When it Breaks

Лето перед шестым курсом

Скорпиус Малфой Наступил последний день похода, в который семья Скорпиуса отправилась вместе с семьями Альбуса и Ниры. Изначально поездка задумывалась как празднование победы его мамы на выборах министра магии. Отец сказал ей, что они должны поехать в отпуск, и попросил её выбрать любое место. К величайшему разочарованию отца, она выбрала поход (его самое нелюбимое занятие в мире) и настояла на том, чтобы к ним присоединились дядя Гарри и дядя Рон. Она сказала, что её последнее воспоминание о походе с ними было ужасным, так как это происходило во время войны, пока они были в бегах, и она хотела это исправить. Гарри и Джинни сразу же согласились, а вот Рона пришлось уговаривать. Они с отцом Скорпиуса редко сходились во мнениях, но в этом походе их объединила общая ненависть к природе. Скорпиус наслаждался поездкой. Ему нравилось исследовать лес, и поскольку он был волшебным, а значит потенциально опасным, взрослые разрешали всем детям носить с собой волшебные палочки на всякий случай. Скорпиус, Альбус и Нира несколько раз за последнюю неделю ускользали на уроки магии с его отцом. Они отрабатывали оглушающие заклинания, и у Скорпиуса до сих всё болело от падений. Альбус был невероятно хорош, и ему удалось победить друга лишь однажды. Скорпиус также много летал с Джеймсом, Лили и Хьюго. За день до этого они играли в квиддич со взрослыми и уничтожили их, несмотря на то, что Скорпиусу пришлось играть на позиции вратаря, в которой он был ужасен. Победа не далась им легко, в том числе потому, что Джинни участвовала в роли Охотника в другой команде, а она была бывшим профессиональным игроком. Джеймс отлично справился с ролью Охотника в их команде, а Лили превосходно летала и сумела поймать снитч раньше отца. Скорпиус уступил Джеймсу позицию Охотника, так как это была его последняя поездка перед поступлением на программу подготовки мракоборцев. Хотя Скорпиус никогда не был так близок с Джеймсом, как с Альбусом, он будет скучать по нему в Хогвартсе в следующем году. Без него замок будет не тот. Предстоящий учебный год был популярной темой для обсуждений. После получения баллов по С.О.В. перед самой поездкой Альбусу и Скорпиусу предстояло решить, какие предметы они будут сдавать. Скорпиус понятия не имел, чем хочет заниматься, поэтому он склонялся к тому, чтобы продолжить обучение на уровне Ж.А.Б.А. по всем предметам. Отец предупреждал, что нагрузка может стать невыносимой, и у него не останется времени ни на что другое. Он предложил Скорпиусу выбросить один или два предмета, но Скорпиус понятия не имел, что выбрать, потому что не знал, чем хочет заниматься после школы. У Альбуса такой проблемы не было, ведь он точно знал, к чему у него лежит душа. После школы он планировал овладеть мастерством зельеварения, поэтому единственными необходимыми ему предметами были зелья, травология и уход за магическими существами. Он добавил к своему курсу чары и трансфигурацию, сказав, что это весьма практичные предметы, и собирался отказаться от всех остальных занятий. Скорпиус удивился, что тот не оставил даже защиту от Тёмных искусств, но Альбус просто пожал плечами и сказал, что если у него будут проблемы с Тёмными искусствами, он может позвонить отцу или брату. Альбус был настолько уверен в своём решении, что Скорпиус не мог не завидовать. Он так хотел иногда быть похожим на Альбуса, который неизменно оставался самим собой. Альбус знал, чего хочет, и шёл к своей цели. Скорпиус же всегда чувствовал себя потерянным и постоянно пытался быть восемью разными людьми одновременно. Отчасти его проблема заключалась в том, что в отличии от Альбуса, который великолепно разбирался в чём-то одном, Скорпиус преуспевал во всём понемногу. Он полагал, из него получился бы прекрасный мракоборец, целитель, игрок в квиддич или даже лоббист, как дедушка. Поэтому принятие решения ему давалось тяжелее, чем Альбусу. Когда он рассказал об этом Альбусу и Нире несколько дней назад, Нира закатила глаза и сообщила Скорпиусу, что он полный придурок. Альбус сочувственно кивнул и сказал Скорпиусу, что тот прав и, что он понимает, почему ему так трудно принять решение. Скорпиус в очередной раз убедился, что Альбус — самый лучший человек на свете. Сейчас Скорпиус вместе с Альбусом шли по лесу в поисках единорога. Джеймс сказал, что видел его с неба, когда пролетал здесь, но теперь Скорпиус начал сомневаться, не было ли это очередной шуткой Джеймса. Когда несколько минут назад он заговорил об этом с Альбусом, тот лишь пожал плечами и сказал, что это не имеет значения. В лучшем случае они увидят единорога, а в худшем — неплохо прогуляются. Скорпиус фыркнул в ответ. Как ему удавалось находить положительные стороны во всём? Иногда это сводило Скорпиуса с ума. — Если найдём единорога, не убивай его, пожалуйста, — подразнил Альбус. Скорпиус толкнул его и тут же пожалел об этом, когда тот упал немного сильнее, чем Скорпиус рассчитывал. Альбус лежал на земле, схватившись за лодыжку и морщась от боли. Скорпиус бросился к нему. — Чёрт! Прости, Альбус. Я не хотел тебя так сильно толкать. — Ничего страшного. Просто помоги мне подняться. — Скорпиус выпрямился и протянул руку, тогда Альбус сильно потянул его на себя и подпрыгнул, заставив Скорпиуса упасть. Альбус улыбался ему, и стало очевидно, что до этого он притворялся. — Я должен был это предвидеть, — проворчал Скорпиус, поднимаясь на ноги и вытирая грязь со штанов. Альбус слегка толкнул его локтём. — Да ладно, Скор. Расслабься. Я всего лишь пытался немного тебя встряхнуть. Ты и впрямь самый сварливый человек на свете. Возможно, тебе стоит сходить к целителю. Это может… Скорпиус закрыл рот Альбуса рукой и указал на поляну перед ними. В самом конце тропинки, едва различимый издалека, стоял серебряный единорог с маленьким золотистым жеребёнком. Мать ухаживала за своим детёнышем. Скорпиус отпустил Альбуса, и они подкрались так близко, как только могли, оставаясь при этом незамеченными, наложив на ноги заглушающие чары. — Вау, — прошептал Альбус. — Эта карточка Агриппы на самом деле приносит удачу. — Он потрогал задний карман джинсов. Скорпиус закатил глаза. — Ты и эта карточка… Словно заворожённые, они ещё долго не могли отвести взгляд от единорогов. Они не двигались, пока волшебные создания не исчезли в глубине леса. После этого ребята обменялись улыбками и повернули обратно к палаткам. Пока они шли, Скорпиус признался, что никогда раньше не видел настоящего единорога. Только в учебниках, или в виде Патронуса Альбуса. Альбус же уже встречал их на уроках по ухода за магическими существами, которые Скорпиус не посещал. — Ну, и что ты думаешь? — спросил Альбус. Скорпиус не мог описать это. Наблюдение за двумя единорогами было… безмятежным. Сейчас он чувствовал себя спокойнее, чем за все последние месяцы. Может, ему нужен домашний единорог? Размышляя об этом, он подумал об Альбусе, и о том, что он был для Скорпиуса чем-то вроде домашнего единорога, хотя он бы никогда не произнёс этого вслух. Это была очень странная мысль. Альбус успокаивал Скорпиуса так, как мало что могло его успокоить. Наверное, не зря его Патронусом был единорог. Когда Скорпиус не ответил, Альбус продолжил говорить. — У Томаса есть теория, что… — Я не хочу слушать о твоём дурацком парне, — огрызнулся Скорпиус, обрывая его. Альбус остановился. — Что? Томас — не мой парень. — Ты целовал его. И постоянно говоришь о нём, — подчёркнуто высказал Скорпиус, поворачиваясь к Альбусу, который до сих пор стоял на тропинке. — Я уверен, что за всю неделю я сказал о нём два предложения. Это — второе, которое ты даже не дал мне закончить, следовательно я сказал полтора предложения о Томасе. Так что я не знаю, о чём ты говоришь. Скорпиус закатил глаза и продолжил путь. — Что не так? — спросил Альбус, идя позади него. — Тебе не нравится Томас? Нет, Скорпиусу не нравился Томас. Прежде всего потому, что представлял собой воплощение всего того, чем Скорпиус не был. Он учился на Гриффиндоре (именно на этот факультет должны были распределить Альбуса), он был порядочным, милым, геем, и ему явно нравился Альбус. Почему бы и нет? Если бы Скорпиус был геем, он бы хотел встречаться с Альбусом. Он остановился на месте. Что за нелепые мысли. — Ответь мне, Скорпиус, — сказал Альбус, наконец нагнав его. Скорпиус вздохнул. — У меня плохое предчувствие насчёт него. Не могу объяснить. Альбус нахмурился, обдумывая сказанное. — Ладно… Можешь попробовать? Скорпиус отвёл от него взгляд и сосредоточился на зелёной птице, клевавшей что-то на дереве позади Альбуса. — Он просто не подходит тебе. Я имею в виду, он кажется приличным, как будто он был бы хорошим другом. Если ты хочешь встречаться с ним, ладно, давай. Знаю, тебе нравится обжиматься с ним, или что там ещё. — Скорпиус отвернулся от Альбуса и продолжил идти. Альбус присоединился к нему, и несколько мгновений они шли молча. — Если бы я не знал тебя лучше, Скор, я бы сказал, что ты ревнуешь, — пошутил он, играючи подталкивая Скорпиуса локтем. Скорпиус замер. Именно это он и испытывал. Он не мог объяснить причину, по которой ему не нравился Томас, пока Альбус не выразил её так просто. Скорпиус ревновал. Конечно не потому, что его привлекал Альбус, но он не мог смириться с мыслью, что может потерять его как друга. Что, чёрт возьми, с ним не так? Он в самом деле такой ужасный человек? Неужели он и вправду не мог смириться с тем, что его друг счастлив с кем-то другим только потому, что тогда у него не будет столько времени и сил на Скорпиуса? Когда он успел стать таким эгоистом? — Что-то не так? — обеспокоенно спросил Альбус. Скорпиус покачал головой. — Томас — нормальный парень. Если он тебе нравится, встречайся с ним. Прости, я сегодня не в себе. Он возобновил ходьбу, но Альбус схватил его за руки встряхнул его. — Тебе нужно расслабиться, Скорпиус. Умоляю тебя. Ты словно комок нервов и это выводит из себя. Мы на каникулах и только