When it Breaks

Лето перед седьмым курсом

Скорпиус Малфой План тёти Джинни сработал великолепно. Скорпиусу удалось пропустить свой матч по квиддичу таким образом, что для учителей и скаутов это выглядело как странная, необъяснимая болезнь, но при этом он передал предельно чёткое сообщение Мириам и остальным ученикам школы. Выражение лица Мириам, когда она поняла, что провернул Скорпиус, было бесценным, и он подумал, что позже он будет обращаться к этому моменту как к одному из своих самых приятных воспоминаний о Хогвартсе. Было немного больно смотреть на то, как его команда проигрывает, особенно зная, как упорно они работали весь год, но это того стоило, ради Альбуса. В итоге матч выиграл Пуффендуй, а сам кубок завоевал Когтевран после своей разгромной победы над Гриффиндором несколькими неделями позже. Мириам и остальные члены команды продолжили задуманную ими выходку против Альбуса, но она провалилась. Они воссоздали непристойные плакаты с изображением Альбуса, которые Скорпиус видел на каникулах, и расклеили их по всем школьным туалетам. Плакаты называли Альбуса «Подглядывающим Поттером» и утверждали, что он придумал способ подглядывать за происходящим в ванных комнатах по всему замку и доставляет себе удовольствие, наблюдая за тем, как люди (особенно парни) переодеваются и пользуются туалетом. Шумиха, возникшая по этому поводу в начале недели, после матча по квиддичу, утихла довольно быстро. Скорпиус слышал, как Мириам жаловалась Эйвери, что мало кто из учеников видел плакаты. Замок, казалось, поглощал всё, что она вывешивала. Скорпиус гадал, не стоит ли за этим профессор Найтли или, может быть, даже директриса. Возможно, Джинни была права, и они обладали большими возможностями остановить эту выходку, чем Скорпиус изначально полагал. Те немногие, кто видел плакаты и имел наглость затронуть эту тему в разговоре с Альбусом, быстро притихли. В первый раз, когда кто-то назвал Альбуса «подглядывающим Поттером», тот ударил его мощным Летучемышиным сглазом прямо посреди коридора. Его мучителя, противного на вид четверокурсника со Слизерина, прижало к стене, его голову облепили летучие мыши, и он завопил от боли. Находящиеся рядом студенты разразились хохотом, и в коридор вышла профессор Найтли, чтобы разобраться в происходящем. Все замолчали и напряглись, когда она подошла к Альбусу и парню, вокруг которого всё ещё вились мыши. Скорпиус подался вперёд, намереваясь вступиться за Альбуса, но она взмахом руки заставила его замолчать. — Это ваше заклинание, Альбус? — строго спросила она. Он с вызовом кивнул . — Очень хорошо. Десять очков Слизерину. Затем она ушла, и по школе распространился слух о том, что любой, кто будет насмехаться над Альбусом, получит болезненный сглаз, а учителя и весь замок, похоже, на его стороне. К концу недели вся эта кутерьма закончилась. Скорпиус порадовался за Альбуса, но в то же время был немного разочарован тем, что ему не удалось никого проклясть. Весь оставшийся семестр Скорпиус терпеливо ждал, пока Альбус придёт к нему и наконец простит, но этого так и не произошло. К окончанию экзаменов Скорпиус был как на иголках и чуть было снова не загнал Альбуса в угол, но удержался, пытаясь доказать Альбусу, что он уважает друга и его желания и способен терпеливо ждать (хотя на самом деле это было далеко от правды). Терпение было присуще Альбусу, а не Скорпиусу. В первый день летних каникул Скорпиус подошёл к отцу и попросил его показать ему воспоминание, про которое говорила Джинни. — Альбус не рассказал тебе? — удивлённо спросил отец. Скорпиус покачал головой. — И это Джинни сказала тебе прийти ко мне? Скорпиус кивнул, терпеливо ожидая, пока он мысленно призывал отца согласиться на эту просьбу. Постояв несколько минут, отец кивнул и объяснил, что им нужно будет отправиться в поместье Малфоев, чтобы воспользоваться Омутом памяти в кабинете дедушки. Спустя несколько минут они оказались в воспоминании и наблюдали за разговором его отца и Альбуса. Тот сидел на кровати Скорпиуса, а отец из того времени стоял в дверном проёме. Скорпиус подошёл ближе и встал между ними, а его отец из настоящего занял место у стены, вне поля зрения. Ощущение было странное. Скорпиусу казалось, словно он на самом деле был в той комнате, но когда он протянул руку к Альбусу, она прошла сквозь него. — Я думаю Скорпиус должен остаться здесь, со мной. Ему не стоит быть одному, — сказал Альбус. — Он не будет один, — Отец покачал головой. — Наша спальня совсем рядом. — Но… — Нет, Альбус. Тебе нужен отдых. Мы не должны были будить тебя. Если честно, мне и впрямь следовало бы отвести тебя домой, но я знаю, что твой отец учинит тебе многочисленные расспросы, а сейчас с этим ничего не поделаешь. Я отведу тебя утром, после того как ты выспишься. — Но я нужен Скорпиусу, — воспротивился Альбус. — Он справится. — Без обид, но я знаю его лучше. Он сломлен и корит себя, и ему нужно во всём этом разобраться. Ему нужен кто-то, кто выслушает его и успокоит, и я знаю, что он поговорит со мной и… — Нет, Альбус. Ты не можешь этого сделать, — обрубил Драко. Он вернулся в комнату, закрыв за собой дверь. — Тебе нельзя обсуждать это со Скорпиусом. Ни сейчас, ни потом. Ты меня понял? Альбус покачал головой. — Не понял. И пока вы мне не объясните, я постараюсь сделать всё возможное, чтобы помочь моему другу. Скорпиус улыбнулся про себя. Если бы Альбус не был лишь воспоминанием, он бы тут же обнял его, не важно, что подумает отец. Отец из прошлого обречённо вздохнул и ущипнул себя за переносицу. — Ладно, я расскажу тебе. Но затем я запру тебя в этой комнате, а ты будешь спать, идёт? — Хорошо. Со вздохом отец присел на край кровати. — Последствия Тёмной магии, о которых я говорил Скорпиусу. Есть способ избавиться от них. — Что? Давайте сделаем это! Его отец покачал головой. — Это… всё сложно. — Он вздохнул и отвёл взгляд от Альбуса. Было ясно, что он не хотел рассказывать Альбусу всё это. Он снова вздохнул, прежде чем объяснить. — Это называется отпущением грехов через агапэ. Агапэ — это одно из греческих слов, означающих любовь. Оно относится к высшей форме любви, которая является бескорыстной и безусловной. Теория гласит, что если человек, несущий на себе клеймо Тёмной магии, обнажит свою душу перед другим, и между ними возникнет агапэ, то клеймо будет стëрто. Альбус серьезно кивнул, а затем просто сказал: — Я хочу попробовать. — Нет. — Я люблю Скорпиуса именно так: беззаветно, всем душой и сердцем, и я знаю, что смогу заставить его открыться мне. — Ты не будешь этого делать, — снова сказал отец. — Мы с Гермионой можем попробовать. — Он не станет изливать вам свою душу, — возразил Альбус. Вы видели его сегодня. Он слишком беспокоится о том, что вы оба о нём думаете, чтобы быть с вами по-настоящему открытым и честным. Но он расскажет мне и… — Я сказал «нет», Альбус. Это слишком рискованно. — Рискованно чем? Отец вздохнул и снова отвернулся от Альбуса. Скорпиус посмотрел на нынешнюю версию своего отца, но тот смотрел в пол, избегая взгляда Скорпиуса. — Для того чтобы очищение сработало полностью. Оба человека должны чувствовать такую любовь друг к другу. Альбус поник и опустил взгляд. — О, я понимаю, — сказал он разочарованно и немного обиженно. Сердце Скорпиуса оборвалось. Альбус знал, что любит Скорпиуса, но не думал, что его чувство взаимно. Альбус глубоко вздохнул и поднял взгляд на его отца. — А что о рисках? Что произойдёт, если я попробую, но очищение не сработает? Отец печально посмотрел на него. — Половина бремени ляжет на твои плечи, и ты будешь нести его до конца жизни. Обдумав его слова, Альбус сжал челюсти. Скорпиус понял, что тот принял решение попробовать. Очевидно, Альбус не ожидал, что оно сработает как нужно. Он не рассчитывал, что Скорпиус любил его так же беззаветно, но был готов взять на себя часть его боли. Отец из его воспоминаний, тоже заметил эту решимость в Альбусе. — Я знаю, о чём ты думаешь, и не позволю этому случиться. Я запру тебя здесь до утра. А завтра предупрежу Скорпиуса, он не даст тебе пойти на это. — Но дядя Драко… — Нет, Альбус, — твёрдо сказал отец. — Я знаю, ты хочешь помочь ему, но на этот раз, он не нуждается в твоей помощи. Ему пора научиться жить со своими ошибками. Он справится. Отец вышел из комнаты, и не успел Скорпиус повернуться к отцу из настоящего времени, как воспоминание сменилось. Теперь они находились в комнате Розы, где на кровати спал Альбус и он сам. Отец стоял в дверях со свирепым видом. Затем он приблизился к кровати и потряс Альбуса. — Альбус. Вставай, сейчас же. — Глаза Альбуса расширились от шока, он оглянулся и увидел Скорпиуса, сжимающего его руку, и выражение его лица смягчилось. — Какого хрена ты натворил? — гневно прошипел отец. — Ты попытался, да? Ночью ты меня вообще не слушал? — Я должен был попробовать, дядя Драко. Это Скорпиус, — мягко произнёс Альбус. Глаза Скорпиуса защипало от подступающих слёз. Отец ущипнул себя за переносицу. — Ты поступил безрассудно, Альбус. А я невероятно сглупил, не проверив окно. Чёрт, твой отец меня прибьёт. — Он повернулся к Альбусу и твёрдо сказал: — Идём, Альбус. Сейчас же. Альбус выбрался из постели и спустился вслед за отцом. Скорпиус и его отец из настоящего пошли за ними и остановились в гостиной, наблюдая за следующим взаимодействием. Отец повернулся к Альбусу и произнес несколько диагностических заклинаний. — Слава Мерлину, — пробормотал он. — Не сработало. Альбус покачал головой. — Я пытался заставить его открыться, но, возможно, он недостаточно обнажил свою душу или что-то в этом роде… — Его голос прервался, и отец Скорпиуса утешающе положил руку ему на плечо. — Он будет в порядке, Альбус. Прошу, не пробуй снова. Альбус посмотрел на пол и кивнул. Некоторое время они оба молчали, затем отец опустил руку с плеча Альбуса. — Поначалу мне было трудно дружить с твоим отцом. Я уверен, что ты уже знаешь о наших ролях в войне. Альбус кивнул. Отец поджал губы. — Слава Мерлину, я переступил через себя, потому что если бы я не подружился с ним, я бы не узнал тебя. И я так рад, что ты есть в моей жизни, Альбус. Не только ради Скорпиуса, но и ради меня самого. Ты замечательный волшебник, и, на мой взгляд, из всех заслуг твоего отца — а они многочисленны и впечатляющи — воспитание тебя является его лучшим достижением. Скорпиус молча согласился. Альбус одарил его отца робкой улыбкой и смущённо отвернулся. — Спасибо, дядя Драко, но большинство людей не разделяют вашего мнения. Меня называют самым большим разочарованием Гарри Поттера. Отец притянул Альбуса к себе и обнял. — Ну, Альбус, большинство людей — идиоты. После этого они исчезли в камине, а Скорпиус и его отец снова появились в кабинете дедушки.

