A Woman Scorned

***

      Когда они получили послание от Солиса, в котором говорилось, что Вхагар следует за ними в Дорн, Давос немедленно хотел повернуть назад. Он читал о Дорнийской войне и знал, какой урон старый боевой дракон нанес его родине. Эймма не дала ему пойти в каюту капитана и потребовать, чтобы они вернулись на Драконий Камень. Затем она взяла его на прогулку по пляжу Тарта. Волны успокаивали его, вода была прекрасна, словно в каждой волне растворили тысячи крошечных сапфиров. — Однажды, давным-давно, я спросила короля, каково это — управлять драконом. Он рассмеялся и сказал мне, что идея о том, что мы управляем драконами — иллюзия. С тех пор, как я познакомилась с Гэем, я поняла, что он был частично прав. У драконов, как и у людей, есть свои мысли, эмоции и импульсы. Наездник просто помогает обуздать их худшие инстинкты, как партнер делает это с тем, кого любит, — говорила Эймма. Давос внимательно слушал, но не понимал, какое отношение эта информация имеет к их текущей ситуации. — У Вхагар этого нет. У нее не было наездника с тех пор, как много лет назад умер принц Бейлон, и это негативно сказалось на ее душевном состоянии. Магия, связывающая драконов с нами, работает в обоих направлениях. Таргариены нуждаются в драконах, чтобы обуздать свои самые злобные порывы, и из-за магии крови, которую применяли в Старой Валирии, драконам нужно, чтобы мы делали то же самое. Есть несколько старых текстов, которые Геймон Таргариен, муж Дейенис Сновидицы, принес о драконах и их связи со всадниками еще из Старой Валирии до Рока. — Извините за нетерпение, миледи, но какое это имеет отношение к Вхагар и нашему возвращению на Драконий Камень? — спросил Давос так терпеливо, как только мог. Эймма остановилась и взяла его руку в свои. Она выводила круги по его ладони, надеясь, что этот жест успокоит его, как это бывало с Рейнирой. — Я хочу сказать, что у Вхагар нет никого, кто мог бы обуздать худшие ее мысли, эмоции и воспоминания. А еще она стара, и, судя по моим кратким воспоминаниям о разговорах принца Бейлона с Рейнирой о Вхагар, она очень упряма. Она сражалась в Дорне… что, если она узнает местность, куда летит и решит идти вперед, даже если мы повернем назад? Что, если она считает, что сражается в другой дорнийской войне или, что еще хуже, все еще сражается с королевой Висенией в предыдущей? Что мешает ей продолжить полет и сжечь Солнечное Копье дотла? Каждый вопрос, который задавала Эймма, разжигал огонь страха Давоса. Она была права, даже если они повернут назад, ничто не помешает Вхагар полететь на его родину и сжечь ее. Он разочарованно вздохнул. — Тогда что нам делать? — расстроенно спросил он. — Мы продолжим наш путь. Мы пошлем сообщение Дому Джордейн в Тор и попросим, ​​чтобы они распространили весть на весь Дорн. Дорнийцы — единственные, кто когда-либо побеждали дракона… возможно, они смогут сделать это снова. — Я не знаю, во что верят другие королевства, но уничтожение Мераксеса было всего лишь удачным выстрелом. Я знаю, что Мартеллы похвастались бы этим, но я читал истории. В юности я даже рассматривал оружие, из которого сделали тот выстрел. Даже если бы мы вооружились… У Вхагар есть опыт сражений с дорнийскими скорпионами. Она знала бы, как избежать копья, — надулся Давос.       Эймму удивила его честность. Она знала, что дорнийцы очень гордятся тем, что они единственные, кто одолел дракона-завоевателя с королевой Рейнис на спине. Однако они заплатили высокую цену за это. Она посмотрела на сира Давоса и увидела его беспокойство. Он был воином и знал, как опустошают битвы. Эймма вспомнила тот день, когда он отвел ее, чтобы покричать от ярости в море. Вспомнила его в нижней одежде, с выставленными напоказ шрамами. Они пересекали его загорелую сильную руку, широкую грудь и рельефный живот. Большой шрам шел от его правого колена вверх. Эймма покраснела при воспоминании. «Не вовремя, Эймма! Не сейчас», — сделала она себе мысленный выговор. Она откашлялась и надеялась, что ее румянец сойдет. — Тогда, возможно, Дорну снова повезет, — успокоила она. — Если нет… Гэй может победить ее. Он не такой большой, но не менее свирепый. — Если дорнийцы поверят нам и вооружатся, ты ведь знаешь, что они не будут стремиться отпугнуть Вхагар, верно? Они будут стремиться убить. Эймма грустно кивнула. — Я знаю. Они будут делать то, что должны, что бы защитить свои дома. Я не могу винить их за это. Все, что я могу сделать, это надеяться, что мы ошибаемся и Вхагар не нападет. Старушка достаточно натерпелась… она заслуживает отдыха в каком-нибудь хорошем месте. Некоторое умиротворение после того, как она боролась большую часть своей жизни. — Вхагар — воин. Единственный покой, который она познает, будет найден в смерти, — уверенно сказал Давос, поворачиваясь и наблюдая, как волны мягко разбиваются о берег. Эймма грустно смотрела на него. Она надеялась, что Давос обретет покой в жизни.