что видели двух единорогов! Это прекрасный день. Согласен? Сделай глубокий вдох. Скорпиус язвительно посмотрел на него. — Ну же. Я не отпущу тебя, пока ты не сделаешь этого, — настаивал Альбус. — Я легко могу вырваться. Альбус усмехнулся. — Тогда я просто оглушу тебя. Может ты и сильнее, но я лучше владею магией. Сделай грёбанный вдох. Скорпиус нахмурился, но повиновался. — Ещё раз, — указал Альбус. — Ненавижу тебя, — сказал Скорпиус, прежде чем сделать второй вдох. На этот раз, он дал воздуху заполнить лёгкие и, когда он выдохнул, ему на самом деле стало немного лучше. Альбус улыбнулся. — Я вижу, что тебе легче, но не скажу «я же говорил». Это не в моём стиле. — Он отпустил руки Скорпиуса и продолжил путь. Скорпиус шутливо толкнул его, но затем пошел с ним в ногу. — Я не знаю, что бы я без тебя делал, Альбус. — Ты бы взорвался от всех этих переживаний, и не осталось бы ничего, кроме дыры в форме Скорпиуса, — ответил Альбус, широко улыбаясь. Альбус Поттер Альбус всю неделю обдумывал предложение Ниры рассказать Скорпиусу о своих чувствах. Он, наконец, решился во время их прогулки к единорогам. Скорпиус уже несколько месяцев был на взводе. Альбус ждал пока его разум прояснится, но, похоже, всё становилось только хуже. Поначалу Альбус не связывал тревожно состояние Скорпиуса с собой. Но после того, как Скорпиус вдруг стал странно относиться к его прикосновениям, а также после его претензий по поводу Томаса, Альбус заподозрил, что Скорпиус понимает, что чувствует Альбус, даже если это происходит только на подсознательном уровне. Как сказала Нира, вероятно лучше будет выложить всё начистоту, чтобы они могли двигаться дальше. Хотя Альбус знал, что «выкладывать всё начистоту» будет очень больно. В тот вечер Альбус не находил себе места и съел слишком много жареного зефира, пока его папа и дядя Рон рассказывали истории из их первых дней работы мракоборцами. Сейчас Альбус сидел на своей кровати в палатке, которую он делил со Скорпиусом. Ему мутило, и он не мог понять почему: из-за предстоящего разговора или из-за съеденного зефира. Альбус притворился, что читал, пока ждал возвращения Скорпиуса из душа. Как только Скорпиус вернулся, Альбус встал и отложил книгу. — Нам нужно поговорить. Снаружи. Скорпиус растерянно покачал головой. — Но я только что из душа. Альбус закатил глаза. — Мы же не собираемся валяться в грязи. Ты можешь перестать капризничать и выйти со мной? Скорпиус, казалось, осознал, всю серьёзность намерений Альбуса, и выражение его лица из раздраженного превратилось во встревоженное. Он кивнул и последовал за Альбусом на улицу. Они шли молча, пока Альбус вёл их к озеру, расположенному примерно в четырехстах метрах от их палаток, где они плавали накануне. Когда они добрались до берега, Альбус сел на большой валун и подтянул колени к груди. Скорпиус остался стоять и несколько мгновений наблюдал за ним, а затем сел рядом. — Ты заставляешь меня беспокоиться, — сказал Скорпиус, и Альбус почувствовал на себе его пристальный взгляд. Альбус не отрывал глаз от озера, наблюдая как лунный свет играет на его поверхности. — Можешь не смотреть на меня, когда я буду говорить? Краем глаза он заметил как Скорпиус вскинул голову, а затем медленно отвернулся к озеру. — Ладно. Что случилось? Альбус сделал глубокий вдох. — Ты мне нравишься. Ну… в гейском смысле. Уже довольно давно и отчасти поэтому я психовал, когда открылся тебе. Это было… непросто. Альбус вздохнул и уткнулся лбом в колени. — Очевидно, я говорю это тебе не как громкое признание в любви или что-то в этом роде, и я не надеюсь втайне превратить тебя в гея. Я просто… чувствую, что между нами образовалась дистанция или барьер, и что это может быть связано с этим. Я подозреваю, что ты в некотором роде уже знаешь, и… Я не знаю… Я хотел поговорить откровенно. Так что, может быть, теперь мы можем просто признать это и двигаться дальше. Скорпиус молчал, и единственным звуком было уханье совы вдалеке. Альбус, в ожидании ответа Скорпиуса, сосредоточился на своём дыхании. — Я нравлюсь тебе? — Да. Это именно то, что я сказал, — ответил Альбус, не поднимая головы. — Я не понимаю, что ты хочешь от меня услышать, — осторожно сказал Скорпиус. Альбус поборол желание посмотреть на него, зная, что если он уловит хоть намёк на отвращение в выражении лица Скорпиуса, то это, скорее всего, уничтожит его. — Полагаю, ты можешь сказать, всё, что думаешь. Честно говоря, это я не продумывал. — Что ты хочешь от меня, Альбус? Я никогда не полюблю тебя в этом смысле. Это — то, что ты хотел услышать? Подтверждение того, что между нами ничего не будет в романтическом плане? — продолжил Скорпиус слегка раздражённо. Альбус глубоко вздохнул. — Нет. Это я и так знал. Тебе не обязательно быть таким грубым из-за этого. — Теперь его голос дрожал, и он старался, чтобы он звучал ровно. — Чтобы делал ты, если бы бы ты оказался на моём месте? Неужели ты не понимаешь, что поставил меня в безвыходное положение? Альбус наконец поднял глаза на Скорпиуса и увидел, что тот сердится. Это, в свою очередь, вывело из себя Альбуса. — Мир не вертится вокруг тебя, Скор, — огрызнулся он. — Если бы я оказался на твоём месте, я уверен, что сказал бы именно то, что нужно, чтобы тебе стало легче, как всегда это делаю. Альбус встал и начал расхаживать по площадке между валунами и озером. — Ты знаешь, как тяжело быть твоим другом? Справляться с твоими перепадами настроения, твоей склонностью командовать, твоей соревновательностью. И ко всему прочему пытаться задвинуть эти… чувства в сторону. Это… непросто, как минимум. Но я всё равно стараюсь ради тебя. Альбус остановился и повернулся лицом к Скорпиусу. — Я всегда был тем, кем ты хотел меня видеть. Партнёр по учебе, источник поддержки, хранитель секретов, спасатель, сообщник, лучший друг. Можешь ли ты хоть раз побыть тем, кто нужен мне? Альбус подошёл ближе к Скорпиусу и увидел, как тот сжал челюсти, но ничего не ответил. — На твоём месте, — продолжил Альбус, — я бы подумал о тебе и о том, что тебе нужно, Скорпиус, а не о том, как неловко мне. Но я уже вижу по твоему лицу, что ты на это неспособен. Альбус повернулся обратно к тропинке, на его глаза наворачивались слёзы. Через несколько шагов он остановился, когда Скорпиус позвал его по имени. — Это нечестно, — мягким голосом произнёс Скорпиус. — Что нечестно? — спросил Альбус, не поворачиваясь. — Ты хочешь, чтобы я был тем, кем я не являюсь. Я никогда не буду тобой, способным полностью прожить свою жизнь ради кого-то другого. Я даже не считаю это здоровым. Больше похоже на одержимость. Из него словно выбили весь воздух. Альбус не знал, что на это ответить. Он сделал успокаивающий вдох и повернулся лицом к Скорпиусу. Тот по-прежнему сидел на камнях, подперев подбородок коленями. Голос Альбуса стал более хриплым, когда он заговорил. — Я поменяюсь с Хьюго и лягу с Джеймсом. Тогда тебе не придется беспокоиться о том, что я заберусь к тебе в постель, если моя одержимость выйдет из-под контроля. Альбус сделал паузу и мысленно досчитал до двадцати. Он давал Скорпиусу возможность взять свои слова обратно, сказать что-нибудь получше, поддержать его или просто сказать, что нет необходимости меняться комнатами. Но он не сделал ничего из этого. Вместо этого Скорпиус кивнул ему и отвернулся к озеру.

Рождественские каникулы, шестой курс

Скорпиус Малфой После признания Альбуса они старались не замечать друг друга до конца поездки. Они перестали ходить друг к другу в гости. Скорпиус понятия не имел, к чему это должно привести. В следующий раз он увидел Альбуса на дне рождения тёти Джинни в Норе, за несколько недель до начала семестра. Тогда Альбус сам поднял эту тему. Альбус, Нира и Скорпиус обстреливали заклинаниями кучку гномов на краю двора, когда Альбус повернулся к Нире и простодушно сказал: — Ты ошиблась, Нира. Я хотел зафиксировать это в официальном протоколе, потому что такое редко случается. — Что? — Она уронила палочку и повернулась к нему, выглядя озадаченной. — Я рассказал Скорпиусу о своих чувствах, и это была ужасная идея. Это нисколько не прояснило ситуацию. Как раз наоборот, стало хуже. Я просто подумал, что ты должна знать. — В этот миг он выстрелил оглушающим заклинанием в одного из гномов и улыбнулся, когда тот упал. Нира посмотрела на Скорпиуса, в её ореховых глазах пылали искры гнева. — Ты повёл себя как придурок? Скорпиус пришёл в изумление. Он не ожидал, что Альбус заговорит об этом. Когда Скорпиус ничего не ответил, Нира перевела взгляд на Альбуса в поисках ответа на свой вопрос, но его лицо оставалось безучастным. — Ты не проявил ни капли сочувствия, не так ли, Скорпиус? — спросила она. — Мерлин! Я ожидала от тебя большего. Тебе должно быть стыдно. Скорпиус промолчал, и, к счастью, она тоже больше ничего не сказала, но продолжала бросать на него злобные взгляды до конца дня. После этого никто из ребят больше не вспоминал об этом, но каждый раз, когда они находились рядом, оно маячило перед ними словно гигантский гиппогриф. Следующий семестр стал худшим за весь период обучения Скорпиуса в Хогвартсе. Ему пришлось иметь дело с Мириам в качестве капитана по квиддичу (что было ужасно), он был невероятно занят своими обязанностями старосты, а также домашними заданиями по девяти предметам уровня Ж.А.Б.