When it Breaks

Лето перед первым курсом

Альбус Поттер Альбус наблюдал, как Скорпиус, с грацией пантеры, вскарабкивается по стене дома. Добравшись до верха, он рывком забрался на крышу, и через мгновение Альбус увидел его светлую макушку, а затем и улыбающееся лицо. — Теперь ты, — прошипел тот, стараясь говорить тише. Строго говоря, Альбусу и Скорпиусу не разрешалось находиться на крыше его дома. Родители Скорпиуса не запрещали этого, но, вероятно, потому, что не подозревали об их вылазках. Мальчики были уверены, что как только они узнают, то непременно установят какие-нибудь охранные чары, которые не дадут им взобраться на крышу. А пока родители пребывали в неведении, мальчики проводили там почти каждую ночь, лёжа на крыше они разговаривали ни о чëм и обо всëм, наслаждаясь видом Лондона. Альбус любил тишину этих ночей, так отличающуюся от хаоса в его доме. Единственное, что он ненавидел, так это подниматься туда. Убедившись, что прочно упирается ногами в кирпичи, он осторожно взобрался по водосточному желобу. Альбус понимал, что он был довольно неуклюжим и поднимался значительно медленнее Скорпиуса, но его другу хватало вежливости воздержаться от комментариев. Будь это Джеймс, Альбусу прилетело бы уже четвёртое оскорбление. Когда Альбусу оставалось примерно полметра, Скорпиус протянул руку и помог ему забраться наверх, а затем снял рюкзак и вытащил две подушки и несколько шоколадных лягушек. Две из них он передал Альбусу, а затем примостил голову на одну из подушек. Альбус последовал его примеру и открыл первую лягушку, как только лëг. Он перевернул карточку и вздохнул, увидев изображённого на ней волшебника. — Кто там у тебя? — спросил Скорпиус. — Опять мой папа, — Альбус спрятал карточку в карман, чтобы потом выбросить в мусорное ведро. — Опять? — воскликнул Скорпиус. — Должно быть, у него сделка с производителями шоколадных лягушек или что-то вроде того. Он попадается нам чаще, чем кто-либо ещё. — Я не думаю, что ему это нравится. Я слышал, как он говорил маме, что хочет, чтобы его убрали с карточек. Ему надоело постоянно подписывать их. А вот почему он вообще был на них, он так и не объяснил. Скорпиус и Альбус пытались разгадать тайну изображений их родителей на карточках с шоколадными лягушками, с тех пор как они начали собирать их несколько лет назад. Описания на них были невероятно расплывчатыми. Карточка мамы Скорпиуса имела бы смысл сейчас, поскольку она была заместителем министра магии, но вкладыш с её изображением появился ещë до того, как Гермиона получила эту должность. Там была строчка об её «значительном вкладе во Вторую магическую войну», но никаких подробностей узнать им не удалось. Ещë большее недоумение вызывала карточка отца Альбуса. В ней говорилось, что он наиболее известен как Мальчик-Который-Выжил, сражался во Второй Магической Войне, сыграл решающую роль в победе над самым тёмным волшебником всех времён: Тем-Кого-Нельзя-Называть, и, кроме того, был известным мракоборцем. Когда Альбус спросил об этом своего папу, он объяснил, что часть про «мальчика, который выжил» относится к заклинанию, которое тот пережил в детстве, когда тёмный волшебник пытался убить его, но его мама отдала свою жизнь, чтобы Гарри выжил. Однако для Альбуса это не имело особого смысла. В таком случае, разве не у папиной мамы должна быть карточка? Как и мама Скорпиуса, его папа не говорил ничего конкретного о своей роли во Второй магической войне, хотя все взрослые были очень откровенны касательно её причин. Альбус знал, что существовали тёмные волшебники, которые пытались избавить мир от маглорождённых, такие как папина мама и мама Скорпиуса, но он не понимал, почему взрослые не слишком распространялись о своём участии. Это была одна из тех вещей, о которых, как предполагал Альбус, ему в конце концов расскажут, когда решат, что он достаточно взрослый. Альбус и Скорпиус даже пытались расспросить Джеймса, но он просто отмахнулся от них, из-за чего Альбус подумал, что знает он не больше их самих. А если бы и знал, то, вероятно, ничего бы не сказал. Ему нравилось держать Альбуса в неведении. Скорпиус хмыкнул в ответ на заявление друга, и когда Альбус посмотрел на него и заметил, что Скорпиус намеренно избегает его взгляда. — Что такое? — спросил он. — Я узнал больше о войне, — ровным голосом ответил Скорпиус. — Правда? — Альбус приподнялся. — Знаешь что-нибудь о моём папе? Продолжив смотреть в сторону, Скорпиус вздохнул. — Я узнал, почему моего отца нет ни на одной карточке. — Что? Почему? — Я не хочу говорить об этом прямо сейчас, — резко сказал он. Когда он, наконец, посмотрел на Альбуса, в его глазах была грусть. — Я расскажу тебе позже, хорошо? Альбус кивнул и снова лёг, время от времени поглядывая на Скорпиуса. Они ничего друг от друга не скрывали, так что он знал, что это что-то серьëзное. В конечном итоге они поговорят, но иногда его другу нужно было время, чтобы разобраться в своих мыслях. Альбус наколдовал в руке животное из пузырей и направил его к Скорпиусу. Это была змея. Скорпиус лопнул её, и его губы искривились в подобии улыбки, когда он повернул голову и посмотрел на Альбуса. — Папа продолжает напоминать мне «мыслить по-слизерински» завтра. При упоминании отца призрак ухмылки исчез с лица Скорпиуса, а его глаза вновь стали печальными. — Он дал тебе какие-нибудь ещё намёки на то, как проходит церемония распределения? — спросил Альбус, надеясь отвлечь друга от того, что его беспокоило. — Нет, — вздохнул Скорпиус. — Когда у меня будут дети, я просто расскажу им, — сказал Альбус. — Это так бесит. — Не хочу говорить о распределении, — заявил Скорпиус, и Альбус кивнул. Они уже много раз обсуждали это, и больше добавить было нечего. — О чём ты хочешь поговорить, Скор? Тот пожал плечами. — Я не знаю. Выбирай ты. Альбус пустился в рассуждения о заклинаниях, которые хотел бы попробовать, как только сможет использовать свою палочку. Скорпиус, казалось, не слушал, и Альбус догадался, что он до сих пор думает о том, что узнал о войне и своём отце. Тем не менее, Он продолжал говорить, потому что это единственное, что он мог придумать, чтобы Скорпиусу стало лучше. Через час ребята спустились по стене дома и пробрались внутрь через чёрный ход. Скорпиус вручную развёл небольшой огонь и поведал Альбусу, что научиться разжигать огонь при помощи магии будет его первостепенной задачей. Альбус улыбнулся, поняв, что он всё-таки его слушал. Они пожелали друг другу спокойной ночи, а потом оба признали, что, вероятно, не заснут, так как слишком нервничают по поводу грядущего отъезда в Хогвартс. Когда Альбус вышел из пламени на площади Гриммо, родители сидели на диване и разговаривали. Гадство. Вот вам и попытка прокрасться в комнату. Его мама посмотрела на него, прищурившись: — Я полагала, ты в постели. Альбус почесал затылок — нервная привычка, которую он унаследовал от отца. — Извини. Мне нужно было заглянуть к Скору, чтобы убедиться, что к завтрашнему дню всё готово. Папа улыбнулся. — Что там готовить? Всë, что вам нужно сделать, это прийти и сесть на поезд. Альбус пожал плечами. — Что мы говорили об использовании