A Woman Scorned

***

      Утром третьего дня первого месяца 106 года от Завоевания Эйгона на Драконьем Камне кипела активность. Это были одиннадцатые именины принцессы. Когда Эймма спросила Рейниру, что она хочет сделать в день своих именин, Рейнира ответила: — Летать с тобой утром, кататься с Лейной днем, и пусть все приходят вечером в Большой Зал Каменного Барабана на небольшой пир. Эймма выполнила желание дочери и приказала кухням приготовить достаточно еды для вечерних пиршеств. Она также послала сообщения в таверны, чтобы они накормили всех жителей Рыбацкой деревни этим вечером за счет казны. Обе они проснулись рано, чтобы отправиться в полет. Теперь Гаэлитокс достаточно привык к Сиракс, и Эймма не беспокоилась, что он причинит вред младшему дракону, пока они будут в воздухе. Они пригласили Лейну, но та ответила, что не хочет портить их время матери и дочери. Изнеженная золотая драконица оставалась в пещере, которую обычно занимал Караксес, пока Кровавый Змей отсутствовал. Похоже, Сиракс скучала по Караксесу так же сильно, как Рейнира скучала по своему дяде. Гаэлитокс, вечный дикарь, не мог быть прикованным цепью, но в конце концов был оседлан. Для Эйммы было взято седло из найденного глубоко в подвалах Каменного Барабана хранилища — по заветам Висеньи, любой Таргариен мог войти туда только с помощью магии крови и огня. Седло было черным и старым, но на удивление хорошо сохранилось. После того, как великий мейстер Герардис осмотрел его, выяснилось, что седло принадлежало Балериону Чёрному Ужасу, прежде чем он стал слишком большим для него. Седло немного отремонтировали и прикрепили на спину ее дракона. Эймме пришлось держать большую голову Гэя в руках и сладко шептать на валирийском, пока он скулил, а хранители драконов седлали его. Утром в день именин Рейниры, мать и дочь направились туда, где отдыхала Сиракс. Гаэлитокс приземлился рядом с пещерой еще до того, как они прибыли. Оба всадника ласково приветствовали своих драконов перед тем, как взобраться на них. Рейнира взлетела первой, а Эймма последовала за ней. Они провели в небе часы: драконы кружили вокруг друг друга, летали сквозь облака, быстро ныряли вниз и взмывали ввысь… Рейнира заметила, что Гаэлитокс был гораздо грациознее, чем любой дракон его размера. Они приземлились только в полдень, когда Рейнире пора было кататься верхом с Лейной и Давосом. Рыцарь согласился взять их на пикник вместо тренировки из-за именин принцессы. Он был счастлив помочь сделать этот день радостным для Рейниры. За несколько дней до именин принцессы, сир Давос отправился в Сад Эйгона и нашел мягкое, хрустящее дерево для резьбы. Это было хобби, которым он занимался много лет назад, чтобы успокоиться, когда его жажда крови достигала предела. Давос нашел несколько кусочков разного размера и вырезал из них лилии и розы. Он тщательно уложил цветы в корону, прежде чем смешать пигменты и покрасить лилии в красный цвет, а розы в белый. Пока девушки гуляли с Давосом, Эймма отправилась с Солисом и несколькими охранниками в гостиницу в Рыбацкой деревне. Она хотела заплатить за еду, которую заказала и проверить жилищные условия. Люди были счастливы видеть, как леди-регент ходит среди них, некоторые даже были достаточно храбры, чтобы выйти вперед и поблагодарить Эймму за еду, которую собирались раздать этим вечером. Эймма была рада их благодарности, но чувствовала себя неудовлетворенной. Хотя условия здесь были не такими плохими, как в Блошином Конце, они могли быть намного лучше. Она надеялась, что специалист по канализации и его команда из Браавоса скоро приедут и закончат свою работу. А потом они начнут реконструкцию и строительство, как планировал архитектор из Пентоса. Эймма не позволяла себе слишком глубоко погружаться в мысли о работе. Сегодня день принадлежал ее дочери. Процветание Драконьего Камня было задачей будущего. Из деревни их компания прошлась до пристани — накануне там пришвартовался корабль из Королевской Гавани. Похоже, король прислал дочери подарок на именины. «По крайней мере, он не забыл», — подумала Эймма, поблагодарив капитана. Они вернулись в замок как раз вовремя, чтобы переодеться и поприветствовать возвращающихся девушек и Давоса.

