Моим смыслом

      Ручка двери слабо дёрнулась. Через некоторое время действие повторилось. Павлова резко остановилась, сжав пальцы в области талии. Ручка снова опустилась в попытке открыть дверь. Виски стучали. Марина Владимировна отстранилась и улыбнулась. Следы на шее высыхали. Резко взяв за локоть подругу, Ирина Алексеевна отворила дверцу шкафа и притянула нейрохирурга ближе к себе. Взгляд смеялся и беззвучно спрашивал: «Ты серьёзно?». — Под стол хочешь? — Прошипела она и отпустила локоть.  — Держите себя в руках и не орите.        Нарочинская закусила губу и стукнула по носу Павлову. Не успев ничего ответить, хозяйка кабинета с усилием захлопнула дверцу и громко сказала: «Дверь уже не можете открыть? Детский сад». На пороге стоял Покровский. Ирина Алексеевна замерла, поправляя халат.  — Здравствуйте. За детский сад прошу прощения. — В горле было сухо. «Вспомнишь его, вот и оно».   — Здравствуйте, Ирина Алексеевна. Прошу прощения, но я хотел узнать у вас скоро ли вы освободите мне кабинет? — Немного подвинул женщину назад и прошёл вглубь, остановившись у стола. — Я вам звонил, но телефон вы не берёте.  — Почему вы решили, что я тут? Если дверь не открывается – она закрыта. Если закрыта, то в кабинете, вероятно, никого нет.  — Я дёрнул ручку и что-то с грохотом упало. И свет у вас горит. Вот я не ушёл.  Ирина Алексеевна посмотрела под стол. Рамка с фотографией лежала лицом вниз. «Детектив несчастный». — Кабинет нужен прямо сейчас? — Лицо не показывало эмоций.   Он кивнул.  — Вы можете помочь мне перенести остатки вещей, и он свободен. Идите, я догоню. — Тон получился командным.          Алексей Абрамович направился перетаскивать вещи. Павлова открыла дверцу шкафа. Сверкая серыми глазами, Марина вылезла и тихо произнесла: — Ну вы и краснющая, Ирина Алексеевна. Спасибо за плодотворный разговор. — Поправила причёску, подмигнула и выскользнула из кабинета.  Ирина Алексеевна открыла окно. Холодный воздух окутал лицо. Развернувшись на месте, начальница пошла дальше перетаскивать вещи. Физминутка была окончена.              Мимолётные переглядки, незаметные касания рук, когда обе стояли близко друг к другу, улыбки – всё это забавляло девушек. Связь крепла, пуская прочные корни. Редкие встречи на цокольном этаже заполняли трудовые будни теплом. Губы пульсировали от коротких, уверенных поцелуев, спрятанных в строительной плёнке. Догадаться о их взаимоотношениях было можно, но коллеги только радовались, что между двумя теперь был мир.            Тридцать первое декабря легло на плечи отделения, будто снег на голову. Радуясь тёмному утру, Ира лениво сползла с кровати и заглянула на кухню поставить чайник. Оказалось, что жить одной, без мужчины под боком, не так и плохо. Павлова сама могла поменять лампочку или почистить засор, а для более сложных задач существуют мастера. Тёма переехал и снимал квартиру вместе с другом. В ранние часы никто не занимал ванну, где сейчас витал сладкий аромат карамели геля для душа. Женщина прикоснулась к своему запястью и обхватила его рукой. Вода обжигала, клубы пара осели на зеркале. Халат, прилипая к коже, впитывал капли, падающие с волос. Вкус мятной пасты сменился на кофе без молока. Горькая жидкость растеклась по горлу, активируя Павлову после сна. Мысли о служебном романе вызывали лёгкую улыбку. Тушь, тени. Шум фен. Ключ на два оборота. Хлопок двери машины и ровный гул мотора. Часто добираясь до работы на такси, Ирина Алексеевна только и думала о том, как бы пройти три шага до машины и четыре от неё. Желательно без происшествий.          Новогодняя суета витала в воздухе, сбивая с ног людей на улицах. Травмы и переломы участились. Нечищеные тротуары и скверы доводили людей до сотрясения мозга, а лёд под ногами гарантировал перелом конечности. Кареты скорых сменялись одна на другую. Мишура и ёлочные игрушки скрашивали атмосферу. Павлова толкнула прозрачную дверь. Короткие диалоги с Ниной перед началом рабочего дня вошли в привычку. Расписываясь в журнале, Ирина Алексеевна узнавала все последние новости.  «Я сегодня на дежурстве, к сестре на дачу решила не ехать» — сообщила сторожила весёлым голосом. Провожать грядущую ночь Павлова собиралась своей новой маленькой семьёй, которая состояла из Артёма. Он обещал посидеть с ней несколько часов и после боя курантов ретироваться на улицу. Это печалило любящую мать, но претензии довели бы лишь до конфликта. Ему хотелось свободы и быть где угодно, кроме родных стен. Пройдя по коридору, она открыла дверь кабинета. Обстановка напоминала последний день Помпеи. Расставить всё до конца никак руки не доходили - Марина старалась заглядывать в кабинет после вечерних смен,                но работала нейрохирург из последних сил. Их с Олегом отношения были непонятны. Он раздражал её, действовал на нервы. Из-за незначительной мелочи голос Марины мог сорваться на крик, что доводило Брагина до пара из ушей. Часто мужчина оставался спать в больнице на свободных койках, чтобы не слышать воплей. В сердце Марины что-то ныло. Тупик. Когда стало понятно, что ночного новогоднего дежурства Олегу не избежать, Нарочинская облегчённо выдохнула. Сейчас ей особенно остро хотелось побыть наедине с собой, чтобы мысли устаканились, и она пришла к выводу. «У меня будто заноза под ногтем, которую никак не удаётся достать. Страшно от одной мысли, что его сердце будет разбито, но недоговорки душат меня. Постоянные ссоры выматывают. Сойти с ума недолго при таком раскладе».           Смена подошла к концу. Разложив подарки на диване, начальница раскладывала их по пакетам. Маленькая искусственная ёлочка стояла на рабочем столе, около подставки. Настроения она не делала, но дух праздника поддерживала. Зажав телефон между ухом и плечом, Павлова слушала гудки. Нужно было сделать пару важных звонков. Зелёный пиджак и юбка-карандаш сидели на Ирине Алексеевне просто бесподобно. Помада на губах была с небольшим оттенком красного. Глаза блестели от мысли, что она пробудет с сыном в этот вечер, а после двенадцати включит телевизор и уснёт под старые фильмы. Нина поздравила начальницу с праздником, они обменялись подарками, и женщина со спокойной душой села в такси. «Ещё немного и этот суматошный год канет в лету».           Открыв дверь, женский голос искал Артёма, но ответом была тишина. Она продолжила разговаривать с пустотой. Включив в комнате свет, Ира увидела, что вся квартира была украшена: гирлянды, мишура, игрушки. Настроение подскочило ввысь. Неразборчивая речь прервала монолог.