A Woman Scorned

***

«Я буду гореть в аду» — сказал себе Давос. Он выпил уже четвертый бокал вина, но дымка опьянения еще не коснулась его. Он был в захудалой гостинице, надеясь заглушить свои печали. Это не работало.       Вчера он отвел Эймму к морю, чтобы снять стресс… Он не знал, что этот спонтанный акт доброты будет так дорого ему стоить. Когда рыцарь ложился спать, его преследовали образы Эйммы Аррен. Он словно наяву видел как ее светлая кожа блестела от соленой воды и Давосу хотелось целовать каждый ее дюйм. Соски Эйммы, набухшие под тканью от холодной воды. Давос не был достаточно близко, чтобы увидеть их оттенок, но его предательский разум представил себе прекрасный нежно-розовый цвет. Той ночью коварный ум Давоса вообразил множество откровенных сцен. Он представлял, как медленно ведет Эймму по пляжу, заставляя ее забыть любого мужчину, причинившего ей боль. Как он жестко и быстро трахает ее в тренировочном зале. Чтобы единственными ее слезами были слезы удовольствия. Как он занимается любовью с Эйммой на ковре ее солярия, как отблески огня в очаге ложатся отблесками на ее кожу, пока он берет ее своим ртом. Он махом опрокинул бокал и заказал еще один. Служанка чувственно улыбнулась ему, но он едва ее заметил. С тех пор, как он встретил Эймму Аррен, другим женщинам, казалось, не хватало чего-то. Эта девушка, например, была очень привлекательной для других мужчин здесь. Большинство из них хотели трахнуть темноволосую девицу. Однако для Давоса ее глаза были неправильного оттенка синего. Давос не хотел простого траха. Он мог получить это в любой день. Нет, вместо этого Давос хотел поклоняться Эймме Аррен. Он хотел показать ей все до единого приятные переживания, которые она упустила, пока была замужем за трусом, которого люди называли королем. Он вздохнул и встал, бросив пару серебряных оленей на стол, прежде чем уйти. Он так и не напился и устал от взглядов женщин. Когда, черт возьми, он, горячий дорниец, устал от женских похотливых взглядов? Подождите… когда он в последний раз трахался? За ночь до того, как покинул Звездопад. Это было три месяца назад. Вернувшись в замок, Давос почти бегом устремился в комнаты целителя и постучал в дверь. — Да, — ответила Ноарейя. Давос вошел до того, как его пригласили. — Что-то не так со мной! Я не брал женщин в течение трех месяцев, что странно для меня, так как я регулярно делал это с тех пор, как был посвящен в рыцари, но теперь почти каждая женщина, которую я вижу, не возбуждает меня. Думаю, я мог бы… — воскликнул Давос, но остановился, увидев, кто уже был в комнате. Эймма сидела с широко раскрытыми глазами и смотрела на него. Она пришла к Ноарейе, чтобы взять что-нибудь для горла, потому оно все еще болело, а днем ​​она была занята. И конечно, она не ожидала что сир Давос ворвется, чтобы обсуждать такое. — Леди Эймма. Простите меня, госпожа. — отчаянно сказал Давос. Он поклонился ей, надеясь, что она простит его. — Я не знал, что вы здесь. У дверей нет охраны… подождите, а где Королевская гвардия? — спросил Давос, ища взглядом белый плащ. Было бы неловко, если бы кто-то из них услышал его признание, но важнее было то, что Эймма сейчас была без защиты. — Сир Эррик вернулся в мой солярий, чтобы принести кое-что, что нужно Ноа. И вам не нужно извиняться, сир Давос. Вы беспокоитесь о своем здоровье. — Нет! Да… Я имею в виду, я в порядке, миледи. Я виноват здесь, поэтому мои извинения необходимы. Если вы и целительница Ноарейя простите меня. Я поговорю с мейстером о моем… здоровье в другой раз. Моя госпожа, целительница. — быстро сказал Давос и вышел из комнаты так же быстро, как и вошел. Он почти бежал в свою комнату, и закрыв за собой дверь, застонал.