А., которые он взял на себя, а Табита требовала его оставшегося (ограниченного) свободного времени. Среди всего этого хаоса рядом с ними не было Альбуса, который мог бы помочь ему почувствовать себя лучше. Они по-прежнему проводили время вместе во время еды и учёбы, но это было неловко. Они словно забыли, как быть вместе. Несколько лет назад отец говорил ему, что он не знал каково это, иметь близких друзей, пока ему не исполнилось двадцать. Скорпиусу это показалось полной чушью. Он знал, что его папа общался с Тео, Блейзом и Дафной в школе. Если они не были близки, о чём же они говорили в течении семи лет обучения? Когда он спросил об этом отца, тот ответил, что они говорили ни о чём. Он сказал, что все они, конечно, общались, проводили время вместе, но их диалоги были бессодержательны. Скорпиус наконец-то понял, каково это. Именно в таких отношениях они были с Альбусом весь последний семестр. Они говорили о занятиях, погоде, школьных новостях, но ничего существенного. Они перестали развлекаться вместе: устраивать глупые розыгрыши, совершать тайные вылазки по замку, исследовать Запретный Лес, или подниматься на Астрономическую Башню, чтобы часами болтать и смотреть на звёзды — как они делали это на крыше дома Скорпиуса, пока росли. Скорпиус часто спрашивал себя, занимался ли Альбус всем этим с кем-то ещё? Может быть, с Нирой? Или хуже, Томасом? «Нет, — напомнил он себе. — Альбус не заинтересован в Томасе в этом смысле. Ему нравлюсь я». Эта мысль приходила ему в голову по меньшей мере двенадцать раз в день. И каждый раз Скорпиус пытался задвинуть её на задворки сознания. Но иногда, пока его разум блуждал, например, когда он летал, пытался не уснуть на истории магии или слушал болтовню Табиты, она снова появлялась на переднем плане его мыслей. Разговор с Альбусом у озера прокручивался в его голове снова и снова, и Скорпиуса передёргивало каждый раз, когда он думал о том, как отреагировал на признание, и как он оказался совершенно неспособен сказать что-нибудь путное. Альбус так ясно дал понять, что ему было нужно. Но вместо того чтобы сказать «Мне жаль, что ты чувствуешь это», «Могу ли я чем-нибудь помочь?», или «Ты мне по-прежнему дорог», он обидел его и дал уйти с мыслью (ошибочной), что он противен Скорпиусу. Единственным человеком, который был противен Скорпиусу, был он сам. Отвращение — совсем не то, что он чувствовал по отношению к Альбусу и его признанию, Но истинная эмоция была сложной, и Скорпиусу потребовался целый месяц, чтобы назвать её. Страх. Ещё через несколько недель Скорпиус смог определить, чего именно он боялся. Его страх включал в себя много вещей, но главное — потерять Альбуса. К сожалению, это так или иначе происходило. К Хэллоуину Скорпиус решил не пытаться вытеснить мысли об Альбусе из головы, а вывести их на первый план и изучить. Он изложил все факты, как если бы решал задачу по арифмантике, а затем постарался быть объективным при рассмотрении каждого из них. То, что он нравился Альбусу, само по себе не имело большого значения. Бесспорно, это много значило для Альбуса, но это не должно было так сильно повлиять на Скорпиуса. Очевидно, что требовалось учитывать больше переменных. Именно тогда он вспомнил, что сказал Альбус о том, что между ними что-то было не так перед походом. В этом Альбус был прав, но он ошибался насчет причины. Альбус думал, что он вёл себя странно, потому что подозревал о его чувствах, но Скорпиус знал, что это не так. Это привело к следующему очевидному вопросу — в чём была истинная причина? Почему Скорпиус не переносил Томаса? Точнее, мысль об Альбусе и Томасе вместе? Почему его сердце сжималось каждый раз, когда он представлял, как Альбус целует другого парня, или когда они говорили о сексе. Почему прикосновения Альбуса вдруг стали его напрягать, а потом, как только тот перестал, он начал скучать по ним? Существовало одно возможное объяснение, но Скорпиус решался думать об этом только поздно ночью, когда все остальные уже спали, когда мысли, которые он всё время пытался вытеснить из головы, наконец требовали внимания. Именно поэтому Скорпиус сегодня отозвал Тео и Беннета поговорить без лишних глаз и сейчас сидел на кровати в свободной спальне в доме маминых родителей, пытаясь набраться смелости и высказать свои опасения. Какое-то время Тео и Беннет терпеливо ждали, но когда стало очевидно, что Скорпиусу сложно начать, Тео позволил себе опередить его. — Дай мне угадать, ты думаешь, что ты гей. — Что? — возмутился Скорпиус. Он осмотрел себя, размышляя, нет ли на нем чего-то, что выдало бы его. — Почему ещё тебе хотеть поговорить с нами двумя? — спросил Тео скучающим тоном. — Альбус так же отзывал нас за пару месяцев до своего каминг-аута. — Точно, Альбус. — Скорпиус принялся разглядывать свои руки. — Гм, у меня есть вопросы связанные с этим, но я не гей. Я так не думаю. — Будь повежливее, Тео, — шепнул Беннет Тео, а затем повернулся к Скорпиусу и мягко произнёс: — Давай, Скорпиус. Расскажи нам, что у тебя на уме. Скорпиус закусил губу и спросил: — Тебе может понравиться парень, если ты не гей? Беннет кивнул, хоть и был явно сбит с толку. — Эм, конечно. Можешь объяснить, что ты имеешь ввиду? — Как правило, меня привлекают ведьмы. Но есть один волшебник, который мне тоже… вроде как… нравится. Тео смотрел на него серьёзно, и Скорпиус был рад, что тот не смеётся над ним. — Почему ты решил, что он тебе нравится? Скорпиус, как мог, объяснил свои сложные чувства. Ревность, то, что он очень остро ощущал присутствие Альбуса, то, что он был первым человеком, которого Скорпиус хотел увидеть, когда в его жизни случалось что-то хорошее или плохое, то, что каждое прикосновение Альбуса вызывало у него дрожь, и, самое главное то, что Скорпиус не мог перестать думать о нём. Тео сузил глаза. — Этот парень привлекает тебя физически? «Да», — стало первым словом, которое пришло ему в голову. По правде говоря, до этого он никогда всерьёз не задумывался над этим. — Я старался не допускать подобных мыслей, — честно признался Скорпиус. Он подумал о мужчинах в целом и о том, находит ли он их привлекательными. Ответ был таков: нет, он не находил ни одного парня привлекательным. «Ну, кроме Альбуса», — добавил тихий голосок, но он отмахнулся от него. Глаза Тео вспыхнули раздражением и он подошёл к окну и выглянул наружу. Беннет сел рядом со Скорпиусом и положил руку ему на плечо, в утешающем жесте. — Моя подруга Саманта — бисексуалка. Она описывает это как-то, что она влюбляется в людей, а не в пол. Я думаю, это возможно, предпочитать один пол, но потом найти человека, которого полюбишь так сильно, что тебя начнёт тянуть к кому-то того же пола. Прежде чем Скорпиус успел обдумать это, вмешался Тео. — Ты не бисексуал и не гей. Скорпиус сжался и увидел, как Беннет что-то шепчет Тео, но не расслышал, что именно. Тео отмахнулся от него. — Тот парень, что тебе нравится, это Альбус? Глаза Скорпиуса расширились от потрясения. — Что ж, так я и думал, — сказал Тео. — Ты наконец понял, что он безнадёжно влюблён в тебя? — Тео! — прошипел Беннет, одновременно с вопросом Скорпиуса. — Ты знал? — Все знали, — буднично произнёс Тео. Он сделал шаг к Скорпиусу и окинул его суровым взглядом. — Ты не гей, — повторил он. — Ты всего лишь придурок. Такой же, каким был твой отец, пока Гермиона не повлияла на него. — Я думаю, ты немного жесток, Тео, — вклинился Беннет. — Я не согласен, — просто сказал Тео. — Я думаю, Скорпиус эгоист и не может смириться с мыслью, что потеряет слепое обожание Альбуса. Полагаю, он понимает, что больше не будет центром его мира, и вместо того, чтобы позволить своему другу жить дальше, он пытается убедить себя, что он гей, чтобы удержать его. Скорпиус сидел неподвижно, стараясь не показать, как сильно его задели слова Тео. — Не смей, Скорпиус. Не держи его на привязи. Отпусти. Так будет лучше для вас обоих. До того как Скорпиус успел ответить, Тео вылетел из комнаты, яростно хлопнув дверью за собой. — Извини, — мягко сказал Беннет, когда Тео ушёл. — Он питает слабость к Альбусу. Скорпиус кивнул и сделал глубокий, рваный вдох. — Все питают слабость к Альбусу. Иногда мне кажется, что мой собственный отец предпочитает его мне. А почему бы и нет? Он послушный, правильный, позитивный, понимающий… — Он примолк, подыскивая дополнительные прилагательные, но ни одно слово не подходило для того, чтобы точно описать Альбуса. — Популярный? — с улыбкой спросил Беннет. Скорпиус покачал головой. — Вообще-то, нет. Именно это не про него. — О, просто ты использовал слова на букву «П»… неважно. — Беннетт замолчал и вздохнул. — Прости, Скорпиус, я беспокоюсь, что мы ещё больше запутали тебя. — Что думаешь ты, Беннет? Ты согласен с Тео? Или ты считаешь, что он на самом деле может мне нравиться? Беннет на несколько мгновений задумался, прежде чем ответить. — Сексуальная ориентация человека и то, кого он любит, — дело сугубо личное. Но, исходя из того, что ты сейчас сказал, я склоняюсь к теории Тео, хотя и в более мягких выражениях. Я знаю вас обоих всю вашу жизнь и никогда не видел двух настолько близких людей. Временами мне кажется, что один из вас — продолжение другого. Я понимаю, что это очень тяжело — чувствовать, словно теряешь человека, которого считал частью себя. Скорпиус опустил взгляд и снова уставился на свои колени. Несколько слезинок сорвалось и упало на ногу. Беннет положил руку ему на спину. — Однако, — продолжил он, — я также подозреваю, что ты можешь кое-что утаивать. Так что… на самом деле… только ты знаешь. Скорпиус был слишком смущён, чтобы смотреть на Беннета. Тот сжал его плечо напоследок и вышел из комнаты. Альбус Поттер Альбус не подготовил Нире подарок на Рождество. Он всё ещё злился на неё, за то что та убедила его признаться Скорпиусу в своих чувствах. Она дала ему худший совет в его жизни. Он злился и на себя, за то, что последовал ему, но предпочитал винить Ниру. Это помогало ему; хотя в глубине души он знал, что это нечестно. К счастью, она отнеслась к этому спокойно. Сейчас Альбус сидел на кровати Скорпиуса. Когда он пришёл час назад, дядя Драко сообщил ему, что тот вместе с Розой и мамой бегал по делам в Косом переулке и был озадачен тем, что Альбус не знал об этом. Альбус пожал плечами и спросил, можно ли подождать Скорпиуса в его комнате. С тех пор как Альбус пришёл, он уже четыре раза порывался уйти, но всё время заставлял себя остаться. Ему нужно было поговорить со Скорпиусом, и как бы больно это ни было, хуже, чем последние четыре месяца, быть не может. Альбус гладил Торнадо, пытаясь найти покой в его громком мурлыканье. Он был сосредоточен