В плену фантазии

Саша долго отказывался от такого длительного свидания, сначала Катюшу было не с кем оставить, да и как ей объяснить, куда она уходит? Конечно, она не собиралась оставаться у Хазина с ночевкой, каким бы великим не был соблазн, но и мужчина не был так прост, уговаривать было его призванием. И вот сейчас Воронова оказалась здесь, в его квартире, в которую забегала пару раз, в промежуток между садиком и работой. Петя притянул к себе девушку, забираясь руками под кофту, не хотелось тратиться драгоценные минуты на разговоры, хотелось быстрее, ближе, кожа к коже, без лишних глаз, когда даже за руку подержать нельзя без убийственного взгляда Грома, словно покусились на его. Хазин потянул Сашу в спальню. — Дай хотя бы обувь снять, - засмеялась девушка, но ее уже подхватили на руки. — При необходимости, мой верный раб робот-пылесос уничтожит все следы преступления, - пообещал ей Хазин. Саша помотала ногами, тишину квартиры оглушил звук падающей обуви. Первый звонок застает их, едва Петя стягивает с нее кофту, которая отправляется в угол, на тот самый пылесос. — Мы заняты, - практически промурлыкал Хазин, целуя ее в шею. — Петь, я только глянуть, - Саша извернулась, беря в руки свою волшебную коробку, на экране высветилось имя Игоря. — Да? — Саш, слушай, а где Катюшкины штаны с котятами? Она отказывается идти гулять в чем-то другом, - раздался голос мужчины. — В левом шкафчике, на второй полке, - сбивчиво отвечает Саша, и пальцы Пети касаются молнии на ее джинсах. Игорь басит спасибо и быстро сбрасывает звонок, на фоне слышно, как Катюша рассуждает, какую игрушку она возьмет на прогулку, а какую понесет папа, чтобы ему не было грустно. Поцелуи Пети с внутренней стороны бедра медленно подбираются к пупку, когда раздаётся второй звонок. — Саш, а шапка где? – виновато спрашивает Гром, и Вороновой хочется верить, что он искреннее раскаивается. — Если в рукаве нет, то глянь в рюкзачке, могли после садика не достать, - материнский мозг переключить нельзя, даже такими горячими ласками. С третьим звонком Петя выдает протяжное «сука» и падает на кровать слева от нее. В этот раз голос снова раздается громовский, да не того, кого Саша привыкла слышать с этого номера. — Мама, мы с папой пошли за какао! Тебе взять булочку с вишней? – радостно щебечет Катюша, и мозг невольно рисует, как она размахивает своим жирафиком. Пару недель назад, когда за окном еще бушевал снег и метель, тетя Лена связалась для него шарфик, потому что Катя принялась лечить игрушку, и надо было превращать квартиру из лазарета в привычное место. — Да, спасибо, солнышко, это было бы чудесно, - Саша улыбается и, попрощавшись с дочерью, кладет телефон на сумку. — Прости, продолжим? — Нет, нас с Петром Юрьевичем младшим сбили весь настрой, - обиженно произносит Хазин. — Ну, Петь, - Саша кладет голову ему на грудь, ведя пальцем по линии джинс. — Это же Игорь, я когда в магазин в соседний дом хожу, он начинает звонить, а тут тем более. И вообще непонятно кого с кем оставили, его с Катюшкой, или Катюшку с ним. — Надо сказать ему спасибо, что не сразу звонить стал? – фыркнул майор. Воронова вздыхает и принимает сидячее положение, ей хочется напомнить, что Петя изначально должен был отдавать себе отчет, что их отношения не смогут быть похожи на обычные, у нее есть Катюша, да что там дочь, в ее жизни есть Игорь, и всегда будет, но теперь уже Сашу прерывает дверной звонок. — Ты кого-то ждешь? – рука девушки невольно потянулась за футболкой, Петиной футболкой. — Ага, если твой Гром в доставке роллов не подрабатывает, чему я бы не удивился. Еда немного приводит Хазина в чувства, пробую из каждой коробочки, он отпускает ситуацию, привычно шутит и игриво поглаживает Сашу по бедру, на фоне работает телевизор, извергая из себя какую-то романтическую чушь. Петя двигает коробочку в сторону, и ложиться к Вороновой на колени. — Устал? – ласково спрашивает девушка, на ее лице расслабленная улыбка, и прежде, чем ответить, Петя пару минут любуется этим блаженством. Сейчас она никуда не бежит, отдается моменту целиком, что случается не часто. — С тобой я всегда бодрячком, - наконец-то выдает Хазин. — Я недавно с отцом разговаривал. Саша заинтересованно кивает, вплетая пальцы в его шевелюру. Разговоры с отцом на Петю действуют по-разному, и чаще всего он выпускает свою злость в зале, но видимо сегодня не тот случай. — Зовет обратно в Москву, обещает пристроить в хорошее ведомство, - заканчивает мысли мужчина. — Что думаешь? – интересуется девушка. — Тут было правильнее спросить, что думаешь ты? – Петя заглядывает в ее глаза, пытаясь выловить крупицы ответа, который только предстоит обмозговать. — Я? – пока на ее лице Хазин читает только удивление. Мужчина садиться напротив, осторожно сжимая ее ладони. Отец сделал это предложение неделю назад, и целую неделю Петя прибывал в ступоре, вернуться в Москву хотелось до дрожи в пальцах, родной, любимый город. Перечеркнуть ошибки и начать все по новому, его второй шанс. — Саш, твой Гром нам здесь жизни не даст, - и Воронова не до конца понимает, на что откликается ее сердце «нам» или «твой Гром». — Я тебя люблю, я хочу с тобой жить, а не так набегами, как будто мы пятнадцатилетние школьники, что пытаются уловить момент, пока родители на работе. Москва – это наш шанс, понимаешь? — Мне надо подумать, Петь, - девушка смотрит на их сцепленные руки. — Решить с работой, садик для Катюши, на это потребуется время. — Я знаю, - кивает Хазин, поглаживая ее кисть большим пальцем. — В садик она может и тут походить, а когда мы обустроимся в квартире, и ты на новой работе, то уже подумаем, как ее перевести. Твоя Катька с характером отца, и тут есть, кому о ней позаботиться. — Я не собираюсь вешать своего ребенка на чужих людей, - щетиниться Саша. — Да никто об этом и не говорит, - Петя притягивает ее к себе, в надежде, что все это не перерастет в ссору. — Да и Гром ей не чужой человек, а отец. Подключим моего отца, и пристроим ее в какой-нибудь хороший садик, почти родственница генерала. Саша смотрит на ролл, что одиноко лежит на дне фольгированной коробки. Москва, манящее слово, которое ассоциируется с Петей, лоск и атмосферу, что он принес в ее жизнь. И чаша весов, на одной стороне которых Катюша, Игорь, Прокопенко, Петербург, а на другой Петя и новая жизнь, которая у нее может быть без привязки к Грому. — Я подумаю, - обещает Воронова, смаргивая пелену перед глазами. — Подумай, Саш, я не тороплю, взвесь все за и против, - поцелуй Пети приходится ей в макушку. — Только помни, что мы заслуживаем шанс на собственное счастье.