***

      В своем кабинете Ноарейя рассмеялась этому внезапному представлению от Давоса. Эймма покраснела. — Бедный человек. Он понятия не имеет, что с ним происходит, — сказала Ноарейя. Она посмотрела на Эймму и откашлялась. Эймма пришла не только за чем-то для горла. Она задавала вопросы, которые обычно задают девицы более опытным женщинам. Вопросы Эйммы были о ее теле и тех странных ощущениях, что она испытывала. Они продолжили разговор, который вели до того, как Давос прервал их. — У вас никогда не было такого раньше, миледи? — спросила Ноарейя. Этим утром Солис сказал всем, что они должны обращаться к ней «леди Аррен», «леди-регент» или «миледи». Эймма испытала облегчение, когда все стали так делать. — Нет. А я должна была чувствовать такое? — обеспокоенно спросила Эймма. Ноарейя села, выпрямив спину. — Эймма, я знаю, что это может быть личный вопрос, но как ваш целитель и друг я должна знать. Вы когда-нибудь испытывали удовольствие в супружеской постели? — спросила Ноарейя. Ее тон и лицо были очень серьезными, и Эймма поняла, что это далеко не праздный вопрос. Она попыталась вспомнить визиты Визериса к ней. Большую часть времени она просто лежала, пока он двигался, и некоторое время после, чтобы его семя пустило корни. Так ей сказала септа во время ее обучения. Эймма рассказала об этом Ноарейе. Лицо той стало пустым, не выдавая гнева, который она чувствовала. Она ненавидела всех этих «благородных» ублюдков Вестероса и то, что они обращались со своими женщинами, как с племенными кобылами. По сути, для женщины было грехом испытывать удовольствие в глазах Семерых, и поэтому самые благородные женщины во всех Южных Королевствах, кроме одного, никогда не знали об удовольствии, которое могут испытать их тела. Она встала, подошла к своей книжной полке и поискала книгу, которую купила в Лисе. Хотя многие были бы шокированы текстом, он был очень информативным, когда речь шла о природе соития, особенно для женщин, поскольку написала его бывшая шлюха. — Прочитайте это и потом поговорим. Все в порядке, моя госпожа. Не пропускайте страниц, — скомандовал Ноарейя. Эймма в замешательстве посмотрела на простую книгу и кивнула, доверяя своему целителю. — Что касается вашего горла. Мед, лимон и имбирный чай должны помочь успокоить его. Я поговорю с Лили, чтобы она готовила настой каждое утро и перед сном всю следующую неделю.

