В плену фантазии

Игорь Гром Казалось, что в квартире Игоря дует из всей щелей, сам-то Гром привык, это заметил озябший Дима, что имел неосторожность заглянуть к нему в суровый питерский ветер. С того момента, как Саша начала посещать квартиру майора, и иногда оставаться с ночевкой, Игорь не только приобрел пакетики с чаем, новую подушку, но и тапочки. Конечно, ремонт со временем сделали, под строгим надзором Федора Ивановича, который привозил малиновое варенье, пока Сашка болела, а привычка приносить тапочки из ванной и оставлять их у кровати со стороны, где спала девушка, осталась. Игорь зевает, старается тише выбраться из кровати, чтобы не разбудить Сашу, Костик ночью активизировался, и уснуть их уже активный малыш, дал маме только к четырем утра. Гром коснулся живота девушки, и прежде, чем выйти из спальни, кинул взгляд на пол – тапочки на месте, смешные, розовые, что-то инородное в его квартире, тетя Лена подарила на прошлый Новый год. Себя ходить в тапочках Гром не приучил, поэтому босыми ногами пошлепал на кухню, где-то холодильнике, под пищевой пленкой, Саша оставила ему блинчики на завтрак, а это, по словам Игоря, также вкусно, как шаверма.  Олег Волков  Олегу всегда знал, что первой вещью, что он купит в свой дом, будет посуда. Детские воспоминания самые яркие, и чаще всего они служат основой для будущего, так в голове Волкова хранились воспоминания о красивом бабушкином сервизе, суповых тарелках и маленьких чашках для кофе, которые она торжественно доставала воскресенье утром, маленькому Олегу в них наливали какао. В детском доме посуда была серой и унылой, под стать еде, а в свою квартиру, выданную государством, он тарелки так и не успел купить, снова пришлось есть из казенных, уже армейских.  А вот теперь дом, настоящий, просторный, где дети не будут натыкаться на углы, где будет звучать смех, где будет кипеть жизнь. — Дай мне хоть одну коробку отнести, - произнесла Аня, оказавшись у машины. Волков перехватил коробку рукой, целуя жену в щеку. — У тебя сейчас более ценный груз, иди, отдохни на скамейке. Но его Аня всегда было упрямой, если коробки тащить на дали, то открывать их точно никто не запретит. Вооружившись канцелярским ножом, она вскрыла одну из коробок, где маркером виднелась запись «Кухня». Под слоем бумаги Волкова обнаружила красивые тарелки, и аккуратно, словно ценный трофей, выложила их на стол. — Не сидится тебе без дела? – улыбнулся Олег, примостив в углу еще одну коробку. — Когда ты успел их купить? – задала ему встречный вопрос девушка. — В твой первый поход к врачу, пока в очереди сидел, - виновато произнес Олег, обнимая ее со спины. — Состояние эйфории. — И семейного уюта, - улыбнулась Аня. — Давай сегодня поужинаем с ними? — Хорошо, но после всего этого, меня больше, чем на жареную картошку, не хватит, - предупредил мужчина. Сергей Разумовский Тот факт, что Разумовский был большим поклонником брендовых вещей, не вызывал ни у кого удивления, и как только они собрались обустраивать особняк, он заявил, что у них точно должны быть гардеробная, а лучше две. Саша снисходительно относилась к увлечению своего мужчины, а бедный Олег вздыхал, когда получал очередной выговор за черную составляющую гардероба. С появлением в их жизни Ро, у Саши проснулся позабытый талант к вязанию. Начиналось все с милых белых носочков, которые согревали ножки их дочери, а потом дело дошло до свитеров, которые Аврора с удовольствием носила.  — Милая, я могу тебя кое о чем попросить? – тихо произнес Серёжа. Он только вернулся из комнаты дочери, где его снова заставили читать сказки о принцессе. — В чем дело? – Саша повернула голову, откладывая в сторону фен. Разумовский подошел ближе, нежно обняв жену за талию, он глянул в зеркало, давно у них не было настолько спокойных вечеров. — Серёж?  — Свяжешь мне свитер? У меня, правда, только всего одна фотография в нем осталась, потрёпанная, не знаю, насколько по ней узор разобрать можно, но я найду, обещаю, - сбивчиво начал мужчина. Саша догадывалась, о каком свитере шла речь, тот фиолетовый, страницу альбома с ним Серёжа всегда переворачивал слишком быстро, чтобы воспоминания не успели до него добежать. — Конечно, завтра утром съездим подобрать пряжу, твоя маленькая копия точно такой же захочет. Он улыбнулся, пряча лицо в ее влажных волосах. — Спасибо.  Вадим Дракон  У Вадика языком любви всегда были подарки. Мужчине нравилось баловать свою чешуйку дорогими подарками, за провинности и счастливые события, Дракон оставлял в элитных бутиках приличные суммы. С появлением сына ничего не изменилось, Вадик часто любил шутить, что не зря годами копил свое золото, теперь, наконец-то, настало время его тратить.  Поначалу Марина отказывалась, фыркала, что она не содержанка, и вполне может сама раскошелиться на вещь, которая ей понравилась. Вадим на свою тыковку смотрел с огоньком в глазах, такая боевая, а потом усаживал к себе на колени и проводил серьезный разговоров о том, что Мариша у него, конечно самостоятельная, но свои деньги он хочет тратить на любимую женщину, так что гордость можно затолкать куда подальше и наслаждаться заморскими дарами. Дракон возвращался после очередной командировки, нагруженный подарками, будто лошадь на ярмарку. Время перевалило за час ночи, когда его массивная тушка перешагнула порог квартиры. Вадим с удовольствием скинул ботинки, мечтая быстрее оказаться в постели под боком спящей Риши. Но план Вадика провалился. В их спальне горел теплый свет ночника из комнаты Темыча, а сам мальчик спал рядом с мамой, прижав к себе игрушечного дракона. Вадим выиграл игрушку в их первое свидание с Ришей, и даже не знал, что она ее сохранила. Мужчина улыбнулся, хорошо, что не потащил пакеты в комнату, разбудил бы. Он осторожно присел на кровать, поправляя одеяло, когда Тема открыл глаза.  — Папа, ты мне снишься? – сонно произнес мальчик. — Нет, мой маленький дракончик, папа вернулся домой.  Птица Темная личность Разумовского всю заботу воспринимает в штыки, каждый раз фыркая, что ему подачки не нужны. Но каждое блюда, что Саша оставляла на рабочем столе и каждую чашку с чаем, Птица съедал и выпивал, после посуда мифическим образом оказывалась в посудомойке, минуя Воронову. Он привыкал, медленно и не спеша, прощупывал границы, где это было возможно, касался ее руки за просмотром фильма, обнимал во сне, когда все можно было свалить на самого Серёжу. А потом Саша заболела, внезапно подхватила какой-то грипп, и, закутавшись в плед, его любимый фиолетовый, не  показывала носа из спальни. Птица бродил кругами, с помощью Марго пытался искать способы, которые бы смогли поставить девушку на ноги. — Вставай, - раздалось тихое бурчание, мягкий свет торшера больно резанул по слезящимся глазам. — Я принес бульон. — Сам сварил? – прохрипела удивленная девушка. — Сам заказал, - фыркнул Птица.  — Заботливый, - Саша слабо улыбнулась и закрыла глаза. — Я не хочу, спасибо. — Я тебя с ложечки кормить не буду, пей бульон, а потом таблетки, на голодный желудок нельзя, - возмущенно произнес он. — Ты где таблетки взял?  — Врач выписал, пей бульон, а то за ложкой придется идти.  