камина без взрослых? — спросила Альбуса мама. — Что этого делать нельзя, — сказал он в пол. — Но это всего лишь дом Скора. Я постоянно хожу туда. Я мог бы попасть к нему и с закрытыми глазами. Но я бы не стал, — быстро добавил он, увидев, что мама нахмурилась. Она сердито посмотрела на папу, и Альбус уже собирался выйти из комнаты, когда тот чуть сместился и похлопал по месту рядом с собой на диване. — Иди сюда. Альбус кивнул и сел рядом с отцом. — Переживаешь из-за завтрашнего дня? — ласково спросил его папа. Альбус опустил взгляд на колени и медленно кивнул. Папа успокаивающе положил руку ему на плечо: — Обещаю, это будет лучшее время в твоей жизни. Ты наконец-то научишься магии, будешь жить в самом невероятном замке и у тебя появится так много новых друзей. — Мне не нужны новые друзья, — мягко ответил Альбус. — У меня и так много. Обозначить это количество как много можно было с натяжкой. Формально у Альбуса было два друга. Скорпиус и Нира, а Нира была его двоюродной сестрой, так что, возможно, она даже не считалась. Но Альбусу было достаточно двух, он не чувствовал, что ему нужно больше. Мама потянулась рукой через папу и положила её на ногу Альбуса. — Ты не потеряешь своих нынешних друзей, Ал, ты просто заведёшь новых. Будет весело. Альбус огляделся, чтобы убедиться, что Джеймса нет рядом, затем снова посмотрел на маму, чтобы поделиться тем, что его по-настоящему беспокоило. — Что если у него появятся новые друзья, а у меня нет? Ты же знаешь, я тихий и не особо хорош в разговорах с новыми людьми… Альбус знал, что ему не нужно уточнять, кого он имел в виду. Оба они понимали, что речь о Скорпиусе. Отец приобнял Альбуса за плечи. — Скорпиус не бросит тебя, Ал. Поверь мне, такая дружба как у вас, так просто не рушится. И я был застенчивым, как и ты, но у тебя есть преимущество. Когда я поступил в Хогвартс, я не знал ничего о волшебном мире. Я даже не знал, как попасть на платформу. Даже о факультетах Хогвартса я узнал, только когда встретил твоего дядю Рона в поезде. — Правда? — ему трудно было представить своего папу таким. Он всегда казался по-настоящему уверенным в себе, а люди сами стремились заговорить с ним. Представить его испуганным маленьким мальчиком, ничего не знающим о волшебном мире, казалось невозможным. — Поначалу я был одиноким, но в Хогвартсе встретил своих лучших друзей и жену, — отец повернулся к маме и улыбнулся. — Но это случилось не сразу. Не расстраивайся, если сперва ты почувствуешь себя потерянным и одиноким. Это нормально. Со временем ты найдешь свою компанию, и, возможно, Скорпиус будет в ней, а может, и нет. Альбус снова посмотрел вниз. — Я знаю, ты хочешь, чтобы я нашëл других друзей. Его мама снова потянула к нему руку. — Дело не в этом, Ал. Мы любим Скорпиуса, но я думаю, что ты можешь слишком зависеть от него. Просто будь открытым, это всë, о чём мы просим. И он не единственный, кто будет рядом. Нира поступит в следующем году, а еще профессор Хагрид, профессор Лонгботтом, Джеймс, Хьюго, Молли, Лу… — Я понял, мам, — перебил её Альбус. — У меня куча двоюродных братьев и сестёр. Она улыбнулась, затем встала и помогла ему подняться с дивана. — Ложись спать. А я прослежу, чтобы убедиться, чтобы на этот раз ты действительно добрался до своей комнаты. Альбус пожелал родителям спокойной ночи и отправился в свою комнату. Закрыв дверь, он вздохнул и сел на кровать. Возможно, его родители были правы. Возможно, он и впрямь слишком полагался на Скорпиуса. Альбус предпочитал думать, что они полагались друг на друга. Независимо от мнения родителей, будь у Альбуса возможность выбрать факультет, он бы позаботился о том, чтобы оказаться там же, где и Скорпиус. Скорпиус Малфой После того, как Альбус ушёл домой через камин, Скорпиус потушил пламя и как можно тише прокрался наверх. Когда он добрался до лестничной площадки, то увидел своего отца. Тот стоял, прислонившись к дверному косяку их с мамой спальни, и ухмылялся ему. — Здесь только что был Альбус? — спросил отец. Мама появилась позади отца и насмешливо покачала головой. Скорпиус задумался, возможно ли, что они знали о вылазках на крышу, и просто закрывали на них глаза. Невозможно было сказать наверняка, что на самом деле знали его родители. Отец повернулся к маме. — Иногда мне кажется, что у нас трое детей, а у Поттеров — двое. — Ты забываешь, что у них есть Тедди, — заметила мама притворно серьëзным тоном. — Так что, в обеих семьях по трое детей. Скорпиус пожал плечами и уже собирался вернуться в свою комнату, когда его отец кивнул головой в сторону спальни, приглашая Скорпиуса присоединиться к ним. — Ты кажешься подавленным, что случилось? — спросил он, когда Скорпиус опустился на стул напротив их кровати. Отец выглядел обеспокоенным и слегка уязвлённым. Его взгляд напоминал тот, с прошлой ночи, когда он рассказал Скорпиусу о своей роли в войне. Скорпиус догадался, что отец переживает именно об этом, и отчасти он был прав. Он поспешил успокоить его, отчаянно желая стереть это горькое выражение с его лица. — Я просто нервничаю из-за предстоящих занятий. Беспокойство исчезло с лица старшего Малфоя, и он ухмыльнулся своей жене. — Весь в тебя. Она закатила глаза и села на кровать, повернувшись лицом к Скорпиусу. — Что именно тебя беспокоит? — Не знаю, — пожал плечами Скорпиус. — Наверное, всë. Во-первых, как я узнаю, куда идти? Это гигантский замок. Справлюсь ли я? Я только однажды держал палочку. И я начал просматривать учебники, но пока всё написанное в них кажется мне полной бессмыслицей. Что, если я буду так плох, что меня выгонят? Она серьëзно кивнула. — Ты будешь отличником, Скорпиус. Ты всегда был лучшим в классе в начальной школе. И никто из твоих однокурсников не будет знать, как пользоваться палочкой. Что до замка, с этим я могу помочь. Далее она рассказала про какую-то мудрёную карту замка и добавила, что она скорее всего у Джеймса. Скорпиус спросил, как он должен достать эту карту, если она находится в спальне Джеймса, особенно если его не распределят на Гриффиндор. Она нахмурилась, но тут вклинился отец: — Что, безусловно, так и будет. — Они со Скорпиусом обменялись улыбками, а его мама снова закатила глаза. Очевидно, оба родителя хотели, чтобы Скорпиуса распределили на их факультеты, но если бы он имел право голоса при распределении, то выбрал бы Слизерин, как и его отец. Скорпиус очень любил свою маму, но отца просто обожал. По мнению Скорпиуса, его отец был идеальным волшебником, и Скорпиус хотел быть таким же, как он, когда вырастет. Он был сильным, умным и забавным, но не таким, как дядя Рон, который пытался острить по любому поводу. Юмор отца был тонким, и Скорпиус зачастую не понимал его шуток, но взрослые всегда смеялись. Отец выглядел безупречно и привлекал внимание, а когда он одевался на выход, его вид был особенно впечатляющим и казался почти царственным. Это была одна из причин, по которой их разговор прошлой ночью о том, что он сражался на плохой стороне войны, был особенно разрушительным для Скорпиуса. Попытка увязать волшебника, которого он боготворил, с кем-то, кто практиковал Тёмные Искусства, вызывала у