В плену фантазии

Всеволод не замечает, как из словесного запаса сына исчезают другие имена, остается только одно – Лиза. Сначала он настороженно относился к новой пассии сына, сколько их таких было, играющих в любовь под чужими нитками, словно марионетка в кукольном театре, каждая из них хотела больше и статуснее, но Лиза Гречкина-старшего приятно удивила, как и ее влияние на Кирилла. Он стал меньше пить, теперь за руль садился только трезвым, и даже взялся за учебу, или умело сделал вид, по крайней мере, стал ходить в университет, что уже радовало. Был лишь один факт, что удивлял Всеволода, Лиза – дочь Фёдора Ивановича Прокопенко, того самого полицейского, под управлением которого Кирилл так часто сидел в обезьяннике. Мужчина все мечтал задать ему вопрос, как только молодые соберутся и познакомят родителей, Всеволод очень надеялся на серьезность этих отношений, как Фёдор Иванович его не убил, когда узнал, что Кирилл положил глаз на его дочь? — Добрый вечер, молодежь, это я удачно к ужину успел, - улыбнулся Гречкин-старший, заходя в столовую. — Привет, пап, - Гречкин салютует ему вилкой, на которой уверенно устроилась долька картофеля. — Здравствуйте, Всеволод Григорьевич, - Лиза поднимается, собираясь пойти за еще одной порцией, когда рука мужчины ее останавливает. — Сиди, милая, куда подорвалась, не маленький. Рыбка на ужин? Замечательно, - Всеволод трепет сына по волосам. — Для мозгов полезно. — А что мои мозги? – фыркает Кирилл, отодвигая в сторону стручковую фасоль. — Между прочим, я сам зачет сегодня сдал. — Сам? Или пару купюр из твоего кошелька помогли? – мужчина усаживается напротив со своей тарелкой. Лизе такие разговоры не нравились, все же ее папа полицейские, и такие истории она слышит чаще в контексте его рабочих будней, чем за милым, почти семейным, ужином. Кирилл берет в руки бокал с соком, ему еще Лизку домой отвозить. — Сам, на три, но сам. — Удивительно, Лизавета, спасибо тебе, - Всеволод улыбается девушке, что отвечает ему смущенной улыбкой. — Чего это ей? – удивляется Кирилл, он то надеялся услышать похвалу в свой адрес. — А кому еще? – Гречкин-старший приступает к рыбе. — Если бы не ее благотворное влияние, ты бы сам ничего не сдал, даже бы предмет не назвал, что уж там. Кирилл недовольно сморщил нос, но промолчал, в словах отца была львиная доля правды. Лизу же его результат очень впечатлил, конечно, можно было не париться, не учить билеты, не писать реферат, а просто выделить энную сумму из своего бюджета, и даже не появляться там, но теперь так было нельзя. Лиза им гордилась, и Гречкин считал, что сможет себя пересилить в таком маленьком деле. — Как сессия продвигается? – голос отца звучал уверенно в стенах родного дома. — Экзамен остался, - недовольно отозвался Кирилл, ему еще предстояло провести пару ночей в объятиях учебников, а не Лизы. — А мне еще и зачет по физкультуре, - вздохнула девушка, тоже приложившись к стакану с соком. — Если у вас все так оптимистично складывается, можно подумать и об отпуске, надо же мне чем-то вас порадовать за успешную сессию, - Всеволод улыбнулся. — Лиза, ты ведь курсовую о венецианской живописи писала, верно? Девушка кивает, любовь к итальянским художникам в ней воспитал Серёжа, который еще, будучи мальчишкой, приносил к ее кроватки свои книги и рассказывал про любимого Боттичелли. — Почему бы нам всем вместе не махнуть в Венецию, скажем, на недельку? Успеем обойти все твои художественные галереи. Кирилл видит, как загораются глаза Лизы, уже знает, что в них проносятся страницы учебников и пособий, такие красочные, словно действительно