***

      Эймма поблагодарила лорда Брайдена и его жену за гостеприимство. Они наслаждались своим пребыванием на Тарте, пока пополняли запасы, хотя и сильно беспокоились о Вхагар. Им еще предстояло увидеть старую драконицу, но они знали, что она близко из-за того, насколько взволнован был Гаэлитокс. Когда Эймма уходила проводить с ним время, Гей иногда оглядывался на небо и рычал, пока Эймма не успокаивала его, напевая валирийскую колыбельную. Они были в дне пути от Тора в Дорнийском море. Она стояла с Давосом на палубе и смотрела, как Гэй подлетел к кораблю гораздо ближе, чем раньше. — Она должна быть близко. Гэй может терпеть других драконов, таких как Караксес и Сиракс, когда мы летаем вместе, но что-то в Вхагар делает его агрессивным. — Разве он не всегда агрессивен? Ты же знаешь, что летаешь на Каннибале, верно? — в шутку спросил Давос, и она закатила глаза. — Ха-ха, очень смешно, — сказала она с сарказмом. — К твоему сведению, Гэй — милашка. Мой темпераментный мальчик. — Да… он очень милый, когда смотрит на меня так, будто я недостоин даже на обед ему пойти, — ответил Давос с притворным отчаянием. Эймма толкнула его локтем в бок и улыбнулась. Это было приятно. — Я знаю, что ты и великий мейстер Герардис рассказали мне все, что могли о Дорне, но мне всегда было интересно, на что похож Дорн для тебя? — спросила она с любопытством. — Дорн — это… тепло. Горячо все, от погоды до специй в большинстве наших блюд и самих людей. Дорнийские мужчины и женщины вспыльчивы, возможно, это потому, что мы живем в пустыне. Мы страстны, миледи, и такова была моя жизнь с юности, — ответил сир Давос. Он рассказал о том, как вспыльчивость дорнийцев создала им репутацию сексуально распущенных людей. Он рассказал о том, как его мать коротко стригла волосы и носила свободные струящиеся платья с кожаными ремнями, чтобы они не падали. Он говорил и о днях напролет, что они проводили в реках, чтобы охладиться. Эймма внимательно слушала, будучи счастлива узнать что-то новое о Давосе. Рыцарь видел ее в худшие моменты и помог ей преодолеть их. — Что насчет твоей семьи? — спросила Эймма. Давос глубоко вздохнул и оперся на перила. Он повернулся и смотрел на волны, пока говорил. Он так давно не говорил о своей семье. — Я уже говорил тебе, что моя мать с Севера. Думаю, именно поэтому мы с сестрой, хоть и вспыльчивы, но… логичны. Мы не позволяем нашей страсти управлять каждым аспектом нашей жизни. Мы знаем, что иногда нам нужно воспользоваться моментом и все обдумать. Моя мать — причина того, что я стал Мечом Зари вместо моего старшего брата, Квентина. Мой отец взял Квентина под свое крыло, как своего наследника, мать больше времени уделяла мне и Арианне. Она была воительницей с Медвежьего острова, чертовски хорошей. Мать заметила, что я умею обращаться с оружием, и велела отцу приводить бойцов со всех концов Дорна, чтобы обучать меня. Не только борьбе и фехтованию, но и стратегии. Все эти мастера учили меня не только сражаться, но и дипломатии. — И как это повлияло на твои отношения с братом? Ты редко говоришь о нем, — заметила Эймма. — Ужасно. Квентин действительно сын моего отца, насквозь вспыльчивый дорниец. Он упрям, ревнив и к сожалению, как самый старший, он всегда знал, что однажды будет главным и сможет диктовать мне условия. Мать тоже видела это и заставила отца и меня заслужить рыцарское звание. Я путешествовал по Эссосу, иногда в качестве наемного дипломата, иногда в качестве наемного меча. Я помогал остановить конфликты или сражался в них. Я был в Волантисе, когда умерла моя мать. Я вернулся домой, и все так было иначе. Впервые в моем доме было холодно… и Квентин этим воспользовался. Мой брат амбициозный и конкурентоспособный мудак. Ему мало было быть наследником было недостаточно. Ему нужно было в чем-то меня побить, поэтому он решил положить конец напряженной ситуации, используя Арианну, —сердито выплюнул Давос. Раньше Давос любил своего старшего брата. Он думал, что однажды поможет Квентину править. Он был бы голосом и мечом своего брата, если бы это было необходимо, но ревность Квентина разрушила эту мечту. Теперь Давос ненавидел брата и хотел навсегда покинуть Звездопад, чтобы ему никогда больше не приходилось иметь дело с Квентином. — Ты рано вышла замуж, Эймма. Кажется, в одиннадцать. Квентин пытался заставить отца выдать Арианну замуж в восемь лет. В том состоянии, в котором он был после смерти матери, мой отец