него значительные затруднения. — Ну, я не могу делать всё за тебя, Скорпиус, — ответила мама, прервав его мысли. — Если ты и впрямь слизеринец, — она сделала паузу, чтобы усмехнуться, — ты должен быть достаточно хитрым, чтобы выяснить это самостоятельно. Скорпиус сконцентрировался на карте, и мысленно уже перебирал варианты того, как её заполучить. Он был рад, что ему есть на чём сосредоточиться помимо распределения и того, что сказал ему отец. Он задавался вопросом, знала ли об этом его мама и не было ли это одной из причин, по которой она рассказала ему о карте. Иногда он думал, что из неё получилась бы неплохая слизеринка. Его отец тоже так думал, но она всегда хмурилась, когда он так говорил. Скорпиус поблагодарил маму и обнял обоих родителей, прежде чем покинуть комнату. Он остановился в дверях, пытаясь набраться смелости, чтобы задать вопрос, поскольку слишком нервничал, чтобы спросить раньше. — Что такое, Скор? — спросил его отец, когда увидел, что он остановился. Скорпиус обернулся и, потупив взгляд, спросил: — А что, если мы окажемся на разных факультетах? Джеймс говорит, что дружат только с людьми из своего факультета. — Я думал, ты уже давно научился не слушать Джеймса, — сказал его отец. — Вот именно, — вмешалась его мама. Она пересекла комнату и повернула его лицом к себе, приподняв за подбородок. — И это неправда. Я встретила Луну в Хогвартсе, и она была одной из моих лучших подруг, хотя и училась в Когтевране. Если Альбус будет на другом факультете, вы всё равно будете видеться во время приёмов пищи и на некоторых занятиях. Я уверена, вы будете проводить с ним каждую свободную минуту, когда вернётесь домой. Мы уже признали, что он нам как третий ребëнок. Она утешительно улыбнулась ему, а Скорпиус посмотрел на отца, стоявшего позади неё. — У тебя были друзья с других факультетов? Он одарил жену странным взглядом и покачал головой. Сердце Скорпиуса ёкнуло. Может быть, дружить с другими факультетами было гриффиндорской чертой. Может быть, слизеринцы держались обособленно. — Но всё изменилось с тех времён, когда я учился в школе, — быстро сказал его отец. — Тедди сказал мне, что многие ученики нередко едят за столами других факультетов в Большом зале и ходят в гостиные друг к другу. Когда учились мы, подобное было большой редкостью, но после войны, я полагаю, многое изменилось. Вы с Альбусом будете часто видеться, даже если вас распределят по разным факультетам. Скорпиус кивнул, затем осторожно сказал: — Насчёт распределения. Я так нервничаю из-за этого, что от одной только мысли меня тошнит, и я знаю, что не смогу уснуть сегодня ночью. Ты ничего не можешь мне рассказать, что помогло бы развеять мои страхи? Я в самом деле хотел бы хорошенько выспаться перед важным днём. Его мама вернулась в свою комнату, похлопав отца по груди, и сказала: — Весь в тебя. Отец ухмыльнулся и положил руку на плечо Скорпиуса. — Очень хорошая попытка. Десять баллов Слизерину. Мама Скорпиуса фыркнула с другого конца комнаты. — Ты окажешься именно там, где должен быть, Скорпиус, — крикнула ему мама. Его отец наклонился, чтобы прошептать Скорпиусу на ухо, выводя его из комнаты. — На Слизерине. — Я всё слышу, Драко! Отец в последний раз подмигнул ему и закрыл дверь. Скорпиус вздохнул и, вернувшись в спальню, снова сосредоточился на своём плане по добыче карты. Он достаточно волновался по поводу распределения, и последнее, о чём ему хотелось думать, это о других местах, куда уносил его разум — к мыслям о Пожирателях Смерти и Тёмных Лордах. Пока он засыпал, в его голове постоянно возникали образы уродливой метки на руке отца и слëз, наполнивших его серые глаза, во время разговора со Скорпиусом. Сколько бы он ни пытался заменить их воспоминаниями о своих любимых матчах по квиддичу, или о своём плане получить карту от Джеймса, или даже мыслями об Альбусе, мрачные думы не уходили.

Рождественские каникулы, первый курс

Альбус Поттер Джеймс в сотый раз пересказывал историю распределения Альбуса, пока Альбус работал над своим заданием по травологии. Предполагалось, что он будет объяснять разницу между подмарёнником, спорышем и ложечницей. Ему довольно хорошо удалось нарисовать каждое растение, но вот с эссе были проблемы. У Альбуса никогда не складывалось с буквами и цифрами. Казалось, они двигались каждый раз, когда он пытался читать или писать, и ему приходилось быть очень сосредоточенным, чтобы понять их смысл. Сейчас же, под громкие голоса Джеймса и Лили, это было практически невозможно. Он отложил пергамент и решил закончить задание когда станет поспокойнее. Он снова сфокусировал своё внимание на Джеймсе. — Так вот, настала очередь Альбуса, — говорил брат, — он тут же начал умолять ш… — оборвал Джеймс, очевидно, вспомнив, что Лили ещё не должна была знать о распределяющей шляпе. Альбус закатил глаза, взял текст по травологии и начал листать картинки. Джеймс находил уморительным то, что Альбус оказался на Слизерине, но точно угадал, что шляпа привела его брата туда только потому, что он попросился на тот же факультет, что и Скорпиус. Сперва, когда Альбус надел распределяющую шляпу, она сказала ему, что на Гриффиндоре он будет очень хорош. Вместо этого, Альбус попросил, чтобы его определили в Слизерин, и шляпе потребовалось очень много времени, чтобы обдумать его просьбу. Она говорила, что он справится там хорошо, но он не был особенно хитёр или амбициозен, и больше подходил бы для Гриффиндора. Альбус сказал шляпе, что ему всё равно. Он добавил, что изо всех сил старается быть амбициозным, а хитрости Скорпиуса хватит на двоих. Шляпа в конце концов согласилась, и к радости Альбуса, он оказался на том же факультете, что и его лучший друг. Позже он спросил Скорпиуса, слышал ли кто-нибудь ещё его разговор со шляпой, и Скорпиус сказал, что нет. Так, Альбус знал, что Джеймс просто выдумывает свою историю. — Я думала, что студентов сортируют по их качествам. Храбрость — Гриффиндор, Сообразительность — Когтевран, понимаете, — перебила Лили. — Нельзя же просто выбрать себе факультет, не так ли? Джеймс уже собирался ответить, когда в комнату зашла мама. — Джеймс, перестань рассказывать историю распределения Альбуса, и чтоб я больше не слышала, как ты дразнишь его из-за его факультета. Лили, ты права. Альбус в Слизерине, потому что ему там место. Она слегка улыбнулась Альбусу, а затем повернулась к Джеймсу, смерив того испепеляющим взглядом. Уголки губ Альбуса растянулись, когда брат сжался в кресле. После того, как их мама вышла из комнаты, Джеймс показал Альбусу язык, затем снова повернулся к Лили и начал подробно перечислять все голы, которые он забил в своем первом матче по квиддичу в этом сезоне. Альбус пожал плечами и вернулся к рассматриванию картинок в своей книге. Может он и был жалким, попросившись в Слизерин, чтобы быть со Скорпиусом. Но он не видел большой разницы с тем, как Скорпиус хотел попасть туда из-за своего отца. К тому же, Альбусу по-настоящему понравился Слизерин. В целом, его однокурсники с факультета были тихими и серьёзными, как и он сам. Несколько раз, когда он приходил в гостиную Гриффиндора, там всегда