полотна художников, пока его собственное сердце разбивается вдребезги. Отец ведь предложил Италию, потому что Лизе нравится, ее он зовет Лизаветой и даже открыл ей отдельную карточку, настоял, что бы девушка пользовалась ей и ни в чем себе не отказывала. Гречкин уставился в свою тарелку, отец подсовывал им билеты в театр, стоило Лизе только упомянуть о каком-то спектакле, обсуждал книги, и лишь изредка вспоминал про сына, будто он был каким-то дополнением к образу девушки. — Тогда я займусь билетами, раз уж вам двоим выпала честь грызть гранит науки, - Всеволод улыбается, отодвинув от себя тарелку. Ужин заканчивается десертом – лимонный пирог, новый рецепт их шеф-повара, а Кириллу кажется, что никакая сладость не будет способна стереть горечь, что льется из его души. Лиза поднимается с ним, тянется, чтобы собрать учебники и ручки, пока Кирилл ищет в шкафу свои сигареты. — Черт! – он громко выругался, пачка оказалась пустой. Гречкин дал Лизе обещание бросить, иногда, позволяя выкурить себе пару сигарет, надо же было как-то снимать стресс, раз теперь ему и пить так часто нельзя. Прокопенко удивленно подняла на него свои глаза, сжимая в руках ярко-желтый карандаш. — Кир? — Кир! – фыркнул он. — Ты вроде со мной в комнату поднялась, а не с моим отцом. — Ты чего? — Ничего! Ни в какую Венецию я не поеду, - взрывается Гречкин, кинув в сторону пустую пачку. — Лизонька то, Лизонька се, Лиза такая молодец, саму еще не тошнит от своей святости? — Кирилл, ты о чем вообще? – недовольно произносит девушка, скрестив руки на груди. — А сама не заметила? Да отец ни о ком так не говорит, как о тебе, - Кирилл подходит ближе. — Скажи честно, ты со мной встречаться только из-за него начала, да? Хочешь поближе к его бабка подобраться? Пощечина быстро его отрезвляет, и Кирилл с опозданием понимает, сколько глупостей успел наговорить. — Лиз, - шепчет он, слишком быстро осознав и приняв вину, которая грузом ложиться на его плече. — Я не то хотел сказать. — Тогда научись фильтровать свои мысли, прежде, чем пропускать их через рот, - в ее голос звучат стальные нотки, а глаза предательски выдают эмоции, сейчас заплачет, но Лиза быстро хватает сумку и ретируется из комнаты. Гречкин падает на кровать. — Какой же я идиот. Он не знает, сколько времени проходит, когда дверь в его комнату открывается снова. Кирилл подскакивает, но это не Лиза. — Пустишь? – спрашивает его отец. — Ты уже вошел, - вздыхает Кирилл, возвращаясь на кровать. Всеволод садится рядом. — Ты ее обидел. — Ага, твою любимицу, - фыркает он, всем своим видом выражая, что не настроен на диалог. — Гораздо важнее, что ты чувствуешь к ней, - произносит мужчина. — И тебе придется извиниться. Кирилл и сам об этом догадывается, такие вещи ему не надо объяснять, но прежде, надо выяснить один момент, чтобы понять, как ему дальше жить вообще? — Ты ее любишь, пап? Гречкин-старший удивляется, впервые, за весь вечер, и, кажется, начинает догадываться о мотивах их ссоры. — Лиза хорошая девушка, и будь я чуть моложе, точно бы приударил за ней, - делиться Всеволод своими мыслями. — Она мне нравится, да, как будущая невестка, не более, но если ты не возьмешься за голову, этот шанс можешь упустить. — Тогда почему.. – Кирилл глухо сглатывает. — Почему ты к ней так относишься? — Потому что она сделала моего сына человеком, - спокойно произнес Всеволод, положил руку ему на плечо. — А мое отношение к ней лишь способ отплатить, ты ведь знаешь, что по-другому я не умею. — Я люблю ее, пап, - тихо произносит парень. — Тогда тебе придется очень постараться, чтобы заслужить ее прощение.