не заметил, что у тебя гон? — Куромаку нежно, по родительски шепчет в самое ухо, и даже не понимает, что же творится с его валетом в этот момент. —Я.. Я.. Н-не подумал, прости... —От стыда и болезненного стояка у парня наворачиваются слезы. —Ты такой глупый, Зонтик — Беззлобно улыбается король, поглаживая голубые, такие мягкие волосы.— За что же ты извиняешься? Ты еще совсем неопытный, должно быть, тебе очень плохо, да? Это же твой первый гон. Это моя вина, я не предупредил заранее. Теперь настала очередь Куромаку стыдливо и виновато краснеть. Серьезно, Куромаку, как ты мог не проинструктировать молодого альфу о таких вещах? —Ты вовсе не виноват, Куро! —Сердце короля, кажется, на время останавливается, потому-что длинные ладони Зонтика притягивают его ближе, обнимая и прижимая к себе, заставляя лечь сверху, на такое горячее, такое вкусно пахнущее тело... Куромаку, кажется, что он начинает течь. — Ромео уже рассказывал мне... Но я не подумал, даже подавители не подобрал! Это моя вина... — Валет так невинно тычется в омежью шею и делает глубокий вдох, и только потом понимает, насколько это была покрытая хуями идея. От манящего запаха его конкретно ведет, а сам Зонтик возбужденно рычит, стискивая узкую талию крупными ладонями. —О-ох.. Зонтик, я думаю, мне лучше уйти сейчас — Небольшие ладони упираются в грудную клетку молодого альфы, и тот тактильно ощущает учащенное сердцебиение шестого клона и давит в себе такое огромное желание прильнуть к чужой груди губами, кусать, вылизывать, тереться о нее бледной щекой, глубоко вдыхая столь приятный запах. —Но.. Куромаку, ты же поможешь мне? — Вновь шепот, горячее дыхание опаляет нежное ушко. Король дрожит, а меж бедер уже течет обильно его собственная, тягучая смазка. Потерявшие всякий стыд и страх голубые глаза встречаются с такими же серыми и в следующее мгновение оба сливаются в неумелом, но жарком поцелуе. Зонтик целует его болезненно, властно, он кусает чувственные, розовые губы, кончик языка, врывается своим языком в чужой рот, так нагло и чертовски пошло. Куромаку жмурится от удовольствия и послушно открывает рот, позволяя обезумевшему валету вытворять с собой сия непотребства, в ответ он лишь нежно посасывает то нижнюю губу валета, то верхнюю, они у Зонтика пухлые, мягкие и приторно сладкие. —Нет, Зонтик, мы не можем, — Наконец прервав столь сладкий поцелуй, шепчет кардинал, но слушать его не хотят, - Ты пожалеешь, ну же.. Остановись. И король собирается встать, но его тут же без особых усилий укладывают на кровать спиной и он соврет, если скажет, что не хотел этого и что не видел этого в своих влажных снах. —Я не пожалею, — Мягкий голос в данный момент звучал крайне крипово и в то же время так властно, особенно в унисон с утробным рычанием валета треф. — Я так давно хотел этого, мечтал о тебе, мечтал о том, как буду брать тебя, как ты будешь дрожать и хныкать, сидя на моем узле, мечтал о том, как ты будешь молить меня о большем... Зонтик звучал безумно, но так притягательно, что король не сдержав себя, громко застонал, раздвинув дрожащие ноги, призывая альфу дать ему то, чего оба так сильно желают. Валет от такого дуреет окончательно, он срывает с ерзающего по постели омеги домашние шорты вместе с нижним бельем, а следом и светло-серую футболку. Оглаживает бледное тело крупными ладонями и нещадно терзает губами и зубами шею. Возможно, Куромаку после будет в ярости, от количества оставленных на нем меток, но сейчас он наклоняет голову, давая ему больше места и тихо всхлипывает, блаженно прикрыв глаза. Не глядя, король пытается стащить с партнера футболку, но выходит плохо из-за того, что руки не слушаются своего хозяина, альфу это умиляет, он перестает мучить шею омеги и ласково чмокает его в уголок губ. Раздевается сам и поддается необычайно сильному напору своего короля, что тянет его на себя, урча, вылизывает