было много людей, которые громко шутили и соревновались за внимание. Словно школьная версию «Норы». И даже если шляпа думала, что ему будет хорошо на этом факультете, он был счастлив там, где оказался. Спустя два дня зимних каникул папа Альбуса вернулся из командировки за границу. В тот же вечер, после ужина, он позвал сына в свой кабинет. Альбус беспокоился, что, возможно, тот узнал о том, как он умолял шляпу, оказаться на Слизерине. Может быть, Распределяющая шляпа передала их диалог МакГонагалл, которая потом рассказала его папе. Попытается ли он вернуть сына на факультет, который для него предполагался? Было ли это вообще возможно? Однако когда Альбус сел в кресло перед папиным столом, он увидел, что тот улыбался и не выглядел сердитым. — Ты выглядишь обеспокоенным, что случилось? — спросил он сына. Альбус опустил взгляд. — Ты разочарован тем, что я на Слизерине? Папа молчал, и Альбус, подняв глаза, увидел, что он выглядит совершенно сбитым с толку. — Конечно, нет, — осторожно сказал он. — Я говорил тебе ещё летом, мне всë равно, на каком факультете ты окажешься, то же самое я повторил в письме, которое я отправил после твоего распределения. Я позвал тебя сюда, просто чтобы поговорить о твоëм первом семестре, без Джеймса и Лили, прерывающих нас каждые несколько минут. Они обменялись улыбками. Альбус с отцом были похожи. Они оба были тихими, и в то время, как другие члены их семьи обычно кричали или ругались, Отец и сын обычно просто наблюдали со стороны, вникая в происходящее. — Ну, рассказывай, как тебе? — спросил его папа. — Там замечательно, — искренне сказал Альбус и приступил к оживлённому рассказу о всём том, что ему нравилось в Хогвартсе. Папа широко улыбался и кивал, пока Альбус описывал великолепную еду, свои любимые части замка (хотя ему пришлось сдерживать себя от упоминания Карты Мародёров), профессоров, которых он любил больше всего, и о том, как ему даже нравился тот факт, что большинству студентов не было дела до первокурсников. Ему нравилось оставаться в одиночестве, хотя он признавал, что Скорпиус был не в восторге. Отец ухмыльнулся и понимающе кивнул. — Какой твой любимый урок? — спросил он, а затем вздрогнул, когда Альбус сказал, что это зельеварение. — Тебе не нравится зельеварение? — спросил Альбус, недоумевая. — Когда я сказал об этом дяде Драко, тот ответил, что ты отлично разбираешься в зельях. Отец фыркнул. — Он пошутил. Я не блистал на зельеварении. На шестом курсе я неплохо справлялся, но лишь, скажем, по счастливой случайности. Я рад, что тебе нравится. Северус Снейп, один из волшебников, в честь которых ты был назван, раньше преподавал этот предмет. И моя мама тоже была хороша в зельях. — Правда? Отец кивнул. — А как с чтением и письмом? Ты справляешься с заданиями? Альбус кивнул. Родители знали, что у него проблемы с чтением, и даже существовал термин для обозначения его состояния, хотя он никак не мог его запомнить. Когда он был младше и с трудом учился в начальной школе, родители водили его к специалистам, чтобы узнать, есть ли какие-нибудь зелья или заклинания, которые могли бы решить эту проблему, но все они говорили, что Альбусу нужно просто привыкнуть к этому. — Всё в порядке. Правда, — честно ответил Альбус. — Скорпиус мне очень помогает. Всякий раз, когда у нас есть задания на чтение, он читает мне вслух. И исправляет мои сочинения. Хотя когда дело доходит до магии… — Альбус осёкся, внезапно смутившись. — Что ты собирался сказать? — настойчиво поинтересовался папа. — Ничего, — пожал плечами Альбус. — Продолжай, пожалуйста. Я хочу это услышать. — Ну, я не хочу хвастаться, — осторожно сказал Альбус, — но мне на самом деле хорошо удаются заклинания. Обычно, когда мы изучаем что-то новое, я первым усваиваю это, даже раньше Скорпиуса. Я имею в виду, что я никогда не буду лучшим в классе, мои сочинения ужасны, но, не знаю, это заставляет меня чувствовать себя… хорошо. Как будто я и впрямь на своём месте. Папа одарил его гордой улыбкой. — Молодец, Альбус. Я так рад, что у тебя всё хорошо. И тебе в самом деле там место. Ты будешь отличным волшебником. — Спасибо, пап, — он снова опустил взгляд на свои колени, а затем спросил: — Ты правда не разочарован тем, что я не на Гриффиндоре? — Нет, — твёрдо сказал отец. Затем его тон посветлел. — Но скажи мне честно. Распределяющая шляпа не могла с тобой определиться, не так ли? Альбус кивнул. — И выбирала она между Гриффиндором и Слизерином? Альбус снова кивнул, и его отец усмехнулся. — У меня было так же. — Так же? — Я выбрал Гриффиндор, туда она меня и отправила. Похоже, ты выбрал Слизерин. Альбус кивнул в третий раз. — Прости… — начал он извиняться, но отец перебил его. — Альбус, пожалуйста, перестань извиняться. Это твоя жизнь и твои школьные годы. Если ты хочешь провести их на Слизерине, это твой выбор. — Спасибо, папа, — Альбус поднялся на выход. После этого разговора ему в самом деле стало легче. Он волновался, что папа разочаровался в нём, но после многочисленных заверений, которые он только что выслушал, Альбус, наконец, начал верить, что тот по-настоящему гордится им. Папа остановил его уже в дверях. — Ещё кое-что. У Джеймса есть мантия, которую я отдал ему, когда тот поступил в Хогвартс. Убедись, что он поделится ей с тобой, и, пожалуйста, сообщи мне, если он будет возражать. Альбус понятия не имел, что это значит, но был заинтригован и с нетерпением ждал возможности спросить об этом Джеймса. Он открыл рот, чтобы спросить папу о том, что беспокоило его уже несколько месяцев. В начале семестра Альбус заметил перешёптывания, преследующие его по школе, когда студенты и профессора указывали друг другу на то, что он был сыном Гарри Поттера. Даже Скорпиус обратил на это внимание и предложил разузнать об его отце в библиотеке. Именно тогда они выяснили больше о том, почему он был так знаменит. Альбусу уже было известно, что его называли «Мальчик-Который-Выжил», потому что в детстве он пережил смертельно действие тёмного заклинания, но в книге сказано, что пережил его дважды. Один раз в детстве и снова во взрослом возрасте, во время Финальной битвы Второй магической войны. Альбус понятия не имел, как ему удалось это сделать, если папина мама не умерла за него во второй раз. В книге также говорилось, что именно его отец победил самого тёмного волшебника всех времён, несмотря на то, что многие люди считали его бессмертным. Кроме того, там было сказано, что папа был последним владельцем Бузинной палочки, самой мощной палочки в мире. Впечатляющий Гарри Поттер из книги никак не вязался в голове Альбуса с его папой, который всегда казался ему таким нормальным. — Что-то ещё, Ал? — спросил он, увидев, что Альбус всё ещё стоит в дверях. Альбус покачал головой. Он не мог набраться смелости, чтобы заговорить об этом напрямую, и решил разузнать больше другим способом. Когда он поднялся к Джеймсу, чтобы спросить того о мантии, он подумал, что собирается разгадать тайну прошлого своего отца больше как слизеринец, чем гриффиндорец. Он ухмыльнулся про себя. Может быть, ему всë-таки место на этом факультете. Скорпиус Малфой Традиционно семья