When it Breaks

Лето перед вторым курсом

Альбус Поттер Пришло время летних каникул. Альбус и Скорпиус ехали домой в Хогвартс-Экспрессе. Они делили купе со своими соседями по комнате, Мерриллом Локком и Далбертом Кемпом. Было так же тихо, как и в их спальне в Хогвартсе, когда они находились там вместе. Альбусу в целом нравились Локк и Кемп, но они держались особняком, и он подозревал, что они его недолюбливают, хотя и не знал почему. У обоих были родственники в Когтевране, и два мальчика, казалось, проводили в их гостиной больше времени, чем в своей. Альбус подумал, не стыдятся ли они своего факультета. Несмотря на то, что война закончилась почти двадцать лет назад, по отношению к слизеринцам всë ещë оставались предубеждения из-за всего зла, которое многие выпускники их факультета совершили в то время. Эта мысль заставила Альбуса снова подумать о дяде Драко, и он украдкой взглянул на Скорпиуса, читавшего книгу о квиддиче. Тому приходилось нелегко с тех пор, как они узнали об обвинениях, выдвинутых против его отца. Альбус надеялся, что со временем его другу станет лучше, но правда, казалось, просто разъедала его, и с каждым днём ​​он становился всё более подавленным. На его день рождения на прошлой неделе родители прислали ему новую метлу, но Скорпиус почти не прикоснулся к подарку, что было совсем непохоже на него. Когда Альбус устроил ему сюрприз, принеся праздничный торт с кухни, тот пожал плечами сказав, что не голоден, а затем ушëл в библиотеку. Альбус не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь раньше Скорпиус отказывался от сладкого, и он понятия не имел, что ему могло понадобиться в библиотеке после экзаменов. Альбус пытался вывести друга на разговор, но вскоре отказался от этой идеи. Когда он предложил Скорпиусу обсудить то, что они узнали в Министерстве, тот ответил: «Я понимаю, почему ты продолжаешь поднимать эту тему, ведь твой отец был таким замечательным и спас всех, но я не хочу об этом говорить. Иди пообщайся с Джеймсом, если тебе так необходимо перед кем-то похвастаться». Альбус знал — доказывать, что он имел ввиду совсем другое, было бесполезно. Его другу явно было больно, и он бы не услышал его доводов. Скорпиус с головой погрузился в учёбу и подготовку к экзаменам, а Альбус поддерживал его, как мог, но он беспокоился о нём и попросту скучал. Когда поезд остановился, Локк и Кемп попрощались с ними и пожелали им хорошего лета. Альбус выглянул в окно и увидел, что их ждут мама и дядя Драко. Он опустил штору и схватил Скорпиуса за руку прежде, чем тот успел покинуть купе. — Что? — скучающим тоном спросил Скорпиус. Альбус вздохнул и закрыл дверь заклинанием. Ему придется отдать свою палочку, как только он вернётся домой, поэтому он хотел использовать как можно больше магии, пока мог. — Я хочу поговорить с тобой до начала каникул. Скорпиус кивнул и сел, опустив голову. — Что такое? — спросил он подавленным голосом. Альбус сел напротив него и подождал, пока Скорпиус поднимет глаза, но тот, похоже, не собирался этого делать. Альбус вздохнул. Он понятия не имел, как его друг отреагирует на то, что он собирался сказать, поэтому крепко сжимал палочку на случай, если понадобится обезоружить его. — Я много думал о твоём отце, и я знаю, что ты тоже. Очевидно, что это разъедает тебя, и необходимо что-то с этим делать. Скорпиус открыл было рот, чтобы возразить, но Альбус поднял руку, призывая его замолчать. — Просто дай мне закончить. Я уверен, что в этой истории есть нечто большее, чем то, что было опубликовано в газете. Твой отец хороший, добрый и заботливый. Он всегда первый взрослый, который помогает любому из нас, детей, и он души не чает в тебе и Розе. Скорпиус прикусил губу и снова опустил голову, уткнувшись взглядом в колени. — В прошлое Рождество, — продолжил Альбус, — помнишь, когда мы все замерзли после игры в снежки? Он подошёл и наложил на всех нас Согревающие чары. Никто из взрослых даже не обратил внимания. А тренировки с Джеймсом после того, как тот не попал в команду в первый раз? Наши собственные родители потеряли интерес всего через несколько недель, но дядя Драко продолжал заниматься с ним всё лето, и теперь Джеймс — один из лучших Охотников в школе, только не передавай ему, что я так сказал. Альбус заметил улыбку Скорпиуса и, восприняв это как добрый знак, продолжил говорить. — И давай не будем забывать о магии, которой он учит нас вне школы. Нам обоим известно, что если твоя мама узнает, она очень на него рассердится, и я сомневаюсь, что уроки доставляют ему удовольствие, но он всё равно продолжает заниматься с нами, чтобы мы стали лучшими волшебниками. В общем, я просто хочу сказать, что твой отец всегда делает для нас такие мелочи. Это не похоже на то, как поступал бы злой волшебник. Когда Скорпиус снова посмотрел на Альбуса, его глаза были широко раскрыты. — Ты сказал, что я должен что-то с этим сделать, — сказал он слабым голосом. — Что ты предлагаешь? Альбус глубоко вздохнул, а затем поспешно сказал: — Думаю, тебе следует поговорить с мамой. Сперва я думал, что лучше будет поговорить с отцом, но я понимаю, что тебе может быть очень тяжело. Я уверен, что твоя мама тоже знает все детали, и считаю, тебе важно услышать его версию истории. Скорпиус был спокоен и не выглядел так, будто собирался проклясть Альбуса, так что он воспользовался случаем и полез в карман достать карточку Агриппы. Он осторожно положил её на сиденье рядом со Скорпиусом. — Можешь взять её на удачу. Знаю, ты думаешь, это глупо, но это всё, что я могу тебе предложить. Ничего не сказав, Скорпиус кинул на него грустный взгляд. Альбус подумал, что в этот момент его друг выглядел младше. Он ждал пока Скорпиус заговорит, но тот не проронил ни слова. Он взял карточку и сунул её в карман, затем поднял спящего кота и вышел из купе, оставив багаж. Альбус подошёл к окну и заглянул в щель между окном и шторой. Он видел, как Скорпиус присоединился к отцу, но не мог рассмотреть выражения его лица, так как тот стоял спиной к Альбусу. Дядя Драко выглядел обеспокоенным и что-то спросил у Скорпиуса. Тот пожал плечами и кивнул в сторону поезда, затем отвернулся от отца. Драко направился к вагонам, а Альбус принялся стаскивать чемоданы с верхней полки. Он спустил второй, когда Драко появился в проходе. — Что происходит со Скорпиусом? — строго спросил он. Альбус опустил взгляд. Он не хотел лгать, но он также знал, что не имеет права рассказывать, что случилось с его другом. — Почему вы думаете, что с ним что-то происходит? — осторожно спросил Альбус. — Я знаю своего сына. Он стал таким безучастным под конец пасхальных каникул, а теперь он выглядит ещё хуже. Потом, когда я приветствую его после того, как не видел его несколько месяцев, он просто грубо хмыкает. Я точно знаю, что что-то не так. Альбус продолжал смотреть вниз. — Не могу сказать, дядя Драко. Простите. Он услышал, как Драко вздохнул. Его голос был мягче, когда он снова заговорил. — Он в порядке? Над вами издеваются? Вы не пострадали? Что-то случилось? Ты можешь сказать мне. Альбус покачал головой и, наконец, поднял глаза. — Ничего подобного. Просто… извините, я не могу сказать больше. Он вздохнул и, казалось, снова сердился. — Альбус, ты должен сказать мне, что не так с моим сыном. Немедленно. Альбус стиснул зубы и вздёрнул подбородок. — Я не могу, дядя Драко. Если я предам доверие Скорпиуса сейчас, он никогда больше не будет мне доверять. Позже, если ему и впрямь будет угрожать опасность, я не смогу узнать об этом и прийти к вам за помощью. Драко какое-то время смотрел на него, а потом ухмыльнулся. — На мгновение мне показалось, что я вернулся в школу и спорю с твоим отцом, — пробормотал он. Альбус замер, не зная, хорошо это или плохо. — Это был комплимент, — ответил Драко на незаданный вопрос. Затем он вздохнул и пристально глядя на Альбуса своими серебристыми глазами, серьёзно сказал: — Обещай мне, что если ему когда-либо будет угрожать опасность, ты придешь ко мне. Даже если это предаст его доверие. Альбус кивнул. — Обещаю. Драко протянул ему руку, и Альбус пожал её. — Ладно, — сказал Драко, отпуская руку Альбуса. Он легко поднял чемодан