***

Скорпиус рухнул в одно из кресел напротив дедушкиного письменного стола; его голова шла кругом от увиденного. — Поверить не могу, что Альбус пошёл на это ради меня, — растерянно сказал он. Отец кивнул и опустился в кресло рядом со Скорпиусом. — И он не верил, что очищение сработает, — продолжил Скорпиус, глядя на серебряную безделушку на столе деда. — Никто из вас не верил. — Это означало, что Альбус сделал это, чтобы облегчить бремя Скорпиуса, и был готов нести его половину до конца своих дней. — Дело не в тебе, — быстро вставил отец. — Крайне редко когда кто-то твоего возраста способен на подобную любовь. Скорпиус поднял глаза на отца. — Ты не сомневался в Альбусе. Ты беспокоился, что по итогу он возьмёт на себя половину моего бремени, а значит ты считал, что он способен на эту агапэ, а я — нет. Отец посмотрел на него с виноватым видом. — Альбус… особенный. Скорпиус кивнул и опустил взгляд. Он не винил отца. На его месте он бы подумал так же. — Но это сработало, — медленно проговорил Скорпиус, вспоминая о диагностических заклинаниях, которые использовала его мама на нём в то утро, и то, как удивлена она была результатами. Боль в груди, что начала зарождаться после того как он убил этонскую лошадь, больше не возвращалась, и он решил, что та лошадь не была достаточно волшебной или что-то в этом роде. — Ты когда-нибудь говорил ему об этом? — спросил он. Отец покачал головой. — Я полагал, что вы уже всё обсудили. — Это мы не обсуждали, — просто заметил Скорпиус. — Так это значит, что я люблю его? Высшей формой любви? Он был сбит с толку. Почему Джинни хотела, чтобы он увидел это воспоминание? Он признался ей, что не был достаточно хорошим другом, а она возразила, сказав, что он лучше, чем думает. Не из-за этого ли она так решила? Отец внимательно изучал его. — Агапэ не всегда говорит о романтических чувствах, хотя и не исключает их. Единственным условием является полная бескорыстность и безусловность любви. Скорпиус кивнул. Его расстраивало то, что Альбус не знал, что его план помочь Скорпиусу сработал, и не знал, что его чувства были взаимны. Скорпиус помнил, как признался ему той ночью, но Альбус уже спал. — Почему дядя Гарри тебя ударил? Отец улыбнулся. — Когда он узнал обо всех событиях той ночи, включая то, что Альбус пытался сделать для тебя, он был уверен, что я рассказал Альбусу о магии очищения, чтобы побудить его попробовать. Он считал, что я ставлю твой комфорт выше благополучия Альбуса. Но я бы никогда так не поступил. Несколько недель спустя твоя мама убедила Гарри посмотреть те самые воспоминания, которые мы видели сегодня, и тогда он окончательно поверил, что я искренне пытался предостеречь Альбуса, и что он действовал в одиночку в ту ночь. Скорпиус кивнул. — Откуда ты знал про эту магию? Ты раньше… — голос Скорпиуса оборвался. — Мне она не была нужна, — сказал отец, покачав головой. — Я никогда не убивал. Но, — он закусил губу и перевёл взгляд на кресло за письменным столом, — я знаю людей, которые прибегали к ней. Скорпиус проследил за взглядом отца и задался вопросом, не говорил ли тот о его дедушке. Он решил, что не хочет знать. — Могу я задать тебе вопрос? — произнёс отец, повернувшись к Скорпиусу. Он кивнул, но смущённо потупил взгляд. Отец намеревался спросить о его чувствах к Альбусу? Если так, то что ему сказать? — По твоим словам, Джинни велела тебе попросить меня показать эти воспоминания. Она сказала почему? Услышав вопрос, Скорпиус издал вздох облегчения. — Мы говорили об Альбусе на пасхальных каникулах и я признался ей, что в последнее время вёл себя не очень хорошо по отношению к нему. Она сказала, что я был лучшим другом, чем думаю, а затем упомянула это воспоминание. После этого они долго молчали, затем Скорпиус повернулся к отцу и подождал, пока тот поднимет на него глаза, прежде чем заговорить. — У меня есть ещё один вопрос. — Слушаю. — Все говорят, что когда ты был в моём возрасте, ты был эгоистичным придурком. Но ты больше не такой. — Скорпиус смущённо примолк, опасаясь, что отец сочтёт его формулировку слишком дерзкой. — В чём вопрос? Скорпиус посмотрел на свои колени и произнёс: — Как ты смог измениться? Его отец молчал, и когда Скорпиус вновь поднял на него взгляд, тот улыбался. — Ты думаешь, что ты эгоистичный придурок и пытаешься перестать им быть? Скорпиус кивнул. — Я очень стараюсь не быть таким. Я пытаюсь держать грубые мысли при себе, учитывать чужую точку зрения и помнить, что весь мир не вращается вокруг меня. Но потом, когда я нервничаю или расстраиваюсь, что-то проскальзывает, что-то ужасное, и я снова становлюсь придурком. Скорпиусу было стыдно признаться в этом. Он не думал, что отец знает о нём такое, но надеялся, что тот поймёт и предложит ему какое-нибудь лекарство. Отец не выглядел разочарованным. Напротив, он улыбался. Он протянул руку и похлопал Скорпиуса по ноге. — Тебе досталось много хороших качеств от мамы и меня, но также и некоторые из наших худших черт. Перфекционизм — от мамы, и склонность подавлять свои эмоции — от меня… Неудивительно, что ты иногда срываешься. Скорпиус вскинул голову. Что он имел ввиду? — Скорпиус, — продолжил отец, — ты можешь быть хорошим человеком 90% времени и придурком 10% времени, но всё ещё оставаться хорошим человеком. Это не «всё или ничего». У всех бывают плохие дни. Пытаясь заставить себя быть идеальным, ты никогда не добьёшься этого. Ты умный парень. Уверен, ты видишь в этом логику. В эту минуту в голове Скорпиуса всплыл голос Альбуса . «Тебе не нужно быть идеальным, Скор. У тебя могут быть недостатки. Ты можешь испытывать страх или злость. Ты можешь отчаянно хотеть вписаться в компанию. Ты можешь быть наивным и совершать ошибки. Ты можешь ошибаться и можешь проигрывать, ты можешь разочаровывать и в то же время тебя всё равно будут любить.» Скорпиус кивнул и опустил взгляд, смаргивая слёзы. Тем не менее, он думал, что Альбус был хорошим человеком 100% времени и придурком 0% (так что быть идеальным — возможно). Вероятно, это не давалось ему. — Отвечая на твой вопрос, — продолжил размышления отец, — в твоём возрасте я был придурком 90% времени и лишь изредка хорошим человеком. Всё хорошее я похоронил глубоко внутри. Когда я встретил твою маму, соотношение начало меняться. Я хотел стать лучше, стать тем, кто мог бы её заслужить. Но и сейчас я не идеален. Я всё ещё срываюсь, в основном на ней, потому что она — самый близкий мне человек. Это не совсем честно по отношению к Гермионе, но я думаю, что это нормально в отношениях, и она меня прощает. Отец пожал плечами и снова посмотрел на Скорпиуса. — Я не уверен, что ответил на твой вопрос. Под конец я слегка ушёл от темы. Скорпиус одарил отца слабой улыбкой. — Полагаю, я понял. Постарайся сделать всё возможное, чтобы процент придурочности был меньше. А когда сорвёшься, извинись и постарайся отпустить это. Отец кивнул. — Хорошо сказано. — Отец? — Да? — Я уже совершеннолетний. Значит ли это, что я достаточно взрослый, чтобы услышать о том, как вы с мамой сошлись? Закусив щёку, отец обдумал его слова, а затем покачал головой. — На самом деле, мы с мамой недавно говорили об этом. Мы считаем, что в должной мере ты осознаешь эту историю после того, как влюбишься. Скорпиус поник. — Это нечестно. Вы опять меняете правила. Такими темпами Роза услышит эту историю раньше меня. — На сколько я могу судить, ты ближе, чем думаешь, — загадочно произнёс отец. Скорпиус невольно вскинул голову и заметил в глазах отца весёлый блеск. О чём он говорил? Имел ли он ввиду Альбуса? Может быть, Гарри и Джинни рассказали его родителям, что произошло между ними. Но в этом случае, отец наверняка разочаровался бы в нём, но тот совсем не выглядел огорчённым. Прежде чем Скорпиус успел что-либо спросить, отец встал и направился к двери. — Вставай, Скор. Идём полетаем. Альбус Поттер Альбус находился с Нирой в её комнате и вежливо выслушивал её рассуждения о Ж.А.Б.А., которые она планирует сдавать в следующем году. Происходящее слишком напоминало прошлое лето, когда Скорпиус точно так же раздумывал, какие предметы ему выбрать. Почему два самых близких друга Альбуса были гигантскими зубрилами? Хотя, если честно, состязание по Зельям казалось ему забавным, так что, возможно, он тоже был зубрилой. У Ниры было предостаточно времени для принятия решения. Прошло всего несколько дней каникул, и она ещё даже не получила свои баллы по С.О.В. — Что бы ты ни делала, не будь такой идиоткой, как Скорпиус, и не выбирай девять Ж.А.Б.А. сразу, — сказал Альбу скучающим тоном. — Это даже не выбор, — ответила Нира. — Просто типичный Скорпиус, отказывающийся принимать решение. Он одержим идеей сделать всё идеально, а потом доводит себя до такого состояния, что не может определиться ни с чем. С тобой всё наоборот. Ты быстро принимаешь решения и без проблем переходишь к действиям. Вот почему вы двое — хорошая команда. Альбус скептически посмотрел на неё. — Мы со Скорпиусом уже давно не были командой. — Да, но на этот раз именно ты сдерживаешься, — заметила она. Альбус вздохнул. — Я знаю. Он хотел поговорить со Скорпиусом и наконец-то начать преодолевать этот конфликт, но не представлял, как долго нужно ждать, чтобы Скорпиус увидел, что он не жалок и достоин его уважения. Альбус понимал, что долго так продолжаться не может, тем более что учебный год закончился и больше его ничего не отвлекало. Скорпиус говорил, что без Альбуса в его жизни наступала полная неразбериха. Что ж, с Альбусом происходило то же самое. — Я слышала, как мои родители разговаривали на днях, — произнесла Нира взволнованным шёпотом. Альбус перевёл взгляд на закрытую дверь, недоумевая почему она ведёт себя так, словно боится, что их подслушивают. — Знаешь, что они считают, происходит со Скорпиусом? — Что? — Они полагают, что он испытывает трудности с признанием того, что он гей. — Что?! — Альбус рывком сел. — Почему? Сердце Альбуса совершило кульбит. Мог ли Скорпиус в самом деле быть геем? «Нет, — сказал он себе, — это было бы нехорошо». Сейчас, по крайней мере, Альбус мог обманывать себя, думая, что не нравится Скорпиусу только потому, что того не привлекают парни. Если бы всё было иначе, а Скорпиусу по-прежнему не нравился он… Ему было бы очень больно. — Очевидно, из-за его беседы с Тео и Беннетом на Рождество. Они никому не рассказывали, о чём говорили, но родители Скорпиуса считают, что это признак того, что он борется со своей сексуальностью, — невозмутимо объяснила Нира. Альбус закатил глаза. — Наверняка он просто спрашивал обо мне или что-то такое. Я на самом деле не думаю, что он гей. — Ну, не знаю… — протянула Нира, — Это бы многое объяснило. — Его не интересуют парни, поверь мне. — Чем больше Альбус думал об этом, тем более уверенным становился. Нира продолжала странно смотреть на него. — Ты думаешь, что он гей? — спросил Альбус. Она пожала плечами. — У меня есть теория. — Что за теория? — Альбус пытался казаться незаинтересованным, но теории Ниры часто оказывались верными. — Полагаю, я оставлю свои мысли при себе. Не хочу опять вмешиваться. Альбус фыркнул в ответ на её слова. — Твоя теория включает предположение о том, что произойдёт между нами, и когда мы снова сможем быть друзьями? — Так и есть. — В таком случае, просто расскажи мне эту часть. — Нет. — Нира пересекла комнату и уселась за письменный стол, а затем достала чистый пергамент и перо. — Я напишу. Позже, я отправлю письмо тебе, и мы посмотрим, была ли я права. — Как знаешь, — ответил Альбус и лёг обратно на кровать. Пока она писала, он подумал про себя, что надеется, какой бы ни была эта теория, они со Скорпиусом снова станут друзьями, и скоро. Это всё, чего хотел Альбус. Скорпиус Малфой Скорпиус вышагивал по лесу возле «Норы», обрывая ветки тёмно-зелёных кустов с маленькими розовыми цветочками, в попытке побороть нарастающее разочарование. Утром он решился найти Альбуса, но когда он пришёл на Площадь Гриммо, тётя Джинни сказала, что тот ушёл на поиски ингредиентов для зелий, но она не знает, куда именно. Сперва Скорпиус проверил лес возле дома Ниры, потом то место, куда они ходили в поход прошлым летом, помня, что Альбус восторгался бесчисленными редкими растениями в том лесу. После этого он обыскал всю опушку леса рядом с «Норой», но так и не нашёл Альбуса. Где же он может быть? В Хогвартсе? Далековато, чтобы отправляться туда за ингредиентами. Скорпиус сожалел, что у него нет карты всей страны, по которой он мог бы выследить Альбуса. По мере того как проходили мгновения, его решимость колебалась, и он боялся, что если будет ждать слишком долго, то у него сдадут нервы и он так и не сможет сказать Альбусу то, что ему нужно. «Нет, — отругал себя Скорпиус. — Не надо себя отговаривать. Альбус заслуживает знать». С тех пор как он увидел воспоминания отца и обнаружил, что способен на такую же чистую, бескорыстную любовь, как и Альбус, Скорпиус решил, что настало время рассказать ему о своих чувствах. Он слишком долго откладывал это, ожидая подходящего момента, но знал, что это будет сумбурно, страшно и неловко, независимо от того, когда он это сделает. Поэтому он должен просто пойти и покончить с этим. В эту минуту его размышления прервал знакомый голос. — Эти растения на самом деле довольно редкие. Чтобы распустились розовые цветы, требуется пять лет после посадки, и они отлично работают в целебных зельях, снимая болевой синдром. Скорпиус подскочил и увидел Альбуса, который прислонился к дереву и наблюдал за ним с весёлым видом. Он кивнул и прекратил трогать растения. Альбус вопросительно наклонил голову, но Скорпиус молчал. Теперь, когда его друг был рядом, он не мог выдавить из себя ни единого слова. Он ни на что не годился. — Что ты здесь делаешь? — спросил Альбус. — Искал тебя. Альбус нахмурился. — Я же просил оставить меня в покое. Ты худший слушатель на свете. — Несмотря на то, что слова были резкими, тон его был лёгким, и Скорпиус кивнув, сделал