на ощущении тёплых вибраций в ладони, когда дверь распахнулась, и на пороге появился удивлённый и недовольный Скорпиус. Отстой. Альбус рассчитывал застать его в хорошем настроении. Но, честно говоря, в последние два года Скорпиус постоянно пребывал в скверном расположение духа. Альбус сделал глубокий вдох и выпалил, пока не передумал: — Нам нужно поговорить. Мы весь семестр пытались просто забыть об этом, и очевидно это не сработало. Скорпиус вздохнул, закрыл дверь и прислонился к ней. — Ладно. Что-нибудь изменилось? — Помимо нашей неспособности находиться наедине? Нет. Скорпиус начал мерить комнату шагами, пока Торнадо вился меж его ног. — Тебе не стоило мне рассказывать! — Какое это имеет значение? Признание не должно было ничего изменить. Я знаю, что изменило — но не должно было, — возразил Альбус. — Это меняет всё! Как, по-твоему, я должен вести себя как обычно? Жить в той же спальне, ходить на те же занятия, есть рядом с тобой, видеть тебя всё время и постоянно гадать, не думаешь ли ты обо мне? Альбус насмешливо хмыкнул. — Преодолей себя, Скор. Скорпиус остановился и повернулся лицом к Альбусу. — Преодолей ты меня. Только в этом случае мы сможем снова быть друзьями. Мы не можем притворяться, что ничего не изменилось, пока есть хоть малейший намёк на влечение между нами. Неужели ты не понимаешь? Альбус упёрся локтями в колени и начал потирать виски. — Ладно, Скор. Я преодолел тебя. Давай снова будем просто друзьями. Хорошо? — Ты ужасный лжец, — мягко произнёс Скорпиус. Когда Альбус поднял на него глаза, тот стоял, прислонившись к книжной полке, скрестив руки, и смотрел на Альбуса со странным выражением. Альбус принял эту внезапную перемену настроения за добрый знак и осторожно сказал: — Давай на секунду предположим, что я не могу просто отключить свои чувства к тебе, потому что, поверь мне, если бы я мог, я бы сделал это давным-давно. Что ещё ты предлагаешь? Скорпиус вздохнул и сместил взгляд в сторону фигурки ночного аспида на полке. — Может, тебе стоит попробовать жить своей жизнью отдельно от меня, а не жить моей. Альбус недоверчиво посмотрел на него. С чего это он начал быть таким чертовски отвратительным? — Каким образом я живу твоей жизнью? — холодным тоном спросил Альбус. Не глядя на него, Скорпиус пожал плечами. — Как минимум, ты вечно крутишься рядом. — Когда ты пошёл куда-то один, мне напомнить, чем всё закончилось? Ты прикончил лошадь, Скор. Убил её, дошло? — добавил он жестоко. — Я бы прекрасно справился, — огрызнулся Скорпиус. — я не нуждаюсь в тебе, как ты нуждаешься во мне! — Он колебался, и у Альбуса возникло подозрение, что тот пытался убедить в этом самого себя. — Почему мы не можем быть нужны друг другу? Что плохого в том, чтобы признать, что каждый из нас занимает важное место в жизни другого? Раньше тебя это вполне устраивало. Скорпиус помрачнел и снова отвернулся от Альбуса, уставившись на книжные полки. Альбус встал с кровати и медленно приблизился к Скорпиусу, остановившись примерно в метре от него. — Я рассказал тебе только потому, что чувствовал, что-то разладилось между нами, и я отчаянно хотел это исправить. Честно говоря, я думал, ты уже догадался. Я пытался задействовать своего внутреннего гриффиндорца и быть смелым, но, очевидно, сглупил. Настоящий слизеринец хранил бы секрет. Я ошибся, и мне очень жаль. — Я — слизеринец, Альбус. Ты просто последовал за мной туда, потому что ты одержим мной. — Сердце Альбуса болезненно сжалось, и он сделал шаг назад. Он увидел, как глаза Скорпиуса наполнились слезами, и тут же почувствовал себя виноватым. Здесь было что-то ещё, что-то, о чём Скорпиус умалчивал, но Альбусу было слишком больно, чтобы собраться с силами и понять, что именно. — Что ты хочешь от меня, Скор? Скорпиус сделал глубокий вдох, затем сказал, не поднимая глаз. — Хочу, чтобы ты оставил меня в покое. Слёзы, которые Альбус сдерживал, наконец вырвались из его глаз. Больше нечего было обсуждать. Скорпиус выразился предельно ясно. — Ладно. Я тебя услышал. — Альбус поднял руку, словно хотел положить её на плечо Скорпиуса, но в последнюю секунду передумал и опустил её. У двери Альбус повернулся в последний раз и увидел, что Скорпиус смотрит в окно, пока слёзы тихо струятся по его лицу. — Я пытался, Скор. Я думаю, что здесь есть нечто большее, о чём ты мне не говоришь. А может, и нет. Возможно, ты просто покончил со мной. Я… мне жаль. Когда Альбус спустился, он направился не к камину, а прямо к выходу. Он не хотел видеть кого-либо ещё. Ему предстояла долгая прогулка до площади Гриммо, но разобраться в своих мыслях было бы полезно. Домой он вернулся нескоро, но даже после нескольких часов хождения по улицам магловского Лондона Альбус так и не смог понять, что же ещё не так со Скорпиусом. Ясно было одно: отношения между ним и Скорпиусом никогда не будут прежними. Скорпиус Малфой Скорпиус не был готов говорить с Альбусом. Он всё ещё приходил в себя после беседы с Тео и Беннетом, когда Тео совершенно не воспринял всерьёз его чувства, заявив, что он был просто эгоистичным придурком. Скорпиус не мог даже злиться на Тео. Тот просто выразил словами то, что Скорпиус чувствовал по отношению к себе уже давно. Даже если Альбус ему и нравился, это не имело значения, потому что он был самым ужасным человеком на свете, а Альбус заслуживал только лучшего. Когда Альбус пришёл поговорить со Скорпиусом, он был открыт и искренен. Скорпиус отшил его, нагрубил и прогнал. Он просто ничтожество. Всё это время ему хотелось обнять Альбуса. Скорпиус хотел сказать ему, что боится и переживает, что если сделает неверный шаг, то навсегда потеряет лучшего друга. Но посмотрите, что Скорпиус сделал вместо этого. Впервые в жизни он не мог открыто поговорить с Альбусом. Несколько лет назад мама сказала ему, что слизеринцы предпочитают закрываться от большинства людей. Она добавила, что это нормально, пока у Скорпиуса будет кто-то, с кем он будет честен. Она предупредила, что без этой отдушины он рискует потерять себя. Именно это сейчас и происходило со Скорпиусом. Он упустил возможность быть самим собой с Альбусом и, как следствие, с каждым днём всё больше и больше распадался на части. С тех пор как он поссорился с Альбусом, Скорпиус разрабатывал план, как всё исправить. В основе его замысла лежал учебник по рунам, который Альбус одолжил перед окончанием семестра. У Альбуса была теория, что наложение заклинаний на ингредиенты зелий перед их приготовлением может повлиять на их силу или эффективность. До сих пор у него ничего не получалось. Альбус предполагал, что руны могут помочь, но Скорпиус не обращал особого внимания на тот разговор. Он помнил, что в тот вечер Альбус сидел рядом с ним на диване в общей комнате, так как большинство мест уже заняли, и Скорпиус старался не обращать внимания на то, что его нога упирается в его ногу, но на это уходила большая часть его умственных и душевных сил. Нынешний план Скорпиуса наладить отношения с Альбусом состоял в том, чтобы пойти к нему домой под предлогом того, что ему нужно взять учебник по рунам. Оказавшись там, он бы попытался сказать что-нибудь приятное и поддерживающее, вместо всех тех ужасных слов, которые в последнее время слетали с его рта. Он тренировался на Торнадо, пытаясь представить на месте кота Альбуса, но даже так у Скорпиуса не получалось произнести ни слова. Он не мог придумать, что сказать другу, потому что не понимал, что происходит. Однажды вечером, когда Скорпиус вернулся с еженедельного семейного ужина в поместье Малфоев, на его кровати лежал учебник по рунам. Сердце тут же рухнуло в пятки. Вся его затея провалилась до того, как он успел что-либо предпринять. Без учебника у него не было повода приходить к нему. То, что Альбус принёс его, когда знал, что Скорпиуса не будет дома, означало, что он не хочет его видеть. Скорпиус швырнул книгу в стену, и когда она упала, из неё вылетело три предмета: карта Мародёров, карточка от шоколадной лягушки и письмо. Скорпиус поднял письмо и уселся на кровать, чтобы прочесть его. Скорпиус, Я предположил, что он тебе нужен, но ты не приходил, так как не хотел меня видеть. Извини за вторжение. Я не рылся в твоих вещах и не брал ничего, чтобы позже спать с этим под моей подушкой, если тебя это беспокоит. Я всё ещё люблю тебя, в первую очередь, как друга. Мне не стыдно сказать, что ты нужен мне, даже если ты сочтёшь эту мысль омерзительной. Мне жаль, что я всё испортил. Я виню Ниру за ужасный совет. Надеюсь, однажды мы найдём способ, как всё исправить. Когда будешь готов, ты знаешь где меня найти. Альбус P.S. Возьми карту для обходов старост. Мне она не нужна без моего сообщника. А карточка Агриппы, ну, на мне она больше не работает. Она хранилась у меня весь семестр, и это были худшие несколько месяцев в моей жизни. Возможно, она принесёт больше удачи тебе. Скорпиус смял записку, но тут же передумал и тщательно расправил её. Он лёг на живот и перечитал её ещё три раза. В последний раз, он приложил кончики пальцев к имени Альбуса, которое едва читалось. У него всегда был ужасный почерк. Он аккуратно сложил письмо и убрал его в карман. Затем он пересёк комнату, поднял карточку Агриппы и вернулся в кровать. Она истрепалась по краям и он вспомнил день, когда Альбус впервые показал её Скорпиусу и выражение искренней радости на его лице. Он вспомнил все случаи когда Альбус одалживал ему карточку: каждый экзамен (даже если Альбус сдавал такой же), каждый квиддичный матч, и даже тот раз, когда Альбус подтолкнул его к разговору с мамой о роли отца в войне. Она была самым ценным сокровищем Альбуса, и он отдал её Скорпиусу, даже после того того как отвратительно он с ним обошёлся. Альбусу не обязательно было что-то писать, достаточно было лишь этой карточки, чтобы дать ему понять: Альбус ещё не поставил на нём крест. Скорпиус долго разглядывал её, а затем бережно положил в карман рядом с письмом. После этого, он свернулся на кровати калачиком и зарыдал.