Скорпиуса начинала свой рождественский день в доме родителей Ниры, и это утро не было исключением. Поттеры тоже были там, и в настоящий момент все дети были вовлечены в эпическую битву снежками. Скорпиус нырнул за дерево, едва избежав меткого броска Хьюго. Он не заметил Розу, прячущуюся за камнем, за что мгновенно поплатился и был вынужден искать новое укрытие. Как только всем стало слишком холодно, чтобы продолжать играть, ребята поспешили в дом. Уши и нос Скорпиуса онемели, поэтому он растирал их руками, в ожидании горячего шоколада, который раздавала мама Ниры. Внезапно он почувствовал прилив тепла на своей коже, а когда обернулся, то увидел улыбающегося ему отца. — Там холодно, Скор. Вас ещё не научили Согревающим чарам? Прежде чем Скорпиус успел заметить, что, во-первых, Согревающие чары были довольно продвинутыми для учеников, которые только недавно освоили Люмос, а во-вторых, ему разрешалось творить магию только в школе, его отец ударил ладонью по лбу, словно что-то вспомнил. — Точно, ты же не можешь использовать свою палочку дома… какая жалость. Скорпиус игриво толкнул отца, и тот упёр руки в бока. — Ну, ну, — цыкнул он. Я бы не нападал на того, кто может воспользоваться палочкой. — Можно мне тоже? — вмешался Альбус. Он крепко сжимал в руках большую кружку горячего шоколада, но продолжал дрожать. Отец Скорпиуса прикоснулся палочкой к голове Альбуса, и тот сразу почувствовал облегчение. Потом другие дети тоже начали прыгать, требуя Согревающих чар. Его отец по очереди наложил их на всех остальных, от младшего к старшему, что ставило Розу (щёки которой пылали румянцем) на первое место в очереди. Чувствуя себя намного лучше, с сильными чарами, возвращающими тепло коже и горячим шоколадом, согревающим изнутри, Скорпиус занял место у камина рядом с Нирой и Альбусом и слушал, как все дети рассказывают о своих подарках на Рождество. Во время истории Джеймса мысли Скорпиуса начали блуждать, и он стал осматривать дом. Он обратил внимание на отца, стоящего в холле, странно неподвижного, затем внезапно мимо прошла его мама, и тот схватил её за руку и с силой прижал к своей груди. Скорпиус увидел, как она начала спорить, затем его отец указал куда-то наверх. Скорпиус под своим углом не мог рассмотреть, на что он указывал, но предположил, что это была омела, поскольку в следующий момент они начали целоваться. Скорпиус отвёл взгляд от них и заметил, как дядя Рон и дядя Гарри с серьёзными выражениями лиц разговаривают в стороне, вероятно, о работе. На днях он слышал, как его мама рассказывала отцу, что дядя Гарри недавно поймал очень тёмного волшебника, который прятался в Германии. Судя по всему, он выслеживал его два года. Даже узнав, что именно дядя Гарри победил самого тёмного волшебника всех времен и положил конец Второй магической войне, он не мог себе этого представить. Из всех взрослых здесь, дядя Гарри, кроме разве что тёти Парвати, казалось, меньше всего походил на того, кто может совершить этот подвиг. Дядя Рон, несмотря на его вечные шутки, был главой Управления мракоборцев, поэтому Скорпиус мог представить, как он побеждает тёмного волшебника. Тётя Джинни и его мама были весьма пугающими, когда злились, и все говорили, что они сильные, так что они, вероятно, тоже были бы жестокими в бою. Скорпиус думал, что его отец был самым внушительным и опасным волшебником в группе, но он сражался на другой стороне, напомнил он себе. Скорпиус выбросил эту мысль из головы и сосредоточился на пламени в камине. Пока он смотрел, то увидел несколько разноцветных фигур: зелёный эльф, красно-белый магловский Санта, золотая рождественская ёлка и серебряный колокольчик. Он задавался вопросом, кто заколдовал пламя подобным образом, но, оглядевшись, увидел, что больше никто ничего не заметил. Он улыбнулся сам себе. Все считали само собой разумеющимся то, что этот дом был чрезвычайно волшебным. «Нора» тоже была такой. Он любил оба дома. Не только из-за магии, но и потому, что они были намного больше, чем их с Альбусом дома, поскольку находились за городом. У них также были огромные дворы, и все их соседи были волшебниками, так что можно было летать по обоим владениям без каких-либо ограничений. Родителям Скорпиуса нравилось жить в Лондоне, но Скорпиусу хотелось жить где-нибудь в подобном месте. Он посмотрел на часы на стене и вздохнул. Скоро им предстояло ехать в дом родителей мамы. После этого они отправятся в поместье Малфоев, чтобы отпраздновать Рождество с родителями отца. Нира же и Альбус отправятся в «Нору», и Скорпиусу было завидно. Альбус быстро встал и прошептал Нире и Скорпиусу: — Эй, пошли в твою комнату, Нира. Я хочу показать вам кое-что, — его зелёные глаза сияли от восторга, и Скорпиусу вдруг стало любопытно, что так взволновало Альбуса. Когда они вошли в комнату, Альбус закрыл дверь и с энтузиазмом посмотрел на них. Скорпиус и Нира обменялись растерянными взглядами. — Что такое, Альбус? — спросила Нира. — Я хочу показать вам лучшее, что я получил на Рождество, — сказал он понизив голос, словно опасаясь, что их могут подслушивать. Скорпиус огляделся, все ещё находясь в смятении. Где Альбус прятал этот подарок? Он увидел, как тот полез в карман джинсов, и его замешательство усилилось. Его лучший подарок поместился в кармане? — Смотрите! — Альбус взмахнул карточкой с шоколадной лягушкой, а Нира закатила глаза и пробормотала: «Мальчишки», прежде чем выйти из комнаты и вернуться вниз. Скорпиус наклонился и с удивлением заметил, что это карточка Корнелиуса Агриппы. Он широко улыбнулся и выхватил её у Альбуса. Они искали эту карточку годами. Именно её им недоставало для завершения обеих их коллекций. Поговорив с дядей Роном и узнав, что в юности ему ни разу не попадалась карточка Агриппы, оба мальчика начали верить, что её не существует. Скорпиус прочитал описание, затем посмотрел на Альбуса и увидел, что тот выжидающе улыбается. — Ну, я нашёл её! У нас теперь полные коллекции! И обнаружилась она в той куче сладостей, которую ты прислал — кстати, спасибо — так что технически, я думаю, что она принадлежит нам обоим. Мы можем передавать её, если хочешь. Скорпиус кивнул и вернул карточку Альбусу. — Можешь взять. Карточки с шоколадными лягушками для детей, не так ли? — он выпрямил спину и попытался выглядеть серьёзным. Альбус в замешательстве склонил голову набок, затем толкнул Скорпиуса, который не ожидал этого и чуть не упал. — Мы и есть дети, Скор. И ты хоть представляешь, как это здорово — иметь полную коллекцию карточек с шоколадными лягушками? Я не знаю других детей, которым это удалось. До того, как Скорпиус успел ответить, дверь открылась, и на пороге появился его отец. — Вот ты где. Пора идти, Скор, — он звучал так же разочарованно, как Скорпиус себя чувствовал. Он любил своих бабушку и дедушку, но, по его мнению, в магловском мире никогда не было так весело, как в волшебном. По крайней мере, он увидит Тео и Беннета. Они всегда присоединялись к ним на Рождество у Грейнджеров. — Грейнджеры захотят услышать о твоем первом семестре в Хогвартсе, так что приготовь несколько историй — настоящих или выдуманных, — он