несколько шагов в его сторону. — Я знаю. Я ужасен. Но мне нужно кое-что тебе рассказать. Затем, если захочешь, я уйду. «На самом деле, я надеюсь, ты этого не захочешь», — добавил Скорпиус про себя. Альбус пожал плечами, стянул с плеча и кинул на землю сумку а затем, вновь прислонившись к дереву, скрестил руки на груди и выжидающе уставился на Скорпиуса. — Ладно, — сказал Скорпиус и, сделав ещё один глубокий вдох, подошёл к Альбусу. Он остановился на расстоянии вытянутой руки от него. — Мой отец показал мне свои воспоминания о той ночи, когда я убил этонца. Это его разговор с тобой о том, почему ты не можешь больше говорить со мной об этом… — Голос Скорпиуса оборвался, и Альбус кивнул, а затем смущённо опустил взгляд. — Спасибо, Альбус, — сказал Скорпиус со всей возможной искренностью. — Я знаю, что когда ты решил пробраться ко мне, то не ожидал, что очищение сработает полностью, и был готов взять на себя половину моего бремени. Это было совершенно излишне, и я бы никогда не позволил тебе попробовать, если бы знал. Альбус пожал плечами. — Без разницы. Всё равно ничего не вышло. Видимо, я недостаточно любил тебя, — горько добавил он. — Это сработало, — быстро вставил Скорпиус. — Вовсе нет, — ответил Альбус, положив руку на грудь, над тем местом где билось сердце. — Я ничего не чувствую. Скорпиус медленно кивнул. — Боль ушла насовсем. Он ждал, пока его слова дойдут до Альбуса. Тот расширил глаза от шока. — Но это бы значило… Скорпиус кивнул и чуть заметно улыбнулся. — Я знаю, ты не думал что я способен на подобное чувство, ровно как и мой отец, но, как оказалось, я любил тебя так же глубоко, как и ты меня. Я говорил тебе об этом той ночью, но ты уже спал. Альбус кивнул и закусил губу. — И мои чувства к тебе не изменились с тех пор, Альбус. Альбус снова кивнул, сосредоточив взгляд на чём-то позади Скорпиуса. — Я рад, Скорпиус. Ты не заслуживал нести то бремя лишь потому, что оказался достаточно глупым, чтобы довериться Мириам. Спасибо, что рассказал. — Альбус выпрямился и собирался поднять сумку, когда Скорпиус схватил его за руку. — Подожди. Альбус посмотрел вниз, на их руки, затем перевёл вопрошающий взгляд на Скорпиуса. Он попытался скрыть разочарование на своëм лице. Скорпиус признался Альбусу в чём-то таком важном, но тот просто пропустил его слова мимо ушей и уже был готов уйти. Вероятно, он думал, что Скорпиус говорит, что любит его как друга. Скорпиус надеялся, что Альбус просто поймёт, но знал, что это будет не так просто. — Я должен сказать ещё кое-что, — объявил Скорпиус. Альбус вырвал свою руку из его хватки и кивнул Скорпиусу, чтобы тот продолжал. Скорпиус принялся ходить взад и вперёд перед деревом, запустив руки в волосы. Вот и всё. Наконец-то пришло время сказать Альбусу о своих чувствах к нему. — Извини, — пробормотал он на ходу, — странно нервничать рядом с тобой. — Странно видеть, как ты нервничаешь. Просто говори то, что тебе нужно сказать. Это — я, — мягко добавил он. Скорпиус остановился и слабо улыбнулся Альбусу. — Да… ты. Альбус в замешательстве покачал головой, и Скорпиус глубоко вздохнул, а затем торопливо заговорил. — Ты сказал, что признался мне в том, что я тебе нравлюсь из-за ужасного совета Ниры. Альбус кивнул. — Ну, когда я так ужасно поступил с тобой на прошлое Рождество, я тоже следовал плохому совету. За день до твоего приезда я подумал, что, возможно, — возможно, — ты мог нравиться мне так же, как и я тебе, поэтому я поговорил с Тео. Альбус сохранял полную невозмутимость, и Скорпиус, вздохнув, продолжил говорить. Лучше просто выложить всё сразу. — Я говорил с Тео и Беннетом, потому что хотел узнать, возможно ли, чтобы ты нравился мне, не испытывая влечения к другим парням. Я рассказал им, что мысль о том, что ты можешь быть с кем-то ещё, вызывает во мне безумную ревность, и как я вдруг стал замечать каждое твоё прикосновение ко мне, и как… — Скорпиус прервался. Ему вдруг стало очень стыдно, а Альбус по-прежнему молчал. Он сделал ещё один глубокий вдох. — В общем. Тео сказал мне, что я не гей, не бисексуал, что ты мне не нравишься, и что я просто пытаюсь убедить себя в этом, чтобы удержать тебя, потому что ты мой лучший друг и всё такое. Он сказал мне, что я эгоистичный придурок и что я должен оставить тебя в покое. Поэтому я отстранился и попытался игнорировать свои чувства, хотя какая-то часть меня знала, что Тео не прав. Я должен был довериться тебе, а не отталкивать. Скорпиус замолк. У него закончились слова, и он пытался сообразить, что сказать дальше, когда Альбус наконец заговорил. — Что ты хочешь сказать? Скорпиус закусил губу и устремил взор на листву дерева над ними. — Ты мне нравишься. Когда он снова взглянул на Альбуса, тот недоверчиво смотрел на него. — Ты не гей, Скор. Ты только что сказал, что тебе не нравятся парни. Так о чём ты говоришь? Скорпиус кивнул, затем сделал неуверенный шаг в сторону Альбуса. — Нет, — просто подтвердил он, — я не гей. Он поднëс руку ко лбу Альбуса и отвёл его волосы от глаз. — Но это не мешает мне хотеть делать это каждый раз, когда твои волосы падают тебе на лицо, а это происходит примерно сто раз в день, потому что твои волосы слишком длинные и вечно растрёпаны, — добавил он почти шёпотом. Альбус был совершенно неподвижен, и Скорпиус не мог ничего прочесть на его лице. Неужели он вдруг стал очень хорош в окклюменции? — Я не гей, — продолжил он, переместив руку на плечо Альбуса и нежно поглаживая пальцами его шею, — но не могу перестать думать о тебе. Словно помешанный, я слежу за твоей точкой на карте и даже веду с тобой небольшие разговоры в голове. Скорпиус снова вздохнул, ему очень хотелось, чтобы Альбус что-нибудь сказал, но счёл то, что тот не отталкивал его, достаточно хорошим знаком. Он медленно перемещал вниз руку, которая касалась Альбуса. — Я не могу спать, не слыша твоего дыхания, поэтому мне пришлось начать открывать шторку на своей кровати по ночам. — Ну и кто теперь одержимый? — пробормотал Альбус чуть слышно. Рука Скорпиуса достигла ладони Альбуса, и он соединил их пальцы, а затем снова заглянул в глаза Альбуса, которые вопреки обыкновению ничего не выражали. Скорпиус решил, что тот определенно использует окклюменцию. — Поверь, я тоже видел иронию, — признал Скорпиус, а затем сделал последний глубокий вдох, прежде чем сказать: — Я влюблён в тебя, Альбус. И ещё я хочу тебя поцеловать. Альбус долго рассматривал его, потом сжал руку Скорпиуса и отпустил её. Он вздохнул и покачал головой. — Спасибо за предложение, но я вынужден отказаться. — Почему? — Скорпиус сделал шаг назад. — Скор, ты сошёл с ума. О чём ты говоришь? Ты думаешь, что ты гей только для меня? Скорпиус кивнул. Уголки губ Альбуса слегка приподнялись. — Это так не работает, Скор. Чёрт. Мне жаль, что я так долго избегал тебя. Без меня ты совсем расклеился. Убеждаешь себя, что ты вроде как гей, только для того, чтобы вернуть меня? Теперь Альбус смеялся. — Чтоб тебя, я не хотел так морочить тебе голову. Тебе не нужно любить меня в ответ. И тебе не нужно целовать меня, чтобы что-то доказать. Мы можем снова быть друзьями и без всего этого. Просто перестань быть придурком, хорошо? Альбус протянул Скорпиусу ладонь для рукопожатия. Скорпиус несколько мгновений смотрел на неё, затем проигнорировал и прижал Альбуса к дереву за ним, положив руку на его затылок, чтобы тот не ударился о ствол дерева. Скорпиус поцеловал Альбуса гораздо крепче, чем осмелился бы поцеловать ведьму, и Альбус ответил ему с тем же остервенением, притянув его к себе за бедра. Скорпиус подумал, что это больше похоже на борьбу, чем на поцелуй, но это было прекрасно, и он недоумевал почему они ждали так долго. Через несколько секунд он проскользнул языком в рот Альбуса, желая большего, но тот оттолкнул его вспышкой магии. — Твою мать, Скорпиус! Что с тобой не так? — Взгляд Альбуса был направлен на землю, и он стал потирал виски, одновременно пытаясь выровнять дыхание. — Что? — Скорпиус на мгновение перестал понимать, что происходит. Почему поцелуй так быстро закончился? — Я сказал «нет»! Но ты всегда поступаешь по-своему, так? Я уверен, что ты хотел доказать раз и навсегда, что ты здесь главный и… — Альбус прервался, оглянувшись на Скорпиуса. — Почему ты так смотришь на меня? — Как «так»? Альбус вздохнул. — Как будто я ранил твои чувства. — Потому что это так, — сказал Скорпиус со вздохом. — Я излил тебе душу, а ты просто отмахнулся от меня. А потом отверг мой поцелуй. Так что да, ты ранил меня, — сердито добавил он, а затем сжал челюсть и скрестил руки на груди. — Всё, что ты говорил, это — правда? — Ну не выдумал же я это. Я репетировал несколько дней. — Ты ещё и репетировал? Не хотел бы я видеть, что было изначально, — пробормотал Альбус. — Ты что, не видишь, что мне здесь больно? — теперь уже раздражённо ответил Скорпиус. Альбус слабо улыбнулся. — И поцелуй тоже настоящий? — Он был довольно хорош для чего-то притворного, — проворчал Скорпиус. Альбус пожал плечами. — Я предположил, что поцелуи с парнями — это ещё один из тех бесчисленных навыков, которыми ты владеешь в совершенстве, даже не попробовав. Пока Альбус говорил, он смотрел на один из кустов, которые Скорпиус обрывал ранее, а затем снова повернулся лицом к Скорпиусу. В его зелёных глазах плескались страх и нервное ожидание, что в точности отражало эмоции Скорпиуса. Скорпиус подошёл к нему ближе. Он обхватил лицо Альбуса рукой и стал большим пальцем поглаживать его челюсть, пытаясь уловить все эмоции, промелькнувшие в его глазах. Через несколько мгновений Альбус вздохнул и вырвался из хватки Скорпиуса. — Скажи мне, о чем ты сейчас думаешь, Скор. Скорпиус покачал головой и смущённо отвернулся. — Это ужасно сопливо. — Ну, теперь я обязан это услышать, — сказал Альбус с ухмылкой. Скорпиус поднял глаза на Альбуса и застенчиво улыбнулся. — Я вспомнил тот случай в поезде на пятом курсе, когда Нира говорила тебе, какой ты красивый. Она сказала, что у тебя потрясающие глаза и что однажды какой-нибудь парень утонет в них. Я только что понял, что я и есть тот самый парень. Альбус громко рассмеялся, и улыбка Скорпиуса стала шире. Было приятно видеть, как Альбус снова улыбается и смеется. Прошло уже так много времени. — Это отвратительно, Скор. — Я знаю. Я предупреждал тебя. Альбус несколько мгновений смотрел на него, затем осторожно положил обе ладони на грудь Скорпиуса, как бы проверяя, позволит ли тот ему это сделать. Альбус некоторое время смотрел на свои руки, затем на Скорпиуса, его глаза снова наполнились страхом. — Я на самом деле нравлюсь тебе? — прошептал он. — Физически? Романтически? — Всё из этого, — серьезно сказал Скорпиус. — Клянусь. Я оттолкнул тебя только потому, что был напуган этим чувством и тем, что оно может значить для нас, и был глубоко убеждён, что недостаточно хорош для тебя. К слову, я до сих пор так считаю, но готов закрыть на это глаза, раз уж тебя это, кажется, не беспокоит. Альбус закусил губу. — И что оно значит для нас? Скорпиус покачал головой. Он понятия не имел. Он был напуган не меньше Альбуса. Тот снова закусил губу, и Скорпиус заметил решимость в его взгляде. Альбус переместил руки под нижний край рубашки Скорпиуса и провёл пальцами по его бокам. — Так ты не против этого? — спросил Альбус приглушённым голосом. Скорпиус кивнул, когда приятный холодок пробежал по его позвоночнику. Альбус переместил руки на живот Скорпиуса, затем начал медленно водить пальцами по его груди, останавливаясь, чтобы погладить большими пальцами каждый из сосков. Скорпиус вздрогнул, губы Альбуса приоткрылись, и он приложил ладони к обнажëнной груди Скорпиуса. Альбус пристально изучал его, явно ища признаки сомнений, но Скорпиус знал, что тот ничего не найдет. — Если ты ждёшь, что я тебя оттолкну, — сказал Скорпиус охрипшим голосом, — то тебе придется ждать очень долго. Альбус кивнул и, вернувшись к краю рубашки, стал задирать её вверх. Скорпиус поднял руки, чтобы тот мог стянуть её. Альбус отступил назад и несколько секунд оценивал Скорпиуса, а когда тот снова поднял взгляд, Скорпиус увидел в его зелёных глазах голодное, собственническое выражение, которого он никогда раньше в них не видел, но к которому, безусловно, мог привыкнуть. — Могу я снова тебя поцеловать? — прошептал Скорпиус. Он уже собирался добавить, что на этот раз он будет ждать согласия Альбуса, но не успел он вымолвить и слова, как тот схватил его за подбородок и крепко поцеловал. Скорпиус завёл одну руку Альбусу за спину, а другой крепко схватил его за бок, притягивая к себе. Альбус обвил руки вокруг шеи Скорпиуса и запустил пальцы ему в волосы. После того как они сцепились вот так, Скорпиус переместил руки под футболку Альбуса и почувствовал, как тот вздрогнул в ответ. Он улыбнулся сам себе, и Альбус поцеловал его ухмылку, а затем отстранился. — Это не игра для меня, — произнёс он, слегка сбившись с дыхания. — Как и для меня. А теперь сними это, — потребовал Скорпиус, дергая его за край футболки. Несправедливо, что только он стоял здесь с обнажённым торсом. Альбус покачал головой и, пробормотав «такой властный», одним движением стянул с себя футболку и отбросив её в сторону. Скорпиус прижал Альбуса спиной к дереву позади него, затем провёл рукой по его животу и снова ухмыльнулся, когда тот легко задрожал. — Всё ещё не гей? — поддразнивающие спросил Альбус, не сводя с него глаз. Скорпиус пожал плечами и снова убрал волосы Альбуса с лица. — Не гей, за одним примечательным исключением. Скорпиус опёрся руками о дерево, затем наклонил голову, остановившись прямо перед губами Альбуса. — Я понятия не имею, почему мы не занимались этим всё это время. Альбус толкнул его и окинул язвительным взглядом. — Потому что ты невероятный придурок. А теперь заткнись. Не успел Скорпиус ответить, как Альбус снова впился ему в губы. Скорпиус просунул язык в рот Альбуса, и на этот раз тот не оттолкнул его, а притянул ближе и углубил поцелуй.