Шура  Шура сидел в пустой комнате на полу и счастливо улыбался. Рабочие только вчера закончили ремонт, и теперь им предстояло обживать квартиру, их с Нютой квартиру. За свой не столь длинный век, парень успел помотаться по съемным квартирам, гарнизонам, отелям, и никогда не находил такого чувства умиротворения, как здесь.  — Шур, ты чего завис? – девушка заглянула в комнату. — Иди сюда, - он широко улыбнулся и немного двинулся, освобождая ей место на куртке. — Так хорошо, правда? Нюта улыбнулась, укладывая голову на его плечо. Оставалось доделать последние штрихи, уборка, мебель только ждет своего часа, когда ее можно будет погрузить в газели и доставить по новому адресу, наемник выбил себе шкафчик под сладости на кухне, и активно участвовал в обустройстве их гнездышка. — Наш дом, - выдохнула счастливая Нюта. — Ага, - довольно кивнул синеволосый. — А как думаешь, если бы я реальную профессию в документах указал, нам бы ипотеки одобрили?    Кирилл Гречкин Кирилл с удивлением смотрит на тарелку, что Лиза поставила перед ним минуты две назад. Аккуратно нарезанная картошка и морковка, без лука, кусочки курицы, ни лобстеров, ни креветок, ни какого бальзамического соуса, что все повара суют куда только можно.  — Чего не ешь? – удивилась девушка. — Сам же сказал, что голодный. — А? – отмирает Гречкин, нащупав ложку. — Ем, сейчас буду.  Раньше, когда у него было что-то вроде отношений, на фразу «я голодный», ему предлагали заказать доставку, или заехать в тот модный ресторанчик, но домашнего для него никто не готовил, кажется, никогда. Он осторожно опускает ложку в бульон, стараясь зачерпнуть все овощи и кусочек мяса, вкус по-новому разливается на языке, затрачивая все рецепторы. Кирилл старается растянуть удовольствие, но суп в тарелке, к его великому несчастью, заканчивается слишком быстро.  — Понравилось? – Лиза улыбается, смотря на озадаченное лицо парня. — Ага, очень, - кивает Гречкин. — Ты, может, сережки хочешь? Или сумочку новую?  — Зачем? – теперь удивляется Прокопенко, опуская тарелку в раковину. — Ну за суп, - он неловко жмет плечами.  Девушка вздыхает, касаясь пальцами его волос.  — Простого спасибо будет достаточно.  Дима Дубин Для Димы возвращение домой после работы всегда праздник, было это дежурство или нет, значения не имеет. По дороге парень забегает в пекарню, или покупает милые букеты у бабушек, которые потом неделю радуют Соню на подоконнике их спальни. Из маленькой квартиры, в которой они вдвоем ютились, переезжали почти без сожаления, да, здесь осталось много приятных воспоминаний, но в новой их будет не меньше, особенно благодаря новому носителю теперь уже их общей фамилии. Маленькая Злата стала эпицентром их мира, солнышком, с которого начинался и заканчивался любой день. Для Дубина было важно разделяться родительские обязанности и обязанности по дому, все держалось на Соне, и поэтому, когда мог, он старался дать своей любимой маленькую передышку.  Домой ​Дима возвращается ровно к ужину Златы, малышка играет ложкой, пока мама пытается уговорить ее попробовать пюре из кабачка, а его на столе дожидается миска с пирожками. — Тетя Лена была? – Дубин целует жену в щеку, а потом лавирует, оставляя поцелуй на макушке дочери, чтобы не украсить рубашку пятнами детского питания.  — Да, у Златы пополнение в коллекции носочков и шапочек, - улыбнулась девушка. — Потрясающе, скоро будем брать у нее поносить, - смеется молодой полицейский и показывается из спальни уже в домашней одежде. — Ну что, модница, наелась? Пойдем купаться, утенок, надо дать маме немного передохнуть.  