Жить дальше

      — Доброе утро.       Бояну всегда было приятно слышать эти слова от Йере, как и просыпаться с ним в одной постели, но только не в тот день. В тот день он проснулся со стойким ощущением того, что что-то не так. И очень скоро понял, что именно.       За окном уже было светло! Стояла вторая половина сентября. В этом время в Финляндии светлело уже достаточно поздно. В шесть утра, по крайней мере, точно должно было быть еще темно. Однако солнце уже встало, его лучи пробивались сквозь плотные дождевые облака, что стало неожиданностью, ведь последние несколько дней дождь лил не переставая. Бояна это непременно бы обрадовало, если бы не одно обстоятельство — он должен был проснуться в шесть утра, чтобы успеть на самолет.       Осознание того, что он, кажется, опоздал резко обрушилось на голову Бояна. Он выпутался из объятий Йере и поспешил найти свой телефон, чтобы понять, почему будильник не сработал. Ответ оказался до нелепого прост — телефон Бояна был разряжен. А все потому, что он не удосужился поставить его на зарядку вчера вечером. Видимо потому, что было совсем не до этого. У них с Йере выдалась прекрасная ночь.       — Блять! — выругался Боян, ставя телефон на зарядку, но отчасти не желая этого делать из-за опасений увидеть множество гневных сообщений, которые ребята из бэнда наверняка ему успели прислать.       До Йере происходящее доходило с опозданием. Он медленно стянул с себя одеяло, протер глаза и только тогда, когда до него донесся гневный крик Бояна, кажется, понял, в чем дело.       — Кажется, мы проспали, — сказал он.       Ему не казалось. Боян мог бы бросить какую-нибудь шутку на этот счет, но был слишком занят натягиванием на себя одежды. Он бы этого не делал, но ситуацию спасало то, что у него еще был шанс успеть. Часы показывали восемь сорок утра, вылет был в десять. Теперь Боян чертовски радовался идее снять номер в отеле возле аэропорта, хотя Йере предлагал ему провести эту ночь у него дома в Хельсинки и обещал привезти в аэропорт, находящийся в городе Вантаа рано утром. Если бы Боян согласился, то точно бы опоздал, благо Грегор, менеджер Joker Out, не дал ему поступить подобным образом.       Хотя, если бы Боян опоздал на самолет, у него была бы возможность провести еще немного времени с Йере. Перспектива совсем не плохая, но все же ему не хотелось задерживаться в Финляндии, тем самым подводя всю группу. На самом деле, концерты в Финляндии завершали их международный тур, но вечером сегодняшнего дня Joker Out предложили выступить на каком-то благотворительном мероприятии в Любляне, и они не смогли отказаться. Лишние часы с Йере не стоили репутационных потерь группы.       К тому же Боян научился справляться с необходимостью иногда расставаться с любимым человеком. Они с Йере начали встречаться в конце мая, уже шел сентябрь, и у них все по-прежнему было хорошо. Боян больше не сомневался в том, что, отпуская друг друга на какое-то время, они обязательно встретятся вновь. И даже если это случится не так скоро, Йере все равно будет рядом с ним, если не физически, то морально, присылая ему кучу сообщений каждый день. Да и сам Боян будет делать то же самое. Теперь, спустя достаточно долгое время, Боян с уверенностью мог сказать, что расстояние не стало проблемой для их отношений. И все же порой им обоим по-прежнему хотелось остаться друг с другом навсегда, однако, пока такой вариант не представлялся возможным. Но Боян почему-то верил в то, что когда-нибудь так и будет. Вдруг произойдет что-то, что подарит им такую возможность? В жизни ведь всякое может случиться.       Искренне веря в то, что однажды они с Йере будут жить вместе, Боян переносил разлуку относительно спокойно. Нет, прощаться всегда было грустно, но эта грусть мало походила на невыносимую боль, и это главное.       Сегодня Боян бы тоже погрустил, будь у него на это время, но времени совсем не было. Наспех собрав все свои вещи, он был готов покинуть отель и бежать в аэропорт. Благо между ними было три минуты ходьбы.       Телефон Бояна успел зарядиться на тридцать процентов, и этого хватило, чтобы прочитать те самые гневные сообщения. Каждый участник группы счел своим долгом написать Бояну, упрекая его в том, что тот постоянно опаздывает и вообще вечно влипает в какие-то неприятности, когда дело доходит до перемещения из одной страны в другую. Больше всего Бояну понравилось сообщение от Криса, короткое и лаконичное: «Надеюсь, прошлая ночь стоила того, чтобы проебать самолет». Определенно стоила, но Боян все еще рассчитывал успеть.       