Первый семестр, седьмой курс

Альбус Поттер Альбус направлялся на чары, когда его оттащили за гобелен и прижали к стене. Не успел он опознать противника, как кто-то засунул ему в рот язык, и он сразу понял, кто на него набросился. К подобным нападениям можно привыкнуть. — Я уверен, что обжиматься в коридорах — против правил, — сказал он, задыхаясь между поцелуями. — Значит ли это, что ты должен снять баллы? — Мы не в коридоре, — заметил Скорпиус. — Мы в нише. — Альбус отстранился, чтобы посмотреть на Скорпиуса, и увидел, что его карие глаза горят желанием, а губы припухли от поцелуев. Ему это очень шло. — Как ты это выносишь? — спросил Скорпиус, явно раздосадованный. — Особенно после вчерашней ночи. Я так хочу прогулять занятия и не отходить от тебя до конца дня. Скорпиус выглядел искренне опечаленным, и Альбус не смог удержаться от смеха. — Я уже много лет сопротивляюсь желанию сорвать с тебя всю одежду и целовать до потери сознания, — поддразнил он. — Полагаю, теперь твоя очередь понять, как отодвинуть эти мысли на задний план и сосредоточиться на делах. Ты привыкнешь, — добавил он, утешительно похлопав Скорпиуса по плечу. Он направился к выходу, но Скорпиус поймал его за руку и притянул к себе, обхватив руками, чтобы не дать ему уйти. — Так ты говоришь, что эта… одержимость тобой пройдет? Альбус кивнул. — Ты такой милый. — Он провёл пальцами по волосам Скорпиуса и поцеловал его в щёку, после чего отстранился. Когда он начал отводить гобелен в сторону, то обернулся и увидел, что Скорпиус смотрит на него, прикусив губу и нахмурив брови. — Ты идёшь, Скорпиус? Скорпиус молчал. — Или, может быть, мой выбор слов навёл тебя на неподобающие мысли, — продолжал Альбус, поддразнивая его. — Слишком напоминил о прошлой но… Скорпиус толкнул его и Альбус, смеясь, вывалился в коридор. Группа третьекурсников, проходящих мимо, с любопытство посмотрела на них и вернулась к своему разговору. — Пойдём, — сердито сказал Скорпиус, и Альбус последовал за ним, продолжая посмеиваться.

***

Позже тем же вечером Альбус и Скорпиус сидели в гостиной старосты школы и целовались на диване. — Мы не можем заниматься этим весь год, — сказал Скорпиус, отталкивая Альбуса от себя. — У нас на носу Ж.А.Б.А. Он бросил взгляд на их наполовину законченные эссе по трансфигурации, заброшенные в пользу более приятных занятий. Альбус пожал плечами. — Я знаю. Полагаю, со временем ты станешь менее соблазнительным. Скорпиус ухмыльнулся, а затем строго сказал: — Никаких поцелуев, пока мы не закончим хотя бы одно задание. Это эссе по трансфигурации. — Он указал на их свитки. Альбус серьёзно кивнул. — Да, конечно. Ты такой ответственный, Скор. Через десять минут Альбус придвинулся к Скорпиусу так близко, как только мог, не сев на него, и «случайно» уронил перо на колени своего парня. Через несколько секунд после этого они снова целовались. — Чёрт возьми, Альбус! Скорпиус демонстративно вышел из комнаты и отсутствовал минут двадцать. Альбус как раз собирался проверить карту, когда Скорпиус вернулся, за руку таща за собой Ниру. — Садись здесь, — потребовал он, указывая на среднюю часть дивана. Альбус пододвинулся, чтобы освободить ей место, пока она растерянно смотрела на него. Скорпиус вернулся к своему заданию, а Нира посмотрела на Скорпиуса и спросила: — Зачем я здесь? Он пропустил её слова мимо ушей и сосредоточился на своем пергаменте, яростно царапая пером по бумаге. — Я что, ваша подстраховка? — спросила она, глядя на Альбуса. Альбус усмехнулся ей. — Я думаю больше подойдёт «обломщица». — Альбус! — прошипел Скорпиус одновременно с тем, как Нира воскликнула: — О, да! Между вами наконец-то что-то произошло? Расскажите мне всё. — Вообще-то, это произошло прямо там где ты сидишь… — Фу! — завопила она, но расплылась в широкой улыбке, в то время как Скорпиус принялся пощипывать себя за переносицу и что-то бормотать. — Не волнуйся, — Альбус шутливо толкнул её локтём. — Скор очень хорошо владеет очищающими чарами. — Этого не может быть, — простонал Скорпиус, и Альбус улыбнулся ему. Он был таким милым, когда краснел. — Ну? — продолжала наседать Нира, пока Скорпиус наконец не огрызнулся: — Он ничего тебе не скажет, Нира! Это личное и тебя не касается. И, честно говоря, странно, что ты хочешь знать. Альбус серьёзно кивнул, а затем прошептал ей на ухо: — Я расскажу тебе позже. Скорпиус угрожающе сверлил Альбуса взглядом, но он лишь пожал плечами и подмигнул ему. — Вы оба такие милые, — воскликнула Нира. — Ненавижу вас двоих, — прорычал Скорпиус и снова обратился к лежащему перед ним пергаменту. — Кроме тебя, — тихо сказала Нира, обращаясь к Альбусу. — Тебя он любит. — Я знаю, — прошептал Альбус в ответ. — Я тоже его люблю. — Он оглянулся на Скорпиуса и увидел, что тот продолжал писать, но его губы расплылись в улыбке. Альбус догадывался, что потом Скорпиус будет распекать его за это, но ему было всё равно. Он пребывал в некой эйфории после прошедшей ночи. Альбус боялся, что как только их отношения выйдут за рамки поцелуев и они перейдут к действиям «ниже пояса», Скорпиус поймёт, что Альбус его не привлекает в этом смысле, и их отношения закончатся так же внезапно, как и начались. Какое-то время они бы снова чувствовали себя неловко рядом друг с другом, а потом вернулись бы к дружбе и вспоминали бы те несколько месяцев, которые они провели, целуясь летом перед седьмым курсом, как неудачный эксперимент, о котором они никогда не говорили. Но ничего подобного не произошло. Всё это было страшно и неловко, но в то же время замечательно и абсолютно идеально. После того, как они перешли эту черту в своих отношениях, Скорпиус не отстранился, как ожидал Альбус, а пошёл дальше. Он потребовал, чтобы Альбус остался на ночь, а утром сказал ему, что он должен перенести свой сундук в его комнату и остаться там насовсем. Альбус заметил, что как только он перестанет спать в общей спальне, слизеринцы выяснят, где он проводит ночи, и тогда вся школа узнает, что они встречаются. Скорпиус пожал плечами и сказал, что ему всё равно, и Альбус подумал, что на этот раз тот говорил серьёзно. Во время ближайшего перерыва Альбус отправился в спальню Слизерина за своими вещами и рассказал Локку и Кемпу о том, что происходит, чтобы они не волновались за него. Они отнеслись к этому доброжелательно и сказали Альбусу, что постараются сохранить его тайну как можно дольше, и таким образом Скорпиус и Альбус получили отдельную спальню, ванную и гостиную в свое распоряжение. На спальню старосты были наложены чары, не позволяющие ведьмам входить туда, чтобы предотвратить подобные случаи, но, к счастью для них, тот, кто их наложил, не подумал об однополых парах. Альбус посмотрел на Скорпиуса и увидел, что тот наблюдает за ним. — Ты должен быть занят своим заданием по трансфигурации, — отругал его Скорпиус. — Да, профессор Малфой, — парировал Альбус, закатив глаза, — займусь этим прямо сейчас.

