В плену фантазии

Двое стоят в небольшом цветочном магазине, ранее утро, и продавщица и мужчина в темном костюме, что расхаживает под дверью, отчаянно бороться с зевотой, пока эти двое негромко ругаются друг с другом вот уже пятнадцать минут. — Она не любит гортензии, - мальчик топает ногой, выражая свет недовольство, как и принято у детей. — Много ты знаешь, - огрызается девочка, что выглядит старше, но порог до того момента, когда ее полноценно можно будет назвать девушкой, еще не наступил. На лице ещё проступают детские черты, а под мешковатой одеждой прячутся угловатые изгибы, которым только предстоит округлиться. — У нас в оранжерее целый угол ими засажен. Не то, чтобы Юма часто бывает в оранжерее, но порой мама затягивает ее туда, чтобы поговорить, там нет чужих ушей, в этом мире существуют только цветы и теплые ладони. Юма взрослее, закрывается, словно пытается обрасти панцирем независимости, которую так упорно в ней воспитывает дед. Она ведь будущая наследница клана, это ноша давит сама по себе, а под постоянным напоминанием, хочется закрыться и сбежать. — Мама посадила их для больницы, весной мы будем пересаживать их, - надулся Алтан, но немного загордился, что знает больше, чем сестра. — Ведешь себя, как девчонка, - поддразнивает брата Юма. — А ты ведешь себя, как Баатар, я же молчу, - по взрослому хмурится темные брови малыш. — Баатар? Что за новости? - продолжает отчитывать его сестра. — Он твой дед, и ты должен иметь уважение. — Мама его так называет! — Мама взрослая, - осадила его Юма и ткнула пальцем в фиолетовое нечто по ее мнению. — А эти? — А я похож на маму, - напомнил Алтан. — Эустома красивая, но может белые? Или розовые? — Так понимаю, уйти отсюда просто с кустовой розой ты мне не дашь? - вздохнула Юма. Алтан радостно закивал головой. Мальчик действительно рос окружённый любовью мамы, в тени ее большого сада, среди растений, которые она спасала по доброте душевной, скупая на рынке за бесценки. Бедные зеленушки, если везло, медленно доживали свой век под куполом оранжереи, когда Алтан стал старше, и научился читать, то стал проявляться интерес к этим несчастным, и сад снова зацвел. Дара с улыбкой смотрела на перепачканное лицо сына, трепала по темным волосам и интересовалась - где ее перчатки. Охранник, видно продрогший до костей и немного припорошенный снегом, осень капитулировала, зима полностью входила в свои владения, осматривая окрестности, как законная хозяйка, постучался в дверь магазина, показывая часы. Юма кивнула и повернулась к продавщице, которая уже и не надеялась, что эта шумная молодежь, что-то купит. — Мы возьмем эти.. — Фиолетовые? - спросила женщина, поднимаясь со своего места. — Белые! - воскликнул Алтан. Уже в машине мальчик осторожно прижимал к себе горшок с цветком, продавщица не поскупилась на слой упаковки, что едва можно было разглядеть сами цветы. Дара доверяет своим детям. Спускаясь вниз к завтраку, она собирается застать своих сорванцов, но дворецкий сообщает, что юные Дагбаевы покинули дом, когда не было еще восьми, и это в воскресенье, мужчина успокоил, что с ними отправился один из охранников. Женщина кивает, отказывается от завтрака и просит принести ей кофе в гостиную, она никогда не любила работать в кабинете. — Мама! - раздается радостный возглас ее мальчика, когда пустая чашка, опускается на стеклянную поверхность. — Мои ранние пташки вернулись? - она улыбнулась, в душе поселилось внутреннее спокойствие, дети дома, они в безопасности. Дара, как и любая мать, волновалась за свое потомство, а жизнь в плане принесла дополнительные бонусы к паранойе. — С праздником! - синхронно произнесли они, и Алтан радостно протянул ей что-то в упаковочной бумаге. — Надо же! - она улыбнулась, по очереди притягивая детей в свои объятия. — Не забыли. — Это ведь твой праздник! - довольно произнес Алтан, счастливый, что их сюрприз удался. — Откроем? Мы целый час выбирали! — С удовольствием, дорогой, - улыбнулась Дара, а Юма присела рядом, передавая этот аттракцион в руки брата. — Ты его избаловала, - заметила Юма, кладя голову на плечо матери. — А тебя недобаловала, да? - женщина тепло улыбается, поглаживая дочь по волосам, короткие, когда она успела снова подстричься? — Я не жалуюсь, - недовольно произнесла девочка. — А могла бы, - заметила Дара, одним глазом наблюдая, с каким обожанием Алтан бродит вокруг нового цветка. — Иди уже, - Юма улыбнулась. — Иначе ковер будет не спасти. — Пойдешь с нами? - улыбнулась Дара. — Для тебя мы найдем еще одну пару перчаток. Алтан заглядывает в оранжерею рано утром, дом еще спит, и он пользуется возможностью выбраться из супружеской постели, оставив Лию досыпаться сонную норму. Нет, сегодня никакой работы, он обещал жене и дочери, что выходной день они проведут вместе, должно же когда-нибудь это случиться. Даже Вадим удивился, и поинтересовался, точно ли его не вызовут в воскресенье? — Привет, мам, - он присаживается на скамейку рядом с клумбой, где раскинулись эустомы. Их выбрала Дара, пару недель назад, девочка сама нашла место для них, и весь процесс ее очень увлек. Он не находил в себе силы поговорить с ней столько лет, от мамы не осталась даже праха, Баатар развеял его, так она бы и сама хотела. Алтан не знает с чего начать, он задумчиво перебирает лепестки цветов, ожидая, когда слова придут сами, с мамой всегда так было. Когда они с Юмой впервые подарили маме эти цветы, он еще не знал о мексиканской легенде, которая теперь словно оживала и кралась за ними по пятам. Он часто думал о том, какой его мама могла стать бабушкой? Обрадовалась бы тому, что первую внучку назвали в ее честь? Или бы настояла на другом имени? Дара была внешне противоположностью, своей светловолосостью она пошла в Лию, и Алтан не отказывал себе в желании называть их ромашками. Дагбаев не заметил, как слова полились с его губ, он не рассказывал о бизнесе, о клане, об их распрях с Юмой, казалось, что это не то, чтобы мама хотела услышать. Он говорит о Лии, о том, что она вернулась к рисованию и занялась выставками, нашла себя в мирном поле, как шутила девушка, иногда с тоской бросая взгляды на ледовую арену, где теперь тренировалась Дара, о самой Даре, которая вздохнула новый смысл в его существование, маленький бутончик, перед которым не могла устоять даже Юма, братско-сестринских отношения у них не сложились, но тетей она стала великолепной. — Мне пора, - он шмыгнул носом, касаясь рукой влажной щеки. — Я обещал твоей внучке отвезти ее за сюрпризом для Лии. С праздником, мам.