Лера Макарова Лера выходит из лифта выжитая, как лимон, но стоит завидеть знакомую дверь, на ее лице появляется улыбка. Возвращаться домой стало еще приятнее, теперь у них со Стасей появился свой дом, общий. В памяти еще свежи картинки, как Кир помогал перевозить коробки и сильно удивлялся, что такого сестра вынесла из своей комнаты, что он может спину надорвать. Они вместе выбирали занавески, а Олег на правах ее главного тренера, немного смущаясь, подарил набор хороших кастрюль, которыми Стася до сих пор восторгалась.  Макарова повернула ключ, перешагнув порог квартиры, она сбросила спортивную сумку, в которой носила свою рабочую форму на пол. — А вот и моя трудяжка, -  вторая хозяйка этой жилплощади выгнулась из кухни, откуда уже доносился приятный аромат, который заставил желудок издать крик о помощи. — Набрать тебе ванную? Я новую соль купила, еловая, на упаковке написано – успокаивает.  — Давай, - соглашается Лера, вешая куртку. — А к этому не прилагается клубника и бокал вина? — Нет, - Стася расплылась в улыбке. — Только тарелка борща с пампушками.  Петя Хазин На языке Пети слова семья всегда звучало странно. Отец своими гулянками уничтожал весь светлый смысл, осталась лишь пустая оболочка, как и от самого Пети, и Хазин думал, что так будет всегда, пока судьба не завела его дорожку в Петербург. С Сашей они познакомились в кафе, куда молодой майор вырвался на обед, а она сбежала из шумного офиса за дозой хорошего кофе. В тот день и борщ, и кофе, оказались на ее блузке. Спустя время Петя признался, что влюбился в нее ровно в тот момент, когда она крыла его благим матом, заслуженным, если быть точнее. — Чем занимаешься? – Хазин, наконец-то, нашел в себе силы выползти из гостиной, где организовал импровизированный кабинет, Воронова же предпочитала кухню, теплее, и до кофемашины ближе. — Ммм.. последний штрих и я вся твоя, - отозвалась девушка, не поднимая головы от чертежа. Петю умиляло, как она погружена в свою работу, и как горят глаза Саши, когда она говорит о новом доме или другой архитектурной постройке, вот сейчас она работала над частным домам, большим, и мужчина тоже оценил этот проект. Хазин достал чашки, и щелкнул электрическим чайником, к вечеру на кофеин налегать не хотелось. — Все! – победно выдохнула Саша, разминая плечи. —Надеюсь, что заказчик будет доволен. — Твоими работами нельзя не быть довольным, -  он обнял ее со спины. — А для нашего будущего дома сделаешь проект? — Что? – Воронова широко распахнула глаза. А Хазин лишь улыбнулся и поставил поверх чертежа красную коробочку.  Август ван дер Хольт — Мистер Хольт, ответьте честно, зачем вы меня сюда привезли? – поинтересовалась Алекс, входя в кабинет без стука. — Мы снова на вы? – испуганно произнес Август, наконец-то, оторвав глаза от ноутбука. — По-другому ты бы на меня внимания не обратил, - девушка тепло улыбнулась, опуская на стол чашку с чаем. — Но вопрос от этого не меняется.  — Мой дом – твой дом, - мужчина встал, касаясь холодными пальцами ее волос. — Тогда почему с Петербургом это не сработало? – нет, в голосе девушки не звучало обиды, скорее плохо скрываемое любопытство.  Августу больших усилий стоило уговорить Алекс переехать сюда, да, когда ее визиты в Голландию носили гостевой визит, девушка восторгалась и говорила, как ей тут нравится, но переезд оттягивала каждый раз. Хольт понимал ее страх, новая страна, новая жизнь, каждый может перед таким струсить, и все, что было в его силах, это дать ей время, и разделить жизнь на две страны. Когда Алекс сказала да, в ответ на его очередное предложение, Август не мог поверить, и, задав вопрос снова, услышал легкий смех, влюбляясь снова, его прекрасный замкнутый круг. — Что-то случилось? – тихо спросил он. — Я просто соскучилась по любимому мужчине, или этого недостаточно?  — Думал, что Мико не даст тебе заскучать, - он оставил поцелуй на её щеке и направился к ноутбуку, чтобы сохранить документ. — Она и не дает, - согласилась Алекс, делая глоток из чашки, что принесла для него. — Но учти, Мико сказала, если ты так и будешь сидеть в кабинете, мы вдвоем вернемся в Петербург. — Кошмар, собственная сестра пытается отбить у меня невесту, - улыбнулся Август. — Надо поторопить организаторов со свадьбой, чтобы чаще напоминать Мико, что ты моя жена.    Алтан Дагбаев Алтан любил свою оранжерею и проводил здесь много времени, как бы он не считал, что Вадика нельзя пускать в эту райскую обитель, приходилось иногда идти на уступки своей совести. Лия влюбилась в это место почти сразу, и с большим удовольствием участвовала в обустройстве оранжереи. Большего всего времени она проводила здесь в свою беременность, когда за стенами особняка бушевала зима, а у нее под рукой были зеленые кущи. Дракон часто повторял, что их ребенок сразу пошел в отца и его к растениям тянет.  — Папочка! – раздалось детское лепетание, а следом ножки в смешных желтых сапожках побежали к нему. — Мой прекрасный цветочек, - Алтан присел, раскрывая объятия для дочери. Сейчас его меньше всего волновало, что Дара может запачкать костюм своими ручками, что не успела помыть после своих «земельных игр», главное, это улыбка дочери и та нежность, которой он научился пользоваться с рождением дочери.  — Мы с мамой пересадили цветочки! – поделилась девочка, укладывая светлую головку на его плечо.  Сердце Алтана защемило от теплоты и нежности к его двум любимых светловолосым созданиям. Вот как они его ждали, пересадили ростки, до которых руки так давно не доходили. — Вы с мамой прирожденные садовники, пойдем и поцелуем ее за это?    Баатар Дагбаев Баатар считал, что свою любовь нужно чем-то подкреплять, и чаще всего это были дорогие подарки. Лия сидела на кровать, перебирая в руках драгоценности из уже объемной шкатулки, казалось, что если капнуть чуть глубже, можно было найти что-то со времен императора. Ей бы радоваться таким богатствам, но порой хотелось простого человеческого внимания, и девушка все чаще задавалась вопросом: осталось ли оно у Баатара?  — Лия, - мужчина улыбнулся, когда Шадаева спустилась с лестницы. — Как тебе мой сюрприз? Ювелир отзвонился, что доставил его утром. — Красивое колье, - смущенно улыбнулась она, избегая взгляда Юмы. — Спасибо. — Почему ты не украсила обновкой свою шею? – Баатарповел молодую жену в столовую, где прислуга заканчивала приготовления к ужину. — Это ведь просто ужин, - напомнила Лия. — И что? Разве это когда-то мешало? – он отодвинул для нее стул. — На тренировку или прокаты ты такую красоту тоже отказываешься брать. — Боюсь, что тогда это будет их последний выход в свет, - Шадаева потянулась к стакану воды, как бы свернуть их диалог в другое русло? — Тебе нечего бояться, - он сжал ее руку, мягко улыбнувшись. — Вспомни, кто твой муж.  Кирилл Макаров  Кирилл и ответственность две вещи, которые редко встречались в переделах одного метра. Как то Лера поделилась с Сашей, что их мама часто повторяла, то ли в шутку, то ли серьезно, что девушка, которая будет терпеть ее сына, ну просто святая. Кир ворчал, что такого никогда не было, подкладывая салат на тарелку возлюбленной. Старшая сестра навещала их не так часто, учеба, работа, Леру нехило мотала в этом замкнутом колесе, поэтому стол сегодня ломился от большого количества блюд. — Ну, как? – поинтересовалась Лера, когда удалось перехватить Сашу в одиночестве. — Братишка мой тебя не обижает? Девушка улыбнулась, опуская тарелку в раковину, но ответить не успела, недовольный голос Кира догнал их раньше. — Ты мою девушку против меня пытаешься настроить?  — И в мыслях не было, дорогой братец, - хмыкнула блондинка. — Просто интересуюсь. — Мне Стасе позвонить? – Кирилл потянулся за телефоном. — Не смей!  Юма Дагбаева — И зачем мы здесь? – интересуется Юма, поправляя солнцезащитные очки. — Подышать свежим воздухом мы могли бы и в нашем дворе. — Не могли, - упрямо отвечает Аюр и тянет ее к фургончику с мороженым. — Ты бы сбежала к своей работе при первой возможности, мы такое уже проходили.  С наступлением тепла Арсаланова пытается больше времени проводить вне дома, а Дагбаева же наоборот, как вампир закрывается в четырех стенах своего кабинета. Иногда Аюр все же напоминает ей, что появляться на улице и наслаждаться солнечным светом должны не только любимцы Алтана, но и его сестра.  Вооружившись двумя рожками, это местечко Аюр откопала в прошлый раз, когда к ним приезжала Дара, и Вадиму несколько раз за прогулку приходилось практиковать свой китайский, удивительно, но даже здесь он вставлял свои дурацкие шутки. — Здесь хорошо, - наконец-то признает Юма, устроившись в тени дерева. — Наконец-то ты это сказала! – улыбнулась Арсланова. —Только Дары для полного счастья не хватает.  — Алтан ни за что ее не отпустит, - фыркнула Дагбаева. — Договоримся, по крайней мере, с Лией точно.  Максим Ковалёв — А ты уверена, что мне надо ехать с тобой на дачу? – поинтересовался Макс, скептическим взглядом окинув собранный у двери рюкзак.  — Родители позвали нас двоих, - напомнила Василиса. — Ага, и твоего брата, скажи честно, он мне сразу где-то в сарае постелет или  обратно в город отправит, потому что образуется срочное дежурство?  Вася улыбнулась, обнимая молодого полицейского, да, на работе все знали, что Гром особую «любовь» к Ковалёву питает, и до определённого момента никто и не догадывался, что это связано с его сестрой, лишь когда Гром при Прокопенко сказал, чтобы на их зятька даже не сменили позариться. — Поверь мне, в нашей семье главная мама, и даже Игорь ей подчиняется, - она пристала на носочки и чмокнула его в щеку. — Веришь? — Верю, - вздохнул Максим, кладя руки на ее талию.  Выходные на даче Громов обещали обернуться еще одним испытанием на прочность, Игорь точно не упустит момента над ним поиздеваться, не такого жениха он для своей сестры хотел, да пришлось смириться. — А у тебя характер мама или папы? — Игоря, - лукаво улыбнулась Вася.   Кризалис Володя плюхается на горячий песок, протягивая Соне вареную кукурузу – классика любого отдыха на море. Девушка давно уговаривала его куда-нибудь выбраться, погреть косточки после холодного Петербурга, и вот, наконец-то, все карты совпали.  — Давай я тебя кремом намажу? – предлагает Крылова, отложив в сторону книгу.  — Да ладно, что мне будет то? – улыбнулся Володя, вгрызаясь в свою кукурузу, но девушка уже потянулась за кремом. — Солнечный ожог, дурашка, - улыбнулась Соня, поправляя шляпу. Володя на море давно не был, какой-то внутренний страх не давал ему с полной отдачей насладиться солеными брызгами воды, в голову лез тот ужасный день, и слова родителей, что он ничего не добьётся своим плаванием. Соня принесла морю другие оттенки, забытую нежность, которая сейчас растекалась по его спине вместе с солнцезащитным кремом. Море стало таким же, как в детстве, манящим другом, а не затаившемся врагом. — Все, теперь я спокойна за твою кожу, - Соня торжественно кинула крем в пляжную сумку. — Спасибо, - Володя встал и протянул ей руку. — Пойдем, окунемся? — А кукуруза?   — Потом, все потом!  