Рождественские каникулы, седьмой курс

Скорпиус Малфой Скорпиус мерил шагами коридор возле гостиной, пытаясь набраться смелости и рассказать родителям, что встречается с Альбусом. Он не знал, почему так переживает. Он не думал, что они будут против того, что он встречается с парнем, к тому же это был не просто парень, это был Альбус. Они любили его как сына. Иногда он подозревал, что они любят Альбуса даже больше, чем его самого. — Ты заставляешь нас волноваться, Скор, — позвал его отец из комнаты. — Просто зайди уже и скажи, что у тебя на уме. Скорпиус глубоко вздохнул, и когда он вошёл в комнату, родители смотрели на него с весёлым выражением на лицах. Мамины глаза наполнились беспокойством, когда она увидела его. — Что-то случилось? — Только не говори нам, что ты убил ещё одно невинное существо, — со стоном произнёс его отец. Скорпиус бросил на него тяжёлый взгляд. Родители и Альбус довольно часто шутили о той ночи, но Скорпиус всё равно считал, что для этого еще слишком рано. — Ничего подобного, — вздохнул он, а затем поспешно сказал: — Я встречаюсь кое с кем. — О, — обрадовалась мама, — кажется, это хорошая новость. Но почему ты так расстроен? Это очередной фанатик чистой крови? Скорпиус закатил глаза. Ему просто необходимо было это сказать. — Это не фанатик. Это — Альбус. Глаза его родителей расширились от удивления, затем они посмотрели друг на друга и обменялись понимающими улыбками. — Это чудесно, Скорпиус, — просто сказала мама. Скорпиус не очень-то беспокоился о её реакции. Он перевёл дыхание и повернулся к отцу, который смотрел на него с безучастным выражением лица. Отец покачал головой, и сердце Скорпиуса провалилось в пятки. — Почему ты не подождал ещё год? Просто, чтобы убедиться? — спросил отец. — Драко! — шикнула мама. — Ты не можешь вмешиваться. — Я даю отцовский совет, — прошептал он в ответ. — Что происходит? — спросил Скорпиус, сбитый с толку. Родители выглядели виноватыми, и Скорпиус скрестил руки, ожидая их ответа. — Ничего особенного, — пренебрежительно махнула рукой мама, затем встала и обняла его. — Мы рады за тебя. Ты боялся, что мы не будем? — О чём ты говорила? — спросил Скорпиус, не удостоив вниманием её вопрос. Он повернулся к отцу. — Почему ты хотел, чтобы я ждал целый год? — Неужели он думал, что Скорпиус легкомысленно относится к их отношениям? Потому что он был настроен серьёзно, и был полон решимости защищать свои чувства к Альбусу. Его отец вскинул бровь на маму, а затем улыбнулся Скорпиусу. — Мы вроде как поспорили, сколько времени вам двоим понадобится, чтобы сойтись. Я поставил на то, что это произойдёт после вашего выпуска, так что если бы вы двое могли отложить это и позже начать все сначала, я был бы вам очень признателен. Скорпиус недоверчиво посмотрел на него, затем повернулся к маме, которая выглядела пристыженной. — Вы ставили на нас?! — Не только мы, — сказала она, в попытке защититься. — Родители Альбуса тоже участвовали, — добавила она, словно это как-то улучшало ситуацию. Скорпиус начал расхаживать по комнате, затем остановился перед мамой. — В чём заключался спор? Она пожала плечами. — Как сказал твой отец, просто догадки, когда вы двое начнете встречаться. У Гарри был пятый курс, у Джинни — шестой… — Кстати, я думаю, именно поэтому она и посоветовала тебе посмотреть это воспоминание, — вставил отец. — Наверное, она надеялась, что ты всё поймёшь до окончания семестра, — Я поставила на седьмой, — продолжила мама, — а твой отец не думал, что это случится до окончания Хогвартса. Скорпиус потерял дар речи. — Таким образом, я выиграла, — с гордостью заявила мама, а затем заметила яростный взгляд Скорпиуса, и её улыбка угасла. — Вы самые худшие родители на свете! — воскликнул Скорпиус. — Ну, это не может быть правдой, — возразил отец. — Я уверен, что на свете есть родители и похуже. — Я месяцами боролся со своими чувствами, потом мучился, чтобы рассказать вам, и всё это время вы ставили на нас! Неужели вас даже не волнует, что я встречаюсь с парнем? — Мы знали, что тебе нелегко пришлось, Скорпиус, — мягко произнесла его мама. — Но каждый раз, когда мы пытались поговорить с тобой, ты ничего не рассказывал. Мы пытались помочь, но не знали, что ещё можем сделать. Тогда мы решили, что ты должен разобраться во всём сам. И, конечно, мы не против того, что ты встречаешься с волшебником. Ты думал, мы будем против? Гарри и Джинни прекрасно восприняли ориентацию Альбуса, почему ты решил, что с нами будет иначе? — Ну, у них есть Джеймс на роль достойного волшебника, чтобы продолжить фамилию и всё такое. А я — ваш единственный сын, — объяснил Скорпиус. Отец задумчиво кивнул. — Об этом я не подумал. Это, конечно, меняет дело. Скорпиус опустил голову, но через мгновение отец уже хлопал его по плечу, широко улыбаясь. — Я шучу. Иди сюда, — он притянул его к себе и обнял. — Мы на самом деле рады за тебя, Скор. Альбус — гораздо лучший выбор, чем расист и зануда, с которыми ты встречался раньше. Скорпиус издал небольшой смешок, а затем вздох облегчения, прислонившись лбом к груди отца. Когда отец отошёл, он добавил с ухмылкой: — Так что, ты уверен, что не хочешь подождать до окончания школы? Альбус Поттер Альбус сидел на диване в квартире Джеймса и ждал, пока его брат закончит собираться. В тот вечер они собирались пойти в паб, чтобы отпраздновать окончание Джеймсом первого этапа обучения мракоборцев. — Ты можешь перестать прихорашиваться? — позвал Альбус. — Я уверен, что ты прекрасно выглядишь. Через несколько минут в гостиной появился Джеймс и опустился на диван рядом с Альбусом. — Почему ты не прихорашиваешься? — спросил Джеймс. — Ты же здесь гей. — Я не настолько озабочен своим внешним видом. — Альбус кивнул на настенные часы. — Может, нам пора? А то опоздаем. Джеймс улыбнулся и посмотрел на него. — Я и должен опоздать. Я почётный гость. Это даст всем остальным шанс прибыть раньше меня. К тому же, все знают, что приходить на вечеринки вовремя — отстой. Альбус покачал головой. — Я и не слышал о таком правиле. — О нём знают только крутые парни, — подразнил Джеймс. Альбус пихнул его. — Ладно, как твои дела? — спросил Джеймс, закинув ноги на кофейный столик. — Как последний год школы? Альбус пожал плечами. — Нормально. — Просто нормально? Больше ничего не хочешь мне рассказать? Какой-нибудь новый парень… который оказался твоим лучшим другом, по которому ты сох годами? Альбус посмотрел на него. Откуда он узнал о Скорпиусе? Альбус только что рассказал об этом родителям, и он сомневался, что они сразу же отправили сову Джеймсу. И тут он сообразил, откуда брат мог получить эту информацию. — Лили сказала тебе. — А должен был ты, — сказал Джеймс, толкнув его в бок. — Это же важно. Альбус снова пожал плечами. — Честно говоря, я не думал, что это продлится так долго. — Так что, у вас всё хорошо? Альбус кивнул и его губы невольно расплылись в лёгкой улыбке. «Хорошо» было преуменьшением. Это было невероятно. Но он старался не думать об этом слишком много, не желая сглазить. — Значит, Скорпиус — гей? — Не совсем, — ответил Альбус, продолжая улыбаться. — Он говорит, что он натурал, за исключением меня. Я научился не задавать вопросов. Он, кажется, не беспокоится об этом, так что я не считаю что и мне стоит. — Даже если он не думает, что он гей, я уверен, вся школа считает именно так. Как он справляется с этим? Улыбка Альбуса угасла. Джеймс, как и он, знал насколько чувствительным может быть Скорпиус к тому, как его воспринимают окружающие. Альбус беспокоился о том, как он отреагирует, когда в Хогвартсе узнают, что они встречаются. Тот явно заморачивался, но каждый раз, когда Альбус расспрашивал его, Скорпиус лишь отмахивался. — Я знаю, что это его беспокоит, но, думаю, он изо всех сил старается не подавать виду, — объяснил Альбус. — Я спрашивал его пару недель назад, и он сказал, что в прошлом году он был очень популярен, но у него не было меня. А сейчас он менее популярен и у него есть я, и он предпочитает последнее. — Он откинул голову на спинку дивана и, повернувшись, увидел улыбающегося Джеймса. — Как сентиментально. Может быть, он всё-таки гей. Альбус улыбнулся. — Он удивительно сентиментальный. Когда он сказал что-то подобное в первый раз, я был уверен, что это ты или Нира под действием Оборотного, устроили розыгрыш. Но это был Скорпиус, — с нежностью в голосе добавил он. Джеймс кивнул, и его улыбка стала шире. — Я рад за тебя, Альбус. Ты хорошо выглядишь, и эта дурацкая «я влюблён» улыбка тебе идёт, — сказал он, ткнув Альбуса пальцем в щёку. Альбус оттолкнул его и снова посмотрел на часы. — Да, да. Может, пойдём? Джеймс скрестил руки и принял оскорблённый вид. — Неужели сидеть здесь и разговаривать со мной так мучительно? — Это немного странно, — признался Альбус. — Я не могу вспомнить, когда мы в последний раз сидели и говорили обо мне. — Ай, Альбус. Ты ранил мои чувства. У нас впереди весь вечер для разговоров обо мне, так что сейчас мы можем разобраться с тобой. Как успехи с тем новым зельем, которое ты пытаешься сварить? Папа пытался рассказать мне на днях, но его объяснения были ужасно запутанными, не уверен, что он сам всё понял. Альбус удивился, что Джеймс хочет поговорить именно об этом, но пожал плечами и начал объяснять, что за Зелье невидимости он пытается сварить. Он объяснил, что пробует новый метод зачарования ингредиентов перед варкой, чтобы изменить характер их действия в готовом зелье. Он сказал Джеймсу, что уверен в правильности своих ингредиентов и сейчас просто экспериментирует с различными методами варки. Профессор Найтли считает, что ему осталось всего несколько недель, и тогда они перейдут к испытаниям. — Ты уверен, что хочешь говорить об этом? — спросил Альбус в середине своего объяснения. Джеймс кивнул. — А как проверяют новые зелья? Разве это не опасно? Альбус поразился тому, что его брат в самом деле выглядел заинтересованным, а затем продолжил объяснять метод, обычно используемый для испытания новых зелий. Он включал в себя сложную серию диагностических заклинаний для определения природы магии в зелье. Для чтения результатов заклинаний требовались руны и арифмантика, поэтому профессор Найтли попросила профессоров Вектор и Бабблинг помочь, и они согласились. Все они были рады поучаствовать в создании нового зелья, ведь в Хогвартсе уже несколько десятилетий не изобретали ничего подобного. — Это по-настоящему впечатляет, — искренне сказал Джеймс. — Та сам придумал как зачаровывать ингредиенты? — Идея пришла мне в голову в один прекрасный день. Если это сработает, то откроет совершенно новую область для усовершенствованного изготовления зелий. — Это так круто. — Не уверен, что «круто» подходящее слово, — сказал Альбус, — но да, я в восторге от этого. — А что после школы? Куда ты хочешь пойти учиться, чтобы освоить зелья? Альбус посмотрел на свои колени. Это решение давалось ему с трудом. — Что такое? — спросил Джеймс, заметив перемену в настроении Альбуса. — Я полагаю, что ты поступишь на любую программу, какую захочешь. Особенно если ты сможешь разобраться с этим новым зельем до окончания школы. Альбус кивнул. — Есть одна программа, которую я очень хочу пройти, и профессор Найтли считает, что я могу туда поступить. Она предполагает путешествие по Европе в течение двух лет с обучением у лучших мастеров зелий. Тем самым, я смогу узнать много разных точек зрения на предмет, ещё и побывать в удивительных местах. — Звучит невероятно. Что не так? Ты боишься, что не попадешь? О… подожди. Дело в Скорпиусе, не так ли? Альбус отвернулся от Джеймса. Тот слишком хорошо его знал. — Нет такой работы, которая позволяла бы тебе переезжать из одной страны в другую каждые несколько месяцев. И Скорпиус убивался на тренировках по квиддичу и изучал на уровне Ж.А.Б.А. больше предметов чем кто-либо другой, не для того, чтобы бросить всё это и только следовать повсюду за мной. — И что? Ты не станешь пытаться туда попасть? Нет, Ал, не поступай так! — настойчиво сказал Джеймс. — Ты делал это всё время, пока рос; ставил Скорпиуса выше себя. Пора подумать и о себе. И это всего лишь пара лет, вы справитесь. Вы сможете видеться по выходным, а потом, не успеешь оглянуться, как всё закончится, и ты сможешь вернуться сюда и продолжить следующий шаг в становлении гения зелий — каким бы он там ни был. — Да, ты прав, — быстро сказал Альбус и встал. — Должно быть пора идти, верно? Джеймс несколько секунд изучал Альбуса взглядом, затем встал и присоединился к нему. — Конечно, мы можем идти. Но сначала пообещай мне, что подашь заявку на участие в этой программе. И если тебя примут, ты поедешь. Джеймс скрестил руки и ждал ответа Альбус. Он закусил губу и в конце концов кивнул. Альбус знал, что брат прав. Он не мог всегда ставить Скорпиуса на первое место. Он даже не думал, что Скорпиус этого хочет. Если им со Скорпиусом действительно суждено быть вместе, они смогут это разобраться. — Ага, обещаю, — сказал он Джеймсу. — Идём. Мне бы не помешало выпить.