Скорпиуса и повернулся к Альбусу, прежде чем исчезнуть в коридоре. — Что бы это ни было, ты думаешь, всë разрешится? С ним всё будет в порядке? — С ним всë будет в порядке, — выпалил Альбус с большей уверенностью, чем он чувствовал. Драко вздохнул с облегчением и улыбнулся. — Тебе помочь? — предложил он. Альбус покачал головой. — Я левитирую его, пока у меня есть палочка. Драко понимающе кивнул. — У нас всё ещё могут быть уроки магии, если ты не против. — Конечно, — с готовностью ответил он. — Спасибо. Драко в последний раз грустно улыбнулся Альбусу, прежде чем повернуться к выходу. Альбус покачал головой и в сотый раз подумал, что этот человек не мог быть злым. Должно быть какое-то другое объяснение. Скорпиус Малфой Скорпиус сидел на своей кровати, снова и снова крутя в руках карточку Агриппы. Он думал, как по-детски иногда вëл себя Альбус, но сейчас именно Скорпиус держал карточку, так что, возможно, он тоже вëл себя по-детски. Но он не чувствовал себя ребёнком после того, что узнал. Убийство. Контроль разума. Пытки. Он быстро поднялся и решительно вышел в коридор. Настало время сделать это. Больше медлить было нельзя. Его отец и Роза были на площади Гриммо, и все удивились, когда Скорпиус сказал, что хочет остаться дома. Как только он услышал, что его мама тоже останется, чтобы наверстать упущенное по работе, он решил, что это его лучшая возможность поговорить с ней наедине. Он постучался в еë комнату и осторожно открыл дверь, услышав мамин голос с другой стороны. Она сидела за письменным столом у окна. Еë волосы были собраны и заколоты магловской ручкой, и она покусывала губу, как делала, когда сосредотачивалась. У Розы была похожая привычка. — Привет Скорпиус, что тебе нужно? — спросила она, не поднимая глаз от стола. Скорпиус сел на кровать, но не мог произнести ни слова. Через несколько минут она оглянулась и, должно быть, догадалась по выражению его лица, что сюда его привело что-то серьёзное. Она подошла и села рядом с ним, положив руку ему на бедро в успокаивающем жесте. — Что случилось? — прошептала она. Скорпиус продумывал то, что собирался сказать, но вместо этого просто расплакался. Мама прижала его к своей груди и стала гладить его по спине. Через несколько минут она отняла его от себя и принялась пристально изучать его лицо, еë глаза были полны беспокойства. — Тебе больно? Что-то произошло? — спросила она. Скорпиус кивнул. Ему было больно, душевно, и что-то произошло. Он узнал ужасную правду об отце. Но он до сих пор не знал, как выразить это словами. Он откинулся назад, высвободившись из её объятий, и глубоко дыша, потëр лицо руками. — Ты можешь сказать мне, Скорпиус. Что бы это ни было. Голос его мамы был мягким, и он сосредоточился на ощущении руки, которую она положила ему на ногу. Тогда он подумал уйти, но Альбус был прав. Он должен был получить ответы. Он не мог позволить этому витать в воздухе всë лето. Скорпиус убрал руки от лица и, глядя маме в лицо, наконец произнёс: — Я точно узнал, что отец делал на войне. Она нахмурилась, но ничего не сказала. Скорпиус продолжил: — Три покушения на убийство, многочисленные соучастия в убийстве, одно использование заклятия Империус и многочисленные пытки. — О, Скорпиус. — Мама закрыла глаза, и он увидел, как несколько слёз скатилось по её лицу. Теперь, когда он говорил, слова лились потоком: — Я любил его. Боготворил. Хотел быть таким же, как он. Я знаю, он признался мне, что был не на той стороне войны, но он не вдавался в детали. Теперь я знаю, почему. — Скорпиус резко вскочил, оказавшись не в силах оставаться на месте. — Он использовал Тёмную магию. Он помогал убивать людей. Он злой! — Нет! Он не такой! — с силой заявила его мама, вскакивая на ноги. Скорпиус был встревожен внезапной резкостью её слов и инстинктивно отошёл от неë. Заметив это, она вздохнула и понизила голос: — Твой отец не злой. Он просто делал ошибки. — Ошибки?! Убивать и пытать людей — это не ошибки! — отпрянул Скорпиус. — Он никого не убивал, — возразила она. — Но он пытал их! А ты его защищаешь! А как насчёт того, чему вы всегда нас учили? Что нельзя причинять кому-то боль, особенно с помощью магии. И он отделался от всего этого, не сел в тюрьму, и всё потому, что дружит с дядей Гарри. Скорпиус скрестил руки на груди и уставился на маму, ожидая её ответа. Она выглядела уязвленной, и Скорпиус не мог вынести выражения боли на её лице. Вместо этого он посмотрел в окно. Мама подошла к нему и, положив руку ему на плечо, мягко произнесла: — Хотя все твои факты технически верны, ты упускаешь некоторые ключевые детали. Позволь мне объяснить? — Ты собираешься сказать мне правду или только полуправду, потому что думаешь, что я слишком маленький? — огрызнулся он, не сводя глаз с дерева за окном. Мама положила руку ему на щёку и повернула его лицо так, чтобы он смотрел на неё. Её глаза были полны слёз. — Я расскажу тебе всё. — Она отпустила его и вернулась на кровать, похлопывая место рядом с ней. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, и было ясно, что она не заговорит, пока Скорпиус не сядет. Он пересёк комнату в несколько шагов и, фыркнув, сел. Мама глубоко вздохнула, прежде чем заговорить. Когда она начала свой рассказ, её голос был почти полностью лишён эмоций. — Когда твоему отцу было шестнадцать, как раз в конце пятого года, его отца — твоего деда — посадили в тюрьму за проникновение в Министерство по заданию Волдеморта. Твой папа, как и ты, очень любил своего отца и был опустошён, когда его забрали. А сразу после этого, летом, в его доме появился сам Волдеморт. Он сурово наказал твоего папу за ошибки отца, хотя тот не имел к этому никакого отношения. В то время Драко не пытали, но он сказал мне, что его собственная пытка не была такой болезненной, как необходимость смотреть, как вместо него Волдеморт пытает его мать. В груди Скорпиуса похолодело, когда он представил отца и бабушку, кричащих от боли. Он отвёл взгляд. — Ты можешь представить это, Скорпиус? Если бы появился кто-то, кто начал пытать нас двоих за то, в чем мы не участвовали? Скорпиус покачал головой, продолжив смотреть в пол. — Волдеморт переехал в поместье Малфоев, заявив, что это его новая штаб-квартира. И после того, как он потребовал, чтобы твой отец стал Пожирателем Смерти, он поручил ему убить директора. Если он потерпит неудачу, он и его родители будут убиты. Мама снова положила руку Скорпиусу на ногу. — Он был на шестом курсе, Скорпиус. Ты знаешь нескольких шестикурсников. Можешь представить каково это, получить задание убить директора? А этот директор, Альбус Дамблдор, был вдвое сильнее МакГонагалл. Это знали все, включая твоего отца. Но он должен был попытаться. Если бы он этого не сделал, он и все, кого он любил, были бы убиты. Скорпиусу стало плохо, и он хотел, чтобы мама замолчала. Но он знал, что ему нужно это услышать. — Твой отец предпринимал несерьёзные попытки убить Дамблдора в течение всего года. Отсюда и пошли обвинения в покушении на убийство, но никто не пострадал от того, что он сделал. Отсюда же появилось обвинение в Империусе. Он приказал хозяйке паба доставить проклятый предмет, чтобы его нельзя было отследить. — Никто не пострадал? — спросил Скорпиус, его голос прозвучал тише, чем он хотел. — Нет. Девушка случайно прикоснулась к проклятому предмету, предназначенному для Дамблдора, но полностью выздоровела. А отец Ниры по ошибке выпил отравленный мёд, предназначенный для Дамблдора, но с ним тоже всё было в порядке. Опять же, это были несерьёзные попытки, просто чтобы твой папа мог показать Волдеморту, что он что-то делает. — К сожалению, это не успокоило Волдеморта. Он был зол и продолжал истязать Драко и его мать каждый раз, когда тот возвращался домой на каникулы. Итак, в конце года твой папа стал более решительным, и ему удалось загнать директора в угол и обезоружить его. Драко был с ним наедине, его палочка была направлена ​​Дамблдору в грудь. Он знал, что если не убьёт человека перед ним, то умрёт. Но он не мог этого сделать. Потому что он не убийца. — Взгляд его мамы был напряженным, когда она сверлила глазами Скорпиуса, — даже под угрозой смерти