согласился бы выдать ее замуж за одного мясника — мелкого лорда. Поэтому я вытащил ее. Мы отплыли в Пентос, где встретили принца Деймона. Он помог спрятать Арианну в Волантисе, где я оставил ее с другом, чтобы она росла счастливой. Так было до тех пор, пока отец не передал ей письмо, когда умирал. Она уплыла домой и была там, когда пять лет назад меня назвали Мечом Зари. Квентин наказал ее, выдав замуж за настоящего зверя… двоюродного брата Далта, который был женат семь раз до нее. Он был в ярости из-за того, что Квентин продал их сестру только для того, чтобы навредить Давосу. Он знал, что его сестра пострадала в этом браке, и пытался найти способ вызволить ее, но потерпел неудачу. Это мучило его. — Квентин облажался. Моя сестра могла выйти замуж за принца Кворена и стать принцессой-консортом Дорна, но мелочность моего брата приговорила ее к браку, который ничего ему не принес. Поэтому он пытался женить меня, но ему это не удалось. Он годами пытается обручить меня с Блэкмонтами. Вот почему я ушел — сказал он грустно. — Удалось? — осторожно спросила Эймма. Она понимала политические браки, но часть ее надеялась, что Давоса не заставят участвовать в одном них. — Нет. Во всяком случае, еще нет. Я беспокоюсь, что как только я войду в Солнечное Копье, Мартеллы потребуют, чтобы я женился на ней, просто чтобы угодить моему брату. Я не хочу жениться на ней… или на любой другой женщине, которой мой брат захочет меня продать. Это может быть смешно, но я хочу жениться по любви. Я не хочу иметь любовь, подобную огню, на который похожа любовь всех дорнийцев. Огонь пожирает, он не оставляет после себя ничего, кроме разрухи. Некоторые могут романтизировать это и говорить, что новая жизнь может вырасти из пепла, но я всегда видел, что такая любовь берет, берет и редко дает. Эймма сглотнула. Глядя на Давоса, она осмелилась спросить. — Какой же любви ты хочешь? Давос оперся на перила и, посмотрев ей прямо в лазурные глаза, напряженно ответил. — Я хочу любви, подобной морю. Я хочу страсти яростного шторма на Узком море в самую суровую зиму и спокойствия волн, которые мы видели, когда гуляли по берегу Тарта. Я хочу любви такой же глубокой, как его бесконечная глубина. Глубокой, страстной и спокойной любви, в которой я могу отдавать и получать свое время, свои чувства и… все, что у меня есть. Вот любовь, которой я хочу, моя леди. Интересно, найдется ли женщина, которая согласится на это. Он выпрямился и склонил голову перед Эйммой. Она безмолвно смотрела, как он уходит в свою каюту. Она вспомнила, как несколько месяцев назад Ноарейя заставила ее прочитать эту чертову книгу. Сейчас она четко поняла, что чувствует, слушая, как Давос говорит о любви и глядя, как он уходит. Эймма была сексуально не удовлетворена, но не знала, как с этим справиться.

***

      Эймма была приятно удивлена ​​теплым приемом, оказанным им Домом Джордейн в Торе. Когда их корабль пришвартовался в южном порту Дорна, Лорд Джордейн и его жена вместе с их шестилетней дочерью встретили их на пирсе. — Приветствую вас, леди-регент Аррен, и вашу компанию. Добро пожаловать, — почти выкрикнул лорд Бейлон Джордейн. — Рад снова вас видеть, сир Давос. Давос внутренне скривился от громкого лорда, но почтительно склонил голову. Он заметил ухмылку и брошенный на него взгляд леди Эль Джордейн, и легко проигнорировал их. Ей, как и любой другой женщине с того дня, как он встретил Эймму, ничего не светило. Эймма поблагодарила лорда Бейлона. Ее царственная маска была на месте, когда она разговаривала с лордом, и искренне улыбалась его маленькой дочери. Их повели в замок, Черные Плащи и чета Мрииш последовали за ними. По пути Эймма спросила лорда Бейлона, не сообщил ли он другим дорнийским домам о Вхагар, и лорд расхохотался. — Наверняка это послание было шуткой, миледи. Зачем нам посылать такое известие и волновать весь Дорн из-за глупых слухов о бродячем драконе? Эймма остановилась. Она повернулась к пухлому лорду и пронзила его взглядом. — Я лично сообщила, что Вхагар, самый большой дракон в мире, у которого нет наездника, способного сдержать ее, направляется сюда, в Дорн. Вхагар, дракон, который два года вместе с Балерионом сжигал все дорнийские крепости, какие только могли, направляется сюда, и вы решили принять мои слова за шутку? — Эймма грозно нахмурилась. Лорд Бейлон запнулся, пот выступил на его лбу. — А теперь посмотри сюда… — начал он, но Эймма уже повернулась