***

      Рейнира уже давно не получала такого удовольствия. Она улыбнулась, когда рыцарь после небольшой прогулки верхом, направил ее и Лейну туда, где слуги готовили пикник на пляже. Они были втроем — гвардейцы согласились, что с сиром Давосом девушки будут в безопасности и решили посторожить в отдалении. Слуги расстелили очень большое одеяло, а закуски предусмотрительно накрыли серебряными куполами, чтобы на тарелки не попал пляжный песок. Сегодня на обычно унылом острове было на удивление солнечно — Рейнира улыбалась этому. Возможно, даже боги делали ей подарок на именины. Давос легко спешился, прежде чем взять поводья одной рукой и подойти к ней и Лейне и забрать их лошадей. Оставив их пощипывать редкую травку неподалеку, он вернулся. Его руки были за спиной. Они понимающе улыбнулись. Они ожидали этого от своего любимого учителя. — Подарок, добрый сир? — нахально спросила Лейна. Ей нравился дорниец. Он был добрым и был хорошим тренером. Он был тверд, но справедлив и всегда терпелив с ней и Рейнирой. Лейна знала, что подруга чувствует то же самое. — Конечно, моя госпожа. Но не только для принцессы, — сказал Давос. Он вручил Лейне браслет, который вырезал заранее. Это была красивая вещь с узором из волн и ракушек. Морской конек украшал центр. — Но сегодня не мои именины, — покраснев, сказала юная Веларион. Она взяла браслет и осмотрела его. Лейна была благодарна за подарок, но не хотела мешать празднику Рейниры. — Я знаю. Это подарок за храбрость, пока ваша семья отсутствует. Мы все знаем, как тяжело это для тебя, и я знаю, как это должно быть страшно, но ты отлично справляешься. Пусть это будет напоминанием о том, насколько храброй ты можешь быть, — мягко сказал сир Давос. Лейна посмотрела на Рейниру и с облегчением увидела, что младшая девочка счастлива. Она поблагодарила сира Давоса лучезарной улыбкой. — А теперь для принцессы. Я сделал вам венок из цветов, который никогда не увянет. Я подумал, что это будет самый подходящий подарок для принцессы, — нервно сказал сир Давос. Он надеялся, что ей понравится. Рейнира с благоговением смотрела на корону. Детализация была потрясающей, цвета так красиво смешивались друг с другом. За эти годы она получила много замечательных подарков, но еще никто не делал такой красоты своими руками специально для нее. Она подбежала и крепко обняла рыцаря, не заботясь о том, что это неуместно. Давос заколебался, оглядевшись, прежде чем обнять принцессу в ответ. Хотя, даже если кто-то из гвардейцев и видел это, он не сомневался, что разберется с возможными возражениями. — Большое спасибо, сир Давос. Мне правда очень нравиться, — радостно сказала Рейнира. Она взяла рыцаря за руку и подвела к одеялам. Она села и попросила его надеть на нее корону. Давос сделал это с радостью. И их веселое трио стало наслаждаться приготовленным для них пикником. Давос рассказывал им самые приличные истории о своих путешествиях, а девушки заплетали ему волосы. Лейна рассказала пару грязных шуток, которые подслушала у матросов своего отца, Рейнира покраснела, а Давос мысленно встряхнулся, напомнив себе рассказать об этом принцессе Рейнис. Они оставались на берегу, пока не пришла Лили, служанка леди Эйммы, чтобы сказать, что в замке уже все собрались. Праздник, возможно, был небольшим, но радость в комнате была искренней и всеобщей. Когда Рейнира сказала «все», она имела в виду именно это. Охранники, которые не были на дежурстве, мастера из Эссоса и слуги заполнили Большой Зал. Хорошая еда и вино были на столах. После угощения в зале зазвучала музыка, побуждая некоторых танцевать. Хотя лорды, принесшие ей присягу, не могли присутствовать, они прислали подарки для своей Верховной леди. Многие восхитились ее короной, что заставило сира Давоса слегка покраснеть от комментариев. Рейнира видела, как некоторые женщины приглашали его на танец и говорили о том, какие цветы им нравятся. Она рассмеялась, когда он сказал, что у него недостаточно пигмента, чтобы нарисовать все, о чем его попросили дамы. Она не знала почему, но ей было приятно слышать, как он отказывает своим многочисленным поклонницам. Когда пир закончился, Рейнира была измотана. Она танцевала с Лейной, Эйммой и сиром Давосом, поскольку лордов ее возраста не было. Но ей было весело и каждый из ее партнеров по танцам ей действительно нравился. Когда той ночью Рейнира засыпала, ее щеки болели от улыбок. Она была рада, что именно так решила провести свой день.