***

В тот вечер Альбус весело проводил время с Джеймсом и младшими мракоборцами. Они были весьма забавными ребятами, но мысли Альбуса всё равно возвращался к Скорпиусу и международной программе по зельям. Им действительно нужно было обсудить это, он и так слишком долго откладывал этот разговор. Джеймс постоянно подливал Альбусу Огневиски, пытаясь взбодрить его, и к концу вечера разум Альбуса был затуманен, но он чувствовал себя легче. Альбус наблюдал за тем, как Джеймс безуспешно флиртует с одной из других мракоборцев, проходящих обучение, — симпатичной темноволосой ведьмой с блестящими фиолетовыми глазами. Альбус улыбнулся, увидев, как ведьма закатила глаза на то, что только что сказал Джеймс. «Отлично, — подумал Альбус, — именно такая девушка и нужна Джеймсу в его жизни. Кто-то, кто бросит ему вызов и не поведётся на его бредни». Когда пришло время расходиться, Альбус отказался от приглашения Джеймса переночевать в его квартире и трансгрессировал прямо в спальню Скорпиуса. Тот лежал в постели и спал, но при звуке трансгрессии резко вскочил. — Альбус, это ты? — спросил он, громко выругавшись. Вскоре он уже светил яркой палочкой Альбусу в лицо. Альбус поднял руку, ослепленный светом. Он направился к кровати, но споткнулся обо что-то и упал. В следующее мгновение Скорпиус оказался рядом с ним и стал его поднимать. — Пахнешь, как бутылка Огневиски. — Я и вправду пил Огневиски, — задумчиво сказал Альбус, — но мне приносили его в шотах. Я думаю, я выпил четыре, или шесть, ну, может восемь. Но не всю бутылку, — добавил он уверенно. — Что ты здесь делаешь? И почему ты трансгрессировал? Ты не хуже меня знаешь, что нельзя делать это пьяным, тебя могло расщепить, — принялся отчитывать его Скорпиус, усаживая Альбуса на край кровати и опустившись рядом с ним. Теперь, когда Альбус был неподвижен, он заметил, как сильно кружится его голова. Он закрыл глаза. — Мне нужно с тобой поговорить. — Сейчас? — спросил Скорпиус, подталкивая Альбуса в бок. Альбус повернулся и увидел, что тот протягивает ему стакан с водой. Он быстро осушил его, Скорпиус забрал стакан и вновь наполнил его. — Я думаю, что сказать тебе то, что мне нужно, будет легче в нетрезвом виде, — сказал Альбус, сосредоточив взгляд на стакане воды в руке Скорпиуса. — О. — Скорпиус выглядел обеспокоенным. Поставив воду на прикроватную тумбочку, он повернулся лицом к Альбусу. — Ладно. Я тебя слушаю. — Есть программа, которую я хочу пройти после школы, по зельям. Она предполагает путешествие по Европе в течении двух лет, каждые несколько месяцев посещая новую страну. Я очень хочу пройти её и думаю, что смогу поступить. — Понятно, — осторожно сказал Скорпиус. Он снова перевёл взгляд на окно, и Альбус мог сказать, что тот напряжëнно думает. Альбус придвинулся ближе к Скорпиусу и положил подбородок ему на плечо. — Я просто… я не знаю, Скор, — начал шептать Альбус, но не мог решить, что сказать. Его мозг не работал должным образом. Скорпиус повернул голову, чтобы посмотреть на него, и улыбнулся, затем обхватил Альбуса обеими руками и притянул его к своей груди. — Что ты не знаешь? Я уверен, что ты поступишь и у тебя все получится. Альбус кивнул и прижался головой к груди Скорпиуса, слушая биение его сердца и наслаждаясь теплым ощущением его объятий. Первой мыслью Альбуса было то, что Скорпиус хорошо пахнет. Второй мыслью было то, что тот не выглядел расстроенным, как опасался Альбус, а наоборот, поддерживал его. Альбус зря беспокоился, ему следовало сказать Скорпиусу об этом с самого начала. — У тебя есть та карточка Агриппы? — спросил Скорпиус. Альбус покачал головой. — Не с собой. Почему ты спрашиваешь? — Ну, ты должен носить её с собой до тех пор, пока не закончишь с поступлением на эту программу, но потом ты должен отдать карточку мне. Альбус отстранился и вопросительно посмотрел на Скорпиуса. — Зачем она тебе? Скорпиус убрал волосы с лба Альбуса, затем начал играть с воротником его рубашки. — Когда ты поступишь на эту программу, я, естественно, поеду с тобой, а карточка мне понадобится, чтобы рассказать родителям. — Нет! — Альбус отпрянул, выскользнув из хватки Скорпиуса, но чуть не упал с кровати, удержавшись в последний момент. Скорпиус фыркнул, но Альбус проигнорировал его. — Не будь глупцом, Скор. Ты хотел сделать что-то великое ещё до школы. И ты собираешься отказаться от этого, чтобы просто поехать за мной? Ты просто придёшь к… как сказать? Он осёкся, желая, чтобы его мозг работал быстрее. Ему нужно было, чтобы Скорпиус понял. — Ты пожалеешь! Пожалеешь и будешь винить меня, — повторил он. — И я этого не допущу. — Ты этого не допустишь? — спросил Скорпиус, очевидно забавляясь. — Я то думал, что это я тут люблю командовать. — Он вздохнул и залез обратно под одеяло. — Мы можем поговорить об этом позже, когда тебе будет не так трудно находить слова. Давай спать. И выключи лампу там, — сказал он, указывая на столик на другой стороне кровати. — Видишь, ты всё ещё любишь командовать, — ворчал Альбус, медленно огибая кровать, чтобы выключить лампу а потом присоединиться к Скорпиусу. — Что есть, то есть. — Как только Альбус оказался под одеялом, Скорпиус повернулся на бок и обхватил его за талию. — И как смеешь ты пытаться отнять это у меня, — пробормотал Скорпиус, поцеловав Альбуса в плечо. — Я так рад, что ты пришёл. Ненавижу засыпать без тебя, — вздохнул Скорпиус, откинув голову на подушку и продолжая держать Альбуса за руку. Альбус вздохнул. Возможно, Скорпиус и закончил их спор, но не он. —Ты не поедешь со мной, — настойчиво сказал он, разглядывая замысловатые узоры, которые лунный свет создавал на потолке. — Я уже решил. Но если ты действительно хочешь, я позволю тебе попытаться переубедить меня позже. Но не сейчас. Он уже решил? Скорпиусу требовалась целая вечность, чтобы принять решение. Особенно такие важные, как это. Он до сих пор не определился, является ли он геем. Это, должно быть, рекорд. Альбус повернул голову к Скорпиусу и увидел, что его глаза уже закрыты. — Ты не можешь бросить всё ради меня, — произнёс Альбус. Скорпиус держал глаза закрытыми, но Альбус увидел, как уголки его губ слегка приподнялись. — Без тебя всё кажется ничем. А теперь заткнись. Я пытаюсь спать. Альбус недоумевал, не понимая, что это значит. Он задавался вопросом: то ли потому, что высказывание было непонятным, то ли потому, что он был пьян. Он уснул, так и не разобравшись.