к разъяренному Давосу. Его рука была на рукояти Рассвета. — Где, черт возьми, тут мейстер? Сир Давос, у вас с собой личная печать. Пошлите известие в каждый дом, в который сможете, — приказала она. Он кивнул и направился в комнаты мейстера. Эймма повернулась к своим людям. Они выглядели нервными. — Я собираюсь найти Гаэлитокса. Если он взволнован, значит, она близко, и мы можем попытаться выманить ее. Если нет… — подчеркнула Эймма. Она была рада, что решила носить легкие хлопчатобумажные бриджи под всеми своими дорнийскими платьями, так как они были для нее слишком струящимися. Это означало, что ей не нужно было переодеваться в кожаную одежду для верховой езды. — Моя госпожа, что, если вы найдете Вхагар и она нападет? — спросила Ноарейя. Она тоже была зла на глупого дорнийского лорда, который воспринял серьезное письмо как шутку. Кто бы вообще стал шутить о летающей катастрофе, которой была Вхагар? — Гаэлитокс был известен как Каннибал не просто так. Он мог есть маленьких драконов и мертвые яйца, но другие дикие драконы боялись его. Он быстр и ловок, больше, чем дракон его размера имеет право быть, и Деймон научил меня нескольким трюкам. У нас все будет хорошо в воздухе, — пообещала Эймма, пытаясь успокоить окружающих. Её слова не были ложью. Она знала, что Гэй в любой момент может превзойти Вхагар. С другой стороны, драка… она не была уверена. Хотя она должна была попробовать. — Пока я летаю, все, кто может писать, помогите Давосу отправить те послания, — приказала Эймма своим спутникам. Она не признала лорда Бейлона, когда он протестовал, этот человек не стоил ее времени. — Обязательно добавь, что мы отправили сообщение раньше, но оно было проигнорировано. Я не допущу, чтобы дорнийцы обвиняли нас в том, что мы не предупредили их об опасности. Эймма вышла из замка тем же путем, которым вошла, и устремилась на пляж, где, как она знала, ее ждала Гэй. Когда она добралась до своего дракона, то заметила, что он смотрит на небо.Она подошла и встала рядом с ним. Гаэлитокс не лежал, как обычно, когда ждал ее, чтобы полетать. Он был большим драконом, и на него было намного легче взобраться, когда он лежал на земле. Нет, сегодня он сидел неподвижно, когти зарылись в песок у ног. Если бы ситуация не была настолько серьезной, Эймма сравнила бы его с собакой, сидящей на страже. — Вхагар близко, милый? — спросила она, похлопывая его по правому крылу. Гэй издал глубокий горловой рык. Да, она была рядом. Но насколько?       Черный дракон был зол, что другой дракон последовал за ним и его всадником с их острова. Он надеялся провести некоторое время в небе со своим человеком, пока они отсутствовали, потому что она была так занята, когда они были дома. Хуже того, их преследовал гордый дракон. Старая карга, летавшая с королевой Висеньей, громко ревела каждый раз, когда она и королева-победительница возвращались на Драконий Камень с битвы. Словно сжечь кучу людей такое большое достижение. Было тревожно, что она последовала за ним. Гейлитокс не был ни ее парой, ни ее детенышем. Вхагар сбила его с толку, а Гаэлитокс ненавидел чувствовать себя сбитым с толку. Иногда он скучал по тем временам, когда у него не было наездника — тогда он точно не попадал в такие ситуации. Но стоило Эймме назвать его своим «милым мальчиком», его грудь наполнялась огромным счастьем. Он ни за что не отказался бы от своего всадника. Гаэлитокс уставился в небо, как будто хотел, чтобы Вхагар не появлялась. Словно взгляд заставит старого дракона вернуться в свое гнездо, где бы она ни находилась. Эймма ласково усмехнулась. — Я не уверена, что такой взгляд отпугнет ее, милый мальчик. — пошутила Эймма, а Гейлитокс сердито фыркнул, продолжая смотреть в небо. Он посмотрел на северо-восток и глубоко заворчал. Хотя сама она не могла видеть дракона, Эймма знала, что она приближается, поскольку чувствовала волнение Гаэлитокса. Она нахмурилась. — Я пойду и сообщу остальным, что Вхагар действительно близко. Будь готов, Гэй… возможно, тебе придется сразиться с ней, но я не оставлю тебя, мой свирепый малыш, — сказала Эймма, нежно поглаживая огромное крыло. Она еще раз ласково погладила его и пошла обратно в замок. Гаэлитокс повернулся ей вслед. Ему не нравилась идея столкнуться с Вхагар с ней на спине. Его человек не был ни жестким, как он, ни старым. Она нуждалась в защите. Он надеялся, что человек в металлической одежде удержит ее на земле, когда прибудет Вхагар.