он не смог произнести роковых слов. — Это касается обвинений в трех покушениях на убийство и использовании проклятия Империус. Пытки…— она остановилась, чтобы тяжело вздохнуть, — Волдеморт заставил твоего отца истязать других Пожирателей Смерти, пытаясь сломить его. Если бы Драко не согласился с этим, его и его родителей пытали бы в качестве наказания, а люди, которых он пытал, всё равно пострадали бы. То, что он сделал, было неправильным, но он оказался в безвыходной ситуации. Ты понимаешь, Скорпиус? Скорпиус понятия не имел, что он думал или чувствовал. Ему хотелось выскочить из комнаты и убежать куда-нибудь очень далеко. Но в тоже время, он чувствовал себя словно прикованным к этому месту на кровати. Мама всё ещё не пояснила обвинения в соучастии в убийстве, но после всего, что она рассказала, он не был уверен, что хочет слышать что-то ещё. — Скорпиус? — повторила, и он понял, что так и не ответил на её вопрос. — Ты можешь объяснить последнее обвинение? — спросил он неровным голосом, решив, что лучше покончить со всем этим разом. Она кивнула. — Обвинения в соучастии в убийстве — никогда не понимала того, как Министерство выдвигало их после войны. Это подразумевает, что он помогал убивать людей, но это не так. Он был в ближайшем окружении Волдеморта, поэтому неоднократно был свидетелем его убийств. Согласно Министерству, это считается соучастием в убийстве, потому что он позволил этому случиться. Но если бы твой отец действовал каким-либо образом, он был бы убит в считанные секунды, и человек, которого он пытался спасти, был бы тоже убит. Мама повернулась к Скорпиусу на кровати и обхватила его лицо руками. — Это правда, Скорпиус. Твой отец делал всё то, в чëм его обвиняли. Но у него не было выбора. Единственной альтернативой была смерть. Скорпиус закрыл глаза и глубоко вздохнул, и когда он это сделал, из его глаз выкатились несколько слезинок. Мама вытерла их большими пальцами. — Он должен был перейти на другую строну. Или стать шпионом, как Северус Снейп. Он должен был найти тебя и дядю Гарри и… — Мы с отцом не были друзьями, — перебила его мама. — Мы все ненавидели друг друга в школе. Все, кого знал и любил твой отец, были на стороне Волдеморта. Ты бы смог уйти? Если бы вся твоя семья и друзья были на одной стороне, а все на другой стороне были бы врагами или чужаками? Сможешь ли ты бросить своих родителей, зная, что они, вероятно, будут убиты в наказание за твой побег? Скорпиус об этом не подумал. Так много из того, на что указала его мама, он никогда не рассматривал. Чем больше он думал о положении отца, тем больше у него болела голова. Кроме того, он не знал, что отец и дядя Гарри ненавидели друг друга. Сейчас они были хорошими друзьями, почти как он и Альбус, он не мог представить, чтобы они когда-нибудь ругались. — Почему дядя Гарри заступился за отца, если он не был его другом? — Потому что знал, что он не злой и не заслуживает того, чтобы его сажали в тюрьму. Позже, через несколько лет после войны, они снова встретились и стали довольно близкими друзьями. Скорпиус подумал об этой новой информации. Конечно, дядя Гарри не захотел бы дружить с его отцом, если бы тот был злым. Отец Альбуса был аврором, который ненавидел Тёмных волшебников. — Это просто несправедливо, — сказал он, наконец. — Что именно? — Несправедливо, что отец Альбуса — герой, а мой находился под контролем Тёмного Лорда. — Говори Волдеморт, — резко одернула его мама, а затем смягчила голос. — Пожалуйста. Только последователи называли его Тёмным Лордом. — Вот почему отец его так называет. Мать грустно кивнула. — Это дурная привычка, оставшаяся с войны, — Она прервалась, чтобы вздохнуть, а затем продолжила, — Гарри — герой, и он пошёл на огромные жертвы, чтобы выиграть войну. И ты прав, папа был слишком занят, пытаясь выжить, и не особо мог помочь. Но позже он стал героем. — Героем? Она улыбнулась ему в ответ. — Однажды он спас жизнь Гарри. Незадолго до твоего рождения произошёл несчастный случай. Они были в комнате, где взорвался Тёмный артефакт. Гарри должно было вот-вот чем-то ударить, и твой отец без раздумий ринулся прикрыть его. Он спас его и чуть не погиб сам. — И кроме того, ну, тебе, наверное, трудно понять, но у папы есть средства, чтобы делать со своим временем всё, что он хочет. Но то, чем он решил заниматься, — это помогать некоммерческим организациям управлять своими финансами. Это не самая весёлая или престижная работа, и за неё практически ничего не платят, но он занимается этим, чтобы помогать людям. А ещё, потому что у него гибкий график, а он хотел быть рядом с тобой и Розой, когда вы были младше. Скорпиус подумал о примерах, которые Альбус дал об его отце, и о том, как тот всегда был рядом с ним и сестрой, иногда даже больше, чем мама. — Скорпиус, мне очень жаль, что тебе пришлось узнать о своём отце таким образом. Это мы должны были тебе рассказать. Мы думали, что у нас ещё есть время, и это была наша ошибка. Ты простишь нас? Не доверяя своему голосу, Скорпиус просто кивнул. — Хорошо, спасибо. Оба молча сидели на кровати. Скорпиус не знал, что ещё сказать, и предположил, что мама, вероятно, чувствует то же самое. В конце концов, она повернулась к нему. — Я знаю, что на тебя сейчас свалилось много информации, на обдумывание которой потребуется время. Пожалуйста, помни, не всегда всё так просто, как кажется. Не все Пожиратели Смерти были злыми, как и не все люди на другой стороне были хорошими. Везде смешалось зло и добро, и жертвы войны были с обеих сторон. По моему мнению, твой отец был одной из таких жертв. И он до сих пор борется с тем, что ему приходится делать каждый день. Просто постарайся не судить его слишком строго, Скорпиус. Из глаз Скорпиуса вновь полились слёзы. Теперь ему было жаль своего отца и то, как быстро он осудил его. Мама обняла его за плечи и позволила ему выплакаться у себя на груди. — Прости, — наконец сказал он. Она крепче прижала его. — Не извиняйся. Ты не сделал ничего плохого. Я не должна была быть с тобой такой резкой. Я просто… очень защищаю твоего отца, всю мою семью. Я не люблю, когда люди которые не знают нас, делают преждевременные выводы. Его мама думала, что кто-то другой рассказал Скорпиусу об отце. Он не собирался поправлять её. — Поэтому Блейз не хочет, чтобы ты целовалась с отцом на публике? Скорпиус никогда раньше этого не понимал, но теперь это обрело смысл. Мамины друзья, вероятно, не хотели видеть, как она целуется с Пожирателем Смерти. Она кивнула. — Но мне всё равно. Я люблю твоего отца, и если я захочу его поцеловать, я сделаю это. — Она оперлась подбородком на голову Скорпиуса и крепко обняла его. Они ещё долго оставались в этой позе, даже после того, как Скорпиус перестал плакать. Он прижался к груди своей мамы и наслаждался утешительным ощущением её тепла, пока разбирался во всем, что узнал. — У тебя остались вопросы? — спросила она. Скорпиус покачал головой и снова сел. — Я не пытаюсь выгнать тебя, — сказала она с доброй улыбкой. — Можешь остаться здесь, если хочешь, — она потерла его руки своими ладонями. Скорпиус покачал головой. — Все в порядке, я больше не буду тебя отвлекать. Мама покачала головой, как бы говоря, что после этого разговора она ни за что не сможет вернуться к работе. — Спасибо, что пришёл ко мне, Скорпиус. И если у тебя возникнут вопросы, пока ты размышляешь над всем тем, о чём мы говорили, пожалуйста, не стесняйся спрашивать. Скорпиус в последний раз обнял её и покинул комнату. Вернувшись в свою спальню, он рухнул на кровать, обдумывая то, о чëм узнал. Его взгляд продолжал скользить по фотографии на тумбочке, и, в конце концов, он поднял её и стал изучать. На ней был запечатлён отец, держащий маленького Скорпиуса на руках. Он подбрасывал его и что-то говорил, а выражение обожания в его глазах было очевидным даже на зернистой фотографии. Скорпиус вспомнил, что Альбус сказал несколько дней назад в поезде. Твой отец хороший, добрый и заботливый. Он всегда делает для нас маленькие вещи… и это не похоже на то, что сделал бы злой волшебник. — Ты прав, Альбус, — прошептал Скорпиус в тишине. — Чуть не забыл, но спасибо, что напомнил.

