В плену фантазии

Аня считает, что между ней и Олегом только секс, крышесносный и умопомрачительный, особенно когда Волков приезжает после очередной встречи Разумовского на нервах от назойливых журналистов. В такие вечера они не доходят до кровати, Олег не отказывает себе в удовольствии взять девушку на тумбочке в прихожей, с которой Воронова предусмотрительно убрала все еще в начале их своеобразных отношений. Между ними все произошло по воле случая. Охранник Разумовского заставил ни одну женскую шейку, да и пару мужских, чего греха таить, свернуться, когда сопровождал своего босса на мероприятиях. Они пару раз перекинулись колкостями. Аня испытывала его на прочность, а Олег принял решение сдаться без боя, чтобы получить свой трофей. Первый раз был дикий, дерзкий, страстный. Он кинулся на нее, как голодный, и Аня легко подставилась под горячие поцелуи. Олег сунул дрожавшие от нетерпения руки под подол ее юбки, забыв о вежливости, да и кому она требовалась? Воронова не сопротивлялась, она глухо стонала, быстро расправившись с пуговицами на его рубашке, Аня царапала ногтями его кожу, чувствуя напряженные мышцы, оставила на нем метку. Девушка поддалась вперед, лизнула мочку, на особо сильных толчках кусала за плечо, и Олег думал о том, чтобы не забыть потом пошутить про звериную фамилию. Ее взгляд был темный и дикий, бросающий вызов всему естеству. Темп был слишком быстрый и лишал их части удовольствия, но никто из них уже не владел собой. Когда все закончилось, Волков отошел к зеркалу, пытаясь привести себя в порядок. Девушка спрыгнула со стола и отдернула юбку. Олег молча застегивал манжеты своей белой рубашки, наблюдая, как Аня поправляет макияж. Он чувствовал себя непривычно: всего пару минут назад ему было хорошо, а теперь голову туманили сомнения: нужно было ли ей это также сильно, как ему? – Тебе понравилось? – поинтересовалась Воронова, пряча помаду в сумочку. Олег улыбнулся. – Я бы повторил. Иногда Олег оставался на всю ночь. Они могли сидеть на балконе, Волков курил, Аня пила вино, сидя в его рубашке, мужчина предпочитал что-то покрепче. Олег часто шутил, что сейчас в его теле благополучно уживался человек современности и первобытный дикарь, готовый при необходимости занять свое место и пустить в ход клыки, и только одно между ними было схоже – коньяк пришелся по душе обоим. Про Волкова в верхах их тусовки ходило множество слухов и легенд. Ему приписывали устранение конкурентов Сергея, нетрадиционную ориентацию, работу с иностранными спецслужбами. Вороновой было плевать, Олега хотелось себе в кровать, в жизнь, в сердце, куда он успел прорости каким-то чудесным образом. Олег боится, чуть ли не впервые в жизни боится все испортить. Сережа смеется над своим другом, что робеет перед девчонкой. Но Аня не просто девчонка, в ней есть что-то, чего не хватает в его жизни, тот самый недостающий элемент счастья. Посттравматическое стрессовое расстройство ему поставили чуть ли не сразу после возвращения в Россию. Первое время Олег отказывался выходить из Сережиной квартиры, дикий страх людей преследовал его. Теперь на мероприятиях Волков снова держался строго, как дикий зверь. Он чувствовал опасность, что кралась за ними след в след. Раньше он защищал чужие интересы, теперь Сережины, это было другое. Лежа на кровати с Аней дикий зверь становился волчонком. Олегу нравилось ощущать ее руки в своих волосах, чувствовать ее прикосновения. Волков прячет свою подлинную сущность под строгой оболочкой, но рядом с ней она трещит по швам. Аня была другой, из того мира, что принадлежал Сереже, места, где самому Олегу роли не нашлось. Когда Воронова замечает в окружении Олега и Сергея блондинку, в ней просыпается чувство ревности. Взяв очередной бокал у официанта, она прикидывает: кто из них с ней спит? Волков? Разумовский? Или сразу оба? Аня смотрит по сторонам, стараясь стереть из памяти назойливую картинку. Здесь все пьяные, не только Кирилл, который идет к ней, провожая взглядом каждую юбку. – Принцесс, мне не нравится эта загруженность на твоем лице, – рука Гречкина вальяжно скользит по ее талии. – Кирилл, солнце, – Аня закатила глаза. – Будь зайкой и убери свои лапы. Она тряхнула бедром, всучив парню пригубленный бокал. Гречкин с особым удовольствием касается языком отпечатка ее губной помады и допивает шампанское, наблюдая, как Воронова удаляется в сторону уборной. Кирилл считает это игрой и с интересом придумывает правила, пускаясь следом. – Детка, я не знал, что ты настолько любишь экстрим, – парень проскальзывает в дверь. – Секс в туалете — это интересно. – Гречкин, свали, я не собираюсь с тобой спать. Губы Кирилла растянулись в похабной улыбке. Воронова давно превратилась в объект охоты, который любой ценой должен был доставить ему удовольствие. Аня не будет долго сопротивляться, возможно, стоило подойти позже, когда бокал бы опустел, но парень был уже возбужден, и уборная — не худшее место, где можно было предаться животному сексу, минуя все прелюдии. – Да хорош ломаться, Анютка, ты же сама хочешь. – Девушка попросила вас уйти, – раздается холодный и до жути спокойный, голос. – Советую принять к сведению ее слова, я не собираюсь быть таким вежливым. – Мужик, иди куда шел, мы сами разберемся, – грубовато обрывает его Кирилл. Это леденящее спокойствие пугает, особенно в сочетании с искрами гнева, что плещутся в карих глазах. Волков делает шаг вперед и подхватывает Гречкина, как нашкодившего щенка. Замок на двери щелкает, а за ней еще какое-то время слышны недовольные возгласы Кирилла и обещания о расплате. – Мне одновременно нравится, как на тебе сидеть это платье, но не нравится, как на тебя смотрят из-за этого платья. – А как на меня смотрят из-за этого платья? – Аня пытается храбриться, делать вид, что не испугалась, что́ Кирилл может натворить из-за своей алкогольной распущенности. Но, к счастью, Волкову и не нужны ее слова, чтобы понять состояние девушки. Олег нежно прижимает Аню к себе, позволяя Вороновой уткнуться в свою грудь, вдохнуть аромат парфюма, что выбрала она, создать вокруг нее ауру спокойствия. – Тшш, я бы не позволил ему прикоснуться к тебе. Девушка кивает – Олег всегда следит за ее безопасностью даже на таком мероприятие, даже если все его внимание принадлежит Разумовскому, даже если она провоцирует его своими соблазнительными изгибами. – Я отвезу тебя домой, — Волков аккуратно гладит ее по спине. Даже в строгой одежде и с такой официальной прической у него был вид крутого парня, которому все равно, но его плечи выглядят так, будто его многое заботит. Воронова потерлась носом о ткань его костюма, пахнет сигаретами, почему-то сосной и еще чем-то еловым, как от настоящего волка. – У тебя работа, — Аня нехотя отстраняется от мужчины, словно не мечтает провести так весь вечер, а может и оставшуюся жизнь. Она еще помнила, как ей было страшно. Но сейчас перед ней другой человек. Нежный, ранимый, страшный, но свой. Олег касается рукой ее щеки нежно, чертя какие-то круги большим пальцем. – Думаю, Серый простит мне эту вольность. Между ними только секс? Или уже нет?