изгиб шеи, с упоением вдыхая чужой запах. В следующее мгновение Зонтика переворачивают на спину, а его бедра седлают, тот не возражает, расположив свои ладони на бедрах омеги. Куромаку потерял остатки своего рассудка где-то на дне того океана похоти, в котором погряз с головой, потому-что не позаботившись о средствах контрацепции ввел в себя член валета. Стоило головке втиснуться внутрь, как мокрая и горячая дырочка жадно вобрала в себя весь ствол, отчего оба застонали в унисон, омеге не просто на нем усидеть, потому-что член альфы оказался куда длиннее и толще, чем ожидалось. Попытка что-то сказать завершилась неудачей для короля, из рта вырывались стоны, всхлипы, скулеж, но никак не членораздельная речь. Сероволосый приподнялся так, что-бы член альфы почти полностью выскользнул из него, а после резко опустился. Глаза непроизвольно закатились, его слишком сильно распирало изнутри и блять, как же ему это нравилось. —Пожалуйста, Зонтик.. Пожалуйста, - Сам не понимал о чем молил омега, но кажется, Зонтик его понял, либо просто утратил последние крупицы терпения, потому-что резко повалил короля животом на кровать, грубо подняв его бедра вверх и принялся быстро, беспорядочно врываться внутрь, он вколачивался в омегу безумно, по животному, с упоением слушая его крики, мольбы не останавливаться и громкие шлепки бëдер о ягодицы. —Я доставляю тебе удовольствие, Куромаку?— Сделал особенно глубокий толчок, валет сжал бледную шею, слабо придушивая. —Я.. Н-не... —Отвечай мне, — На молочную ягодицу пришелся хлесткий, сильный шлепок, валет замер внутри, давя головкой на нежную стенку в самой, сука, правильной точке. —Да, мне так хорошо... Прошу... - Омега почти плачет, пытаясь самостоятельно двигать бедрами, виляя ими, лишь бы получить такое нужное трение в своей заднице. —Чего ты хочешь, Маку? — Зонтик все еще говорит это так мягко, как он может произносить такие грязные вещи так невинно? — Скажи мне. Скажи своему альфе чего ты хочешь. —Двигайся, пожалуйста, трахай меня! — И омега разрыдался, когда член внутри принялся бить отбойным молотком по самым чувствительным местам, приводя Куромаку в блядский экстаз. Безумие. Это все - чистое безумие. Куромаку пачкает простыни, свой живот, подушку, Зонтика. Он кончает так бурно, теряя связь с реальным миром и ему кажется, что он потерял сознание. В сознание он приходит, когда ощущает, как внутри разливается нечто горячее, омега замирает и напрягается всем телом. —Зонтик... - Омега с прискорбием отмечает, что его голос охрип и с вероятностью 94% их слышали другие. —К-куромаку, прости меня! Прости, прости, прости... — Валет крепко обнимает его и король понимает, что лежит сверху. —Вытащи его, пожалуйста.. - Шепчет, надеясь, что это еще возможно. Зонтик отрицательно мотает головой —Я н-не могу... Почему - Куромаку понял сразу, потому-что в следующее мгновение он разрезает тишину протяжным стоном - внутри короля набухает узел. —Черт... - Падает головой на грудь валета и хнычет, и без того большой член сейчас распирал его там ещë сильнее, омегу сотрясает ещë один оргазм, горячие ладони оглаживают ягодицы, а место их соединения сильно пульсирует от максимального растяжения. —Т-тебе больно? — Зонтик целует его лоб, макушку и кажется, сейчас заплачет. —Нет... Ох, боже... Сцепка - это на долго, ты же понимаешь? Так что не волнуйся, если это вымотает тебя...- больших усилий Куромаку стоило связать пару слов, потому-что блаженство уже накатывало на него новой волной, омега хнычет от наслаждения, сил на стоны больше не осталось. — Д-да, конечно. Прости, ещë раз, - Голубые глаза смотрят жалобно, а мягкие щечки молодого альфы пылают. Ощущения непередаваемы. —Мы поговорим об этом позже, и я обещаю, что убью тебя. - Сквозь зубы цедит Куромаку, сотрясаясь от нового импульса, конечно же он простит своего глупого, но любимого альфу, но об этом позже.