***

На следующий день отец Скорпиуса разбудил его рано и сообщил, что они собираются прогуляться. Скорпиус быстро оделся, и когда он спустился вниз, отец вручил ему чашку чая на вынос и булочку. Они молча ели, гуляя по пустынным лондонским улицам. Скорпиус закончил свой импровизированный завтрак как раз к тому моменту, когда они добрались до места назначения. Это был тот самый парк, в который он убежал в день, когда они с Альбусом пробрались в Министерство. Отец подвëл их к дереву на другом конце парка и осторожно высушил заклинанием траву под ними, а затем сел, вытянув ноги перед собой. Скорпиус опустился рядом с ним и прислонился спиной к стволу дерева. — Твоя мама рассказала мне, о чëм вы вчера говорили. Скорпиус кивнул. Он так и предполагал. В прошлом году отец сказал ему, что они с мамой давно поняли, как опасно хранить секреты друг от друга. Скорпиус устремил взгляд вперёд, сосредоточившись на озере перед собой. — Прости, отец. Я должен был сразу прийти к тебе… — Нет. — Отец поднял руку, призывая его замолчать. — Тебе не о чем сожалеть. Это я… — он оборвал себя, и Скорпиус повернулся к нему и увидел слёзы, скатывающиеся по лицу отца. Его грудь сжалась, и он снова посмотрел на озеро. — Это я должен просить прощения, — закончил он. — Мне жаль, что я не тот волшебник, которым ты меня считал. Просто знай… — он снова сделал паузу, чтобы вдохнуть, но на этот раз Скорпиус не посмотрел на него. — Знай, что я сожалею об этом каждый день. Если бы Скорпиус ещё вчера не поверил маме, когда она сказала, что его отец не был злым, он бы убедился сейчас, из-за очевидной боли его в голосе. — У тебя есть ещё вопросы? — спросил его отец. Скорпиус кивнул, но продолжил смотреть вперёд. — Дядя Гарри в самом деле сделал всё, что о нëм говорят? Прошлой ночью Скорпиус подумал, что если в истории отца была и вторая сторона, то, возможно, была и другая сторона истории дяди Гарри. Возможно, он не был таким невероятным, как утверждали газеты. — Да, — ответил отец. — Гарри — самый замечательный волшебник, которого я знаю. Он не только очень умён и могущественен, но и невероятно скромен и самоотвержен. Я вижу многое из этого и в Альбусе. Наконец Скорпиус посмотрел на отца и увидел, что тот пристально наблюдает за Скорпиусом. Он больше не плакал, но его глаза все ещё были мокрыми от слёз. — Если тебе нужны волшебники, на которых можно равняться, Скор, тебя окружают исключительные. Помимо Гарри, есть Рон и профессор Лонгботтом, которые очень достойно проявили себя во время войны. Кроме того, все дяди Альбуса и Ниры — Джордж, Билл, Чарли, их дед Артур тоже. Все они храбро сражались. Скорпиус кивнул и снова отвёл взгляд. После еще нескольких мгновений молчания он прислонился к отцу сбоку. Когда тот обнял Скорпиуса за плечи, он наконец ответил. — Я буду продолжать равняться на тебя, если ты не против. Может быть, не на того, кем ты был. Но на того, кто ты есть сейчас. Альбус Поттер Альбус, Нира и Роза сидели на траве и болтали о Хогвартсе, а Джеймс, Лили и Скорпиус летали в пятнадцати метрах над ними. Этим летом Скорпиус тренировался каждый день, даже если погода была ужасной, потому что он отчаянно хотел попасть в команду Слизерина по квиддичу в этом году. К счастью, Джеймс и Лили любили полëты и стремились помочь Скорпиусу, потому как Альбусу это не очень нравилось. Он был гораздо увереннее в своих способностях, чем Роза и её мама, которые боялись высоты. Он мог бы прекрасно передвигаться на метле, если бы единственной целью было добраться из одного места в другое. Но у него была слишком плохая координация для таких быстрых движений, как нырки и перевороты, которых требовала игра в квиддич. Нира была похожа на него, хотя и немного лучше. Оба они могли занять определенные позиции в квиддиче, если их кузены заставляли их, но могли и отказаться от участия в игре. — Можешь просто рассказать мне о распределении? — прервал его мысли голос Ниры. — Ничего особо не изменится, если я буду знать заранее, это не повлияет на результат. — От меня ты ответа не дождёшься. Извини, Нира. Он наблюдал, как Скорпиус сделал петлю вокруг Лили и вычеркнул Финт Кушера из своего списка. Через мгновение Скорпиус нырнул туда, где сидели ребята, и грациозно спешился. Альбус и через сто лет не смог бы сделать такой манёвр. — Что ещё я не пробовал? — спросил Скорпиус у Альбуса. Альбус посмотрел на список. — Только Финты Дроптика и Порскова. Всё остальное ты сегодня отрабатывал как минимум три раза. — Точно. — Он прыгнул обратно на свою метлу и через мгновение снова оказался в воздухе. Альбус увидел, как Роза закатила глаза. — Мой брат иногда такой придурок. Ты слишком добр к нему, Альбус. — Что ты имеешь в виду? — спросил Альбус, снова просматривая список приёмов квиддича, проверяя, не пропустил ли он что-нибудь. — Ты сидишь здесь и следишь за всеми этими квиддичными штуками уже несколько часов, хотя мы все знаем, что ты их ненавидишь, а он даже не удосужился сказать «спасибо»? Тебе нужно перестать позволять ему вытирать о тебя ноги. Верно, Нира? Альбус нахмурился. — Я почти уверен, что он уже говорил спасибо раньше. Нира пожала плечами. — Мы все знаем, что Скорпиус немного придурок. Мой папа говорит, что он унаследовал это от дяди Драко. — Эй! — воскликнула Роза. — Ты говоришь о моём отце. Нира снова пожала плечами. — Твоя мама постоянно называет его придурком. — Ну, я думаю, что твой папа — придурок, — огрызнулась Роза. Ниру, похоже, это оскорбление не затронуло. — Да, наверное, ты права. — Давай не будем забывать, кто самый большой придурок в семье, — вмешался Альбус, пытаясь ослабить напряжение между девочками. — Гораздо хуже, чем Скорпиус, дядя Драко или дядя Рон. — Джеймс, — хором сказали девочки, и Альбус улыбнулся и кивнул в ответ. — Что ж, вернемся к первоначальной мысли Розы, — продолжила Нира. — Я тоже думаю, что тебе стоит попробовать завести больше друзей в Хогвартсе, Альбус. Альбус покачал головой и снова сосредоточился на полете Скорпиуса. — Мне не нужно больше друзей. У меня есть Скор, а потом у меня будешь и ты. — Но что, если Скорпиус впрямь попадет в команду? Ты думал об этом? У него появятся новые друзья по квиддичу. Что ты будешь делать тогда? — Меня это не слишком беспокоит, — просто ответил Альбус. — Если я впаду в отчаяние, я всегда могу пойти в Гриффиндор и потусоваться с Джеймсом или Хьюго. Нира ухмыльнулась. — Будем надеяться, что ты никогда не впадешь в такое отчаяние. Альбус отметил Финт Дроптика, наблюдая, как Скорпиус ныряет под Джеймса, затем уходит влево и в конце снова поднимается на прежнюю высоту. Джеймс крикнул ему что-то похожее на похвалу, и Скорпиус помахал Альбусу. Он махнул рукой в ответ, показывая, что да, он заметил блестящий манёвр Скорпиуса и внёс его в список. Пока Альбус наблюдал, как Скорпиус летает вокруг, ему стало не по себе, несмотря на то, что он сказал Нире. Она была права, в следующем году он наверняка найдёт новых друзей из команды. Даже если этого не случится, он будет занят тренировками большинство вечеров, оставляя Альбуса одного. Он глубоко вздохнул и выдавил из себя улыбку. Сейчас об этом не стоило беспокоиться, он разберется с этим позже, если это в самом деле станет проблемой.