Открывать переписку с Грегором он до последнего не хотел, но тот сам ему позвонил. Боян вздрогнул и чуть не выронил телефон, но все же ответил на звонок. Вместо приветствия, Грегор рассержено прокричал в трубку:       — До конца регистрации на рейс двадцать минут, бегом в аэропорт! И только попробуй опоздать! У нас сегодня еще концерт, если ты помнишь!       Бояну не оставалось ничего, кроме как пообещать, что он постарается успеть, чего бы ему это не стоило. А стоило ему это нормального прощания с Йере. Если бы Боян не опаздывал, они бы еще долго обнимались и целовались, сказали бы какие-то слова и пообещали бы очень скоро вновь увидеться, но времени на это не хватило. Поэтому Боян только поцеловал Йере в губы и пообещал, что напишет, когда будет в самолете (если будет).       Йере крепко его обнял, но почему-то это не принесло никаких эмоций: ни положительных, ни отрицательных. Боян был слишком напряжен из-за сложившейся ситуации и, надо полагать, поэтому не мог думать ни о чем другом. Понимал, что ему ни в коем случае нельзя опоздать на самолет. Нет, конца света, конечно, не произойдет, но концерт сорвется, и все окажутся в максимально неловком положении из-за Бояна.       Злясь и переживая, он покинул отель и поспешил в аэропорт. На улице было прохладно, но Бояну наоборот хотелось снять куртку и попить воды, а еще лучше посидеть где-нибудь и отдохнуть, но такую роскошь позволить от себе не мог. Однако прежде, чем поспешить к стойке регистрации, Боян остановился на месте и, крепко сжав ручку чемодана пальцами, попытался перевести дыхание. Сердце билось слишком часто, и тогда Боян понял, что, кажется, паникует.       В том, чтобы переживать из-за опоздания на самолет, не было ничего страшного, но Боян не просто переживал, это была именно паника. Совершенно не понимая, как объяснить свое состояние, он осмотрелся по сторонам. Почему-то все вокруг казалось каким-то нереальным, словно пришедшим из сна или какого-нибудь старого фильма. Цвета были слишком приглушенными и яркими одновременно, а все люди будто бы смотрели прямо на Бояна, пробуждая в нем нехорошее предчувствие. На несколько мгновений ожидание чего-то плохого полностью парализовало его. Хорошо, что чуть позже Бояну удалось взять себя в руки. Убедившись в том, что время у него еще есть, Боян списал свое странное состояние на то, что слишком перенервничал и пошел к стойке регистрации.       Работница аэропорта мило ему улыбнулась и предсказуемо попросила паспорт. Боян полез в сумку и… Наверное, это какой-то закон подлости, но маленькой книжки темно-бордового цвета там не оказалось. Дрожащей рукой он еще раз перебрал все вещи, но паспорта в сумке действительно не было. И тогда Боян вспомнил, что оставил его в отеле. Положил рядом на тумбочку, думая забрать в самом конце, но благополучно забыл. Это было так тупо, что Бояну хотелось рассмеяться. Ну или покричать, желательно на самого себя, стоя перед зеркалом.       — П-простите, у меня его нет.       Эта фраза была еще более нелепой, чем вся ситуация в целом. Девушка за стойкой посмотрела на Бояна с явным недоумением.       — Извините, но без паспорта…       — Он у меня есть, — перебил Боян, — но не здесь и… Блять!       Ругательство было произнесено шепотом, но девушка все равно его услышала, а недоумения в ее глазах стало еще больше.       — Простите, — попытался замять ситуацию Боян, — ничего, если я подойду с паспортом через пять минут?       — До конца регистрации на ваш рейс осталось, — она взглянула на часы, — две минуты, но… Ладно, но не больше пяти минут.       Боян правда был ей благодарен за проявленную жалость, но поблагодарить так и не удосужился. Отойдя от стойки регистрации, Боян поспешил позвонить Йере и слезно попросить его принести паспорт в аэропорт. Доставлять ему лишние неудобства совсем не хотелось, но это был единственный вариант. Однако набрать номер Йере удалось не сразу, потому что начал звонить Грегор. Его звонок пришлось сбросить.       