***

      На следующее утро после именин Рейнира отправилась к матери в солярий, чтобы позавтракать с Эйммой. Они стали начинать день втроем после того, как их родные ушли на войну. После завтрака они с Лейной шли тренироваться с сиром Давосом, а после обеда — на уроки с мейстером Герардисом. Когда она вошла в солярий матери, Лейна уже была там. Обе выглядели нервными. — Что случилось? — спросила Рейнира. Эймма подошла и обняла дочь. Она знала, что этот день близится, знала с тех пор, как покинула Красный Замок. Эймма уже однажды пыталась поговорить об этом с Рейнирой, но принцесса отказалась. Эймма подвела Рейниру к кушетке у балконной двери своего солярия. Она усадила Рейниру, а Лейна последовала за ней. Эймма держала обе руки Рейниры в своих и смотрела на дочь. — Вчера в порту стоял корабль. Он был из Королевской Гавани. Твой отец прислал к твоим именинам подарок, который ты получила вчера во время пира вместе с другими своими подарками. Вместе с ним пришло письмо от Десницы Короля. Это… Я не сказала тебе вчера, потому что ты была так счастлива, — умоляюще сказала Эймма. Часть ее чувствовала себя трусихой из-за того, что ждала, чтобы сказать Рейнире, но ее дочь заслужила счастливый день. Рейнира сглотнула и кивнула матери, чтобы она продолжала. Эймма достала письмо, которое вчера спрятала от Рейниры.

«Принцессе Рейнире Таргариен, от Его Светлости, короля Визериса, первого его имени, короля андалов, ройнаров и Первых людей, лорда Семи Королевств и защитника государства. Прошу вас оказать честь и присутствовать в Королевской Гавани в последнюю неделю седьмого месяца этого года, чтобы отпраздновать благословенный союз между Его Светлостью и леди Алисентой Хайтауэр. Отто Хайтауэр, Десница короля».

Дыхание Рейниры сбилось. Это происходило. Это действительно происходило. Ее отец собирался жениться на другой женщине, чтобы иметь сына и наследника, которого он всегда хотел. Ее и Эймму заменяли. Она кивнула и облизала губы, но потом встретила взволнованный взгляд Эйммы и попыталась проглотить слезы. Когда Рейнира потерпела неудачу, она встала и выбежала из солярия, игнорируя мать, которая звала ее. Рейнира не могла показать ей, насколько расстроена. Не тогда, когда причиной был ее отец. Рейнира услышала шаги и обернулась, чтобы увидеть, что это была Лейна. Она позволила подруге обнять и утешить ее, но все же большая часть Рейниры хотела, чтобы это была Эймма, и Лейна почувствовала это. — Прости, Нира. Твоя мать хотела прийти, но я сказала, что сначала успокою тебя, — объяснила Веларион. Рейнира могла только кивнуть, слезы все еще текли по ее лицу, когда Лейна вела ее в комнату. Войдя, они сели на кровать, а Рейнира продолжала плакать. Почему-то она не могла остановиться. Словно вся ее злость, разочарование и обида на отца вернулись с полной силой и требовали выхода. Рейнира ненавидела это. Лейна сообщила через охрану сиру Давосу и мейстеру, что они не будут присутствовать на сегодняшней тренировке или уроках. Покончив с этим, она вернулась к Рейнире и обняла свою подругу. Они не говорили. Лейна просто позволяла Рейнире плакать столько, сколько ей нужно, пока Эймма не придет поговорить с дочерью. Та дала им час. Когда в дверь постучали, Лейна впустила Эймму. Она была рада видеть ее. — Могу я поговорить с ней наедине, Лейна? — попросила Эймма, и девушка подчинилась. Она подошла и обняла Рейниру, прежде чем уйти. Эймма села рядом с дочерь и та положила голову ей на колени и обняла за талию. — Прости меня, мама. Мне очень жаль, — Рейнира заплакала снова. Эймма успокоила ее, водя успокаивающими кругами по спине принцессы. — За что, моя милая девочка? — Мне жаль, что я не старалась лучше в Королевской Гавани. Может быть, если бы я старалась больше, отец увидел бы, что я достаточно хороша, и сделал бы меня наследницей, и тогда ты все еще была бы королевой. Рейнира всхлипнула. Эймма грустно нахмурилась. — О, мой маленький дракон. Моя дорогая, никогда больше так не думай. Тебя всегда было достаточно. Неважно, что