Рождественские каникулы, второй год

Альбус Поттер — Знаете ли вы, что люди называют нас вторым поколением золотого трио? — спросила Нира. Скорпиус, Альбус и Нира были в её комнате. Скорпиус и Альбус практиковали безпаловочкую магию, пока Нира писала письмо за столом. Она закончила письмо, запечатала его и положила на край стола, прежде чем повернуться к мальчикам. Альбус и Скорпиус лежали на её кровати, глядя в потолок и по очереди левитируя различные предметы по комнате, насколько это было возможно без волшебных палочек. Они передавали маленький жёлтый шар туда-сюда. — Джеймс рассказал мне примерно месяц назад, — ответил Альбус на вопрос Ниры. — Я даже не понимал, пока он не сказал мне, что раньше так называли наших родителей. Очевидно, многие люди думали, что это по-настоящему интересно, что у знаменитого Гарри Поттера, Рона Уизли и Гермионы Грейнджер были дети, которые дружили друг с другом, таким образом, образуя трио, подобно их родителям. Предположение Ниры в начале года, что Скорпиус обзаведется друзьями по квиддичу и бросит Альбуса, и что Нира будет зависать только с ребятами со своего факультета, оказалось ложным. Нира училась на Когтевране, как и её тетя, но ей не нравилось проводить время со своими сокурсниками так сильно, как с Альбусом и Скорпиусом. Мальчики шутили, что это потому, что она не могла так сильно помыкать когтевранцами. Скорпиус попал в команду по квиддичу, но он не проводил время ни с кем из своих товарищей по команде вне тренировок. Таким образом, эта троица казалась такой же неразлучной, как и их родители. Джеймс сказал Альбусу, что об этом даже была небольшая статья в Ежедневном пророке. Братья согласились, что, очевидно, с новостями в тот день было туго. — Здесь два мальчика и девочка, так что эта часть подходит, — лениво сказал Скорпиус, чуть не уронив мяч. — Никаких романов, — обозначила Нира. Они только что узнали, что тётя Гермиона и дядя Рон раньше встречались. Никто из них не мог себе этого представить. — Ну, мы с тобой двоюродные брат и сестра, — ответил Альбус, поймав мяч вспышкой магии и осторожно переместив его обратно в сторону Скорпиуса. — Так что, если бы и был какой-то роман, то между тобой и Скорпиусом. Скорпиус посмотрел на Ниру, и они оба рассмеялись, в результате чего жёлтый шар, наконец, упал на грудь Скорпиуса. Скорпиус сел на кровати. — Нира немного подходит на роль моей мамы. Она самая умная и постоянно командует нами. — Я была бы рада соответствовать роли твоей мамы, — ответила она, не обращая внимания на насмешку. — Она явно самая разумная из всей группы. И Скорпиус, я думаю, ты, вероятно, ближе всех к дяде Гарри, так как ты самый популярный и вроде как лидер, хотя единственный, кто тебя слушает, это Альбус. — Значит мне осталась роль дяди Рона? Разряжающий атмосферу шутник? — спросил Альбус, левитируя маленькую книгу с книжной полки Ниры. — Я не особенно смешной. Скорее странный, чем что-либо ещё. — Верно подметил, — пошутил Скорпиус, и Альбус бросил книгу ему на колени. — Ай! — Мы не на одном факультете, — продолжала Нира, не обращая внимания на мальчиков, — и мы не боремся со злом. Так что, на самом деле, мы не слишком похожи. — Мы — наше собственное трио, — сказал Альбус, принимая сидячее положение. — Может и не золотое, но всё равно неплохое. — Он левитировал книгу, которую Скорпиус держал в руках, обратно на полку. — У тебя вправду хорошо получается, — сказал Скорпиус, немного удивленный. Альбус подумал, не стоит ли ему ещё раз попытаться показать Скорпиусу, что он хорош в заклинаниях. Ранее в этом году он пробовал перестать сдерживаться, когда тренировался со Скорпиусом. Альбус полагал, что теперь, когда его друг не был так расстроен из-за своего отца, он будет возражать, если Альбус снова будет опережать его, но Скорпиус сразу же разозлился. Тогда Альбус вернулся к тому, чтобы притворяться неумехой. Это было проще, чем провоцировать разлад между ним и Скорпиусом. Он не возражал. Он продолжал изучать заклинания, и это всё, что имело для него значение. Единственным предметом, в котором Альбус не притворялся, было зельеварение. Отчасти, потому что было опасно целенаправленно варить зелья неправильно, а отчасти, потому что он так любил этот предмет. К счастью, Скорпиус на самом деле не заботился о том, чтобы быть лучшим в зельях. Он не рассматривал их как эффектный предмет, вроде трансфигурации или защиты от Тёмных искусств. — Ничего такого, — быстро сказал Альбус в ответ Скорпиусу. — В любом случае, предвкушаешь поездку во Францию? Скорпиус пожал плечами. — Не знаю. Я никогда раньше не проводил так много времени наедине со своими бабушкой и дедушкой. Но я, наконец, смогу использовать французский, который они заставили меня выучить. — Ну, мы, конечно, будем скучать по тебе, — честно сказал Альбус. — Без тебя это просто дуэт, к тому же всё, что хочет Нира — это учиться и читать, хотя она знает, как сильно я это ненавижу. — Я слышу тебя, Альбус, я прямо здесь. — Она скрестила руки на груди. — Ты и должна была услышать, — огрызнулся он в ответ. — Если бы это зависело от тебя, — парировала она, — мы бы целый день играли с фигурками драконов и взрывающимися картами, как кучка пятилетних детей. — Ты забыла про телик — добавил Скорпиус с ухмылкой. — Он одержим им. — Простите, что пытался привнести немного веселья в нашу жизнь, — раздраженно сказал Альбус. — Я не знаю, почему я должен постоянно напоминать вам двоим, что мы всё ещё дети. Не всегда же нужно быть такими серьёзными. — Может ты и дядя Рон группы, — резонно заметил Скорпиус. Альбус пожал плечами и улыбнулся, прежде чем лечь обратно на кровать и поискать что-нибудь ещё, что можно левитировать. Скорпиус Малфой Скорпиус вертел головой по сторонам, пытаясь охватить всё поместье, пока он прогуливался по залам родового замка своей семьи, расположенного на вершине холма во французской сельской местности. — Пойдём, Скорпиус, — сказал его дедушка из конца коридора. — Ты сможешь вернуться и исследовать всё в более неторопливом темпе позже. Я хочу показать тебе ещё кое-что. Скорпиус не мог поверить, что всё это принадлежало его семье. Он знал, что у бабушки и дедушки были деньги из-за поместья Малфоев и изысканных подарков, которые они дарили ему и сестре, но он понятия не имел, что они владели недвижимостью по всей Европе и что его предки жили в замке, почти таком же большом, как Хогвартс. Когда он, наконец, нагнал дедушку, тот открыл двери на большую террасу с захватывающим видом на земли, окружающие замок. Скорпиус положил руки на каменные перила и окинул взглядом живописную сельскую местность. — Видишь ту стену, немного осыпавшуюся по краю? — показал рукой дедушка, и Скорпиус прищурился, а затем кивнул. — Это были границы первоначального города, и все в нём в то время служили лорду Малфою. — Всё это было волшебным? — спросил Скорпиус. — Нет. Но в то время не существовало Статута о Секретности. Все знали, что этот замок, а также лорд Малфой и его семья принадлежали волшебному миру. Они рассчитывали, что их магия сохранит город безопасным и процветающим. — И теперь это просто замок, которым ты владеешь? — Мы, Скорпиус. Однажды, это поместье перейдёт к тебе. Мы владеем замком и значительной частью земель к востоку, вон там. — Он указал на то, что выглядело как виноградник слева. — Это по-настоящему впечатляет, — сказал Скорпиус с благоговением. — Мой отец никогда толком не объяснял… — Я знаю, — перебил его дедушка, и Скорпиусу показалось, что он слегка раздражён. Вскоре на его лицо вернулась маска невозмутимости. — Твои родители были непреклонны в том, чтобы ты не знал, сколько денег однажды унаследуешь, когда будешь расти. Маленькому ребенку может быть нелегко это воспринять. Но ты становишься мужчиной, и пришло время узнать о своём происхождение. Дедушка повернулся лицом к Скорпиусу и положил руки ему на плечи. — Малфои — одна из самых образованных и могущественных семей, не только в Британии, но и во всём мире. Тебе пора понять, что на самом деле значит быть Малфоем. Скорпиус кивнул, не уверенный, что ещё он должен был сказать. Это на самом деле многое объясняло. Например, почему бабушка и дедушка настояли на том, чтобы он и Роза занимались с репетитором в Малфой-мэноре, изучая языки и совершенствуя манеры и почерк. Он предполагал, что наследник такого состояния, как это, должен быть безупречным. Это также объясняло, почему в Хогвартсе, особенно среди Слизеринцев, Скорпиус видел, как люди оборачивались, слыша фамилию «Малфой». Он предполагал, что они реагировали на роль отца в войне, но это, казалось, больше соответствовало всплескам восхищения, которые он иногда видел в свой адрес. — Знают ли другие люди, что у нас есть всё это? — спросил Скорпиус своего дедушку. — Да. Ты заметил? В школе? Скорпиус кивнул. — Тебе нужно быть внимательным с людьми, которые будут пытаться сблизиться с тобой только из-за твоей власти и влияния. Они попытаются использовать тебя, чтобы продвинуться вперёд. Эти люди не стоят твоего времени. Вот почему я не согласился с решением твоего отца так долго держать тебя в неведении. И именно поэтому он, в конечном счёте, согласился на эту поездку. Важно, чтобы ты понимал своë положение в мире, Скорпиус. У Скорпиуса голова шла кругом. То, как говорил его дедушка, звучало так, будто его семья была королевской. Это так расходилось с его представлением об отце. Он думал, что узнал о нём всё ещё прошлым летом, но, оказалось, скрывал тот ещë больше. — Я должен напомнить