***

      Эймма моргнула, когда солнечные лучи пробились сквозь занавески и ударили ей в лицо. Она зевнула и попыталась сесть, но ее движения были остановлены руками, обнимающими ее за талию. Она посмотрела вниз и увидела Рейниру слева от себя, а Лейну справа. Она улыбнулась и провела руками по волосам обеих девушек, прежде чем осторожно выбраться из их объятий. Когда она, наконец освободилась, она увидела, как Рейнира прижалась к Лейне. Эймма оставила их в покое и пошла готовиться к новому дню. Купаясь, Эймма проклинала Ноарею до глубины преисподней. Она не могла читать книгу в постели, так как боялась, что девочки могут ее увидеть, и она не могла оставить ее лежать в своем солярии из страха, что ее увидит Солис, поэтому ей пришлось носить эту чертову вещь с собой, пока она не закончила ее читать. И чем больше она читала, тем краснее становилось ее лицо от смущения и легкой ярости. Если бы она прочла что-нибудь подобное, пока была замужем за Визерисом, по крайней мере, ей было бы веселее в супружеской постели. Будь прокляты септоны и септы за то, что они запихнули ей в голову свою чушь. Она не позволит, чтобы то же самое сделали с ее дочерью. Когда придет время Рейнире узнать о таких вещах, Эймма отправит ее к Ноарейе. Лили, горничная остававшаяся с ней с тех пор, как она жила в Гнезде, расчесала и заплела ей волосы после купания. Сегодня она была одета в тренировочную одежду (такую ​​же, как у Рейниры, только темно-синий камзол вместо красного). Она поблагодарила Лили и приказала разбудить девочек. Она схватила книгу и пошла в богорощу. Это было одно из немногих мест, где она могла уединиться. Она села у чардрева и продолжила чтение. Пока она читала, румянец заливал ее лицо. Она подняла голову и в шоке подпрыгнула. Там, на ветвях дерева, крепко спал сир Давос. — Сир Давос! — позвала Эймма, пытаясь разбудить рыцаря. Он пошевелился, но не проснулся. Она попыталась еще раз, громче. Он покачал головой, отворачиваясь от шума. Эймма попыталась еще раз, и дорниец сел, нахмурившись. Когда он посмотрел вниз, на нее, его лицо расслабилось, и он снова лег. — Итак… вы снова явились, чтобы преследовать меня во сне, моя госпожа, — рыцарь счастливо вздохнул. Он принял свою судьбу. Эймма Аррен будет постоянной гостей в его снах. — Это не сон, сир Давос. — Конечно, это мечта. Когда еще такой идеал, как ты, представился бы такому мужчине, как я? Нет… совершенство, подобное этому, лишь мечта, — спросил сир Давос. Эймма покраснела от комплимента. Раньше ее называли по-разному, но никогда идеалом. Или совершенством. — Я далека от совершенства, сир Давос, и это не сон. Пожалуйста, спускайтесь, — попросила Эймма. Дорниец улыбнулся и кивнул, прежде чем перекатиться. Когда земля приблизилась, он перевернулся и приземлился на ноги, согнув колени. Эймма бросилась вперед. — Вы в порядке? Не ударились? — быстро спросила она, ища видимые повреждения. Когда она схватила его за руку, чтобы потащить к комнатам мейстера, Давос выпрямился. Это был не сон… ее рука была слишком реальной. Он упал на колени и склонил голову. — Моя госпожа… Мне так жаль! Пожалуйста, простите глупого рыцаря за такие вольности. Я приму наказание за свои действия. Эймма вздохнула. Наказания за лучшие комплименты в жизни? — Вставайте, сир. Пойдем и посмотрим, не поранились ли вы. — настаивала Эймма. — Я в порядке, моя леди. Я же воин, с детства умею правильно падать. Вам не о чем беспокоиться, — честно сказал сир Давос. Он встал и стряхнул грязь с колен, прежде чем повернуться лицом к Чардреву. Он склонил голову и сказал что-то на Старом Наречии. — Вы следуете за Старыми Богами? Что это за язык? — взволнованно спросила Эймма. Давос улыбнулся и застенчиво кивнул. — Дом Дейн произошел от крови Первых людей. Мой отец был этим одержим и поэтому отправился искать невесту на Север. Моя мать была с Медвежьего острова. Она пыталась научить нас всех традициям Севера, а отец рассказывал о нашей дорнийской стороне. Только я и моя младшая сестра по-настоящему выучили и то, и другое. Мать научила нас говорить на древнем языке. Дома это как тайный язык для меня и Арианны, — задумчиво сказал Давос. Его сестра была той, из-за кого он скучал по дому. Он хотел бы привести ее сюда. Эймма улыбнулась. Это был первый раз, когда Давос заговорил с ней о чем-то личном. Обычно именно она раскрывала ему аспекты своей жизни. Давос вырвался из мыслей о доме. Он повернулся к Эймме и предложил начать тренировки пораньше. Она согласилась, подняла книгу с земли и пошла с сиром Давосом в тренировочный зал.

***

      Позднее тем же вечером готовясь ко сну, Эймма не могла сдержать стонов. Она понимала, почему Рейнира и Лейна так крепко спали после тренировок. Несмотря на то, что в ее тренировочной сессии были легкие упражнения, сир Давос заставлял ее использовать свое тело так, как она раньше не представляла. У нее болели ноги. Девочки, увидев как она идет расхохотались. — Это не смешно, — сказала Эймма, пытаясь быть серьезной, но улыбка выдала ее. — Не волнуйся, мама, сир Давос сказал, что эта боль — урок, и однажды мы его усвоим, — радостно сказала Рейнира. Ей понравилось это высказывание. Возможно, это может относиться ко всем видам боли. — Он назвал дату, когда мы справимся с болью? — с сарказмом спросила Эймма. — Через шесть месяцев, — к удивлению Эйммы, обе ответили в унисон. — Шесть месяцев? — Сир Давос сказал, что любое улучшение будет заметно через месяц, через два мы почувствуем его, а преодолеем часть боли за шесть месяцев, — объяснила Лейна. Эймма забралась в постель. — Посмотрим, правда ли это. — сказала она, закрывая глаза. В ту ночь сон унес ее намного быстрее.