весь Вестерос не может этого увидеть. Тебя довольно, Рейнира. Что касается твоего отца… если честно, его мечта о наследнике мужского пола однажды убила бы меня. Я многое потеряла, но теперь я учусь быть счастливой. Девушка сделала глубокий судорожный вдох. Рейнира успокоилась, но все еще прятала лицо на коленях у матери. — Значит, ты согласна с тем, что он женится на Алисенте Хайтауэр и заведет еще детей? Ты не против, если он заменит нас? — спросила Рейнира. — Во-первых, твой отец должен снова жениться. Он король, и это его долг. Я не буду лгать и говорить, что ему не стоило так быстро жениться снова, но это не имеет значения. Я надеюсь, что Визерис будет счастлив в своем новом браке, — искренне сказала Эймма. Рейнира села. Ее глаза были злобно-красными и слегка опухшими от слез. Эймма вздохнула и поцеловала Рейниру в щеку. — Во-вторых, я единственная, кого заменяет твой отец. Ты всегда будешь его первенцем. Никто не может отнять это у тебя. Я собиралась поговорить с тобой об этом позже, но сейчас самое подходящее время. Пожалуйста, неважно, как сильно ты обижаешься на своего отца… люби любого брата или сестру, которых родит Алисента. Хотя Визерис причинил нам боль, дети, которые родятся, будут невинны. Если ты не можешь любить их так, как братьев и сестер, которых я не смогла тебе дать, то по крайней мере терпи их. — А Алисента? — нерешительно спросила Рейнира. Она не хотела и не соглашалась со словом своей матери, потому что не знала, сможет ли она полюбить любого ребенка, родившегося от нового брака Визериса. Хотя она всегда хотела младшую сестренку, мысль о том, что она не от Эйммы, вызывала у нее дискомфорт. — Это зависит от тебя, маленький дракон. Вы можете любить ее как вторую мать или терпеть ее как женщину, на которой женат ваш отец и король. Однако проявлять к ней враждебность нельзя. Не публично. Она станет королевой и матерью будущего наследника Железного Трона. Относись к ней с уважением, которого требует ее положение. Тебе не обязательно быть рядом с ней, если тебе с ней не комфортно. И Будь осторожна с ней… особенно когда она рядом с отцом, — предупредила Эймма. Ей нужно, чтобы Рейнира поняла, что она должна вести себя наилучшим образом в Красном замке. Им нужно быть осторожными в том, как они ведут себя с будущей королевой, чтобы не создать впечатление, будто они собираются бороться за Железный Трон. «Как будто я хочу этот проклятый стул для своей дочери». Рейнира посмотрела матери в глаза и задала вопрос, которого Эймма боялась. — Ты тоже выйдешь замуж и заведешь детей, мама? — Ты не хочешь этого? — спросила Эймма немного неловко. Они никогда раньше не обсуждали идею ее повторного замужества, и она боялась, что эта идея расстроит Рейниру. Принцессе потребовалось некоторое время, прежде чем она ответила на ее вопрос настолько честно, насколько это могла сделать одиннадцатилетняя девочка. — Я хочу, чтобы ты была счастлива. Так счастлива, чтобы все годы несчастья, которое ты пережила в Королевской Гавани, больше не затрагивали тебя. Если замужество с кем-то — это способ стать счастливой… тогда да. Я хочу, чтобы ты снова вышла замуж. Если брак принесет тебе только боль, тогда я не хочу, чтобы ты снова вступала в брак. Даже если это будет стоить нам союза, — серьезно сказала Рейнира. У Эйммы перехватило дыхание. Единственным другим человеком, у которого была такая же убежденность, когда они говорили о ее счастье, был Деймон, который попросил ее выйти замуж по любви. — Ты уверена, Рейнира? Я буду довольна и незамужней или выйду замуж за того, кто может … — начала было Эймма. — Я уверена. Что касается детей… это разговор, который вы должны вести с вашим мужем. Для меня не имеет значения, подарите ли вы мне братьев и сестер, если вы здоровы и счастливы. Кроме того, у меня есть Лейна, и мы всегда можем пойти поиграть с детьми в деревне, верно? — Я не могу больше иметь детей. Моя целительница сказала, что еще одна беременность после последней — это слишком большой риск для меня. Ты единственный