Моим смыслом

      Марина вернулась домой в начале девятого. Её подташнивало, комок в горле никак не проходил. Поворот ключа и вот они, родные стены. Свет из спальни заполнял половину кухни. Разувшись, Нарочинская прошла в спальню. Олег сидел в окружении бумаг, поджимая одну ногу под себя. — Так и не вставал? — Слова получились тихими.  — Привет, работница. Это уже другой случай, но я закончил. Голодная? — Есть немного. — Марина сняла кофту и положила её в шкаф. — У нас осталось что-нибудь в холодильнике? — Редиска и упаковка яиц. — Брагин собирал всё в одну кучу. — Пельмени в морозилке. Будешь? — Пельмени на ночь? — Брюки упали на пол, чтобы отправиться в стирку. — Буду.          Стол был накрыт, когда Марина вышла из ванны. Две тарелки полуфабрикатов отдавали дым в пространство, рядом лежал майонез и вилка. Олег сидел на диване и смотрел новости. Девушка села рядом, положила на ноги плед и поставила горячую тарелку сверху. Тапочек прилип к полу.  — Что передают? — Взяла в руки вилку.  — Вчерашние новости, ничего интересного. — Мужчина повернул голову в сторону Марины. — Как смена? — Всё стандартно, ничего неординарного. Народу море, поесть было некогда. — Посмотрела на Олега. — Всё же хоть немного нужно было поспать. Ощущение, будто катком переехали. Всё тело ноет.          Оба замолчали, поглощая пищу. Нарочинская отрывала мысок от липкого места и ставила ногу обратно.  Пельмени были на вкус пластмассовыми. Буквы не складывались в слова, а слова – в предложения. Марина поставила на стол тарелку и понизила громкость телевизора.  — Я хочу поговорить. — Громкий глоток слюны.  Олег развернулся всем телом в сторону собеседницы. Немного погодя, она начала:  — В последнее время мне не удаётся держать эмоции под контролем. Я постоянно злюсь на тебя, а если нет повода, то высасываю его из пальца и продолжаю злиться. Ты стараешься сглаживать углы, но я строю новые раз за разом. Вчера, когда ты всё же не смог получить выходной, я обрадовалась. — У нас просто…  Марина взяла его за руку, но тут же отпустила.  — Не перебивай меня, пожалуйста. Просто помолчи и дай мне собрать всё в кучу. — Она прокашлялась и отвела взгляд. — Ты хотел сказать, что это снова тяжёлый период в наших отношениях, но это не он. Я не спала, когда ты позвонил. — Она помолчала и снова продолжила. — Тот вечер, когда ты пригласил Павлову выпить с нами. Помнишь, я злилась? Мне хотелось кинуть принесённый торт тебе в лицо, а подарочное шампанское разбить о голову. Я очень злилась, что она пришла. Злилась на тебя за то, что ты пригласил её, — Марина подняла глаза, полные слёз, — но теперь я благодарна. Это липкое пятно осталось от шампанского, которое мы пили вчера. — Она оторвала тапок от липкого пола. — Потом позвонил ты и она попросила взять трубку, хотя мне этого не хотелось. Домой я возвращалась из отеля.                Нарочинская опустила голову на руки. Слёзы отпечатывались на серых домашних штанах. Она встала с дивана, налила стакан воды и облокотилась о столешницу. Громкие глотки, резкие выдохи. Стакан дрожал в руках. Олег молча смотрел на неё. В его взгляде не было и капли осуждения, а только сочувствие. Марина продолжила.  — Я ненавижу себя за то, что врала тебе, что пыталась сделать всё, лишь бы ты ушёл первый, но сейчас я знаю, что ты заслуживаешь правды, какой бы она не была. Мы прошли с тобой через многое, ты поддерживал меня, когда не стало отца. Ты нёсся через весь город в любое время суток, чтобы снимать приступы. Приезжал по каждому звонку, даже если был занят. Я помню всё то добро, которое ты отдавал мне и не хватит слов во всём мире, чтобы выразить мою благодарность, — она сползла на пол, удерживая в руках пустую кружку, — но сейчас я хочу, чтобы ты ушёл. У меня не хватит сил делать вид, что всё хорошо или будет хорошо. Уходи, пожалуйста.          Паника, будто змея, обвила тело Марины и не давала продохнуть. Застрявшие слова раздирали горло. Сказать хотелось слишком много, но на это не хватало сил. Олег молча подошёл к ней и обнял согнутые колени. Нарочинская пыталась сдерживать всхлипы, но это лишь усиливало истерику. Она ударила его в грудь обессиленной рукой. С каждым разом удары становились всё слабее. Полностью выбившись из сил, Марина тихо попросила всё о том же: «Уйди, пожалуйста».  Брагин взял её на руки и отнёс в спальню, укладывая на кровать. Сил на сопротивление не было. Накрывшись одеялом, она сжала уголок подушки и уткнулась в него лицом. Шаги из угла в угол прекратились. Спустя десять минут свет в кухне потух. Действие завершил поворот ключа в замке. Занавес.          Шум холодильника аккомпанировал действиям Иры: она сидела за столом и перегоняла макароны от одного края тарелки к другому. Чай покрылся плёнкой, стал горьким и остыл. Павлова отставила еду, взъерошила волосы и пересела к телевизору, не включая его. Не смотря на тяжесть сегодняшнего дня, сон не приходил. В эту минуту страшное желание вместе помолчать или поговорить надавило на мозг, но подливать масла в огонь звонками было страшнее. Ком в горле разрастался, вылезая изо рта. Пот на ладонях сделался холодным. Просидев так ещё двадцать минут, Ира прошла в спальню и легла на кровать, которая приятно обжигала кожу холодом постельного белья. В попытке заснуть, она думала о Нарочинской с волнением: завтра предстоял разговор двух, одна из которых зажата тисками боли и раскаяния. Что-то внутри скрежетало и не давало сомкнуть глаза. Ира зажала одеяло между ног и обняла его руками.                    Обе не спали, мечтая о счастье, которое неторопливо вытирало ноги у двери.