В плену фантазии

— Пришла Коляда Накануне Рождества. Мы ходили, мы искали Коляду святую.. Не было в округе избы или терема, куда сегодня не заглянули ряженые с песнями, да стишками, прославляя Христа и хозяев за вкусные угощения, не обошла эта традиция и князя. Первых славильщиков Бажена сама встречала, благодарила за песни, подавала угощения, но тяжелы привычные обязанности, да и ногах много времени не проведешь, когда дитя внутри. Олег усаживал супругу за стол, смотрел, чтобы тарелка ее не пустовала, подкладывал то кусок утки, то кутью, самое вкусное ей. Терем ломился от приглашенных, Серёже поручили следить, чтобы всем места хватило, да напитков, вот и бегал теперь рыжеволосый, точно не советник, а помощница Марфы, деваться некуда – приказ княжеский. Олег тяжелую дверь в опочивальню открывает тихо, не шумит сапогами своими, которые снял еще за дверью. Уклад их привычной семейной жизни почти не изменился, лишь теперь князь старался с делами до захода солнца расправиться, полюбила его непраздная супруга засыпать рядом, пристроившись под теплым боком, да и самому Олегу спокойнее было, кому, кроме себя, он мог доверить заботу о Бажене, да ребенке их будущем? — Я не сплю, - раздается голос Бажены, которые выглядывает на него из вороха подушек. — А надо бы, тебе сейчас отдыхать за двоих надо, - мужчина улыбается, старается быстрее одежу свою застольную снять. Девушка лишь кивает, когда муж оказывается в постели, и удобно устраивает голову на его груди. Князь гладит ее по волосам, вот оно – его настоящее золото. — Марфа Ждану ругала, - решился поделиться Олег. — За что? – удивленно спрашивает супруга, которая, как ему казалось, уже стала засыпать. — Гадать отпрашивалась, просила баню не запирать. — И не пустила? – почти по-детски изумилась Бажена. Церковью гадания не одобрялись, Батюшка на службе в праздник все повторял, что будущее только Богу одному подвластно, да разве удержишь нрав молодой? Всем хотелось в будущее заглянуть, узнать чего ждать, вот кто чем мог поживиться, то и доставал, кто свечи, кто молоко приносил, кто зеркала, суженого выглядывать. Бажена до сих пор помнила, как нянюшка ее словам, почти волшебным, учила - «Суженый-ряженый, приди ко мне наряженный». — Глупости все это, суеверия, в которые давно никто не верит. Бажена фыркнула, выражая свое неудовольствие. — Потому что верить надо, а без веры ничего не получится. — Не поверю, аль ты сама гадала? – Олег коснулся румяной щеки супруги, в опочивальне тепло было, натопили знатно, морозы в этом году пришли суровые, старая Марфа смотря на пургу за окном все приговаривала, что это хорошо, рожь в этом году будет колоситься. — Гадала, - Бажена улыбается, кладет руку на его грудь ровно в то место, где сердце бьется. — На зеркалах? — Да, с Веркой еще, одной боязно было, а она меня сторожила, - поделилась девушка. В поместье Громов Рождество всегда шумно праздновали, спасибо их крестному – дяде Феде, которые каждый год уговаривал Игоря отпустить Бажену с ребятами поколядовать. — Негоже, Игорек, незамужней девке у печи сидеть, успеет кости молодые еще погреть, - сетовал он, откусывая от пирожка с капустой. Получив мрачное согласие, Бажена взвизгнув, бежала за платком новым и бусами, что братец с ярмарки привез. Песни пели, в снежки играли, в терем Бажена возвращалась под руку с Верой, за которыми едва поспевал Цветков. А к полуночи самое интересное начиналось, распустив волосы, Бажена зеркала двигала, всматриваясь в отражение, да в будущее свое. — И что ты там видела? – поинтересовался Олег. Еще мальчишкой будущий князь гаданиями не увлекался, куда ему было? Больше хотелось, как отец быть, чтобы меч в руках, как литой лежал, чтобы при дворе уважали. Когда матушка еще жива была, в тереме празднества устраивали, песни пели, танцевали, Олежик за всем из под стола наблюдал, его давно с няньками спать отправили, да Серёжа из теплой перины вытащил. Так они и сидели, жуя ватрушки, что успели со стола стащить. Отец их видел, и, приложив палец к губам, подмигнул им, снова увлекая свою княгиню в танец. Последний год, когда Олег отца таким счастливым видел, когда глаза его любовью горели. Рождество без матушки другим было, некому было о кушаньях распорядиться, Марфа про угощения для ряженых вспоминала, только на вечерах таких теперь песни не казались веселыми. Отец все пытался сына с Сергеем колядовать отправить, девчушек местных на санках покатать, да Олег все отмахивался, называя это забавами детскими, из которых давно вырос. Марфа, которая в их семье уже третье поколение служила, усаживала его возле себя, да велела пряжу держать, пока рукоделием занималась, сказки рассказывала, да придания, так и проводил княжич вечера, только с появлением Бажены сдался. В княжеский терем празднования вернулись, голоса звонкие, прошлое Рождество, снова как мальчишка, про санки вспомнил, и носился с горки, как рысак удалой. — Тебя, Княже, - Бажена подняла голову. — Глаза твои темные, да сердце чистое. — И не испугалась? – хриплым голосом спросил Олег. — От чего же мне того бояться, кто с такой любовью смотрит? Поцелуй себя ждать не заставил, чувства в князе давно бурлили, да сильно. Теплой рукой он касается живота под ночной рубахой, получая маленький, едва ощутимый пинок. — Маленький жеребенок, - смеется тихо Олег. — Такой же строптивый, как отец его будет, - с теплотой произносит Бажена. Первой в их семье родилась девочка. Олег, прижимая к себе теплый комочек, думал назвать ее Анной, в честь матушки покойной, но не решился, имя красивое - судьба тяжелая. Крестили Аляной. — Аляна, - с улыбкой произнесла Бажена, смотря на темные волосы дочери. — Красиво. При дворе были расстроены, все ожидали появления мальчика, наследника. Серёжа, вынося девочку из церкви, где стал ей крестным отцом, поднял ее на руках и громко произнес. — Ну и чем вам не наследница? Самая лучшая наследница! Разговоры умолкли, никому не хотелось попасться под горячую руку Разумовского, да и князь с женой молодые, главное, чтобы дитя здоровое было. Но и продолжатель рода не заставил себя ждать, через два года все в той же опочивальне появился на свет - Деян, сын, опора, княжич будущий. — Папа, - лепетала Аляна на своем языке, неповоротливая из-за шубки, да валенок теплых, в руках, точно жезл, зажат петушок на палочке, Серёжа на ярмарке купил. — Ляжаные! — Правильно, - Олег дочь на руки подхватил, как бы его драгоценность из санок не вывалилась, с ее-то любопытством. — Праздник сегодня – Рождество. — И нам пидут? – глаза девочки загорелись восторгом, князь к терему направился, щечки уже мороз покусал, Марфа снова ворчать будет, что ребенка заморозить хочет. — Конечно, придут, петь будут, танцевать, ватрушками угощаться, - Олег улыбнулся, поставил дочь на крыльцо, чтобы снежок с платка стряхнуть. — Осталось только первой звезды дождаться. — Воробушек летит, Хвостиком вертит, А вы, люди, знайте, Столы застилайте, Гостей принимайте, Рождество встречайте!