Пасхальные каникулы, седьмой курс

Скорпиус Малфой До того, как Альбус рассказал Скорпиусу о своём плане разъезжать по континенту, изучая зельеварение, после окончания школы, Скорпиус развлекался тем, что прикидывал все возможные варианты начала своей будущей карьеры. Больше всего ему нравился тот, при котором он несколько лет профессионально играет в квиддич, а затем устраивается на более престижную работу. Он знал, что найти работу после игры будет несложно. Звезды квиддича пользовались большим уважением в их стране. Кроме того, его забавляла идея несколько лет поработать у дедушки или даже у Блейза, так как политика казалась ему очень интересной, но он не хотел работать в Министерстве. Это напоминало бы работу на маму, хотя её должность и была на несколько уровней выше. Однако все варианты требовали, чтобы Скорпиус находился в стране. Как только Альбус сказал ему, что собирается путешествовать после выпуска, Скорпиус сразу же понял, что поедет с ним. Решение далось ему легко. Он очень быстро прокрутил в голове сценарий, по которому он останется, а Альбус уедет, и сразу понял, что ничего не получится. Нет, он не считал, что они расстанутся. Он знал, что они достаточно сильны, чтобы пережить отношения на расстоянии, тем более что у них есть магия, позволяющая часто видеться. Он беспокоился только за себя. За год до этого Скорпиус прочувствовал, на что похожа его жизнь без Альбуса, и это ещё до того, как он привязался к Альбусу, когда они начали встречаться. Без Альбуса он чувствовал себя потерянным, подавленным и постоянно был не уверен в себе. Альбус думал, что, собираясь поехать с ним, Скорпиус проявил свое великодушие, но на самом деле решение Скорпиуса было продиктовано исключительно эгоистическими побуждениями. Ему не нравилось, кем он был без Альбуса, и он предпочёл бы быть безработным и счастливым, чем начать блестящую карьеру в одиночестве в Англии. В первое утро пасхальных каникул Скорпиус отсыпался. Он пережил изнурительную неделю безостановочных тренировок по квиддичу и ранней подготовки к Ж.А.Б.А. Альбус уже вернулся к себе домой, чтобы поддержать легенду для их родителей, что он по-прежнему спит в своей комнате, хотя Скорпиус подозревал, что они уже знают. Альбус оставил записку на подушке. Скорпиус сел и потянулся, затем прочитал её. Она была короткой и милой. Удачи. Я люблю тебя. -A Скорпиус глубоко вздохнул и оделся, затем сунул записку в карман, рядом с карточкой от шоколадной лягушки. Он собирался сообщить родителям, что следующие два года он проведёт, следуя за Альбусом по Европе, пока тот будет изучать зелья, вместо того чтобы найти нормальную работу. — Как Альбус? — спросила мама, когда Скорпиус вошëл на кухню. Роза фыркнула со своего места за стойкой и отпила глоток из большой кружки чая. Что ж, вот и ответ на вопрос, знают ли они, что Альбус проводит ночи здесь. — Не знаю, — ответил Скорпиус, думая о том, что по сути это правда, поскольку он не разговаривал с Альбусом сегодня утром. Отец и мама ухмыльнулись, но Скорпиус оставил это без внимания. Он пытался понять, как начать. В конце концов, он тяжело вздохнул, а затем осторожно сказал: — Я как бы хотел поговорить с вами об Альбусе. — О? Что такое? — спросила его мама, откусывая кусочек яичницы. — В последнем письме я рассказал тебе о программе, на которую его приняли, — продолжил Скорпиус. — Да. Это замечательно, — ответила его мама. — Ты уже обдумал чем сам будешь заниматься после школы? — Я еду с ним, — быстро сказал Скорпиус, затем приготовился к её реакции. — Что? — спросила она, уронив вилку. Все остальные замолчали, а отец Скорпиуса придвинулся ближе к маме. — Какой работой ты сможешь заниматься путешествуя по миру таким образом? — спросила его мама. Скорпиус заметил, что она старается сохранять спокойствие. — Эм, полагаю, никакой. Я собираюсь взять отпуск на два года. Но, в общем, я буду подрабатывать, чтобы скоротать время, если смогу. — Скорпиус опустил взгляд, заметив, как в глазах мамы нарастает гнев. Все снова замолчали, затем Роза поднялась и направилась к выходу, по пути шепнув Скорпиусу: «Удачи». — Нет, — решительно ответила его мама и снова сосредоточилась на своем завтраке. Скорпиус сделал глубокий вдох, затем встретился с ней взглядом, стараясь говорить как можно вежливее. — Это не твое решение, мама. Но я… я понимаю, почему ты расстроена, и мне очень жаль. — Для чего ты так старался? — спросила она. — Ты староста школы, лучший ученик курса, капитан по квиддичу и сособираешь сдать больше Ж.А.Б.А., чем кто-либо на твоем году. И ты говоришь, что собираешься всë это бросить? — Ж.А.Б.А. не не имеют срока годности, у меня всё ещё будут их результаты, когда я вернусь. Тогда я смогу устроиться на нормальную работу, — возразил Скорпиус. — А все специалисты по найму увидят, что ты бездельничал два года, и подумают, что ты бездарь. Даже квиддич я бы смогла принять. Но ничего не делать? Они сверлили взглядами друг друга, затем отец положил руку на руку мамы. Та, казалось, успокоилась, и выражение её лица смягчилось. Она подошла к Скорпиусу и погладила его по щеке тыльной стороной ладони. — Я знаю, что ты любишь Альбуса и тебе никогда не приходилось проводить много времени вдали от него, но вы справитесь, — мягко сказала она. — Вы сможете видеться каждые выходные. Я сама разберусь с портключами. Скорпиус покачал головой, и она опустила руку. Он знал, что просто видеть Альбуса по выходным недостаточно. Он испытывал потребность ложиться спать рядом с ним, просыпаться рядом с ним, спрашивать его, как прошёл день, и просто постоянно находиться с ним в одном городе. Он не знал, как объяснить это маме. Едва ли он смог бы выразить словами то, похожее на отчаяние, чувство, которое он испытывал. — Я могу достать для вас одно из этих Сквозных зеркал, — продолжила она, — так вы сможете общаться весь день напролёт. Ты можешь постоянно держать его активным. Мы живём в магическом мире, здесь всё возможно. Скорпиус опустил взгляд. Она не понимала. — Это не редкость, когда дети берут несколько лет перерыва, Гермиона, — сказал его отец, наконец-то подключившись к разговору. — Мне тоже потребовалось время, чтобы понять, чем я хочу заниматься. А Скорпиус наконец-то сможет использовать все те иностранные языки, которые мои родители заставляли его учить. Скорпиус благодарно улыбнулся отцу, а его мама закатила глаза и вздохнула. — Ты издеваешься, Драко? Ты собираешься быть хорошим родителем и выставить меня негодяйкой? С тобой было иначе. Ты пытался пережить войну. У Скорпиуса всю жизнь были только привилегии, и меньше всего я хочу, чтобы он прожигал свои деньги, пока… — Дело не в этом, — вмешался Скорпиус. — Я делаю это не потому, что я такой ленивый. Просто — мама, пожалуйста — я не чувствую себя самим собой, когда нахожусь вдали от Альбуса. Я знаю, что мы можем разговаривать и видеться время от времени, но это будет не то. Мне нужно быть рядом с ним. Просто… он мне нужен. Без него… я ничто. Ему было немного неловко признаваться в этом родителям. Он хотел, чтобы они считали его сильным и способным, но он и был таким, рядом с Альбусом. Он опустил глаза, но она подняла его подбородок. — Я понимаю это чувство больше, чем ты думаешь. Она повернулась к его отцу, который улыбался ей, затем снова посмотрела на Скорпиуса. — Если я смогу найти тебе работу, ты рассмотришь её? — Да. Конечно. Она кивнула. — Пришли мне расписание. Я посмотрю, что можно сделать. Скорпиус почти выскочил из кухни, не желая задерживаться, пока она не передумает. Выйдя в коридор, он услышал, как мама говорит отцу: — Спасибо, что никак не помог. — Я, кажется, помню случай, когда ты взяла месячный отпуск на работе, чтобы провести время со мной, — ответил отец. Скорпиус замер на месте. Что? Он не мог себе представить, чтобы его мама не работала. — Это — другое, — пробормотала она. — Хм, правда? — сказал отец, затем Скорпиус услышал, как тот поцеловал её, и направился к лестнице, желая поскорее найти Альбуса. Альбус Поттер Альбус лежал под деревом, заложив руки за голову, и смотрел на небо через причудливые узоры колышущейся листвы. Он знал, что прямо сейчас Скорпиус рассказывает родителям о своих планах бросить всё, чтобы присоединиться к Альбусу, пока тот будет изучать искусство зельеварения. Альбус бесчисленное количество раз пытался переубедить его в этом, но Скорпиус был полон решимости, и в глубине души Альбус был рад, что тот поедет с ним. Он лишь надеялся, что впоследствии Скорпиус не пожалеет об этом Знакомая тень мелькнула в поле зрения Альбуса, и сердце его забилось чаще. Даже зная Скорпиуса всю жизнь и провстречавшись с ним почти год, он испытывал радость каждый раз при виде него. — Чем занят? — спросил Скорпиус. Альбус улыбнулся. — Ничем. Уже несколько лет для них это являлось чем-то вроде дежурной шутки. Скорпиус не мог понять, как Альбус может сидеть и ничего не делать, а Альбус не мог понять, почему Скорпиус всегда в движении, никогда не сидит без дела. Скорпиус лёг рядом с ним, и Альбус повернулся лицом к нему. — Как всë прошло? Скорпиус вздохнул. — Моя мама была сурова, благо отец вмешался и успокоил ее. — Похоже, они меняются ролями. Интересно, у них есть расписание? — У родителей Альбуса не было такого чередования. Его мама всегда была суровой, а отец — спокойным. — Ну, в конце концов, она согласилась, — вздохнул Скорпиус. — Она пообещала, что постарается найти мне работу, а я, очевидно, не против. Альбус вытащил одну из рук из-под головы и взял Скорпиуса за руку, соединив их пальцы. Скорпиус некоторое время смотрел на их сцепленные руки, затем улыбнулся. — Хочешь знать, что я сказал, чтобы убедить еë? Альбус вопросительно промычал в ответ и снова посмотрел на листву над ними. — Я признался ей, что чувствую себя не так, словно я не в себе, когда нахожусь вдали от тебя. — Скорпиус поднëс их сцепленные руки к губам и нежно поцеловал костяшки пальцев Альбуса. Альбус повернулся и посмотрел на него, расплывшись в лучезарной улыбке. — Очень сентиментально, Скор. Я думаю, что ты всë-таки гей. Это ещё одна их дежурная шутка. Скорпиус до сих пор не признал себя геем или бисексуалом, несмотря на то, что состоял в серьёзных отношения с парнем, и Альбус бесконечно дразнил его по этому поводу. Скорпиус улыбнулся, глядя на дерево, и сказал просто: — Я всё ещё не гей. Я не нахожу других волшебников привлекательными. — Что насчёт других ведьм? Скорпиус задумался, затем повернулся к Альбусу, оперевшись на локоть. — Нет, — ответил он, улыбаясь Альбусу. — Только эти вечно беспорядочные волосы, — сказал он, проводя по ним пальцами, — эти сияющие зелёные глаза и вот эта ямочка. — Скорпиус ткнул пальцем в щёку Альбуса, и он оттолкнул его руку, рассмеявшись. — Только одна ямочка, с правой стороны, — задумчиво продолжил Скорпиус. — Это противоречит всякой логике. Придется сказать Нире, что она ошибалась, когда говорила, что твое лицо симметричное. Альбус придвинулся ближе к Скорпиусу и стал водить пальцами по руке, на которую опирался Скорпиус. — Как мило с твоей стороны любить меня, несмотря на этот недостаток, — подразнил Альбус. Скорпиус кивнул, и в следующий миг выражение его лица стало серьёзным. — Я люблю тебя, Альбус. Действительно люблю. Типа… очень. Так сильно, что когда я сижу и думаю об этом, меня начинает мутить. Альбус обхватил Скорпиуса руками и прижал его к земле, положив голову ему на грудь. — Прекрасно сказано, Скор. Я чувствую абсолютно то же самое.

