В плену фантазии

Одна ночь ничего не значит, думала Агата, выбираясь из одеяла. Можно было списать все на вино, на расслабленное состояние, на все что угодно, только не настоящие чувства, которые могут возникнуть в официально браке. До лица Альберта добегает противный солнечный луч, который проник, точно вражеский лазутчик, через темные шторы. Мужчина морщит, перевернувшись на левый бок, явив Агате свою мощную спину. Девушка замирает, прижимая к груди плед, как единственную вещь своей капитуляции. Она не могла врать себе, ей до жути хотелось остаться в этой постели, коснутся его руки, запомнить каждый момент, который ей не суждено украсть от счастливой семейной жизни. Агата выскальзывает за дверь, пытаясь пальцами нащупать ночные поцелуи. Ни Альберт, Ни Агата, не начинают разговора о вчерашней ночи. Новак любезно передает супруге сливки и интересуется, есть ли у нее планы на будущий четверг, ведь им суждено появится вместе на очередной благотворительном вечере. Все идет как всегда, в рамках их фиктивного брака, или почти все. Теперь Альберт просыпается в кровати Агаты, и ей теперь уже точно не сбежать. Его рука по-хозяйски покоиться на ее бедре, захватывает новые территории, принадлежащие по праву, на его лице гуляет блаженная улыбка, и девушка почти уверена, что он не спит. — Даже не постараешься сбежать? – раздается сиплый голос Новака, его ресницы не дрогнули. — Или тебя в прошлый раз настолько покорил плед из моей спальни? — Эта моя комната, - возмущенно фыркает Агата, скидывая его руку. — Я не стану сбегать, а вот прогнать тебя смогу с превеликим удовольствием. — Прогонишь? – он приоткрывает один глаз, даже им смотрит лукаво и в самую душу. — Или позволишь, для начала, найти трусы? Нет, если они тебе так понравились, то позволю оставить, как трофей. — Ненавижу тебя, Новак. — Ты тоже носишь эту фамилию, не забывай об этом, моя дорогая. Агата вправе его ненавидеть, и почти пользуется этим, пока не оказывается в ванной с тестом в своих руках. Две, две слишком яркие полоски, словно кто-то опробовал новый маркер. Один, еще один, и еще один, через два часа в раковине их скапливается столько, что хватит на целую женскую консультацию, или букет для счастливого молодого отца. Агата берет один, и ей ничего не остается, как оказаться перед дверьми, что ведут в кабинет ее мужа. — У тебя что-то срочное? – Альберт поднимает голову, складка на его лбу говорит о важности документов, но девушка считает, что ее новость не менее важна, чем прикрытие очередного богатея. — Я беременна, – выдыхает Агата, а Новак чувствует, что его оглушает. Беременна – это ведь, значит… — Ты, – начал мужчина, но был грубо прерван своей супругой. —Я спала только с тобой, – возмутилась Агата, решая сразу обозначить позицию. Альберт улыбнулся, не то чтобы он не знал, у Новака везде были свои уши, особенно когда дело касалось его прекрасной жены. Идеальная репутация порой заставляла играть не самыми честными правилами. — Я не сомневаюсь в твоей верности, дорогая. Ты уже была у врача? Агата нервно отбивала ритм пальцами по своему колену. Альберт мягко перехватил её руку, выводя из себя своим ледяным спокойствием, и она ему почти завидует. Врач пригласил её на кушетку, чтобы сделать УЗИ. — В семье были близнецы? – поинтересовался он. —Это важно? – напряженно вздохнула девушка, ей казалось, что врач только тянет время, словно оттягивает неизбежное. — Конечно, возможно, нас ждёт сюрприз, – ответил врач с любезной улыбкой, которую бы лучше приберег для других пациентов. —У меня есть брат-близнец, – подает голос Альберт, и виновато улыбается супруге. — Прости. Мужчина водит датчиком, пока Агата смотрит в потолок, мечтает, чтобы тест ошибся, да, один может ошибиться, но не десятки. — Не знаю, расстроит вас это или нет, но плодное яйцо одно. Девушка переводит взгляд на аппарат. Точка, плодное яйцо, врач словно убегает от слова ребёнок, Альберт успел предупредить его об их сложной ситуации? Врач с холодным профессионализмом выписывает направление на анализы, а Агате все чудится холодный липкий гель на коже. — Я знаю, что не в том положении, чтобы просить тебя, но все же, – произносит Альберт, когда они оказываются в машине. — Пожалуйста, оставь ребёнка. Агата напряженно сжимает в руках папку с больничным логотипом, внутри, словно бомба замедленного действия, которая изменит ее жизнь в любом исходе. — Я боюсь, что не смогу его любить, – шепчет девушка, признаваясь в главном страхе своего положения. — Это ничего, – шепчет Альберт, снова касаясь её руки. — Я смогу любить его за двоих, на крайний случай, подключим Адама. *** — Привет, – тихо улыбается Альберт, беря малышку на руки. Ей всего два часа, и нет большей радости, чем понежится в руках любящего родителя. — Ты такая красивая, да, вся в свою маму. Агата уставшим мозгом ловит отрывки этого монолога, собеседница Альберта слишком мала, чтобы отвечать на вопросы. —Ал? – негромко зовет девушка. Мужчина с драгоценной ношей поворачивается на её голос. — Как ты себя чувствуешь? Врач сказал, что роды были сложными. — Дай мне её, – тихо просит Агата. В родильном зале она не помнит, как дочь приложили к её груди, лишь крик, с которым она явилась свету. Крик, ознаменовавшийся смену поколения, новую жизнь, хрупкую и маленькую, за которую они теперь навсегда в ответе. — Такая крошка, – Альберта осторожно сгружает дочь на руки матери. Та, возмущенно приоткрывает рот, но почти сразу успокаивается запахом молока и теплом. — Светлячок, – шепчет она, слабо погладив дочь головке. — Что? – переспрашивает Новак, позволяя себе присесть на больничную кровать, поближе к своим девочкам. — Светлые волосы, как у тебя, – громче произносит Агата. — Светлячок. — Вот и первая семейное прозвище, – улыбнулся Альберт, нежность на его лице все ещё было для неё в новинку. — Дядя Адам будет рад. — Оливия, – шепчет Агата, нежно погладить дочь по голове снова. — Давай назовём её Оливия. — Оливия? – Переспрашивает Альберт. Агата кивает, прижимая спящую дочку к себе, и думает, что последует ее примеру. — Значит, оливка, – раздается жизнерадостный шепот Адама. — Что ты здесь делаешь? – возмущается Альберт. — Приехал посмотреть на племянницу, потому что кто-то игнорирует мои звонки, – он кладёт букет на стол и обращается уже к Агате. — Представляешь, он даже фотографию мне не отправил. Ну, дайте мне поддержать это греческое чудо. — Руки помой для начала, – фыркает Новак, отправляю брата к раковине. — И вообще, как ты сюда прошел? Пускают только мужа. — Да, – кивнула Адам, протирай руки сухим полотенцем, чтобы быстро впитала капли воды. — Я сказал, что я –это ты. — Что?! Адам снова возвращается кровати и берет малышку, заговорщически обращаясь к ней. — Когда вырастешь, мы твоему папке покажем, да? Нельзя дядю Адама обижать. — Ты только смотри, чтобы она меня с тобой не перепутала, - улыбнулся Альберт.