Поэт  Женя и литература всегда были неотъемлемой составляющей друг друга. Когда Таня решила, что им пора перейти на новый этап отношений, да и надоело смотреть, как ее любимый мужчина возвращается на свой чердак, когда есть теплый и уютный дом, она предложила жить вместе. Евгений думал недолго, во многом благодаря своему другу, который твердил, что если Ланская решилась на такой шаг, то тянуть нельзя, это любовь. Тома же как-то ляпнула, что она может посоветовать ей хорошего мозгоправа, такие вещи, да еще и с Поэтом, это же надо быть умалишённой, Женя на нее тогда очень обиделся. После переезда они стали устраивать уединенные литературные вечера. Женя старался подобрать интересных поэтов, которые бы передавали его внутреннее состояние на сегодняшний день, а Таня выступала верным и преданным слушателем. В один из таких вечеров, выбор мужчины пал на Рождественского, взяв в руки бокал с вином и смотря в глаза своей возлюбленной, он прочитал одного из самых популярных стихотворений творца.   —  Мне с тобою - такой уверенной - трудно очень. Хоть нарочно, хоть на мгновенье - я прошу, робея, - помоги мне в себя поверить, стань слабее. А затем позволил себе достать из кармана зеленую бархатную коробочку, добровольно обрекая свое существование на священный союз.  Валентин Калигари (Гашпаров) — У меня к тебе просьба,- Аля провела рукой по поверхности воды, чтобы была украшена шапочками из пены.  — Ммм? – лениво протянул Валя, приоткрывая левый глаз, полумрак ванной комнаты и приятный аромат соли для ванной разморили мужчину.  — Поделишься номером своего тату-мастера?  — Это знамен на твою руку и сердце? – улыбнулся Калигари. Аля тихо засмеялась, свадьбу они назначали на первый месяц лета, но Валя часто любил говорить об этом предстоящем событии. — Можно считать так, - легко согласилась девушка. — Я много думала о татуировке, а зная, как ты доверяешь своему мастеру, решила воспользоваться этой маленькой привилегией будущей супруги. — Лису в «Колобке» точно рисовали с тебя, - Валя оставил поцелуй на ее обнаженном плеч, чуть скривившись от мыльной горечи. — Только с одним условием – я помогаю выбрать эскиз. — Это была бы моя следующая просьба, - Аля повернула голову, получив еще один поцелуй, который уже добрался до линии челюсти.    Альберт Новак В их семейном тандеме Альберт всегда был из железа, казалось, что его не могут пошатнуть ни какие испытания, будь то Гром, или угроза ядерной войны, и лишь один эпизод оставил царапину на его безупречной маске.  — Альберт? – девушка постучала в дверь, все еще не решаясь перешагнуть порог места, где обитал ее супруг. —Такси уже внизу. — Входи, - раздался тихий голос. Агата толкнула дверь вперед, сегодня не было излюбленных и кричащих цветов, черный костюм на Альберте казался предметом не из его гардероба, словно другой человек. Новак смотрел куда-то мимо своего отражения в зеркале.  — Альберт, - снова позвала его Кассель. — Адам очень много говорил о Ладе, и я думал, что после смерти отца его счастье укрепит свои корни, а не вышло, - хрипло отозвался Новак. Девушка нерешительно сделала шаг, касаясь его плеча, их первый физический контакт после свадьбы. Альберт стойко держал свое обещание, когда они появлялись на общей публики и никогда не позволял распускать себе руки, порой Агата гадала, есть та, что позволяет ему утолить этот физический голод плотских утех? Эти мысли, порой витали в воздухе, как назойливые мухи, но сегодня для них места не было, они были нужны Адаму.  — К сожалению, - тихо произнесла девушка. — Мы нужны ему там, не заставляй его переживать такое горе в одиночестве. Альберт осторожно сжал ее руку, эти похороны не умеют ничего общего с похоронами их отца, нельзя всю жизнь бояться кладбища, Лада этого не заслужила.