Два года спустя

Скорпиус Малфой Скорпиус завязывал галстук, когда увидел серую сову, стучавшую клювом в окно. Он впустил птицу и дал ей кусочек старого круассана, лежавшего на столе, после чего отослал её прочь. Со вздохом он левитировал тарелку с круассаном на кухню. Скорпиус только после окончания школы понял, насколько неряшливым был Альбус. В Хогвартсе домовые эльфы всегда убирали за ними. Он надеялся, что, прожив с ним несколько лет, Альбус хоть сколько-нибудь приучится к поддержанию порядку, но этого не произошло. Впрочем, Скорпиуса это не слишком беспокоило. Ему нравилось замечать недостатки Альбуса, это помогало ему лучше относиться к своим собственным. Скорпиус посмотрел на два письма, которые принесла сова. Первое предназначалось для Альбуса, и Скорпиус узнал почерк Рона. Вероятно, оно содержало очередную просьбу к Альбусу передать рецепт его последнего Зелья окклюменции в Управление мракоборцев. Зелье позволяло любому, кто принимал его, будь то опытный окклюмент или нет, легко защитить свой разум от посторонних. В настоящее время несколько частных компаний обратились к Альбусу и предложили огромные деньги за эксклюзивный доступ к его рецепту зелья. В Управлении мракоборцев так же были не прочь заполучить это зелье и по понятным причинам не хотели, чтобы оно стало достоянием общественности, но они не могли предложить Альбусу больших денег. Второе письмо было адресовано им обоим. Скорпиус открыл его и улыбнулся, прочитав. К письму прилагалась запечатанная записка. Дочитав письмо до конца, Скорпиус бросил его на стол, а пергамент с печатью отнёс в спальню. Альбус, раскинувшись на кровати, крепко спал. Скорпиус увидел, что тот улыбается, как обычно во сне, и приостановился, чтобы понаблюдать за ним. Он был просто очарователен. Скорпиус знал, что должен дать Альбусу поспать. Всю неделю он ложился поздно, готовясь к экзаменам, которые нужно было сдать, чтобы перейти на следующий уровень обучения зельям, но Скорпиус подумал, что Альбус захочет увидеть это письмо. Кроме того, он не мог удержаться от того, чтобы не увидеть его перед работой. Скорпиус забрался на кровать и сел, вытянув ноги перед собой, затем он протянул руку и начал гладить волосы Альбуса. — Эй, засоня, просыпайся. — Нет, — простонал Альбус, натягивая одеяло на голову. — Ну же, у меня тут письмо, которое, я думаю, тебе понравится. Я тебе его прочитаю. — Хорошо, — пробормотал Альбус, вылезая из-под одеяла. — Давай, я слушаю. Потом ты можешь уйти и дать мне поспать. — Иди сюда. Альбус стянул с себя одеяло и, ворча про вечно указывающих парней, поднял подушку и переместил её на колени Скорпиусу, после чего лёг обратно. Скорпиус снова начал гладить его по волосам. — Я всегда считал тебя таким милым, но утро, похоже, является исключением. Я не помню подобного в школе. — В школе у меня не было выбора сколько спать, — объяснил Альбус. — К тому же, всегда можно было с нетерпением ждать потрясающего завтрака. Ты не предлагаешь мне полноценный завтрак… только письмо. — Я уверен, оно будет хорошим, — сказал Скорпиус, помахав им над головой Альбуса. — Его прислала Нира. Она пишет, что это какая-то большая теория о нас с тобой, которую она вывела летом после нашего шестого курса. Она сказала, что записала её ещё тогда, но вспомнила об этом только сейчас. Альбус повернулся лицом к нему, и Скорпиус увидел, что тот улыбается, внезапно заинтересовавшись. — Я помню. Мы проводили время в её комнате, и она решила записать эту теорию. Это случилось за несколько дней до того, как ты признался мне в любви. — Ты никогда не рассказывал мне об этом. Альбус пожал плечами. — Тем летом мы были слишком заняты друг другом. — Точно, — сказал Скорпиус, открывая письмо. Заголовок гласил «Теория Ниры», а рядом была дата почти трёхлетней давности. — «Гей ли Скорпиус?» — начал читать Скорпиус, затем замолк и перевёл взгляд на Альбуса. — Ты думал, что я гей? Даже тогда? — Не я, — объяснил Скорпиус. — Нира сказала, что взрослые говорили об этом из-за твоей беседы с Беннетом и Тео на Рождество. Скорпиус хмыкнул вспомнив о ставках его родителей насчёт них с Альбусом. — Я говорил Нире, что уверен, что ты не гей, но своё мнение она не озвучила. Она сказала, что у нее есть теория на этот счёт, и вместо того, чтобы поделиться со мной, она её записала. — Альбус указал на пергамент в его руке. Скорпиус кивнул и вернулся к письму. — «Гей ли Скорпиус? Лично я не думаю, что этот ярлык имеет значение. Когда речь идет о Скорпиусе и Альбусе, важен только один ярлык, и это — «родственная душа», потому что я верю, что это про них. Я считаю, что независимо от того, является ли Скорпиус геем или нет, они скоро найдут друг друга, потому что им суждено быть вместе». Скорпиус посмотрел на Альбуса, и они обменялись улыбками, после чего он вернулся к записке и продолжил читать. — «Альбус хочет знать, когда закончится эта ссора между ним и Скорпиусом, и моё предсказание — скоро. То есть, я очень надеюсь на это. Быть посредником весьма утомительно. Кроме того, мы все думаем, что Скорпиус будет старостой школы в следующем году, и как удобно было бы иметь отдельную спальню, которую ты сможешь делить со своим новым парнем? *Я многозначительно шевелю бровями пока пишу это*». — С этим она не промахнулась, — перебил Альбус, щекоча Скорпиуса по внутренней стороне бедра. Скорпиус засмеялся и оттолкнул его руку. — Перестань, тут ещё немного. Он снова обратился к письму. — «Итак, подведем итог: Скорпиус может быть, а может и не быть геем, но это не имеет значения, потому что он любит Альбуса и в конце концов будет с ним. И когда это произойдёт, они будут вместе навсегда (в конце концов они родственные души). Но что будет с Нирой, когда они вместе уедут в закат? С ней все будет в порядке. Она всегда была самой независимой из второго поколения Золотого Трио». Скорпиус сложил записку и положил её на прикроватную тумбочку. Он посмотрел на Альбуса и увидел, что тот расплылся в улыбке от уха до уха. — Она предугадала практически всё, — сказал Альбус. — Даже то, что мы уедем куда-нибудь вместе. — Ну, мы не уехали в закат, а воспользовались порталом утром. Но, полагаю, это достаточно близко… — Скорпиус осёкся, а затем, закусив губу, всё же спросил: — Ты думаешь, мы родственные души? — Он пытался сохранить легкомысленный вид, не желая показывать Альбусу, как заинтересован он был в ответе. Альбус пожал плечами и беспечно произнёс: — Разумеется. В противном случае нам бы не удалась эта магия агапэ-любви, верно? Скорпиус постарался не закатить глаза. Только Альбус мог быть таким бесспечным, когда говорил о чём-то таком чувственном, как родственные души. — Да, наверное, ты прав. В любом случае, стоило ли ради этого просыпаться? Ты сможешь снова лечь, как только я уйду. Альбус кивнул. — Это чудесное начало дня. Хотя и не таким чудесное как несколько дней назад, когда ты разбудил меня… Скорпиус спихнул с себя Альбуса, прежде чем тот успел закончить свое высказывание, и поднялся на ноги. — Что я тебе всё время говорю о приличиях? Альбус поднялся на колени и, одарив Скорпиуса игривой улыбкой, сцепил руки вокруг его шеи. — Я не знаю, как остановиться. У меня, в отличии от тебя, в детстве не было всех этих уроков этикета. — Альбус наклонился и легко провёл по шее Скорпиуса зубами, заставив его вздрогнуть. Скорпиус глубоко вздохнул и вырвался из его объятий. Хотелось бы ему остаться здесь с Альбусом на весь день, но ему на самом деле нужно было идти на работу. — О, там еще одно письмо от Рона. Я оставил его на столе у окна. Альбус вздохнул и улёгся обратно на кровать. — Наверное, это опять из-за того Зелья окклюменции. Я передал рецепт отцу несколько недель назад и пообещал, что больше никому его не продам. Видимо, он разыгрывает дядю Рона. Как будто я возьму деньги, — добавил он, повернув голову, чтобы ухмыльнуться Скорпиусу. — Мне они не нужны. У меня невероятно богатый парень, который может купить мне все, что я захочу. Скорпиус скрестил руки на груди. — Так и знал, что ты со мной только из-за денег. — И из-за твоего тела, — добавил Альбус, подмигнув ему. Скорпиус закатил глаза. — Да, и это тоже. — Ему пришлось заставить себя идти к двери. Покидать Альбуса сейчас — последнее, что ему хотелось делать. — Мне действительно нужно идти на работу, знаешь, чтобы я мог бегать и угощать людей кофе, ничего за это не получая, но чувствовать, что я что-то делаю, пока ты совершаешь революцию в мире зелий. Лицо Альбуса тут же поникло. — Скор. Прости меня. Ты… — Я шучу, — прервал его Скорпиус, прежде чем Альбус успел закончить предложение. — Ты же знаешь, что мне это втайне нравится. — Он не врал. Мама устраивала его на работу помощником во всех магических министерствах, которые они посещали. Сама работа была не очень интересной, но он смог познакомиться с главами всех крупных министерств Европы и посмотреть на систему управления каждого из них. Он уже согласился на работу в Департаменте международного сотрудничества, к которой он приступит после его возвращения в Лондон, и знал, что всё, чему он научился за эти два года, окажет ему неоценимую помощь. Скорпиус заглянул в спальню, что-то вспомнив. Альбус снова устроился на кровати, видимо, собираясь снова заснуть. — Когда ты решишь проснуться, можешь прибраться? Мои родители приедут в эти выходные, и я сказал им, что мы устроим для них ужин здесь. Значит, мне нужно, чтобы ты ещё и приготовил. Или закажи что-нибудь и мы сделаем вид, что готовили сами. — Да, милорд, — вздохнул Альбус, — я позабочусь об этом. — Скорпиус закатил глаза. — Мне не терпится наконец-то услышать конец их истории, — добавил Альбус. — Как раз началось всё самое интересное. Наконец появился я. Скорпиус фыркнул. — Ага, и ты был таким страшненьким младенцем, что заставил моего отца расплакаться. Альбус показал ему язык и Скорпиус повернулся к выходу, прежде чем Альбус позвал его обратно. — Мне правда нужно идти, — настойчиво сказал Скорпиус. — Мне позволено раздавать приказы или это только твоя пререгатива? — спросил Альбус. Скорпиус проигнорировал подколку и махнул рукой, чтобы тот продолжал. — Там на столе письмо для Джеймса, можешь захватить его и закинуть на почту? Скорпиус кивнул и вышел из комнаты. Он взял со стола письмо Альбуса и направился к шкафу за верхней мантией. — Люблю тебя! — донёсся голос Альбуса. — Я тоже тебя люблю. Увидимся позже. Во время пребывания в Риме Скорпиус и Альбус снимали квартиру над магазином на одной из волшебных улиц города. Дом располагался в чрезвычайно удачном месте: Министерство Италии находилось всего в нескольких минутах ходьбы, и Скорпиус мог попасть туда, не выходя в маггловский мир. Пока Скорпиус шёл улице, он проверил письмо Альбуса Джеймсу, чтобы убедиться, что тот его закончил. Альбус обладал потрясающей памятью, но, зачастую, становился рассеянным, во время усердной подготовки к экзаменам, как это происходило в последнее время. Скорпиус предполагал, что его мозг был переполнен знаниями по зельям, и в нём почти не оставалось места для чего-либо другого. Письмо выглядело завершённым, и Скорпиус уже собирался запечатать его, когда увидел свое имя и не смог удержаться, чтобы не просмотреть письмо более тщательно. Он знал, что это неправильно — читать переписки своего парня, но ничего не мог с собой поделать. Если Альбус хотел сохранить это в тайне, он должен был запечатать письмо. Скорпиус пропустил первую часть, где Альбус описывал их недавнюю поездку на юг Италии. В конце Альбус отвечал на письмо Джеймса, в котором тот сообщал, что у них с его девушкой, одной из мракоборцев, с которыми он работал, были проблемы в отношениях. Скорпиус медленно читал следующую часть письма, пока шёл по улице. Мне очень жаль, что у вас двоих не всё гладко. Поверь, я знаю каково это, когда твои отношения рушатся, и ты боишься, что ничего уже не будет как прежде. Но я думаю, что крепкие отношения не рушатся так, как предметы, подобно разбитой вазе с осколками, которые так и не могут собраться воедино — когда даже с самыми сильными Восстанавливающими чарами видны трещины. Я думаю, что отношения рушатся так же, как рушатся вещи в природе. Например, как облака раскрываются, чтобы показать луч солнца, как семя трескается, когда пробивается новое растение, или даже жар в конце болезни. Они рушатся, чтобы раскрыть что-то лучшее. Это сентиментально, я знаю. Должно быть, я заразился от Скорпиуса. Полагаю, я хочу сказать, что ссоры — отстой, но то, что наступает потом, просто невероятно, по крайней мере, так получилось у нас. Сейчас я счастливее, чем когда-либо мог себе представить. Но ты можешь отнестись к моим словам с долей скептицизма. У меня были только одни отношения, но я чувствую, что они будут для меня единственными. Скорпиус рвано выдохнул и запечатал письмо, после чего зашёл в почтовое отделение. Вот уже несколько месяцев он пытался понять, насколько серьёзно Альбус относится к их отношениям. Но все его попытки заставить Альбуса сказать что-нибудь значимое заканчивались как этим утром, когда Скорпиус спросил его о родственных душах, а тот лишь отмахнулся от этого. Однако Альбус ясно выразил свои чувства в этом письме. Мысли Скорпиуса вернулись к предложению, которое он планировал уже несколько недель. Оставалось только уточнить у мамы, что «семейное правило» о том, что нельзя обручаться до 22 лет, больше не действует. «Хорошо, Альбус, — думал Скорпиус, невольно расплывшись в улыбке, пока он ждал своей очереди. — Я рад, что ты так к нам относишься, потому что это, безусловно, последние отношения и для меня».