***

      Атмосфера была напряженной в тот вечер, когда они обедали с Джордейнами. Лорд Бейлон все еще злился из-за «неуважительного» отношения Эйммы, а леди Эль все еще пыталась соблазнить Давоса. Единственным человеком, с которым Эймме было приятно общаться, была шестилетняя Алия. После напряженной трапезы, девочка нервно повернулась к Эймме. — Леди Аррен, — позвала Алия. — Ваш дракон дружелюбен? — спросила она, теребя свою юбкой. Давос кашлянул, чтобы скрыть смех. Гэй был много каким… но не дружелюбным. Эймма осторожно толкнула его локтем в бок. — Гей — хороший мальчик, — подтвердила Эймма. Давос склонил голову, чтобы скрыть улыбку. Алия просияла от ее слов. — Тогда… позволит ли он мне прокатиться с вами, леди Аррен? Как однажды молодой лорд Долины с королевой Висеньей, — взволнованно спросила Алия. Мысль о полете на драконе волновала ее с тех пор, как она услышала эту историю. Эймма задумалась. Она никогда ни с кем не ездила на Гэе, хотя в седле легко могли поместиться два человека. Дракон все еще привыкал к людям. Но Эймма не хотела разбивать сердце маленькой девочки. Давос увидел это и вмешался. — Я сам встречался с Гейлитоксом, леди Алия, и мне еще предстоит прокатиться на нем вместе с леди Эммой. Я чувствую, что было бы несправедливо, если бы такая прекрасная дама, как ты, оседлала огромного зверя раньше храброго рыцаря. После того, как я сделаю это, можешь попросить тебя покатать, — ответил Давос. Алия покраснела от того, что знаменитый рыцарь назвал ее прекрасной, но смягчилась и согласно кивнула. Она подождет, пока Давос первым оседлает дракона. Эймма благодарно улыбнулась ему и пообещала Алии, что она снова полетит в Дорн, когда Гаэлитокс будет готов покатать маленькую дорнийскую леди. Обещание заставило Алию улыбнуться, почувствовав себя особенной из-за того, что дракон прилетит к ней домой только для того, чтобы покатать ее. Лорд и леди Джордейн нахмурились. Их драгоценная девочка делала чего-то, что они не могли дать ей, и им не нравилась идея отправить Алию в небо верхом на драконе с Эйммой Аррен. Лорд Бейлон прочистил горло и объявил, что Алии пора ложиться спать. Девушка нахмурилась, и Давос предложил рассказать ей сказку на ночь. Алия уступила только тогда, когда Эймма пообещала позавтракать с ней. Когда Эймма осталась наедине с Джордейнами, ее царственная маска быстро вернулась. Пока лорд Бейлон говорил, она теребила кольца на руке. — Вы уверены, что Вхагар идет? — Да, лорд Бейлон. Я уверена. Как и говорилось в моем послании, — ответила она прямо. — А зачем Вхагар вообще летит в Дорн? — укоризненно спросила леди Джордин. Эймма весело рассмеялась. Так это была игра, в которую они хотели играть? Очень хорошо. — С этого момента я буду говорить откровенно. Вы спрашиваете меня, почему дракон, которому 158 лет, долетел до Дорна без всадника. Скажите мне, почему вы делаете то, что делаете, леди Джордейн? Например, когда пытаетесь трахнуть Давоса? Вы делаете это, потому что вам так хочется, верно? Вхагар захотелось отправиться на Драконий Камень после того, как его не видели годами. Она решила, что хочет пойти за нами, по какой причине… не знаю. Может быть, она хочет провести некоторое время под палящим дорнийским солнцем, а может быть, ей хочется сжечь каждое встречное здание. Она дракон, а драконы делают все, что хотят, — сказала Эймма. Прежде чем лорд Бейлон успел заговорить, глаза Эйммы вспыхнули яростью. Она посмотрела на пару. И этот взгляд заставил его закрыть рот. — Дело в том, что вы никого не предупредили, — продолжила она. — Они могли бы подготовиться, возможно, эвакуировать трюмы или приготовив то оружие, которое уничтожило Мераксес, но сейчас они не могут сделать это эффективно, потому что вы потратили впустую неделю времени на подготовку, лорд Бейлон. Вы можете попытаться обвинить меня, сказав, что единственная причина, по которой Вхагар прилетела в Дорн — это потому что она следовала за мной это отчасти правда, но это не оправдывает того, что вы сделали. Я возьму на себя ответственность, защищая Дорн вместе с Гэем, но вы… что вы будете делать, когда люди погибнут? Не стоит пытаться замаскировать свое бездействие, обвиняя меня… Я тоже дракон. Не заставляйте меня демонстрировать вам это. Она молча покинула пару.