Пасхальные каникулы, шестой курс

Скорпиус Малфой Скорпиус думал первый семестр шестого курса был ужасным, но это ничто по сравнению со вторым. В прошлом году они с Альбусом хотя бы разговаривали. Сейчас же он довольствовался лишь короткими кивками и молчаливыми жестами. Альбус садился есть за стол Когтеврана и проводил большую часть свободного времени в их гостиной или лаборатории зелий. Скорпиус знал это, потому что начал выслеживать точку Альбус Поттер на карте Мародёров. Каждое утро, если кровать Альбуса пустовала, Скорпиус доставал карту из-под подушки и высматривал друга на ней. Тот, как правило, был на пробежке, или передвигался по одному из пустых классов, вероятно занимаясь теми упражнениями Мракоборцев, о которых рассказывал Нире в прошлом году. Затем он стал носить карту с собой постоянно и проверял её каждый раз, когда не знал, где находится Альбус. Он знал, это походило на одержимость, что было так иронично, учитывая, что именно в этом он обвинял Альбуса. Но это помогало ему держаться между матчами по квиддичу, обязанностями старосты и огромной учебной нагрузкой; он радовался всему, что помогало ему расслабиться, даже если это казалось совершенно жутким. Скорпиус отчаянно желал, чтобы однажды Альбус подошёл к нему и спросил, не хочет ли он пробраться на кухню или хотя бы поиграть во взрывающиеся карты, но Альбус оставил его в покое, и Скорпиус не мог его винить — он всего лишь следовал просьбе Скорпиуса. Скорпиус по-прежнему часто виделся с Нирой, так как она была старостой, и они договорились, чтобы ходить на обходы вместе. С помощью карты они следили за происходящим в замке из кабинета старост, что избавляло их от необходимости часами бродить по коридорам в поисках нарушителей порядка. Когда они встречались для обхода, Нира не упускала случая отругать Скорпиуса за то, что он так отвратительно повёл себя с Альбусом, и напомнить ему, что он не заслуживает такого друга, как её двоюродный брат. В некотором смысле, это и стало причиной их разлуки, как он думал про себя, но никогда не говорил ей об этом. Обычно, после начальных упрёков, Нира успокаивалась и вела себя как подобает другу, за что он был ей благодарен. Больше у него никого не было. Он бросил Табиту через несколько недель после возвращения с каникул. Она пыталась называть его «Скор», а он отчитал её, сказав, что это прозвище предназначено только для самых близких друзей и семьи. Это привело к ссоре, и Скорпиус понял, что она ему даже не нравилась, и он встречался с ней всё это время лишь затем, чтобы сгладить своё растущее одиночество. За отсутствием общения с Альбусом в реальном мире, Скорпиус начал разыгрывать беседы с ним в своей голове. Не тот тяжелый разговор, в котором они нуждались, а простые повседневные вещи. Он рассказывал ему о том, как провёл свой день, о чём-то, что узнал на встрече старост, или просто дурацкие шутки, которые приходили ему в голову. Затем он представлял, что бы Альбус сказал ему в ответ. Он был полным ничтожеством. Тем не менее, выслеживание Альбуса по карте или воображаемые разговоры не были самыми жалкими занятиями Скорпиуса в этом семестре. Этот титул стоило отвести тому, чем он занимался по ночам. Скорпиус ждал, пока все в комнате не уснут, затем открывал шторку с той стороны, где стояла кровать Альбуса, поворачивался лицом к нему и напрягал слух, пока не мог различить, как тот дышит. Пока Скорпиус прислушивался к его ровному сопению и пытался провалиться в сон, он размышлял о своих чувствах к Альбусу и о той беседе с Тео и Беннетом на Рождество. Он постоянно задавал себе два вопроса. Первый — нравился ли ему Альбус так же, как он нравился ему. В темноте ответ был однозначный — да. При свете дня у него не было той же уверенности. Затем возникал второй вопрос. Если Альбус ему нравится, то почему он сдерживается? Ответ на этот вопрос выражался скорее чувством, к которому Скорпиусу не удавалось подобрать подходящих слов. Когда он представлял их с Альбусом в романтических отношениях, то ощущал подступающую тошноту. Но не физическая сторона вызывала у него сопротивление. Эта часть, в те несколько раз, когда он позволил себе представить это, заставляла его почувствовать нечто противоположное отвращению. Скорпиуса влекло к Альбусу настолько, что он, наконец, смог признаться в этом самому себе. Помимо этого, во многих отношениях Альбус был наиболее заманчивым вариантом, о сексе с кем он когда-либо думал. Скорпиус не только любил Альбуса, но и безоговорочно доверял ему. Альбус был единственным человеком, рядом с которым Скорпиус позволял себе быть полностью уязвимым. Тем не менее, он до сих пор не ощущал себя геем или даже биссексуалом. Он верил, что последним одинаково нравятся представители обоих полов, но Скорпиус никогда не находил привлекательным ни одного другого парня. Он казался натуралом, только если дело не касалось Альбуса, если это вообще было оно. Но это было неважно, потому что не вопрос ориентации сдерживал Скорпиуса; он был лишь удобным оправданием. Дурное ощущение при мысли о свиданиях с Альбусом было связано не с физическим, а с эмоциональным аспектом связи с ним. Та составляющая отношений, которая сохраняет связь, в хорошие и плохие времена. Поступки, которые Скорпиус видел всю жизнь в исполнении своих родителей. Быть рядом с своим партнером, говорить ему правильные слова, чтобы подбодрить его, когда ему плохо, мириться со всеми его недостатками, быть открытым и честным. Проще говоря, всё то, в чем Альбус был так хорош, а Скорпиус ничего не смыслил. Скорпиус сдерживался потому, что в глубине души понимал: он не был достоин Альбуса и никогда не будет. Последние слова из письма Альбуса продолжали всплывать у него в голове. «Когда будешь готов, ты знаешь где меня найти». С начала семестра прошло несколько месяцев, но Скорпиус так и не был готов. Скорее, он решил, что даже если его тянет к Альбусу, он никогда не вступит в романтические отношения с ним, потому что в конечном счёте он всё равно причинит ему боль. Скорпиус боялся даже пытаться вернуться к тому, чтобы быть просто друзьями. Он беспокоился, что теперь, когда он знал, что отвечает Альбусу взаимностью, он не сможет вести себя с ним как прежде. Поэтому вместо того, чтобы набраться смелости и рассказать Альбусу всё, что у него на уме, или просто извиниться и попытаться наладить дружбу, насколько это возможно, он поступил как трус, избегая его. Одним вечером, незадолго до начала пасхальных каникул, Скорпиус читал в кровати и услышал, как Альбус и Кемп обсуждали свои планы на две предстоящих недели отдыха. Кемп говорил о том, что собирается поехать с семьёй в Испанию, а Альбус сказал, что задержится в Хогвартсе из-за состязания по зельям, на участие в котором его уговорила профессор Найтли. Скорпиус впервые слышал об этом состязании. На следующий день Скорпиус изучил доску объявлений в гостиной, но не нашёл никаких объявлений о соревнование по зельям. Тогда он заглянул в «Ежедневный пророк» и увидел краткое упоминание Международного конкурса зелий, который состоится через несколько дней в Лондоне, и догадался, что речь шла о нём. Казалось, это важное событие. В статье говорилось, что от каждой школы допускается только один ученик. То есть Альбус будет представлять Хогвартс, а он всего лишь шестикурсник. Когда он разговаривал с Кемпом, то говорил, словно это пустяк. Типичный Альбус, всегда такой скромный. Изначально Скорпиус планировал провести первую неделю дома, а затем вернуться ради тренировок по квиддичу. Обычно они не тренировались на каникулах, но через неделю с начала занятий им предстоял заключительный матч сезона против Пуффендуя, и если они наберут хотя бы 50 очков, то получат Кубок. Кроме того, туда должны были приехать скауты всех основных команд по квиддичу в стране, поэтому каждый надеялся хорошо проявить себя в тот день. После того, как он узнал, что Альбус будет в Хогвартсе в начале каникул, Скорпиус решил остаться с ним. Может быть, если они останутся в комнате вдвоем на несколько дней, без занятий или соседей, которые могли бы их отвлечь, Скорпиус наконец-то наберётся смелости и поговорит с Альбусом. В первый день каникул Альбус проснулся раньше Скорпиуса и провёл все утро в классе зельеварения. Наблюдая за точкой Альбуса Поттера на карте, Скорпиус размышлял о том, что представляет собой соревнование по зельям. Если бы он не был таким трусом, то мог бы подойти и спросить у Альбуса. Скорпиус отправился в библиотеку, чтобы доделать домашнее задание, затем пообедал, не выпуская карту из рук. Он находился в Большом Зале, когда увидел, как точка Альбуса покинула класс зельеварения, и помчался обратно в спальню. Скорпиус запрыгнул на кровать и достал книгу. Он пытался отдышаться, притворившись, что читает, когда через минуту вошёл Альбус. Очевидно, Альбус не ожидал увидеть Скорпиуса и, возможно, именно поэтому он обратился напрямую к нему впервые за долгое время. — О. Ты не уехал? — Нет. Эм, остался из-за квиддича, — объяснил Скорпиус, а затем спросил, притворившись, что не знает. — А ты почему здесь? — У меня состязание по зельям во вторник. Готовлюсь с профессором Найтли. Не буду мешать тебе, мне просто нужно взять несколько книг. Скорпиус наблюдал, как Альбус роется в сундуке и укладывает в сумку три книги и наушники, которые сделал для него отец. Он задался вопросом, зачитывал ли кто-нибудь ему задания. Хотелось бы верить. Может быть, Нира? Скорпиус мысленно пометил, что надо будет выяснить это после каникул. — Тебе не обязательно уходить, — сказал Скорпиус, когда Альбус встал и закрыл сундук. — Ты можешь остаться. Мы могли бы… провести время вместе? Альбус покачал головой. — Я в порядке. Спасибо. Когда Альбус подошёл к двери, Скорпиус соскочил с кровати и побежал за ним. Он схватил его за руку, когда тот выходил в коридор. — Альбус. Альбус вывернулся из его хватки и отступил назад. Выражение его лица было нехарактерно пустым, пока он ждал продолжения от Скорпиуса. — Прошу, останься, — настаивал Скорпиус. Альбус отвёл взгляд, посмотрев по коридору в сторону гостиной, и закусил внутреннюю сторону щеки. Вздохнув, он снова повернулся к Скорпиусу. — Прости, Скорпиус. Не в этот раз. Мне нужно сосредоточиться на состязании, а ты — склонен требовать внимания. Может быть позже на неделе. — После твоей победы? — спросил Скорпиус с робкой улыбкой. Альбус пожал плечами и покинул комнату, оставив его одного. Альбус Поттер В день состязания Альбус проснулся ещё до рассвета. Он невероятно волновался и постоянно прокручивал в голове ингредиенты для зелий. Участникам конкурса был выдан список из тридцати возможных зелий, которые они должны будут сварить, и прямо перед конкурсом три из них будут выбраны случайным образом. За последние несколько недель Альбус приготовил все зелья из списка, но запомнить нюансы приготовления каждого из них будет непросто. Брать с собой конспекты запрещалось, а список ингредиентов, входящих в состав каждого зелья, выдадут только в начале состязания. Профессор Найтли сказала, что инструкций по приготовлению каждого зелья не будет. Приподнявшись в кровати, он посмотрел налево и увидел, что Скорпиус всё ещё спит. С тех пор как они вернулись с каникул, Скорпиус перестал спать с задёрнутыми шторами (только со стороны Альбуса) и, казалось, всегда спал лицом к нему. Это было странно и противоречило его просьбе о том, чтобы Альбус оставил его в покое. Разве Скорпиус не должен был хотеть спрятаться от него? Альбус выкинул эту мысль из головы. Он не мог сейчас думать о Скорпиусе. Ему стоило сосредоточиться на конкурсе. Альбус быстро оделся, затем пробрался на кухню и взял пару булочек, после чего направился в кабинет профессора Найтли в другом конце подземелий. Состязание проходило в Лондоне, и он должен был трансгрессировать туда вместе с профессором Найтли из Хогсмида, где их встретили бы его родители и Лили. Пока они шли к Хогсмиду, профессор Найтли в последний раз проинструктировала его. Затем, когда они оказались в просторном зале, где проходило состязание, она сказала ему, чтобы он немного успокоился и расслабился, и повернулась, чтобы поговорить с его родителями. Профессор Найтли была очень строгой и, как правило, молчаливой, поэтому Альбус удивился, когда она стала распинаться о том, какой он невероятный, и что она никогда не встречала человека с таким природным даром к зельеварению. Папа начал расспрашивать её о том, что означает получение степени мастера зелий и каковы возможные варианты карьеры, кроме преподавания. Мама внимательно слушала ответ профессора Найтли, а Лили, казалось, изнывала от скуки. Альбус начал осматривать толпу на предмет наличия других детей возраста Лили, когда увидел знакомую копну светлых волос. Через несколько мгновений Скорпиус присоединился к ним. Он поприветствовал всех с застенчивой улыбкой, и никто, кроме Альбуса, не выглядел удивленным, увидев его здесь. — Можно тебя на минутку? — прошептал ему Скорпиус. Альбус вздохнул. Разве он не просил Скорпиуса не трогать его пока не закончится состязание? Но Скорпиус никогда не слушал, не так ли? Альбус прошёл за ним к стене, в дальнюю часть помещения и раздражённо посмотрел на него. — Чего тебе? Скорпиус протянул ему карточку Агриппы. — Ты забыл это. Глаза Альбуса защипало от слёз, но он смахнул их. Он оттолкнул карточку. — Я же сказал, что больше не думаю, что она работает. К тому же, как ты всегда говоришь, это для детей. — Да, но мы же дети. Ну — ты формально уже совершеннолетний, но мы ещё в школе. — Скорпиус вздохнул, и его взгляд погрустнел. — Возьми её. Пожалуйста? То есть, я не думаю, что тебе это нужно или что-то в этом роде, но это не повредит. — Ладно. — Альбус взял карточку, убрал её в карман и повернул к семье. — Подожди. Альбус вздохнул и снова посмотрел на него. — Что? — Могу я остаться? — спросил Скорпиус. — Это нормально? Альбус молчал. Что делал Скорпиус? И почему именно сейчас? — Я имею в виду, я могу уйти, — добавил Скорпиус, когда Альбус не ответил. — Ну, если ты не хочешь… Альбус снова вздохнул. — Ты можешь остаться. Но это будет по-настоящему скучно, так что я надеюсь, ты принёс книгу или что-то в этом роде.

