Моим смыслом

Из-за угла показалась пошатывающаяся фигура Коли. Он держался на ногах силой мысли и говорил что-то про «с чистого листа», «наша новая с тобой совместная жизнь». Тёмы дома не оказалось. Предатель.    — Большое спасибо за поздравления, а теперь собирай вещи и выметайся из дома.   — Я буду в нашем с тобой доме встречать Новый год.  — А ты меня спросил хочу ли я встречать с тобой Новый год? — Конечно хочешь. Не переживай, я никуда не уйду.  Полуживой Коля встал на колени и со всей силы сжал жену в объятиях, упираясь лицом в живот. Она сильнее вцепилась в ручки подарочных пакетов. Руки Коли разомкнулись, и Иру пронзила боль. — Иди доставай продукты из пакетов, а мне нужно руки помыть. — Процедила сквозь зубы. Входная дверь закрылась. Женщина надевала на себя пальто и заматывалась в шарф, следуя к лифту. Телефон вибрировал и кричал свою мелодию в руке. Не разбирая букв, Павлова подняла трубку.     Гудки казались бесконечными. Марина замерла, покусывая ноготь большого пальца. Ладони вспотели. Наконец на другом конце послышался голос.  — Да, я слушаю. — Всхлипы стали тише. — Алло? Сжав руку в кулак, Нарочинская, спотыкаясь о буквы, выдавила: — Здравствуйте… — Секундное молчание. — То есть привет. Это Нарочинская.  Ира открыла дверь подъезда и остановилась. Снежинки медленно падали ей на лицо. Слёзы никак не переставали идти.  — Ясно что не Дед Мороз. Чем обязана? Что-то конкретное хотела? Я занята. — Она соврала, чтобы сбросить как можно скорее.   — Не хотите, Ирина Алексеевна, составить мне компанию в поедании покупного оливье перед телевизором? Если ваши дела быстр…. На лице возникла полуулыбка, слёзы замерзали на щеках. Рука, державшая телефон, заледенела. Мелкие иголки холода проникали под кожу.  — Буду очень рада. Люблю именно покупной. — Быстрая фраза прервала собеседницу на другом конце провода. Абонент положил трубку.         Осознание, что она ехала к Марине, пришло только в машине. Голова затуманилась, будто Павлова выпила волшебный пузырёк из «Алисы в стране чудес», но вот только не она увеличивалась в размерах, а обида. И боль ­– вгрызалась всеми зубами в область солнечного сплетения. Идея провести время с Нарочинской симпатизировала больше, чем ехать на работу, соврать о важных делах, а после проплакать за рабочим столом до курантов. Ветер за окном завывал, кружа снег. Сорок минут дороги растянулись в полтора часа. Зверские пробки никого не щадили. Тариф подскочил в четыре раза. По радио играли одинаковые песни. Спустя короткое время, снежинки превратились в дождь. На запотевшем окне девушка выводила зигзаги и полосы, погрузившись в мысли. Через несколько десятков минут негромкий голос оповестил её о том, что поездка завершена. Павлова обменялась поздравлениями с водителем такси и поспешно вышла из автомобиля. Яркий фонарь освещал нужный подъезд. Уже ничего не болело, но расплакаться она могла от любой мелочи. Мерзкий план Коли по сближению семьи удушал. Она сняла зубами перчатку с правой руки. Домофон пропищал. Тяжёлая дверь впустила Павлову внутрь, подгоняя ветром. Лениво поскрипывая, лифт ехал на первый этаж. «Сегодня должен быть их первый Новый год вместе, но я снова у порога. Абсурд».            Ключ во входной двери с грохотом повернулся. Ирина Алексеевна сжимала в руках одну лишь сумку. Уставший взгляд был обращён на Марину. Тихое «Привет» и гостья сползла по стеночке на пуфик в прихожей. Тихие всхлипы заполнили квартиру. Марина Владимировна села на корточки, положив руки на колени. Сумка громко свалилась на пол.  — Тише, моя девочка. — Голос был плаксивым. — Этот день скоро закончится.  Павлова подняла голову. Её зелёный пиджак будто выцвел. Цвет казался уставшим.  — Олег Михайлович здесь? Я думала, что он сможет поменяться с кем-то. Прости, что испортила ваш первый совместный… — Поток слёз не удавалось сдержать.        Невидимая броня упала и раскололась на куски. Ира почувствовала себя беззащитной и хрупкой. Слабые руки и упали на плечи.  — Он не смог никого найти, но, знаешь, я даже рада этому.        Выпрямившись, Марина помогла снять сапоги и шарф. Крепкая хватка тонких рук потянула Ирину Алексеевну вверх. Ноги, обтянутые чёрными капроновыми колготками, не слушались и гудели. Пальто лежало на полу. Девушки медленно прошли на кухню. Сухие губы попросили об одном единственном: «Обними меня». Павлова протянула руки под подмышками и зацепилась пальцами за лопатки. Руки Марины обвили шею.  — Где болит? Покажи мне.  Ира коснулась рукой грудной клетки Марины Владимировны.  — Наши симптомы совпадают. — Она виновато улыбнулась. — Давай обсудим?