***

      Они не провели много времени в Торе. Как только на следующий день были готовы песчаные скакуны, карета для Эйммы, Амелии и драгоценностей, которые нужно было перевезти, Эймма и ее спутники уехали. Они бы ушли тем же утром, но она пообещала леди Алии позавтракать вместе с ней, а Эймма Аррен была женщиной своего слова.       Чтобы добраться до Солнечного Копья верхом, требовалась неделя. Каждый вечер они разбивали лагерь, как только солнце садилось, и в жаркий день ехали без привалов. Давос был прав, когда сказал, что Дорн — это жар. Они были осторожны, когда выбирали место для лагеря в Дорнийской пустыне. Кроме бандитов, против них выступала и дикая природа. Давос нашел время, чтобы тщательно объяснить это всем, прежде чем они покинут Драконий Камень. Похоже, один из Черных Плащей не воспринял уроки Давоса близко к сердцу и однажды ночью заносчивый юноша попытался напугать своих товарищей змеей. Он пнул разъяренного змея поближе к огню, где они ели. Давос напрягся. — Никому не двигаться. Ты чертов сопляк, Рамзи. Если мы все переживем это, я убью тебя. Змея зашипела на них, задирая голову и извиваясь, и Рамзи весело фыркнул. — Давай, Давос, это не опасно. Просто используй свой причудливый меч, чтобы отбросить ее, — высокомерно сказал он. Давос не отворачивался от змеи, наблюдая за каждым ее движением, как будто он был охотником, а змея — добычей. — Это райнландский тейпан. Это одна из самых быстрых и ядовитых змей во всем Дорне. Этому яду нужно 45 минут, чтобы убить тебя, а мы в нескольких часах езды от любого замка. У Ноареи нет противоядия, на изготовление которого у меня ушло бы два гребаных месяца. Это не шутка! Когда я говорю «не двигайся», я, черт возьми, имею это в виду, — скомандовал Давос, но нетерпеливый Черный Плащ не слушал. — Смотрите, я храбрее, чем Меч Зари, — насмешливо сказал Рамзи и попытался отбросить змею своим мечом, но змея оказалась быстрее. Она бросилась так молниеносно, что они ничего не успели увидеть, и укусила открытую руку Рамзи. Он взвыл от боли, и Давос шевельнулся. Он обнажил свой кинжал и таким же молниеносным выпадом разрезав змею пополам, убив ее. Рамзи рухнул, воя от боли, его рука уже распухла. Он не мог двигаться. Давос сердито фыркнул и приказал Черным Плащам проверить, нет ли поблизости еще змей, и не беспокоить их, если они есть. Он сам разберется с ними. Ноарея направилась к Рамзи, чтобы попытаться помочь юному Черному Плащу, но Давос остановил ее. — Не беспокойтесь. Он все равно мертв. Я был серьезен, когда сказал, что райнландский тейпан — самая ядовитая змея в Дорне. Единственное, что ты можешь сделать для него, целитель, это дать ему что-нибудь от боли, но он, вероятно, уже парализован и не сможет этого проглотить. — Мы ничего не можем сделать? — спросила Эймма у Давоса. Он посмотрел на Рамзи и поднял его, перекинув младшего рыцаря через плечо. По дороге он схватил сумку Ноэйры. — Не ходите за мной, — приказал Давос, подходя к месту, где Рамзи поставил свою палатку. Он положил тело на койку внутри. Он обыскал сумку и нашел маковое молочко, а также вино сновидений. Он смешал их и заставил Рамзи выпить. Потом Давос сел рядом с Рамзи и взял его за руку. Никто не заслуживал смерти в одиночестве. — Прости, что выбрал тебя. Не потому, что у тебя не было задатков великого рыцаря, а потому, что ты умер здесь глупой смертью. Надеюсь, ты обретешь покой, — сказал он, когда Рамзи закрыл глаза. Он сидел там, пока молодой рыцарь не испустил последний вздох. Давос склонил голову, прежде чем встать. Он раздел тело и использовал простыни в палатке, чтобы обернуть его, как это делали Безмолвные Сестры. Когда он закончил, Давос остался и молился на Старом языке, пока солнце не взошло в небе. Давос направился к Эймме, которая она только что вышла из палатки. У нее были мешки под глазами из-за того, что она не спала ночью. Никто не спал. — Я знаю, что он не Таргариен, но мы не можем ехать с телом по такой жаре, да и в Солнечное Копье нас может ждать битва. У нас нет дров для погребального костра, но я думал, что Гаэлитокс сможет… — устало попросил Давос. Эймма кивнула. — Конечно. Я понимаю. Я попрошу Гэя сжечь его тело. — Спасибо, леди Эймма. Давайте сначала соберем лагерь. Это даст его друзьям время попрощаться, — сказал Давос и пошел поговорить с Черными Плащами. Они быстро собрали вещи. Кто-то предложил использовать древесину в палатке Рамзи, чтобы построить небольшой костер, и Давос согласился. Они раскололи доски и положили на них тело. Эймма позвала Гэя. Никто ничего не сказал, когда она приказала черному дракону поджечь небольшой костер. Они добавили лошадь Рамзи к тем, кто тянул повозку, и покинули лагерь.       