сделал паузу, чтобы ухмыльнуться, — для меня это не имеет значения. Просто не позволяй своей бабушке спрашивать меня про глобальное потепление, — он уже развернулся, чтобы выйти, когда Альбус остановил его. — Дядя Драко, — позвал он громким шёпотом, и отец закрыл дверь, повернувшись к нему. — Да? — Помните, что вы сказали? О… — Альбус снова понизил голос, — об обучении нас заклинаниям? Отец улыбнулся и кивнул. Накануне, когда Альбус был в гостях у Скорпиуса, его отец вошёл в его комнату и сказал им, что собирается учить их магии на каникулах. Это было нарушением закона, так как несовершеннолетним волшебникам не разрешалось использовать свои палочки за пределами школы, но в волшебных домах у Министерства не было возможности узнать об этом. Они полагались на родителей, которые должны были обеспечить соблюдение этого правила. Отец Скорпиуса сказал, что в домах Чистокровных существует традиция открыто пренебрегать законом и давать своим детям преимущество, продолжая магическое образование во время каникул. Обычно родители сосредотачивались на заклинаниях, которые не изучались в школе. Его отец сказал мальчикам, что намерен поддерживать эту традицию, но при этом им крайне важно никому об этом не рассказывать. Он добавил, что знает, что мама Скорпиуса будет в ярости и будет утверждать, что это несправедливо, потому что маглорожденные дети не получают этого преимущества. Отец предположил, что родители Альбуса встанут на её сторону, и будет лучше, если они не узнают. Поначалу Скорпиус задавался вопросом, не является ли дурным знаком то, что его отец так легко относился к нарушению законов, особенно учитывая его прошлое. Однако Альбуса это, похоже, не беспокоило, и он напомнил Скорпиусу, что его отец сказал, что все Чистокровные так делают. — Что ж, — сказал отец серьёзным тоном, поглаживая подбородок рукой. — Мы можем начать завтра, в нашем доме. Гермиона ведёт Розу в художественную галерею, так что большую часть дня их не будет. Сможешь зайти, Альбус? Альбус энергично кивнул. — Но я не смогу достать свою палочку, — сказал он удручëнным тоном. Отец Скорпиуса пожал плечами. — Не проблема. Можешь использовать мою. Альбус выглядел таким же взволнованным, как и тогда, когда показал Скорпиусу открытку с шоколадной лягушкой, и Скорпиус чуть не рассмеялся. — Какому заклинанию ты будешь нас учить? — спросил Скорпиус у отца. — Я размышлял об этом, — медленно ответил он. — Думаю, мы начнем с любимого заклинания отца Альбуса. — Какого? — спросил Альбус. — Экспеллиармус. Он неоднократно использовал его на войне с большим успехом. Скорпиус и Альбус обменялись благоговейными взглядами. Скорпиус вспомнил, что его отец не знал, что они знали о войне и, особенно, о роли дяди Гарри в ней, гораздо больше, чем он думал. Затем он снова направился к выходу, но остановился у двери и спросил у Альбуса: — Ты знал, что твой папа был первым, с кем я дрался на дуэли? И я думаю, что я также был его первым партнером. На втором курсе у нас был Дуэльный Клуб… — Правда? Кто победил? — поинтересовался Альбус. Отец Скорпиуса задумался над этим. — Ну… Я выстрелил в него змеёй, потом он устроил переполох, заговорив с ней. После этого они отменили дуэльную практику. Так что, я бы сказал, это была ничья… — он пожал плечами и повернулся, чтобы уйти. — Пять минут, Скор, — добавил он через плечо, покидая комнату. Скорпиус и Альбус обменялись понимающими взглядами, и Скорпиус задался вопросом, думал ли Альбус о том же, о чём и он. Его отец сказал, что они с отцом Альбуса дрались в школе. Участвовали ли они в дуэлях в битвах во время войны? От этой мысли Скорпиуса затошнило. К счастью, Альбус был слишком учтив, чтобы что-то сказать об этом, и протянул ему карточку Агриппы. — Возьмёшь её сегодня? На удачу? Мне кажется, тебе она нужна больше, чем мне. Я просто буду в Норе. — Я говорил тебе, Альбус. Карточки с шоколадными лягушками — для детей. Можешь оставить её себе. Я не хочу пополнять свою коллекцию, — пренебрежительно закончил он. Альбус разочарованно кивнул и всё так же бережно вернул карточку в карман. Он пожал плечами и улыбнулся, прежде чем вернуться вниз, чтобы присоединиться к остальным. — Счастливого Рождества, Скор. Спасибо за мой лучший подарок. Скорпиус не мог не улыбнуться ему в ответ. — Пожалуйста, Альбус. Счастливого Рождества.

Пасхальные каникулы, первый год

Скорпиус Малфой Скорпиус был полон решимости добраться до сути того, что именно его отец сделал на войне. Ему также было любопытно узнать о маме, и он был бы не прочь выяснить подробности её вклада, но это второстепенно. Именно с мыслями об отце он разработал этот безрассудный план, который они с Альбусом в настоящее время воплощали в жизнь. Скорпиус был уверен, что в этой истории есть нечто большее, и немного отчаянно пытался найти хоть какую-то информацию, которая оправдала бы его самого любимого человека в мире. Он не мог смириться с тем, что папа Альбуса был таким великим героем, в то время как его отец сражался на противоположной стороне. Скорпиус был убеждён, что за этим стояло нечто большее, и его родители просто ждут, когда он станет достаточно взрослым, прежде чем рассказать, что именно. Он же считал, что он уже достаточно взрослый, поэтому составил план, чтобы найти больше информации обо всей ситуации. Задумка был простой: отправиться в Министерство (место, которое они оба часто посещали, так как там работали их родители) и проникнуть в Архив, используя мантию-невидимку Альбуса и Джеймса. Они слышали от мадам Пинс в Хогвартсе, что Министерские архивы — единственное известное ей место, где есть копии всех выпусков «Ежедневного пророка». Скорпиус был уверен, что если они смогут найти газеты времён окончания войны, там будут статьи об их родителях. Они прибыли в Министерство через магловский вход и надели мантию, как только вошли в телефонную будку, которая должна была вывести их в главный Атриум. Они медленно пересекли зал, изо всех сил стараясь ни с кем не столкнуться. Скорпиус прижал Альбуса к стене, когда увидел маму и дядю Рона. Они были в паре метров от них и о чём-то горячо спорили. Скорпиус слышал, как отец разговаривал с дядей Гарри и дядей Роном о том, что мама была с ними не согласна по поводу нового закона о допросах. Отец сказал, что он на стороне мракоборцев, но лучше не говорить об этом его жене. Скорпиус понял, из-за чего был этот спор. Странно было видеть, как его мама так ругается с дядей Роном, хотя ещё вчера они легко шутили друг с другом. Он задавался вопросом, трудно ли им было оставлять в стороне работу, когда они встречались на семейных собраниях. В этот момент к спору присоединился дедушка Скорпиуса, но раньше чем Скорпиус успел понять, на чьей он стороне, Альбус толкнул его локтем. — Пошли. Они нас не видят. Помнишь? Скорпиус кивнул, потом понял, что Альбус его не видит, и что-то пробормотал в ответ, медленно волоча ноги к лифтам. Им удалось сесть в кабину с единственным волшебником внутри, но, к несчастью, тот толкнул Альбуса, а затем в тревоге отпрыгнул назад. — Кто здесь? — спросил он, подняв палочку, указывая на угол, где прятались мальчики. Альбус