***

Ступени       Лорд Корлис Веларион поклялся, что, когда эта война закончится, он закажет статуи своей жены и леди Эйммы и поставит их на каждом острове чертовых Ступеней. Его жена как богиня войны выжигала этих трусливых тварей из пещер прямо на мечи Деймона и самых доверенных солдат Морского Змея. Благодаря присутствию Рейнис они уже захватили два из четырех островов. Он разместил там гарнизоны для удержания. Сегодня они были на третьем острове, а завтра Рейнис улетит обратно к дочери. Хотя он был рад успеху своей жены, еще более рад он был тому, что она вернется домой. Каждый раз, когда видел летящие стрелы, он боялся, что одна из них положит конец жизни его жены. Солнце было в зените, когда Лейенор на Морском Дыме обрушился на лучников. Многие мужчины прыгнули с возвышенности, спасаясь от дракона. Они попытались добраться до пещеры, надеясь на спасение в темноте, но были встречены смертью из зияющей пасти Мелеис. Красная Королева приземлилась и обрушила огонь и кровь на врагов своего всадника. Люди Деймона и Корлиса добили тех, кому посчастливилось избежать ярости Рейнис у входа в пещеру. Караксес пролетел над полем битвы и увидел лучников, которые были достаточно храбры, чтобы нацелиться на Рейнис на спине Мелеис. Кровавый Змей быстро нырнул и обрушил огненный дождь на тех, кто посмел желать причинить им вред. Однако одна стрела все же вонзилась Рейнис в правую руку. Мелеис взревела от ярости, когда ее всадница вскрикнула от боли. Караксес двинул своей змеиной шеей и разорвал удачливого лучника пополам. Он выплюнул половину тела и отпрянул, издав рев, прежде чем снова подняться в небо. — Кузина! — Деймон подбежал к Рейнис, но она покачала головой. — Мы не закончили, — сказала она. Рейнис взяла древко стрелы в левую руку и сломала его, оставив наконечник в руке, чтобы он пока служил пробкой для крови. Она надеялась, что стрела не отравлена. Увидев, что Деймон колеблется, она указала на лучников, которые направлялись к пещере. — Мы не закончили. Она закричала, подталкивая Мелеис вперед. Драконица почувствовала ее намерение и двинулась к мужчинам, которые убегали от них. — Дракарис.

***

      Битва с людьми Триархии длилась несколько часов. Когда солнце скрылось за горизонтом, они еще не полностью захватили этот остров. Но с оставшимися врагами могли расправиться солдаты, которых Корлис оставит здесь. Деймон сидел рядом с Рейнис, пока целитель осматривал ее руку. — Нам повезло. Единственная опасность — заражение из-за грязного наконечника стрелы. Немного кипяченой морской воды должно помочь очистить рану. Я вернусь, мой принц и принцесса, — сказал целитель. Таргариены успокоились. Рейнис приказала солдату передать слова целителя ее мужу. Корлис был занят организацией своих людей. — Уже достаточно сражений, кузина? — дразняще спросил Деймон. Он беспокоился о ней. — О, да. Я наелась славы. Остальное оставлю тебе и моему мужу. — усмехнулась Рейнис. Целитель дал ей пожевать корень куркумы, чтобы заглушить боль. Это было лучше, чем маковое молоко, которое притупляло разум. Она вздохнула и склонила голову на плечо Деймона. — Никогда больше не отворачивайся от врага, как сегодня, — устало скомандовала Рейнис. — Тебе было больно, — сказал Деймон в качестве оправдания. — Неважно. Никогда больше так не делай. — Хорошо, — пообещал принц. Целитель вернулся с флягой кипеченной морской воды. Он попросил, чтобы Деймон удерживал Рейнис, пока он будет очищать и закрывать рану. Деймон был поражен тем, как мало двигалась его старшая двоюродная сестра, пока это происходило. Либо обезболивающее творило чудеса, либо Рейнис была гораздо сильнее, чем он думал. Рейнис увидела его лицо и рассмеялась. — Я родила близнецов, кузен. Это пустяк, — заявила она. «Да…», — решил Демон — «Рейнис Таргариен-Веларион — богиня среди людей».