Все вздохнули с облегчением, когда однажды рано утром на горизонте показалось Солнечное Копье. Они с радостью въехали в Тенистый город, раскинувшийся у стен крепости Мартеллов. После смерти Рамзи все были намного осторожнее в пустыне. Их встретили не так дружелюбно, как в Торе. Принц Кворен Мартелл послал свою личную охрану, чтобы сопроводить их по узким улочкам к Старому дворцу. Эймма восхищалась всем увиденным, пока они шли к Башне Солнца, где для них были приготовлены комнаты. Принц Дорна в настоящее время принимал большую часть дорнийской знати, выбирая себе невесту. Когда они подошли к башне с золотым куполом, Эймму спросили, где ее дракон, и она заверила стражу, что Гэй отдыхает за пределами Тенистого Города, наблюдая за Вхагар. — Не лучше ли было бы, если бы ваш дракон был поближе? — спросил огромный темнокожий охранник с секирой за спиной. — Да, но я не хотела, чтобы принцу Кворену пришлось беспокоиться о том, чтобы приютить дракона. Кроме того, Гаэлитокс здесь вряд ли поместится. Когда он мне понадобится, он придет, — заверила Эймма. Охранник кивнул и попросил слуг показать им их комнаты. Эймма не знала, повезло ей или боги были против нее, когда узнала, что самые важные люди Дорна собрались в одном месте. Принимая ванну, чтобы смыть с себя пыль пустыни, она чувствовала как нарастает головная боль. Она была одета в светло-голубое свободное многослойное атласное платье с легким кожаным поясом под грудью, а под ним — галифе. Эймма попросила украшения из обсидиана, чтобы показать их на аудиенции у принца Кворена всей дорнийской знати. Был полдень, когда Давос пришел проводить ее. Он не был одет в доспехи, как ожидала Эймма. Вместо этого он носил сиреневую мантию, обнажавшую часть его груди, и темные бриджи. Рассвет был за его спиной, а другой меч на поясе. Волосы его были заплетены в косу, но кудрявая серебряная прядь бунтовала и выбивалась. — Что думаешь? Есть ли у меня шанс договориться с дорнийскими лордами и получить то, что нужно Драконьему камню? — нервно спросила Эймма. Она давно научилась не носить свои маски в присутствии Давоса, поскольку он мог видеть сквозь них. — Начнем с украшений. Если завлечь жен, лорды последуют за ними. С другой стороны, заставить принца Кворена торговать дорнийским стеклом… это может занять время. Он все еще новичок в правлении Дорном и не захочет показаться слабым перед своими лордами, — Давос ответил честно. Она кивнула, и они пошли дальше в приятной тишине.       Когда они прибыли в сад, где принц Кворен принимал своих лордов, Эймма направилась к Амелии. Пожилая женщина попросила своего мужа остаться в их комнате, чтобы охранять украшения, но у нее был альбом, полный рисунков, чтобы показать их любому заинтересованному лицу. Поскольку многие дворяне толкали своих дочерей к принцу Кворену, Давос воспользовался возможностью, чтобы представить Эймму и Амелию их женам. Он наблюдал, как Эймма очаровывала женщин и вызывала у них интерес.       К полудню Эймма и Амелия успешно продали половину драгоценностей, которые привезли с собой, и лорды и дамы сделали заказы. Эймма улыбнулась и подумала о том, как будут заняты их шахтеры. Они собирались поговорить с одним из лордов, когда Давос замер. Эймма повернулась к нему и заметила выражение страдания на его лице. Она проследила за его взглядом и увидела красивую молодую женщину. Миниатюрную, с длинными темными волосами до талии. Когда юная леди повернулась к ней, Эймма заметила, что у нее такие же темно-синие глаза, как у Давоса. — Арианна, — с придыханием прошептал Давос. Он уже собирался подойти к ней, но заколебался. Теперь она должна его ненавидеть. Он подвел ее. Эймма заметила это и грустно улыбнулась. Она взяла его руку, положила свою руку на его предплечье и утешительно сжала его. Позже они найдут время поговорить с Арианной. Ее улыбка исчезла, когда она услышала рев Гаэлитокса вдалеке. Он было наполнено необузданным гневом. Эймма задрала юбку и побежала к принцу Кворену, не заботясь о приличиях. Присутствующие лорды с тревогой наблюдали за ней. — Пожалуйста, скажите мне, что у вас готово оружие, — умоляла она, не заботясь о том, насколько отчаянной она казалась. Дорнийский принц кивнул, но без надежды. — Скорпионы старые и мало кто знает, как ими пользоваться. Те, что исправны, были закреплены на стенах, но… — Кворен попытался объяснить, но Эймма уже двигалась к Давосу. — Ты знаешь, как пользоваться скорпионом, да? — отчаянно спросила она, и он покачал головой. — Нет. Это единственное оружие, которым я не умею пользоваться. Мне не на чем было тренироваться, — солгал Давос. Он молился, чтобы она простила его, когда узнает правду. Эймма разочарованно зарычала. — Я иду. Она близко, и мне нужно быть с Гэеем, когда она прибудет. Эвакуируйте Тенистый