ребенок, который у меня будет, мой маленький дракон, — эмоционально сказала Эймма. Она обняла Рейниру. Рейнира нахмурилась и собиралась было задать вопрос, но была прервана тем, что Эймма поцеловала ее лицо. Принцесса хихикнула, отвлекшись от материнской боли и обняла Эймму в ответ. Они отпустили друг друга, и Эймма встала, чтобы уйти. Пришло время ее тренировки с Давосом. Подойдя к двери и открыв ее, она обнаружила Лейну, ожидающую с другой стороны. Она благодарно улыбнулась Веларион и обняла ее, прежде чем уйти. Она знала, что теперь обе девушки будут в порядке. Они были сильными. Она пошла в свою комнату, чтобы переодеться в тренировочный костюм. Он был таким же, как и у Рейниры, за исключением того, что ее камзол был темно-синим. Она попросила Лили заплести волосы в пучок. Пока Эймма шла по замку, ее разум был в смятении. В тот момент, когда Эймма вошла в тренировочный зал, Давос понял, что что-то не так. Он нахмурился, глядя на ее отстраненное выражение лица. Когда он положил руки ей на плечи, чтобы помочь ей правильно растянуться, Эймма сорвалась. — Прошу прощения, Ваша Милость… — Не называй меня так! Может все просто перестанут называть меня так. Я думала, что быть королевой людских сердец — это прекрасно, но я не хочу, чтобы меня когда-либо снова называли «ваша светлость» — закричала Эймма, и ее голос эхом разнесся по коридору. — Хорошо. Это нормально. Это прекрасно, моя госпожа, — сказал сир Давос, пытаясь успокоить её. Когда Эймма успокоилась, у нее вырвался смех. И она не смогла остановить его, а потом смех перешел в рыдания. Давос, не колеблясь, подошел ближе — к черту протокол. Он держал ее, пока она плакала, раскачиваясь из стороны в сторону. Эймма не оттолкнула его. — Черт возьми! Будь проклят Визерис Таргариен и его мразь-Десница. Ах. Значит, ее бывший муж был причиной того, что Эймма плакала. Давос нахмурился и перестал раскачиваться. Он нашел свой плащ с капюшоном в углу комнаты и надел его на нее. Он натянул капюшон, чтобы никто не видел ее лица, и вывел ее из комнаты. Они вышли из замка. Многим было любопытно, кто идет с дорнийцем, но никто не подошел, чтобы выяснить, увидев убийственное выражение его лица. Сир Давос отвел Эймму в уединенную часть пляжа, куда, как он знал, никто не ходил. Однажды он сам забрел туда, когда осматривал остров, чтобы увидеть, в какие районы легче проникнуть наемникам. Эта область была близка к гнезду дикого дракона Серого Призрака. Но сейчас застенчивого дракона там не было. Вместо него там был дракон Эйммы. Что ж, он надеялся, что она остановит Гаэлитокса, если дракон попытается убить его. Когда они достигли воды, сир Давос повернулся к Эймме и снял капюшон. — Вы доверяете мне, миледи? Ей едва удалось кивнуть. Затем сир Давос начал раздеваться до тех пор, пока не оказался в своей нижней рубахе и штанах. Если она и была потрясена, Эймма этого не показала. Давос глубоко вздохнул, прежде чем найти немного мужества. Он подумал о том, как дракон сжег бы его дотла, если бы она приказала, пока он медленно раздевал Эймму. Когда она тоже осталась в нижнем платье, он взял ее за руку и пошел в ледяное море. Она следовала за ними, пока вода не стала им по шею, а ноги едва доставали до дна. — Это достаточно далеко, — сказал сир Давос. — Для чего? — наконец спросила Эймма. — Кричите. Плачьте. Бейте. Выплесните ярость. Здесь, в море, далеко от того места, где вас могут увидеть другие. Чувствуйте все, что вам нужно, не беспокоясь о том, что вас поймают и вы будете выглядеть слабой перед кем-либо. Отпусти всю боль, моя госпожа, — приказал Давос. — Но ты здесь, — заметила Эймма. — Тогда пока я буду никем. Я не важен. — сказал Давос. Эймма посмотрела на него и кивнула, прежде чем повернуться к безбрежной морской пустоте и закричать. Она кричала до тех пор, пока ее горло не заболело. Гаэлитокс взревел позади, его рев скрыл ее крики от любого, кто мог бы услышать. Когда Эймма закончила и Давос помог ей доплыть до берега, она почувствовала себя немного легче, чем когда они пришли.