тебе — и уверен, что твои родители сделают то же самое, — у тебя есть выбор. Если в будущем ты не захочешь управлять поместьем, ты не обязан. — Его дедушка вздохнул, и для Скорпиуса стало очевидно, что ему не понравилось добавлять это уточнение. Скорпиус нахмурился. Многое во всём этом сбивало с толку. Очевидно, отец решил не управлять поместьем, но он не мог себе представить почему. Роскошь жизни, которую вели его бабушка и дедушка, была заманчивой. — В чëм дело, Скорпиус? — спросил дедушка, заметив, как он нахмурился. — Моего отца всё это, похоже, не заботит, — осторожно сказал он. Дедушка снова вздохнул и отвернулся от Скорпиуса. — Раньше это его более чем заботило. Теперь всё, что его заботит, — это ты, твоя сестра и твоя мать. По его тону Скорпиус понял, что это было чем-то, что раздражало его дедушку. Но Скорпиусу это казалось неплохим выбором. — Но твой отец всё ещё молод. Я надеюсь, что после того, как твоя мать станет министром магии, а Роза поступит в Хогвартс, ему снова станет скучно, и он возьмёт на себя роль главы семьи. И, надеюсь, перестанет работать бесплатно, — добавил он вполголоса. Скорпиус не знал, что на это сказать. Он задавался вопросом, что требовалось для управления таким поместьем, как это, и как он должен был когда-нибудь научиться это делать. Он также задавался вопросом, было ли это тем, чего он вообще хотел. Но когда он вспомнил тот взгляд, который, как он видел, люди бросали на него, который он раньше не понимал должным образом, то восхищение, он подумал, что, возможно, он мог бы привыкнуть к этому. Мысли о Хогвартсе напомнили Скорпиусу о вопросе, который он собирался задать маме, но не набрался смелости. Ему было интересно, ответит ли на это дедушка. До сих пор он был довольно откровенен со Скорпиусом. — Дедушка, могу я спросить тебя кое о чëм? — Конечно. — Я слышал, как люди говорили, что отец запятнал нашу родословную. — Глаза деда вспыхнули гневом. — Ты можешь сказать мне, что это значит? — Кто это сказал? — Выражение лица его деда было убийственным, и мысли Скорпиуса вернулись к той статье в Ежедневном пророке, которую он прочитал об отце. Он задавался вопросом, какие обвинения он увидел бы перечисленными под фотографией дедушки, если бы он не был слишком расстроен тем, что он уже узнал, чтобы смотреть. — Я… э-э… — начал нервно отвечать Скорпиус. — Нет, конечно, ты не скажешь. — Его дедушка вздохнул, и его лицо снова стало непроницаемым. — Тебе знаком термин «грязнокровка», Скорпиус? Скорпиус кивнул, его глаза расширились. Это было очень плохое слово для маглорожденных, таких как его мама, и он был удивлëн, услышав, как дедушка произносит такое непристойное слово. Он всегда казался Скорпиусу таким порядочным. Родители сказали ему это слово до того, как он отправился в Хогвартс, и объяснили, что оно означает. Они также наказали ему избегать любого, кто им пользуется, любой ценой. — Когда они говорят о запятнанной родословной, — продолжал дед, глядя на пейзаж, — они говорят о том, что твой отец женился на твоей матери. Мысль заключается в том, что её грязная кровь разрушила то, что раньше было чистой, первозданной родословной. Скорпиус нахмурился, пытаясь понять. — Так, они говорят обо мне? Мой отец чистокровный, но я запятнанный? Это не складывалось с тем, как другие люди, восхищались им из-за его фамилии и богатства. Его дед кивнул. — Так и есть. Но они, очевидно, ошибаются. Всё, что сделал твой отец, женившись на такой могущественной и образованной ведьме, как твоя мать, это укрепил родословную Малфоев. Не прислушивайся к мнению дураков. — Но ты всё же верил в это, не так ли? — осторожно спросил Скорпиус. — Так как ты был по ту сторону войны. Дедушка долго смотрел на него, и Скорпиус подумал, не собирается ли он отругать его за такой дерзкий вопрос. Вместо этого он слегка ухмыльнулся. — Ты выглядишь почти так же, как твой отец в этом возрасте, но в тебе так много от твоей матери. Скорпиус слышал это много раз в своей жизни. Он стоял неподвижно, ожидая, когда дедушка ответит на его вопрос. — Я верил в это, — в конце концов, ответил его дедушка, — но я был неправ. Ты — достаточное подтверждение. Скорпиус улыбнулся, и дедушка улыбнулся в ответ. — Дедушка, как я узнаю, хочет ли кто-то быть моим другом из-за меня или потому, что я Малфой? — Это трудный вопрос. И, боюсь, это, вероятно, то, с чем ты будешь бороться всю жизнь. Я бы сказал, — он сделал паузу, как будто тщательно обдумывая остальные слова, — если они принимают твои недостатки, они стоят твоего времени. Если они заинтересованы в тебе только из-за имени, они будут ожидать, что ты никогда не допустишь оплошности, и будут явно разочарованы всякий раз, когда это не так.

Пасхальные каникулы, второй курс

Прямо перед каникулами Скорпиус был приглашен к одному из своих товарищей по команде по квиддичу, Хендрику Уоррену. Сначала он отказался, так как был рад провести все каникулы с Альбусом, Нирой и всеми их кузенами. Но Мириам Блэкбёрн, ведьма с каштановыми волосами, на год старше Скорпиуса, которая играла на позиции вратаря, убедила его передумать. Она отметила, что он не прилагал усилий, чтобы познакомиться с кем-либо, кроме тех друзей, которые у него были, и что частью опыта Хогвартса было знакомство с множеством разных людей. Главная причина, по которой Скорпиус избегал других людей, заключалась в том, что он беспокоился, что они хотели узнать его только для того, чтобы либо расспросить его о роли его отца в войне, либо подразнить его за то, что он был первым наследником Малфоев-полукровок. — Почему ты так сильно хочешь, чтобы я пошёл? — откровенно спросил Скорпиус у Мириам. — Я не единственный в команде, кого там не будет. Она долго смотрела на него, затем ухмыльнулась и сказала: — Нет особой причины, Малфой. Но, похоже, всё, что я слышала о твоей семье, неправда. Я думала, вы все смелые и прирождённые лидеры, но ты только и делаешь, что прячешься в стороне. Она повернулась, чтобы уйти, и он схватил её за руку. — Я буду там, — уверенно сказал он. Она ухмыльнулась в последний раз, прежде чем оставить его в покое. Он знал, что она сказала всё это только для того, чтобы подтолкнуть его пойти, но ему вдруг захотелось доказать другим, что он соответствует впечатлению, которое производит его имя. Он хотел показать всем, что слухи о запятнанных родословных были совершенно необоснованными. Отец провожал его сегодня, и как только они вышли из камина в дом Уоррена, тот вздрогнул и выругался себе под нос. Скорпиус задавался вопросом, было ли это из-за холодного, жуткого ощущения от этого места. По его телу побежали мурашки, хотя день был тёплый и солнечный. Портреты в гостиной, в которой они появились, насмехались над Скорпиусом и его отцом, а сама комната казалась невероятно тёмной, несмотря на лившийся через окна свет. — Ты уверен насчёт этих друзей? — вполголоса спросил его отец, и Скорпиус кивнул. Честно говоря, он не был уверен. Но он уже сказал, что придет, и не хотел отступать. Когда они вышли в холл, Скорпиус увидел Мириам, Уоррена и загонщиков команды, бездельничающих в зале напротив. Мириам встала и подбежала к Скорпиусу, заключив его в нехарактерные для неё объятия. — Я думала, ты не придёшь, Малфой. Скорпиус впился пятками в ковер под собой. Сейчас он ни за что не уйдёт. Мириам быстро представилась его отцу, и тот испытывающе посмотрел на неё, на что она ответила дерзким взглядом, который дедушка счёл бы оскорбительным. Скорпиус потащил её обратно в зал к остальным товарищам по команде как раз в тот момент, когда его отец заметил взрослого в дальней части комнаты. Скорпиус сел на диван рядом с Уорреном и наблюдал, как отец разговаривает с ведьмой, которую он счёл матерью Уоррена. Они обменивались презрительными усмешками, а речь их была резкой и обрывистой, что не казалось хорошим знаком. Отец закончил короткую беседу и жестом подозвал сына к себе. Скорпиус был смущен и хотел, чтобы он просто оставил его в покое. Когда он подошёл к отцу, тот заговорил тихим, настойчивым тоном: — Ты заметил это чувство, когда мы приехали? Холодное. Неправильное. Скорпиус кивнул. — Это была Тёмная магия. Глаза Скорпиуса расширились. — Итак, ты понимаешь, почему нам нужно уйти. Сейчас. — Нет, отец! — зашипел Скорпиус. Он оглянулся на товарищей по команде и увидел, что они с любопытством наблюдают за ним, затем повернулся к ним спиной. — Пожалуйста. Я не собираюсь заниматься никакой Тëмной магией, мы просто полетаем сегодня. В любом случае, ни у кого из нас нет палочек. Ты знаешь, как мне будет неловко, если мы сейчас уйдем? Его отец прикусил щёку изнутри, затем уставился на Скорпиуса суровым взглядом. — В ту секунду, когда ты слышишь, как кто-то говорит «Грязнокровка» или «Предатель крови», ты разворачиваешься и возвращаешься домой через Камин. Мне все равно, насколько ты смущён. Обещай мне. — Я знаю, отец! Я не собираюсь повторять те же ошибки, что и ты. Глаза его отца вспыхнули болью, и Скорпиус мгновенно пожалел о своих словах. — Это не то, что я имел в виду, извини. Я просто собираюсь провести день с ребятами из нашей команды. Может быть, родители Уоррена и занимаются Тëмной магией, но он нормальный парень. Доверься мне. — Я в самом деле доверяю тебе, и это единственная причина, по которой я оставляю тебя здесь. Но будь умным и не забывай, кто ты такой. Пожалуйста. — Ты драматизируешь, отец. Я в порядке. Его отец похлопал его по рукам, затем выпрямился и тяжело вздохнул, прежде чем вернуться в гостиную с камином.