***

Состязание длилось восемь часов, и хотя три зелья, которые Альбусу предстояло сварить (напиток живой смерти, волчье противоядие и зелье старения), не относились к числу его любимых, он полагал, что справился, особенно если учесть, что каждый раз, когда он оглядывался на родителей, Лили и Скорпиуса, Скорпиус пристально смотрел на него. Родители и Лили время от времени выходили размяться, читали, разговаривали или даже играли друг с другом — что совсем не расстраивало Альбуса. Он не рассчитывал, что они будут сидеть неподвижно в течение целых восьми часов. Но именно так проводил время Скорпиус. О чём он думал, глядя на Альбуса? Вероятно, не о зельях, учитывая, что сам предмет его никогда не интересовал. Скорее всего он думал об Альбусе. Неужели он скучал так же, как и Альбус скучал по нему? Или же он изучал Альбуса в поисках признаков влечения, чтобы понять, может быть, его чувства к Скорпиусу угасли настолько, что тот снова может его терпеть? Трудно было сказать. Альбус занял второе место, что, как заверила его профессор Найтли, было поразительно для его возраста. Ведьма, которая победила, была на два года старше Альбуса и посвятила подготовке весь год. Альбус же готовился всего несколько месяцев, к тому же совмещая с учёбой. Родители были в восторге и немного растеряны, так как никто из них не был особо хорош в зельеварении и даже не любил этот предмет. Лили вежливо поздравила его, но в основном радовалась тому, что всё закончилось. Скорпиус, казалось, гордился больше всех и широко улыбался. Они попрощались с профессором Найтли, которая спешила на ужин с друзьями из города, затем папа обнял Альбуса и восхитился маленьким серебряным трофеем в форме флакона с зельем, который он выиграл. — Ты так здорово справился, Альбус, — сказал отец, приобнимая его. — Нам нужно это отметить. Пойдем ужинать. Выбирай куда. — Э-э… Серебряный кубок? — предложил Альбус. — О, обожаю их десерты. Отличный выбор, Альбус, — сказала Лили. — Ты с нами, Скорпиус? — спросила мама. Прежде чем Скорпиус успел что-то сказать, Альбус ответил за него. — Нет. Он занят. У него тренировка по квиддичу в школе этим вечером. Мама выглядела озадаченной. — На каникулах? — Ага. Наш капитан немного сходит с ума, потому что это наш первый шанс выиграть Кубок Хогвартса за много лет. Мне пора. Скорпиус кивнул, не сводя глаз с Альбуса. — Тебе нужно, чтобы кто-то из нас перенёс тебя обратно? — спросил папа. Альбус не подумал об этом. Как Скорпиус попал сюда? Он полагал, что знал ответ. — Я пойду с ним, — сказал Альбус. — Встретимся в ресторане. Альбус и Скорпиус молча шли к точке трансгрессии на улице. — Я знаю, что я тебе не нужен, — сказал Альбус, когда им оставалась пара метров до заброшенного переулка, из которого все перемещались. — Уверен, что ты трансгрессировал самостоятельно, даже без лицензии. Иначе ты бы не добрался сюда так быстро. Скорпиус кивнул. — Это просто невероятно. Понятия не имею, как ты умудрился запомнить приготовление всех этих зелий. И как тебе удалось оставаться сосредоточенным так долго… У Альбуса чуть не вырвалось, что не он один оставался сосредоточенным все восемь часов, но он сдержался. — И ты обошёл всех этих ведьм и волшебников старше тебя, — продолжил Скорпиус. Альбус скрестил руки. — Ты же не собираешься сказать, что второе место для первого неудачника? Скорпиус покачал головой с обиженным видом. — Нет. Я думаю, ты должен гордиться собой. Альбусу стало стыдно за то, что он огрызнулся на него. — Я горжусь. Спасибо, что пришёл. Видимо, карточка сработала. — Альбус вытащил карточку из кармана и протянул её Скорпиусу. — Пусть остаётся у тебя. Она твоя. — Ладно. Альбус положил карточку обратно в карман, и несколько мгновений мальчики смотрели друг на друга. Скорпиус выглядел так, словно хотел что-то сказать, но не мог подобрать слова. Альбус терпеливо ждал, но после ещё одной минуты молчания решил, что он просто слишком много домысливает. — Мне пора. Пока, Скорпиус. Альбус прошёл несколько шагов до переулка и крутанулся на месте, заставляя себя не оглядываться на Скорпиуса. Когда он появился на Косой аллее, слёзы, которые он сдерживал, закапали на землю. Он быстро вытер глаза рукавом, затем упёрся руками в кирпичную стену перед собой и сделал несколько успокаивающих вдохов. На четвертом вдохе он почувствовал руку на спине и увидел, что рядом с ним стоит папа. — Мы можем просто пойти домой, — ласково сказал папа. — Нет. Я хочу отметить. Идём. — Альбус сделал ещё один вдох, затем выпрямился и последовал за папой в ресторан.

***

Альбус не удивился когда услышал стук в дверь позже тем же вечером. Он знал, что папа не оставить произошедшее перед рестораном без внимания. — Привет, — сказал папа, войдя в комнату. — Хотел узнать, всё ли у тебя хорошо. Альбус подумывал солгать и сказать, что с ним всё в порядке. Возможно, именно месяцы изоляции и тягостного молчания, внезапно нарушенные сегодня Скорпиусом, который, казалось, снова пытался вести себя нормально без всяких объяснений, заставили Альбуса наконец сдаться и решиться довериться кому-то ещё. — Не всё хорошо, папа. — Альбус вздохнул и сел на кровать. Папа присоединился к нему. — Это из-за твоей ссоры со Скорпиусом? — С чего ты решил, что мы в ссоре? — Ну, он не заходил к нам с Рождества. Ты не упоминал о нём ни в одном из твоих писем за весь семестр. И сегодня, я никогда не видел, чтобы вам было настолько неловко друг с другом. Альбус выдавил улыбку. — Ты очень наблюдателен. — Это моя работа, — сказал он, улыбаясь ему в ответ. — Ты хочешь рассказать мне, что произошло? — Не особо, — вздохнул Альбус. — Это очень смущает. — Расскажи мне, — настаивал папа. — Думаю, тебе станет легче. И обещаю, я не буду смеяться. Альбус опустил голову и глубоко вздохнул, прежде чем ответить. — Я люблю его. Романтически, и… я сказал ему. — Он вздохнул и продолжил смотреть вниз. — Ничего хорошего из этого не вышло, — добавил Альбус без всякой необходимости. — Из-за этого вы и поругались? — Отец звучал огорчённым, а когда Альбус взглянул на него, то увидел, что его зелёные глаза, так похожие на его собственные, потемнели от гнева. — Вроде того. Я признался ему летом, и после того разговора он был просто обескуражен. Мы больше это не обсуждали, но весь первый семестр прошёл в ужасной неловкости. Так что, на рождественских каникулах я загнал его в угол и попытался объяснить, что не собирался приставать к нему или превращать его в гея. Я рассказал ему, просто потому… Я не знаю… Я рассказываю ему всё. — И что потом? — Он пришёл в смятение и попросил оставить его в покое. Я так и поступил, и с тех пор мы практически не разговаривали до сегодняшнего дня. Отец молчал, а когда Альбус поднял голову и посмотрел на него, прежний гнев исчез, и он выглядел огорчённым. — Сегодня Скорпиус не выглядел так, будто хотел, чтобы его оставляли одного. Он неотрывно наблюдал за тобой весь конкурс, и очевидно расстроился, когда ты его спровадил. Альбус кивнул. — Я знаю. Но… это первый раз за весь семестр, когда он пытался вести себя как мой друг. Я не знаю, что изменилось для него, но… я боюсь, что мы не сможем жить дальше как ни в чём не бывало. — Альбус снова опустил глаза и тихо добавил: — Он действительно ранил мои чувства. Папа вздохнул, а затем утешительно прислонился к нему. — Я прошёл через многое, но ничего подобного со мной не случалось, так что я мало чем могу помочь. Я знаю, как невыносимо быть в ссоре с другом, с которым ты живёшь, и ходишь на одни и те же занятия. У нас с Роном случилась крупная размолвка на четвёртом курсе. И было достаточно тяжело и без всей этой истории с неразделённой любовью. Альбус не смог удержаться от смешка. — В любом случае, — продолжил папа, — я уверен, это было ужасно. Мне жаль, что тебе приходится проходить через это. Альбус слабо улыбнулся ему. — Хотел бы я сделать что-нибудь для тебя. Я бы предложил ещё раз врезать его отцу, но не уверен, что это сильно поможет. Альбус снова рассмеялся. — Ты можешь оставить дядю Драко в покое. Но однажды я могу попросить тебя врезать самому Скорпиусу. — О, я могу. Наверное, мне стоит подождать несколько месяцев, пока он достигнет совершеннолетия, чтобы меня не арестовали за нападение на ребёнка, но как только ему исполнится семнадцать, только свистни. Альбус не мог не улыбнуться, представив, как перепугался бы Скорпиус, если бы папа прижал того к стене и ударил ни с того ни с сего. Папа обхватил Альбуса и притянул его к себе. — Я так горжусь тобой, Альбус. Альбус вскинул взгляд на трофей на столе. — Не за это, — сказал папа, когда проследил направление взгляда Альбуса. — Ну, за это тоже, но это не то, что я имею в виду сейчас. Я горжусь тобой за смелость, за то, что ты знаешь, кто ты и не боишься быть этим человеком. Я говорил, что назвал тебя в честь двух самых смелых волшебников, которых я знал — это было правильным решением. Альбус обнял отца в ответ, затем сел обратно. — Спасибо, папа. Папа встал и посмотрел на Альбуса с серьёзным выражением лица. — Я думаю, что у вас со Скорпиусом всё наладится. Похоже, что у него есть некоторые сомнения, с которыми ему нужно разобраться. Когда вы снова будете разговаривать, не зарывай свои чувства. Отстаивай себя, хорошо? Альбус кивнул и опустил взгляд. Знал ли папа о его склонности всегда ставить Скорпиуса на первое место? Неужели он был настолько очевиден? — Спасибо, пап. Я боялся говорить с тобой, но теперь мне стало немного легче. Папа фыркнул. — Ладно, приму за комплимент. — Он направился к выходу, но Альбус остановил его у дверей. — Ты можешь не говорить его родителям? Я знаю, что вы говорите о нас, но может это остаться между нами? — Конечно, — искренне сказал папа. Он собрался закрыть дверь, но остановился и снова повернулся к Альбусу. — Могу я сказать твоей маме? Альбус пожал плечами. — В этом я не сомневался. Папа кивнул и улыбнулся напоследок. — Люблю тебя. Спокойной ночи. — Я тоже люблю тебя, папа. Скорпиус Малфой После соревнований по зельям Скорпиус решил остаться в Хогвартсе до конца каникул. Ему не хотелось возвращаться домой, где родители спрашивали бы его, где Альбус, и он мог использовать это время для выполнения некоторых школьных заданий. Он продолжал смотреть на карту, и ему приходилось напоминать себе, что Альбуса не было в замке. Скорпиус пребывал на седьмом небе от счастья, после того как поговорил с другом впервые за целую вечность. Он понятия не имел, почему избегал его так долго. Он убеждал себя, что сначала ему нужно было разобраться в своих чувствах, но Скорпиус мог разбираться в своих чувствах, оставаясь другом Альбуса. Всегда можно найти компромисс. Разве Альбус не говорил, что ему нужно расслабиться и перестать пытаться сделать всё идеально? Наконец Скорпиус был готов последовать этому совету и решил поговорить с Альбусом, как только тот вернётся в Хогвартс. В понедельник второй недели каникул, после долгой тренировки, Скорпиус отправился искупаться в ванную старост. Когда он вернулся в гостиную Слизерина, то обнаружил ребят из своей команде, расположившихся вокруг стола у камина. Он уже собирался проигнорировать их и удалиться в свою спальню, как вдруг услышал из чьих-то уст: «Поттер». Он подошёл посмотреть, над чем они работают, и у него перехватило дыхание. Они увеличили