Город. Выведи людей из Солнечного Копья. Давос схватил ее за руку и остановил. — Я иду с тобой. — Давос… — Эймма попыталась высвободиться, но рыцарь не отпускал ее. — Я не смогу защитить тебя, если ты будешь там одна. — Он умолял на ее родном языке, нуждаясь в том, чтобы она взяла его с собой. У него был план. — И ты не можешь быть на спине дракона, — сердито рявкнула Эймма. Он отпустил ее локоть и взял ее за руку. — Пожалуйста, Эймма. Позволь мне пойти с тобой, — снова взмолился он. Эймма заколебалась, но уступила. Она не знала, почему согласилась. Часть ее просто не хотела встречаться с Вхагар без него. Они побежали к конюшням и поскакали по переулкам, пока не достигли Гаэлитокса. Черный дракон ложился, готовясь принять всадника. Он рычал на Давоса, пока Эймма быстро его не успокоила. Давос без колебаний оседлал дракона. Он взобрался вслед за Эйммой и сел в седло позади нее. У них не было времени как следует пристегнуться, когда в поле зрения появилась огромная фигура Вхагар. — Совес, Гаэлитокс, — приказала Эймма, и дракон с оглушительным ревом взлетел. Давос обнял ее за талию, чтобы удержаться, пока они взлетали. Они поднимались все выше и выше, пока Солнечное Копье не стало похоже на игрушку внизу. Эймма была права в одном: Вхагар может и была больше, но Гаэлитокс был быстрее. Им не потребовалось много времени, чтобы перехватить могучую дракониху. Давос едва не вылетел из седла, когда Гэй всем телом врезался в Вхагар, чтобы увести ее от Тенистого Города. Это не сработало так хорошо, как они надеялись. Вхагар взревела и в ярости замотала головой. Она упала на несколько сотен футов, но вскоре ее полет выправился. Почему черный дракон остановил ее? Она не позволила себе отвлечься и взмахнув огромными крыльями, направилась к тому замку, который она не сожгла много лет назад. Гэй повернулся и полетел за ней. Эймма уговаривала его ускориться, но было уже слишком поздно. Двое людей с ужасом наблюдали, как Вхагар открыла свою пасть и подожгла часть Тенистого города. Они слышали, как люди внизу кричали от страха, боли и отчаяния. Большая стрела скорпиона полетела в Вхагар, но стрелок промахнулся. А вот вторая разорвал перепонку крыла дракона. Третья снова пролетела мимо. Хватка Давоса на ее талии заставила Эймму вздрогнуть. Болты скорпиона были бесполезны против Вхагар. Все, что они сделали, это еще больше разозлили ее. Он использовал свободную руку, чтобы обнажить Рассвет. Наклонился ближе, чтобы Эймма могла его услышать. — Лети над ней, и когда я скажу тебе, прикажи Гэю сделать крутой поворот. Держи его подальше от стен, они могут случайно выстрелить в него, — проинструктировал он, его голос был устрашающе спокоен. Эймма была сбита с толку, но сделала, как было велено. Давос был стратегом. Ей придется подчиниться его суждению. Гаэлитокс взлетел выше. Когда они приблизились к Вхагар, он отпустил талию Эйммы, взял ее лицо в свою руку и повернул к себе. Он знал, что это было опасно, но он должен был сделать это хотя бы раз. Глаза Эйммы расширились, когда Давос поцеловал ее. Это было коротко, но глубоко и страстно, и у нее сжалось сердце. Потом он посмотрел вниз и сглотнул. И снова посмотрел на нее. — Я тебя люблю, — сказал Давос и спрыгнул с Гаэлитокса. Эймма закричала, наблюдая, как он держит Рассвет обеими руками. Она не осознавала, что они выше Вхагар. Давос повернулся всем телом, держа руки над головой, Рассвет наклонился вертикально. С криком, наполненным яростью, он упал. Вхагар собиралась снова поджечь Тенистый Город, когда Давос упал ей на голову и вонзил меч ей в череп. Он вынул клинок и проткнул ее голову еще несколько раз, пока драконица не начала падать. Давос почувствовал, как его тело отрывается от Вхагар, когда драконица бесконтрольно рухнула вниз. На руины, которые она создала в тот день. Он закрыл глаза, принимая свою судьбу. Он сделал это. Он спас свой народ. Он сказал Эймме правду и надеялся, что она простит его. Главное, она в безопасности и сможет вернуться домой. Эймма с ужасом наблюдала за падением Давоса и Вхагар. Гаэлитокс двинулся вперед до того, как она его попросила. Черный дракон нырнул быстрее, чем когда-либо прежде, и вытянул свою когтистую лапу. Он поймал Давоса в середине падения, нокаутировав его в процессе, и Эймма всхлипнула. — Спасибо, милый мальчик. Спасибо… — рыдала она. Гаэлитокс издал счастливый рев и полетел за окраину Тенистого Города, где он ждал раньше. Он немного завис над землей, чтобы выпустить Давоса из когтей, и приземлился. Эймма быстро отстегнулась и слезла с Гэя. Она подбежала к тому месту, где Давос лежал без сознания на земле, и крепко обняла его. Она видела, как двигается от дыхания его грудь и плакала от облегчения. Они выжили. Они будут в порядке.