понизил голос и сказал угрожающим тоном: — Невыразимцам не нужно объясняться перед другими отделами. Ни один из мальчиков точно не знал, что делают Невыразимцы, в этом-то и был смысл, но они поняли, что в целом их уважают и боятся, и заранее продумали этот план на случай, если кто-нибудь столкнётся с ними. Это сработало. Волшебник кивнул и пробормотал: «Хорошо, извините», затем отступил к другому концу лифта и как только добрался до своего этажа, выскочил как ошпаренный. В архивах Министерства не было ни души, так что мальчики заняли стол в самом дальнем и пыльном конце комнаты и рискнули снять мантию. К счастью, Архивы были организованы гораздо лучше, чем библиотека в Хогвартсе, и им удалось найти искомые «Ежедневные пророки» менее чем за час. Они взяли выпуски, выходившие за неделю до финальной битвы в Хогвартсе и неделей после. Разница между выпусками до и после 2 мая 1998 года была поразительной. Это не было похоже на одну и ту же газету, и Скорпиусу пришлось дважды проверить название, просто чтобы убедиться. Самым заметным отличием было то, как в газете упоминался отец Альбуса. В более ранних выпусках на первой полосе была его фотография, где он казался злым, а заголовок гласил «Нежелательное лицо №1». В более поздних изданиях он выглядел счастливым, хотя и усталым, а все заголовки называли его «Герой», «Спаситель» или «Мальчик, который выжил дважды». И Альбус, и Скорпиус быстро поняли, что довоенные газеты бесполезны. Они сложили их в кучу и сдвинули на край стола, а затем вернулись к послевоенным экземплярам. Скорпиус просматривал статьи о дяде Гарри, и его сердце подпрыгивало каждый раз, когда он видел упоминание о своей маме или видел еë фотографию, но он быстро их откладывал. Он был здесь не за этим. Альбус просматривал эти статьи более тщательно и мог рассказать Скорпиусу об их содержании позже. — В основном это интервью и перефразирования уже известных нам фактов, — пробормотал Альбус через некоторое время. Скорпиус оглянулся и увидев, что тот усиленно концентрируется, вспомнил, что чтение всегда вызывало у Альбуса головную боль. Ну что ж, сейчас с этим нельзя было ничего поделать. Скорпиус снова сосредоточился на выпуске перед ним, но, перевернув страницу, вдруг застыл. Это была фотография его отца, совсем юного и очень испуганного (выражение, которое Скорпиус редко видел на его лице). Альбус заметил реакцию Скорпиуса и опустил взгляд. У него перехватило дыхание, когда он увидел, что нашëл его друг. Скорпиус почувствовал, как Альбус придвинулся ближе, но не придал этому значения. Его внимание было приковано к газете. В заголовке статьи не объяснялось, что суды над Пожирателями Смерти были завершены, а результаты каждого слушания перечислены ниже. Скорпиус глубоко вздохнул, прежде чем снова сосредоточиться на заметке о своём отце. Драко Малфой, самый молодой Пожиратель Смерти, вчера предстал перед судом и был оправдан по всем пунктам обвинения. Поскольку судебное разбирательство было закрытым, никому доподлинно не известно, почему его освободили (хотя все знают, что он виновен), но источники сообщают, что Гарри Поттер выступал в его защиту, что стало единственной причиной, по которой Малфой избежал заключения. Выдвинутые против Малфоя обвинения включали три покушения на убийство, множественные соучастия в убийстве, однократное использование заклятия Империус и многократное использование заклятия Круциатус. Хотя он не отправится в Азкабан, Малфой будет находиться на испытательном сроке и под пристальным наблюдением Управления мракоборцев в течение как минимум десяти лет. Скорпиус снова перечитал статью, но на этот раз его зрение затуманили слёзы. Рядом с заметкой об отце он видел информацию о бабушке и дедушке, но оставил её без внимания. Он прочитал уже достаточно. Он быстро вскочил, случайно толкнув Альбуса в плечо, но не остановился, чтобы извиниться. Ему казалось, что весь его мир рушится вокруг него, и он не может дышать. Внезапно, находясь на нескольких этажах под землей, ему стало душно, и всё, чего он хотел, это выйти на свежий воздух. Скорпиус вырвался из Архивов, не удосужившись дождаться Альбуса или оглядеться, чтобы убедиться, что его не заметили. Выйдя из лифта, он с облегчением обнаружил, что Атриум практически пуст, и бросился ко входу, через который они прибыли. Вернувшись в магловский Лондон, он почувствовал себя немного лучше. Он брёл, без единой мысли о том, куда направляется, и пытался успокоиться, совершая глубокие вдохи. Три покушения на убийство. Множественные соучастия в убийстве. Заклятие Империус. Заклятие Круциатус. Скорпиус не знал, что это были за заклятия, но предположил, что они были очень плохими. Почему дядя Гарри заступился за отца? Ведь он был убийцей или пытался им стать. Скорпиус остановился на месте и сжался, зажмурив глаза как можно сильнее, чтобы не расплакаться. Проходивший мимо магл врезался в него и грубо велел ему продолжать двигаться. Скорпиус огляделся в поисках лучшего места для остановки, чем тротуар, и заметил парк, который он часто посещал с отцом, когда был младше. Он подошёл к большому дубу и сел на траву, прислонившись спиной к стволу и глядя на маглов, гуляющих по парку. Отец приводил их с Альбусом сюда несколько раз после того, как покупал им мороженое. Он научил их игре, в которую, по его словам, он часто играл с мамой. Необходимо было наблюдать за маглами и угадывать, о чëм те говорят. У отца всегда были самые смешные истории, и Скорпиус вспомнил, как когда-то думал, что ему хотелось бы быть таким же остроумным, как он. Возможно ли, что человек, которого он боготворил годами, помогал убивать людей? Эта мысль окончательно сломила его, и он опустил голову на колени, обхватил руками ноги и расплакался. Несколько мгновений спустя он почувствовал, что кто-то сидит рядом с ним, и понял, что это Альбус. Он рассеянно задавался вопросом, как тот нашёл его. Скорпиус видел, что он запыхался, и догадался, что Альбус бежал за ним и только недавно сумел догнать. Помимо тяжелого дыхания, Альбус не проронил ни звука, и Скорпиус был ему благодарен. Его друг всегда точно знал, что нужно Скорпиусу. Скорпиус первым нарушил молчание. Когда ему удалось справиться с рыданиями, он поднял голову и отвернулся от Альбуса, вытирая слёзы как можно незаметнее. — Меня кто-нибудь видел? — Я так не думаю. Я побежал за тобой, поэтому у меня не было возможности вернуть газеты на место, но они не смогут нас по ним выследить. Скорпиус посмотрел на Альбуса и увидел, что тот слегка дрожит. Теперь, когда Скорпиус обратил на это внимание, он осознал, что было немного холодно. До этого он был просто не в состоянии заметить. К несчастью, единственную мантию, что у них была, нельзя было использовать в магловском мире. Скорпиус слегка прижался к Альбусу, чтобы им обоим было немного теплее. Ещё некоторое время они сидели молча. На этот раз первым заговорил Альбус. Он вздохнул и доброжелательно сказал: — Я люблю твоего отца почти так же сильно, как своего. Он невероятный волшебник, который, очевидно, совершал некоторые ошибки в прошлом, но вырос из всего этого. Иначе, я