фотографию Альбуса, которая появилась в «Ежедневном пророке» за неделю до этого после его победы на конкурсе зелий. На оригинальном изображении он был вынужден позировать с родителями, держа в руках свою награду. Альбус на фотографии, такой же скромным и неловкий от внимания, как и настоящий Альбус, удерживал трофей у нижнего края, пытаясь скрыть его с виду, и одновременно изучал края снимка в поисках пути к отступлению. Слизеринцы убрали с волшебного фото родителей Альбуса и зачаровали трофей так, чтобы он выглядел как пенис, так что казалось, что Альбус поглаживает свой собственный член, оглядываясь по сторонам, словно опасаясь, что кто-то его заметит. Сверху добавили заголовок, гласящий: «Остерегайтесь Подглядывающего Поттера», а ниже мелким шрифтом небольшой текст, который Скорпиус не мог его прочитать, но он увидел достаточно. Ему стало тошно, и его глаза сердито метнулись к Мириам, которая смотрела на него с вызовом. Не обращая внимания на остальных студентов, некоторые из которых нервно поглядывали на него, он обратился к ней напрямую. — Если вы заинтересованы в том, чтобы я играл в финальном матче, и хотите иметь хоть какую-то надежду выиграть Кубок, вы сейчас же сожжёте всё это. Мириам откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. — Я говорила команде, что не верю, что ты пропустишь этот матч. — Однажды ты уже решила, что раскусила меня. Напомнить как прошла игра? — спросил Скорпиус с презрительной усмешкой. — То была первая игра сезона на пятом курсе. В этот раз всё иначе. Это финальный матч, который решит, кто завоюет кубок. И там будут скауты. Я знаю, что ты мечтал о карьере в квиддиче, и пропустить игру как эта не поможет тебе в достижении этой цели. Скорпиус одарил её самым хмурым взглядом. Он терпеть не мог, когда она использовала то, о чём он говорил ей, когда они встречались, например, о том, что он всегда мечтал стать профессиональным игроком в квиддич. — Я не буду играть, — повторил он. — Ровно как и посещать тренировки до конца недели. Скорпиус собрал со стола все фотографии, которые они сделали, и бросил их в камин, после чего решительно направился в свою комнату. Выйдя в коридор, он услышал, как Мириам сказала кому-то: «Он не сможет остаться в стороне». Оказавшись в спальне, Скорпиус подошёл к сундуку Альбуса и применил все запирающие чары, которые смог вспомнить. Затем он подошёл к его прикроватной тумбе и, прежде чем повторить это с ней, поднял стоявшую на ней фотографию и изучил её. Снимок двухлетней давности изображал Альбуса и его семью перед рождественской елью. Альбус лукаво улыбался в камеру, время от времени поглядывая на Джеймса. Скорпиус находился за кадром, он и сделал эту фотографию. Он знал, что улыбка Альбуса предназначалась ему. Они разыграли Джеймса, он уже не помнил, как именно, но оба знали, что он найдёт это, как только вернётся в свою комнату. Скорпиус прикоснулся к стеклу. Почему другие ученики обходились с Альбусом так жестоко? Он был отличным парнем, невероятно добрым и никогда не делал никому ничего плохого. И даже после этой выходки, Скорпиус знал, что Альбус просто пожмёт плечами и, возможно, в глубине души будет сочувствовать своим мучителям. На этот раз Скорпиус не знал, как его защитить. Угроза отказа от игры в квиддич была самым сильным рычагом в его распоряжение. Без него он не знал, что делать. Вздохнув, он положил фотографию в прикроватную тумбочку Альбуса и запечатал и её тоже.

***

Два дня спустя Скорпиус играл с Торнадо в своей комнате в подземелье во время тренировки по квиддичу, когда кто-то постучал в дверь. Он понятия не имел, кто это мог быть. Может быть, кто-то из его более благоразумных товарищей по команде пришёл умолять его передумать? Возможно, Скорпиусу всё же удастся уговорить их прекратить свою отвратительную выходку. Когда Скорпиус открыл дверь, он с удивлением обнаружил, что по другую сторону стоит тетя Джинни. Его глаза расширились от удивления, когда он увидел её. — Можно войти? — мягко спросила она. Скорпиус кивнул и вернулся на кровать. Торнадо понял, что Скорпиус закончил с ним играть, и свернулся калачиком на своей подушке, чтобы вздремнуть. Войдя в комнату, Джинни огляделась. — Я всегда думала, что если у меня и будет повод оказаться здесь, то это будет связано с Альбусом, а не с тобой. Какая кровать его? — Прежде чем Скорпиус успел ответить, она остановила его. — Нет, дай угадаю. Если это твоя кровать… — Она подошла и села на кровать Альбуса, ближайшую к кровати Скорпиуса. Скорпиус кивнул. Он не знал, что ей ответить. Она здесь из-за Альбуса? — Я пришла написать о лучших игроках Хогвартса в квиддич этого года. Ты, конечно, был в списке, но тебя нет на тренировке, и твой капитан сказал, что ты не будешь играть в предстоящем матче. Скорпиус снова кивнул и посмотрел на свои руки. — Почему нет? Я знаю, что ты думал о профессиональной игре. Быть замеченным скаутами в Хогвартсе — самый быстрый путь к успеху. Но для этого нужно играть, как ты, я уверена, уже понял. — Я не могу играть. — Скорпиус очень надеялся, что она не спросит почему. — У тебя травма? Я уверена, что мадам Помфри… — Нет, ничего такого. — Расскажи мне, Скорпиус, — произнесла она тем свойственным матерям тоном, которому по-настоящему сложно противиться. Он глубоко вздохнул и, глядя в окно, заговорил. — Когда Альбус впервые признался, что он гей, я знал, что многие слизеринцы будут дразнить его. Он хорошо известен благодаря дяде Гарри, а этот факультет — худший, когда речь идет о… прогрессивном мышлении. Он посмотрел на Джинни и увидел, что она кивает, но выглядит озадаченной. — Я сказал своей команде, что если кто-нибудь из слизеринцев хоть раз скажет что-нибудь плохое об Альбусе, я не буду играть. И, в общем, несколько лет это работало. Потом, после того как я убил этонца, Мириам решила проверить это и устроила глупый розыгрыш в начале нашего пятого курса. Вот почему Альбусу понадобились новые мантии. Не знаю, говорил ли он вам. Она печально покачала головой. — Я не играл в первой игре того сезона, — продолжил Скорпиус. — То был матч против Гриффиндора, и Джеймс и Лили уничтожили их. Джинни улыбнулась. — Я помню, как получила письмо с подробным описанием того, как они обыграли Слизерин более чем на 300 очков. Джеймс упомянул, что ты не играл в той игре, но не сказал, почему. Скорпиус кивнул. — После того, как они поняли, что я не блефую, я согласился играть до конца сезона, и насмешки снова прекратились. А в начале этой недели я увидел, что они планируют очередную выходку. И… ну… вот почему я не играю. Джинни прикусила губу и теперь выглядела рассерженной. — Что за выходка? — Просто несколько плакатов, немного непристойных. Я взял мантию Альбуса прошлой ночью, пробрался в их комнаты и уничтожил все копии, которые смог найти, но они наверняка сделают ещё. Я… я изо всех сил стараюсь защитить его, но, честно говоря, он в этом не нуждается. Альбусу всё равно, что о нем думают идиоты. Он такой сильный. На глаза Джинни навернулись слёзы. Она поднялась с кровати Альбуса и встала у окна, всматриваясь в глубину озера. Затем она глубоко вздохнула и повернулась к Скорпиусу. — Альбус сильный, и я знаю, что его не волнует мнение других о нем, но оно волнует тебя, не так ли, Скорпиус? Она пристально изучала его, и он посмотрел на свои колени, чтобы избежать её взгляда. — Я стараюсь исправиться, тётя Джинни. Она кивнула и села рядом со Скорпиусом на его кровать. — Я поговорю с деканом вашего факультета. Я знаю, вы, ребята, думаете, что профессора ничего не знают о том, что происходит на самом деле, и ничего не могут сделать, но ты удивишься. Скорпиус пожал плечами. Он сомневался, что это поможет, но и вряд ли навредит. Некоторое время они молчали, затем Джинни неожиданно сказала: — Я думаю, тебе стоит ходить на тренировки на этой неделе. — Что? — Скорпиус посмотрел на неё, не веря своим ушам. Неужели она не слышала, что он только что сказал? — Скауты не оценят если ты пропустишь игру. Так ты создашь впечатление ненадежного и безответственного человека. Скажи капитану, что ты передумал и возвращайся к тренировкам. Затем, в день игры, возьми одну из тех сладостей из магазина моего брата, благодаря которым ты сможешь сказаться больным. Уверена, ты знаком с ними. Скорпиус кивнул. Все в Хогвартсе знали про них. Дядя Альбуса Джордж постоянно менял болезнь, которую изображали конфеты, чтобы профессора и мадам Помфри не раскусили их. Нынешняя болезнь вызывала чрезмерную отёчность, из-за которой веки распухали, а руки и ноги становились огромными, как воздушные шары. В таком состоянии играть бы не вышло. — Так в школе все будут знать в чём дело, но скауты ничего не поймут. Они будут считать, что ты заболел. Это также сильнее навредит команде, поскольку у них не будет времени на тренировки запасного Охотника. Скорее всего, им придётся играть в урезанном составе. — Это гениально, и немного кровожадно, — сказал впечатлённый Скорпиус. — Они заслужили это? — спросила она серьёзно. — Безусловно, — быстро сказал Скорпиус, вспоминая то отвратительное фото. Джинни встала и положила руку ему на плечо. — Увидимся на тренировке и я обязательно уделю тебе много внимания в своей статье. — Если я это сделаю, ничто не помешает им быть жестокими с Альбусом. — Похоже, они собираются совершить эту выходку, несмотря ни на что. По крайней мере, так они получат за это суровое наказание. Альбус справится, Скорпиус. Я уже научила его самым болезненным сглазам, которые знаю, — добавила она с улыбкой. Скорпиус кивнул и перевёл на свои колени. Не услышав, как закрылась дверь, он поднял голову и увидел Джинни, наблюдавшую за ним из дверного проёма. — Почему ты сказал ему, чтобы он оставил тебя в покое, когда ты так явно скучаешь по нему? — мягко спросила она. — Он рассказал вам? — Он рассказал Гарри. Скорпиус склонил голову, и по его лицу потекли беззвучные слёзы. — Я был ему плохим другом, тётя Джинни, но я стараюсь стать лучше. Он самый лучший человек, которого я когда-либо знал, и он заслуживает того, чтобы рядом с ним находились только самые лучшие люди. Не уверен, что я достаточно хорош. Джинни пересекла комнату и присела так, чтобы оказаться на его уровне. — Ты лучше, чем думаешь, — настойчиво сказала она. Затем, после нескольких минут молчания, она спросила: — Знаешь ли ты, почему Гарри так злился на твоего отца после той ночи, когда ты использовал Тёмное заклинание? Скорпиус покачал головой. Неужели он наконец-то узнает об этом? Это была неразгаданная тайна, о которой он всегда хотел спросить отца, но всё откладывал, не желая лишний раз напоминать ему о той ночи. Джинни кивнула с выражением лица, которое говорило: «Я так и думала». — У твоего отца есть воспоминание о той ночи. Разговор с Альбусом. Попроси папу показать тебе его, когда в следующий раз будешь дома. Скорпиус вопросительно посмотрел на неё. — Оно объяснит, почему дядя Гарри ударил его? Она улыбнулась и кивнула. — А ещё оно объяснит, почему он в конце концов простил его. И думаю, прояснит для тебя и некоторые другие вещи. Скорпиус не представлял, что может быть в том воспоминании, и сомневался, разрешит ли ему отец посмотреть его. Прежде чем он успел задать ещё какие-либо вопросы, Джинни в последний раз утешительно сжала его плечо и вышла из комнаты.