***

После нескольких часов полётов все сидели на траве, ели печенье и обсуждали свои шансы на победу в предстоящем матче против Пуффендуя. Ребята согласились, что это очень маловероятно. Хорошо было то, что в команде Пуффендуя было много студентов шестого и седьмого курсов, в то время как команда Слизерина была намного моложе. Так что, хотя сейчас Пуффендуй, возможно, и превосходит другие, через пару лет все их лучшие игроки уйдут. После того, как этот разговор закончился, Уоррен перевёл тему на Скорпиуса. — Странно видеть Малфоя без Поттера. Я думал, вы двое стали жертвой заклинания прилипания, когда были младше, потому что за пределами Квиддича я никогда не вижу одного из вас без другого. Уоррен расхохотался над остроумием своей шутки, и все, кроме Мириам, присоединились к нему. Она внимательно наблюдала за Скорпиусом. Скорпиус пожал плечами, не зная, что сказать. Мириам ухмыльнулась и, не сводя глаз со Скорпиуса, спросила: — Что ты нашёл в этом странном парне? Скорпиус с вызовом посмотрел на неё в ответ. — Мы знаем друг друга всю жизнь, и он очень хороший друг. — Значит, ты хорошо знаком с его отцом? Знаменитым Гарри Поттером? — спросил один из загонщиков, Сенека. Скорпиус кивнул. — Бьюсь об заклад, он разочарован тем, что у него такой никчёмный сын. Он не особо преуспевает в учëбе и, насколько я слышала, ужасно летает. Должно быть, это ставит его отца в неловкое положение, — сказала Мириам. — Ты даже не знаешь его, — огрызнулся Скорпиус. — Альбус великолепен в зельеварении. Профессор Найтли говорит, что у него больше природного таланта, чем у кого-либо, кого она когда-нибудь учила. И его отец очень гордится им. Он сердито посмотрел на всех своих товарищей по команде и почувствовал себя неловко, когда увидел, что они улыбаются друг другу. Он хотел вписаться и показать им, что он сильный, способный волшебник, но он не стал бы мириться с тем, что они оскорбляют его лучшего друга, которого едва знали. Ухмылка Мириам превратилась в улыбку. — Итак, похоже, ты так же привязан к нему, как и он к тебе. Я думала, это нечто одностороннее. Принято. — Она перевела разговор на неловкую историю об одной из своих соседок по спальне, но продолжала время от времени с любопытством поглядывать на Скорпиуса, как будто оценивая его. Казалось, что история с Альбусом была испытанием, но Скорпиус понятия не имел, прошёл ли он. Он вспомнил, что рассказывал ему дед во Франции. «Если они принимают твои недостатки, они стоят твоего времени. Если они заинтересованы в тебе только из-за имени, они будут ожидать, что ты никогда не допустишь оплошности, и будут явно разочарованы всякий раз, когда это не так». Когда они говорили об Альбусе, большая часть команды насмехалась над Скорпиусом. Означало ли это, что они не принимали его несовершенства? Поскольку Мириам казалась довольной, означало ли это, что она была единственной порядочной в группе? Но если бы она была такой порядочной, то не сплетничала бы так злобно. Скорпиус не мог удержаться, чтобы не рассмеяться над некоторыми из самых смешных комментариев группы, хотя он знал, что это неправильно — высмеивать других, особенно за их спинами. Если бы Альбус был здесь, он был бы крайне разочарован. Он никогда ни о ком не говорил плохо, даже о профессоре Бинсе, который не нравился никому. К концу дня Скорпиус решил, что ему нравится эта компания. Было приятно пообщаться с кем-то непохожим на Альбуса и Ниру. Они не были злыми, как он изначально думал, просто у них был другой стиль. Они отличались примерно как Дафна, Блейз и Тео, отличались от родителей Альбуса и Ниры. Они все были забавными, но слизеринцы были просто немного жёстче. «Но они смеются только друг над другом, а не над людьми, которых там нет», — сказал тихий голос в голове Скорпиуса. Он пожал плечами. Он просто испытывал облегчение от того, что они не смеялись над ним или Альбусом. И, честно говоря, было хорошо быть с людьми, которые не стыдились высказывать свои мрачные мысли. Альбус всегда заставлял Скорпиуса чувствовать себя ужасно всякий раз, когда он высмеивал кого-то или отпускал грубый комментарий. Альбус был просто таким хорошим. Тем временем, Скорпиус добавил остроумное оскорбление в конец истории Мириам и был доволен, когда все рассмеялись. «Будь умным и не забывай, кто ты такой», — Голос отца эхом отдавался в глубине сознания Скорпиуса, но он изо всех сил старался не обращать на него внимания. Альбус Поттер Альбус сидел за обеденным столом, просматривая свою анкету для выбора вариантов на следующий год. Скорпиус настаивал на изучении нумерологии и рун, по предложению своей мамы, но Альбус знал, что ему ни за что не освоить эти предметы. Он едва мог правильно писать буквы, а добавить к этому ещё и продвинутую математику и тайные символы — нет, спасибо. Но он нервничал из-за занятий без Скорпиуса. Не совсем из-за социального аспекта, хотя и это тоже, но в основном потому, что не знал, сможет ли справиться с учебной нагрузкой без помощи Скорпиуса. Если бы это полностью зависело от Альбуса, он бы предпочел уход за магическими существами и прорицания. Профессор Найтли сказала ему, что если он серьёзно относится к зельеварению, ему следует изучить уход за волшебными существами, потому что так много ингредиентов поступает от волшебных животных. Джеймс был тем, кто рекомендовал прорицания, сказав, что это, безусловно, самый простой из всех вариантов. Но будет ли это по-прежнему легко, если мне придется читать всё самостоятельно? — задавался вопросом Альбус. Как раз в тот момент, когда он думал о Скорпиусе, он услышал своё имя из другой комнаты. Альбус напряг слух и услышал голос дяди Драко. Что он здесь делал? Альбус знал, что Скорпиус проводит день в доме Уоррена с несколькими ребятами из команды по квиддичу, поэтому он не ожидал, что он или кто-либо из его семьи придёт сегодня. Альбус прокрался в холл, пока не смог отчетливо услышать голос Драко. Он разговаривал с его папой. — Уоррен. Слышал что-нибудь об этой семье? — спрашивал Драко. — Не припоминаю. Но я могу проверить в понедельник, — ответил его папа. — А что? — Я почувствовал грёбаную Тёмную магию, как только мы вошли в дом, — прошипел Драко, и у Альбуса и его папы перехватило дыхание. Тёмная магия? Папа говорил, что все Тёмные волшебники в Британии были заключены под стражу. Альбус подумал о карточке Агриппы в своей комнате. Он не отдавал её Скорпиусу. Он не думал, что это понадобится ему для дня с его командой по квиддичу, но если родители Уоррена были плохими… Альбус снова сосредоточился на том, что говорил папа. — …от чего? Недавнее заклинание или Тёмный артефакт? Или, может быть, это были остаточные следы. В этом доме раньше тоже было что-то подобное. Альбус посмотрел вниз на половицы под ногами. Этот дом раньше был пропитан Тёмной магией? Почему? Прежде чем он смог обдумать это, Драко огрызнулся в ответ: — Понятия не имею, Поттер. Я не эксперт по Тёмной магии, я не сталкивался с ней годами. — Он прервался, чтобы вздохнуть. — Но я поговорил с матерью ребенка и предупредил её, что я являюсь близким другом Гарри Поттера и Рона Уизли, и что, если я услышу намёк на то, что сегодня что-то пойдет не так, она может ожидать аврора на пороге в понедельник утром. Альбус мог представить, как его папа закатывает глаза. — Я просто хотел убраться оттуда к чёртовой матери, — продолжил Драко. Альбус никогда не слышал, чтобы он так много ругался. — Не получив ничего, кроме насмешек от матери, я сказал Скору, что мы идем домой, но он умолял меня остаться. Он сказал, что ему будет неловко, если я заставлю его уйти. Я почти принебрёг его словами и всё равно