уверен, мой папа не стал бы защищать его на суде, а твоя мама не вышла бы за него замуж. Скорпиус посмотрел на Альбуса и заметил, что его зелёные глаза были полны слёз, и по выражению лица понял, что его слова были искренними. Скорпиус почувствовал, как и на его глаза вновь навернулись слёзы, и отвёл взгляд. Он снова уткнулся лбом в колени, и наконец сказал, приглушённым голосом: — Никогда раньше я не завидовал тебе, Альбус, — пристыжëнный своим признанием, он не смел поднять головы. Он почувствовал, как Альбус обнял его и вздохнул. — Я всё время тебе завидую, Скор. Ты к этому привыкнешь. Скорпиус улыбнулся, не поднимая головы. — Ты хороший друг, Альбус. — Как и ты. Альбус Поттер Альбус и Скорпиус сидели в библиотеке Хогвартса, пытаясь закончить задание по трансфигурации. Во время каникул они о нём не вспоминали, а подготовить его нужно было ко второму дню с начала занятий. Они больше не говорили о том, что узнали о дяде Драко, но Скорпиус явно до сих пор думал об этом. Он постоянно отвлекался, а его затравленный взгляд казался Альбусу душераздирающим. Первое, что сделал Скорпиус, когда они пришли в библиотеку час назад, это просмотрел заклятия Круциатус и Империус. Альбус молча наблюдал за ним, решив не показывать своего беспокойства, так как это могло заставить Скорпиуса чувствовать себя только хуже перед свалившимся на его плечи испытанием. — Хочешь знать, что они делают? — грубо спросил Скорпиус, когда наконец нашёл нужные страницы в большом сером томе. «Не особо», — подумал про себя Альбус, но промолчал, так как Скорпиус всё равно рассказал. Его голос был совершенно лишён эмоций, когда он читал. — «Заклятие Империус — первое из трёх Непростительных заклятий. Это заклинание контроля над разумом полностью подчиняет человека воле наложившего его волшебника», — Скорпиус остановился и посмотрел на Альбуса, его глаза наполнились болью. — Прекрати, Скор. Это ничему не поможет, — взмолился Альбус. Скорпиус никак не откликнулся и снова посмотрел на книгу. — «Проклятие Круциатус — второе из трех Непростительных заклятий. Оно более известно как…» — его голос сорвался, и он быстро закрыл книгу, а Альбус увидел, как на обложку упало несколько слезинок. — В газете написано, что он использовал его множество раз, — продолжил Скорпиус. — Так много, что они даже не смогли назвать число, — его карие глаза были злыми, а взгляд невероятно тяжёлым. До того как Альбус успел придумать, что сказать, Скорпиус встал и положил книгу на место. Альбус вытянул шею, чтобы посмотреть на него, и его сердце сбилось с ритма, когда он увидел, как Скорпиус упёрся руками в книжную полку и опустил голову. Ему хотелось что-то сделать для друга, но ничего не приходило в голову. Альбус тоже был опустошён, узнав о прошлом дяди Драко. Узнать, что один из твоих любимых волшебников способен на такое зло, было тяжело. Он и представить себе не мог, насколько хуже приходилось Скорпиусу, обожавшему своего отца. Когда Скорпиус вернулся к столу, он приступил к заданию по Трансфигурации, как будто ничего не произошло. — Нам нужно прочитать десятую главу о заклинании Авифорс, написать краткое изложение длиной не менее двенадцати дюймов, а затем научиться превращать перо в маленькую птичку. Альбус кивнул. — Хорошо. Можешь прочитать десятую главу вслух? Скорпиус тяжело вздохнул: — Нет, я уже читал её дома. Можешь прочитать сам на этот раз? Альбус уставился в учебник. Буквы в нём стали расплываться с первой же страницы, и он понял, что ему не по силам продолжить чтение, когда Скорпиус находится рядом с ним в таком напряжении. Он плотно закрыл глаза, чтобы не заболела голова. Он мог бы прочитать главу сегодня вечером, когда все уснут и в спальне будет тихо. Но у него уйдут часы на то, чтобы прочесть то, с чем Скорпиус мог управиться за тридцать минут, а потом ему придётся ещё писать сочинение. — Да, Скор. Конечно, — ответил Альбус, пытаясь скрыть разочарование. Они работали над эссе, и когда Скорпиус написал пятнадцать дюймов, у Альбуса было готово около трёх. Он мало что мог написать, не прочитав главу. Он вздохнул и отложил свиток. Очевидное безразличие Скорпиуса его обижало, хотя Альбус понимал, что у него на уме совсем другие вещи. — Давай перейдём к практике, — резко сказал Скорпиус, вытаскивая палочку из сумки. Он жестом указал Альбусу начать первым. — Я уверен, что у тебя всё получится с первой попытки, даже если ты едва успел прочитать главу, — протянул Скорпиус, явно раздражённый. Это был первый раз, когда он выразил неприязнь по отношению к уникальной способности Альбуса быстро изучать заклинания. Когда Альбус первоначально объяснил, почему практические части их уроков давались ему так легко — например, как он чувствовал, какое количество магии нужно вкладывать в каждое заклинание, как правильная интонация каким-то образом была понятной и логичной, и как он, казалось, интуитивно знал, как правильно двигать палочкой — Скорпиус был рад за него, даже немного горд. В то время Альбус испытал облегчение, потому что знал, насколько важным было для Скорпиуса быть лучшим во всём. Позже он понял, что его друг мирился с этим, поскольку у Альбуса всё ещё были трудности с чтением и письмом. Несмотря на то, что он очень хорошо справлялся с практической частью занятий, он не представлял угрозы для цели Скорпиуса стать старостой. Может быть, теперь, после того, что они узнали о своих отцах, равновесие между ними изменилось, и Скорпиуса больше не устраивало то, что Альбус был лучше его в этом отношении. Альбус изо всех сил старался не допустить, чтобы это задело его чувства, и снова напомнил себе, что Скорпиус переживает нечто очень тяжёлое. Скорпиус нетерпеливо смотрел на Альбуса, ожидая пока тот попробует заклинание Авифорс. Альбус глубоко вздохнул и сосредоточился на важных частях заклинания, которые он выбрал из главы, пока Скорпиус писал эссе. Заклинание, движение палочки и, самое главное, ощущение магии, текущей по его венам. Думая о том, как превратить лежащее перед ним синее перо в птицу, он сперва проверил движение палочки, не применяя магии. Альбус чувствовал, что движение, описанное в книге, было немного неправильным, и решил, что лучше будет направить палочку вверх в конце. Однако приступив к выполнению заклинания, вместо этого он сделал движение вниз. Как и ожидалось, это не сработало. Он взглянул на Скорпиуса и увидел вспышку удовлетворения в его глазах. Альбус сделал еще две попытки с неправильным движением палочки, прежде чем сдаться. Он повернулся к Скорпиусу и пожал плечами. — У меня ничего не вышло. Почему бы тебе не попробовать? Скорпиус в совершенстве следовал описанной в книге технике, но преобразить перо ему удалось лишь наполовину. Альбус предложил направить кончик палочки вверх, и с третьей попытки перо превратилось в маленькую птичку и улетело в другой конец библиотеки. Скорпиус впервые за много дней улыбнулся. — Я победил тебя, — просиял он. — Я думаю, что это в первый раз. Альбус снова пожал плечами и был рад, что, наконец, нашёл способ помочь Скорпиусу почувствовать себя лучше. — Ну что ж. Ничего не поделаешь, — заметил он невозмутимо.