***

В субботу перед началом занятий, Скорпиус вернулся в спальню и с удивлением обнаружил там Альбуса, сидящего на своей кровати и читающего в наушниках. Скорпиус не ожидал его возвращения до следующего дня, когда остальные ученики вернутся на Хогвартс-экспрессе. Заметив Скорпиуса, Альбус снял наушники и отложил книгу в сторону. — Ты наложил запирающие заклинания на мои вещи? — Ах, да, извини, — сказал Скорпиус. — Я не ожидал, что ты вернёшься до завтра. — У меня ушёл час, чтобы снять их все. — Да уж. — Скорпиус опустил взгляд. — Я… эм… узнал, что слизеринцы планируют очередную пакость против тебя. Так что я наложил запирающие. — Вот как. — Скорпиус слышал разочарование в голосе Альбуса и его сердце сжалось. Тот не знал и половины. Скорпиус подошёл к своей кровати и сел лицом к Альбусу. — Ты же знаешь, я говорил им, что не буду играть, если они будут дразнить тебя… — Всё нормально, Скор, — перебил Альбус, — ты можешь играть. Я знаю, что это важный матч. Скорпиус улыбнулся про себя. Не тому, что Альбус заверил его, что он может играть, а тому, что он использовал прозвище Скорпиуса. До этого момента он не понимал, как сильно ему этого не хватало. — Я не буду играть, но я притворюсь, что собираюсь, и сольюсь в день матча, чтобы у них не было возможности потренироваться с другим Охотником. Альбус покачал головой. — Ты не обязан этого делать. — Я хочу. Я просто хотел предупредить тебя. Они будут очень злы, и до конца года их ничто не удержит от издёвок. К сожалению, я думаю, что они нацелятся на тебя. Они знают, что мне от этого больнее. Альбус слабо улыбнулся и кивнул. — Да. Спасибо за предупреждение. Я справлюсь. — Он снова взял книгу и выжидающе посмотрел на Скорпиуса, как бы надеясь, что тот уйдет, но Скорпиус не закончил разговор. Он подошёл к Альбусу и остановился у края кровати. Тот положил книгу на место, затем подтянул ноги к груди и обхватил их руками. — Мы можем снова стать друзьями? — чуть слышно произнёс Скорпиус. Альбус ничего не ответил. Вместо этого он прислонился лбом к коленям. Скорпиус забрался на кровать и сел напротив него. — В своём письме ты сказал, что когда я буду готов, я смогу найти тебя. Альбус глубоко вздохнул, не поднимая головы, и Скорпиус увидел, как он крепче обхватил ноги. — Когда я писал его, я не знал, как долго ты будешь отталкивать меня, — ответил он он, уткнувшись в колени. — Я не знал, насколько я тебе отвратителен. Альбус примолк, чтобы вздохнуть и Скорпиус заметил, с каким трудом ему удается сохранять ровный голос. — Ты полностью избегал меня на протяжении четырёх месяцев, предпочитая оставаться один, чем провести со мной хоть секунду. Когда я написал то письмо, я не… Альбус сделал ещё один глубокий вдох, и наконец, поднял взгляд на Скорпиуса. В его зелёных глазах плескалась горечь. — Я и представить себе не мог, что ты причинишь мне такую боль, Скор. Грудь Скорпиуса защемило, а на глаза навернулись слёзы. Он обещал себе, что никому не позволит ранить Альбуса, а потом взял и причинил ему больше боли, чем могла бы причинить любая глупая выходка. Скорпиус держался в стороне, потому что убеждал себя, что сперва ему нужно во всём разобраться. Прежде чем вернуться к Альбусу он ждал, пока не поймёт, как стать идеальным другом, и не разгадает, что означают его запутанные чувства. Но всё это время Альбус верил, что Скорпиус презирал его. Он думал, что Скорпиус только недавно преодолел отвращение к нему — что было невероятно далеко от правды. Очевидно, он не знал, что Скорпиус следил за ним его последние несколько месяцев, не в силах по-настоящему оторваться от Альбуса. — Нет, Альбус, всё не так, — попытался разуверить его Скорпиус. — Дело не в тебе. Я просто был неуверен в себе и… — Он прервался, пытаясь понять, как выразить словами то смятение, которое он испытывал. — Ты сказал, что ты всё испортил между нами, — продолжил он. — Это не так. Это моя вина. Ты всё делал правильно. И сейчас, я отчаянно хочу всё исправить. Скорпиус схватил Альбуса за ноги, просунув руки за его икры. Его сердце оборвалось, когда Альбус вздрогнул, а затем словно разбилось на части, когда он вспомнил, как реагировал точно так же, когда Альбус прикасался к нему в течении целого семестра. Он был хуже всех. Скорпиус ослабил хватку, но не убрал руки. — Помнишь ту ночь, когда я применил Тёмную магию? Ты сказал мне, что не существует той точки, в которой ты перестанешь заботиться обо мне. Альбус смотрел на руки Скорпиуса, потом поднял голову, и встретившись взглядом со Скорпиусом, грустно кивнул. — Я говорил, что ты кажешься полным решимости найти её, но мог бы перестать. Но ты ведь не остановился, правда? Ты не смог удержаться и продолжил испытывать меня. — Я пересёк черту? — прошептал Скорпиус, с ужасом ожидая ответа Альбуса. Альбус долго смотрел на него, раздумывая, а потом сказал: — Нет. Скорпиус облегчённо вздохнул. — Ты всё ещё важен для меня. Но заботиться о тебе и продолжать дружить, как ни в чём не бывало — две совершенно разные вещи. Скорпиус кивнул. — Я понимаю. И в любом случае, я не считаю, что ты отвратительный. Никогда не считал. «На самом деле, совсем наоборот», — подумал он про себя. — Я избегал тебя, потому что не мог быть тем, кто тебе нужен. И я ненавижу себя за это и… мне так жаль, — закончил он со всей искренностью, на которую был способен. Альбус молчал, и Скорпиус крепче сжал его ноги, затем наклонился и прижался лбом к коленям Альбуса. — Пожалуйста, Альбус, — взмолился он. — Пожалуйста, прости меня. Я всегда был непутёвым, но без тебя это усугубляется в десятки раз. Альбус толкнулся ногами вперед, Скорпиус выпрямился и отпустил его, а затем увидел, как тот переместился на край кровати и выпрямил ноги перед собой. Скорпиус подполз к нему и, подогнув ноги под себя, сел рядом, но больше не прикоснулся к Альбусу. Ему хотелось обнять его и не отпускать, но Альбус нужно было пространство. — Всё моё нутро говорит мне простить тебя, — мягко сказал Альбус, — но один тихий голосок — твой — твердит, что я жалок и мне нужно жить своей жизнью. — Я был кретином. Я вовсе так не думаю. — Ты уважаешь меня, Скор? — Что? Конечно. Альбус покачал головой. — Я так не думаю. Я всегда прощаю тебя. Даже в письме я дал понять, что прибегу по первому твоему зову. Мне это в себе не нравится. Если бы я мог что-то изменить, то это было бы не то, что я гей, или странный, или непопулярный, или плох в полётах. Это было бы именно оно. Скорпиус молчал, не зная, что сказать. — Так что, думаю, я говорю «нет», — продолжил Альбус. — Полагаю, впервые в жизни пришло время сказать тебе «нет». — И что теперь? Это всё? — Скорпиус мысленно вернулся в ту ночь в лесу, когда он прижимал к себе то, что считал мёртвым телом Альбуса. Сейчас он чувствовал то же самое, что и в ту ночь, но в чём-то даже хуже. Потому что на этот раз Альбус был здесь, в полном порядке, но решил держаться подальше, и вина лежала полностью на Скорпиусе. — Не смотри на меня так, Скорпиус. Скорпиус вернулся в реальность. Он выпрямился и положил руку на плечо Альбуса. — Это не для нас, — сказал он, отвечая на собственный вопрос. — Дружба, как у нас, так просто не заканчивается. Думай, сколько потребуется, и когда ты будешь готов, ты знаешь, где меня найти. Скорпиус вздохнул и пошёл к двери. — Скор, — позвал Альбус, когда его рука уже лежала на дверной ручке. Скорпиус повернул голову. — Да? — Брось историю магии и астрономию. Ни один из этих предметов не нужен ни для одной из престижных профессий, которые тебя интересуют, а нагрузка тебя просто убивает. Скорпиус улыбнулся про себя. Даже сейчас Альбус не мог не поддержать его. — Спасибо, Альбус. Я подумаю над этим.