потащил домой, но… — Ты не можешь контролировать всё, — закончил за него папа Альбуса. — Ты знаешь, каково это было в том возрасте: быть принятым — это всё. Но ты не можешь быть рядом всегда, и это урок, который ему придется усвоить самостоятельно. — Да? Ты бы привёл Альбуса в дом, наполненном Тёмной магией, а потом ушёл? Так ли это правильно? — К счастью, Альбуса не приглашают в дома Тёмных волшебников, — с гордостью сказал его папа, и Альбус внутренне улыбнулся. Обычно то, что он плохо играл в квиддич и не был популярен, не добавляло ему очков, так что это было приятным разнообразием. — Иди на хрен, Поттер, — снова выругался Драко, и Альбус задался вопросом, ругался ли он так всё время, когда вокруг не было детей, или он просто был очень расстроен. — В любом случае, — продолжил папа, — если бы это был Альбус, я бы тоже его оставил. Хотя я знаю, что это было бы невероятно болезненно и шло бы вразрез со всеми моими родительскими инстинктами. Если ты будешь давить слишком сильно или поставишь Скорпиуса в неловкое положение, он может взбунтоваться, и это будет намного хуже. Голоса Драко и его папы стихли, и Альбус, шаркая, подошел ближе к гостиной и заглянул внутрь. Драко сидел, опершись руками о каминную полку и опустив голову, а папа держал руку у него на плече. — Как ты думаешь, на что он пойдёт, чтобы избежать неловкости? История показала, что Малфои не очень хорошо сопротивляются соблазну Тёмных искусств, — сказал Драко таким тихим голосом, что Альбус почти не мог разобрать слов. — С ним всё будет в порядке, — пробормотал папа. — Это всего лишь один день, и никому из детей не разрешается брать свои палочки. — Ему двенадцать, Поттер. «Тринадцать через несколько месяцев», — подумал Альбус, зная, что Скорпиус указал бы на это, если бы был здесь. — Двенадцатилетний мальчик, который большую часть своего времени проводит в школе-интернате. Ты не можешь контролировать его, Малфой. Драко поднял голову и кивнул его папе. Альбус увидел, что его волосы были в полном беспорядке, и подумал, не запустил ли тот в них пальцы. Затем, с тревогой, Альбус услышал, как Драко позвал его. Он выскочил обратно в коридор и прижался к стене. — Альбус? Ну конечно, — сказал его папа. — Он в коридоре и, вероятно, слушал весь этот разговор. Альбус покраснел и медленно вошёл в комнату. Они с Джеймсом считали, что у папы, должно быть, есть что-то, что волшебным образом усиливает его слух. Мама говорила, что у него просто было чутье на шалости, хотя Альбус думал, что их с Джеймсом теория была ближе к истине. Альбус выпрямил спину, когда подошёл к двум волшебникам. Папа пытался скрыть ухмылку, в то время как Драко строго смотрел на него. — Ты всё слышал? Альбус кивнул и потупил взгляд. — Чудно. Тогда скажи, стоит ли мне беспокоиться? Что за дела с этими ребятами из квиддичной команды? Они плохие? Когда Альбус снова поднял глаза, Драко одной рукой потирал затылок и покусывал внутреннюю сторону щеки. Альбус не мог припомнить, когда он видел его таким беспокойным. — Я их не знаю, — честно сказал Альбус. — И Скорпиус тоже, на самом деле. Это первый раз, когда он общается с ними вне тренировки. Но я уверен, что с ним всё будет в порядке. Он никогда бы не использовал Тёмные искусства, я ему не позволю. Драко продолжал серьёзно наблюдать за ним, затем, наконец, улыбнулся. — Ты мой самый любимый из всех детей, которые не мои. Альбус улыбнулся ему в ответ. — Вы мой самый любимый из всех взрослых, которые мне не родственники. Драко улыбнулся, затем посмотрел на его папу. — Поттер, мы можем поменяться? Я возьму этого, а ты возьмёшь того, кто общается с Тёмными волшебниками? Папа притянул Альбуса к себе. — Я думаю, что оставлю себе того, с кем проще. — Он остановился, чтобы строго взглянуть на Альбуса. — Даже если он подслушивает, когда не должен. — Даже не представляю, откуда это у него, — мрачно пробормотал Драко. До того, как папа смог ответить, Драко повернулся к Альбусу. — На самом деле я хотел поговорить с тобой кое о чём другом. Я хотел спросить тебя, есть ли у тебя по-прежнему проблемы с чтением. Альбус в замешательстве склонил голову набок. — О, э-э, да. — Он внезапно смутился, и папа, который всё продолжал обнимать его за плечи, крепче сжал его. — Верно, и если кто-то читает тебе вслух, это помогает? — спросил Драко. Альбус кивнул. — Это гораздо быстрее, чем когда я пытаюсь читать сам, — объяснил он. — У меня есть идея, как тебе помочь. Много лет назад я сделал Гермионе эти серьги, которые читали ей книги, чтобы она могла читать во время прогулки. Она потеряла их, и мы оба вроде как забыли о них, но на днях она нашла их под комодом, вероятно, изначально спрятанными её чёртовым котом, и я сразу вспомнил о тебе. Извини, что я не подумал об этом раньше. — Вы хотите отдать мне серьги тёти Гермионы? — осторожно спросил Альбус, пытаясь придумать вежливый способ отказать Драко. — Конечно же, нет, — сказал он с усмешкой. — Я могу применить такое же заклинание к чему-нибудь более мужественному. Может быть, тёплые наушники? Или шапка? Затем, когда ты их наденешь, они будут читать тебе. Нужно будет связывать их с каждой новой книгой, но это не сложно. Я могу показать тебе, как это работает, прежде чем ты вернёшься в школу. — Было бы потрясающе, — искренне сказал Альбус. Его разум пошатнулся. Ему больше не нужно было бы беспокоить Скорпиуса по поводу чтения ему глав. И он мог бы выбрать те предметы, которые хотел. — Звучит идеально, Малфой. Спасибо, — добавил папа. Драко отмахнулся от него. — Я пойду поработаю над этим сейчас. Так у меня будет хоть какое-то занятие, кроме как пялиться в пол и ждать возвращения Скорпиуса. — Он повернулся обратно к камину, но в последний момент обернулся и указал на Альбуса. — Ты помнишь наш уговор? Альбус кивнул. — Я намерен сдержать его, дядя Драко. И помнишь прошлый раз, когда ты спросил меня, будет ли со Скорпиусом всё в порядке? Я сказал «да», и ему впрямь стало лучше. На этот раз с ним тоже всё будет хорошо. Драко закатил глаза и посмотрел на его папу. — Это у него определенно от тебя. Постоянно заверять людей, что с ними всё будет хорошо. — В тот раз я был прав, — отметил папа, и Драко фыркнул. — Неважно. Прощайте, Поттеры. Я пришлю тебе штуку для чтения позже вечером, Альбус. Как только Драко ушел, отец Альбуса отпустил его и повернулся, чтобы спросить: — Что ты ему пообещал? — Что если Скорпиус когда-нибудь будет в опасности, я скажу ему. Альбус направился к выходу, но папа остановил его. — Кто-нибудь использует Тёмную магию в школе или говорит об этом? Альбус покачал головой. — Честно говоря, я ничего такого не слышал. Хотя, держу пари, они бы сделали всё возможное, чтобы я не узнал, — задумчиво добавил он. Папа кивнул. — Просто будь осторожен, Альбус. Я подозреваю, что когда вы станете старше, вы, возможно, начнёте больше слышать об этом. У меня большой опыт работы с Тëмными искусствами, и я могу подтвердить, что они могут быть очень заманчивыми. Заклинания, которые можно творить с помощью Тёмной магии, невероятно сильны, но они накладывают свой отпечаток на заклинателя, и цена за всю эту силу никогда не стоит того. — Со мной все будет в порядке, папа. И со Скорпиусом тоже. Он просто хочет вписываться, но он никогда бы не сделал ничего по-настоящему плохого. Папа скрестил руки на груди. — А как насчёт тебя? Тебя не волнует, что ты не популярен? Альбус пожал плечами и легкомысленно сказал: — Нет такого количества Тёмной магии — какой бы мощной она ни была, — которое могло бы сделать меня популярным. Папа улыбнулся. — Популярность переоценивают. — Я знаю. Джеймс — достаточное тому подтверждение.