***

Драконий камень: три месяца спустя — Хорошая работа, Эймма. Просто опусти колени, как я тебя учил. Ноги на ширине плеч… лучше. А теперь атакуй, — приказал Давос. Они уже давно договорились, что будут обращаться друг к другу без титулов в тренировочном зале. Это упрощало обучение. Эймма протянула сжатую в кулак левую руку, чтобы ударить сира Давоса по лицу, но дорниец легко перехватил ее. Тогда Эймма ударила деревянным тренировочным кинжалом в правой руке движением вверх, надеясь попасть Давосу в грудь. Она провалилась, когда он увидел движение. Он использовал ее левую руку, чтобы развернуть ее и притянуть к себе. Грудь к спине, Давос поднес деревянный меч в левой руке к ее горлу. Эймма использовала свой кинжал, чтобы остановить его меч. Она была поражена тем, насколько сильнее она себя чувствовала. Она отвела голову назад и коснулась его подбородка. Он отпустил. — Хорошо! На сегодня достаточно. Я пообещал девочкам, что поучу их рисовать, — сказал сир Давос. Он был доволен прогрессом, достигнутым ими с Эйммой за последние три месяца. Даже целительница Ноарейя сказала, что состояние здоровья Эйммы улучшилось. Эймма улыбнулась. Она знала, конечно. Рейнира взволнованно сказала ей, когда они вместе обедали накануне вечером, что Давос будет учить их рисовать. Рейнис и Лейна часто навещали их после возвращения Рейнис. Пока они оставались здесь, Лейна тренировалась с Рейнирой, а Рейнис научила Эймму тому, чего она еще не знала об игре престолов. Две матери также обсуждали своих детей. Эймма позволила Давосу уйти первым. Рейнис предложила им вдвоем попить чаю и Эймма понимала, что та хочет обсудить предстоящую свадьбу короля. Когда они уселись за стол и разлили чай, Рейнис не стала ждать и прямо спросила Эймму: — Какие у тебя планы? Эймма вздохнула и сделала глоток чая, чтобы успокоиться. — Не знаю, Рейнис. Я думала об этом несколько раз с тех пор, как прочитала это проклятое письмо. Меня до сих пор бесит тот факт, что Визерис даже не удосужился послать это чертово письмо сам, — сердито выдавила Эймма. — А Рейнира? — спросила Рейнис, прежде чем откусить кусочек от пирога. — Она не хочет идти. Я тоже не хочу. Но мы обе знаем, что это письмо было скрытым приказом. А приказы короля не обсуждаются, — взволнованно сказала Эймма. — Это правда, — сказала Рейнис, кивнув. Она доела свой пирог и посмотрела на подругу, та подняла точенную бровь. — У тебя есть идея? — спросила Эймма. Она была немного в отчаянии. — На самом деле есть, — призналась Рейнис. — Тогда, не томи, — взмолилась Эймма. — Отправляйся в Дорн. Плыви туда со своим дорнийцем и договаривайся с Мартеллами о поставке стекла, которое вам нужно для постройки стеклянных садов. Переговоры с Дорном удержат тебя подальше от двора, пока будут идти свадебные торжества. Что же касается свадьбы… Рейнира должна показаться только на самой церемонии. Она может сказать, что наблюдает за текущими проектами в Рыбацкой деревне, пока тебя нет. В Гавань она может отправиться с Лейной и Солисом. Он присмотрит за ней, пока тебя нет. Они все могли бы явиться на свадьбу утром и уплыть обратно вечером. — Это… действительно может сработать, — сказала Эймма. Ее мозг лихорадочно работал, когда она думала о хитросплетениях идеи Рейнис. — Гей последует за мной, но если не будет заходит в другие порты по пути… И я также могу взять украшения, которые уже сделаны. Возможно, кто-то из дорнийской знати купит несколько штук, и это пополнит нашу казну. Рейнира могла бы взять набор для Алисенты в подарок. Это позволит показать драгоценности в столице. Если Лейна пойдет, я знаю, что Рейнире будет спокойнее, и Солис будет усердно присматривать за ними. — Но? — подтолкнула Рейнис. — Стоит ли рисковать? Может все же лучше мне пойти с Рейнирой, чтобы поддержать ее? — спросила Эймма. — Эймма. Ты можешь сделать первый шаг к налаживанию отношений с королевством, враждебным Железному Трону. Заключить выгодную сделку на покупку нужного вам стекла и распространить информации о прекрасных украшениях, которые ваши мастера сделали из ресурсов, найденных только на этом острове. Страшно ли оставить дочь на произвол придворных? Да, но она будет там только один день, и мы научим ее справляться с давлением. Твоя дочь — будущая леди Узкого моря. В конце концов ей придется научиться справляться со всем этим без тебя когда-нибудь. Так что давайте научим ее делать это прямо сейчас, — твердо сказала Рейнис. Мать в ней восхищалась тем, как сильно Эймма заботилась о своей дочери. Политик в ней нуждался в том, чтобы Эймма стала жестче. Та вздохнула. — Позволь мне сначала поговорить с Рейнирой. Если она согласится, я тоже, — сказала Эймма, и ее тон не предполагал дальнейшего обсуждения. Рейнис кивнула, внутренне улыбаясь, так как знала, что принцесса с ней согласится. Рейнира согласилась бы по той же самой причине, по которой ей изначально пришла в голову эта идея: она полностью лишит Визериса удовольствия от присутствия Рейниры и ее матери на протяжении всей недели празднеств.