Разумеется, Йере согласился принести паспорт Бояна в аэропорт, но обещанные пять минут растянулись до десяти. Время ожидания показалось Бояну каким-то бесконечно долгим. Он мог бы потратить его на то, чтобы перезвонить менеджеру, но предпочел рассматривать людей, проходящих мимо. Они вызывали у Бояна странные чувства, и будто бы казались знакомыми, хотя быть такого, конечно, не могло.       Боян расстегнул куртку и провел рукой по взмокшему лбу, убирая челку. Пульсирующая боль в висках не давала сосредоточиться.       — Сегодня явно не твой день, — безрадостно усмехнулся Йере и протянул Бояну его паспорт, тем самым выдергивая его из пучины странных мыслей о нереальности происходящего.       — Мне кажется, что я сплю, — растерянно сказал Боян.       Йере смотрел на него обеспокоенно, и его глаза казались более темными, чем обычно.       — Ты в порядке? — спросил он, коснувшись лба Бояна тыльной стороной руки, будто бы желая проверить температуру.       — Я в порядке? — непонимающе повторил этот же вопрос Боян.       Они с Йере наверняка должны были попрощаться еще раз, но Боян этого совершенно не помнил. Не помнил он и то, как сдал чемодан в багаж, хотя он по любому должен был это сделать. Не мог же он просто потерять чемодан? Впрочем, может и мог.       Девушка за стойкой регистрации сжалилась над Бояном во второй раз, но предупредила, что, если он не успеет на самолет — это будут исключительно его проблемы. Боян попытался успеть, но почему-то шел очень медленно. Коридоры аэропорта были бесконечными, а свет ламп под потолком — слишком ярким. Кажется, Боян пытался найти нужный выход на посадку, но у него не получалось сверить информацию на посадочном талоне с информацией на табло, от чего он чувствовал себя невероятно глупо.       Грегор опять начал звонить, и на этот раз пришлось ответить.       — Какого хуя, Боян?! — раздался слишком громкий голос в трубке. — Мы уже в самолете! До конца посадки десять минут!       — Я иду, — ответил Боян.       Правда, он плохо понимал, куда конкретно он идет. Боян злился на себя за неспособность собраться с мыслями. Напоминая себе о том, что уже был в этом аэропорту несколько раз, Боян все же нашел нужное ему место. Но…       — Простите, посадка на рейс завершена.       Эта работница аэропорта была не такой милой, как предыдущая. Она не пыталась как-либо решить проблему Бояна, не шла ему навстречу. Только смотрела недобро и качала головой, намекая на то, что ничего не может сделать. Хотя самолет все еще стоял у гейта и, в теории, Боян бы мог успеть, пропусти она его. Однако девушка была непреклонна.       — Вы можете обратиться к представителю авиакомпании и обменять свой билет на следующий рейс, — сказала она, рукой указав, в каком направлении следует идти.       — Нет, мне надо вылететь сейчас, вы не понимаете, у меня…       — Простите, но я ничем не могу вам помочь, — сказала работница аэропорта, когда фраза Бояна оборвалась на полуслове.       Возможно, она действительно не могла. Существуют же всякие правила или что-то вроде того. Только вот Бояну от этого было совсем не легче. Извинившись, он отошел от гейта и занял свободное место в зале ожидания. С него сквозь огромные панорамные окна открывался прекрасный вид на самолет, на котором Боян должен был улететь во Франкфурт. Во Франкфурт, потому что прямых рейсов из Финляндии и Любляну не было. Но теперь он уже никуда не летел.       Звонить менеджеру он не хотел, как, впрочем, и писать. Однако, пересилив себя, Боян все равно это сделал, выбрав второй вариант. В ответ на известие о том, что он все же опоздал на самолет, от Грегора пришло короткое, но крайне исчерпывающее: «Я тебя убью». Что Бояну делать дальше, он не сказал, поэтому Боян не делал вообще ничего, просто сидел и смотрел на самолет.       Спустя минут десять его начало мучить ужасное чувство вины. Боян прекрасно понимал, что поступил некрасиво. Не стал себя ничем оправдывать. Да, будильник не сработал, но произошло это исключительно потому, что Боян забыл поставить телефон на зарядку. То же самое с паспортом. Если бы он его не забыл, он бы, надо полагать, успел.       Боян зашел в общий чат джокеров и написал: «Простите, я идиот». Первым на его сообщение ответил Наце, сказав, что Боян чертовски прав на своей счет. Юре присоединился к его словам. На что-то другое Боян и не рассчитывал, однако, нелестные слова ребят его чем-то даже успокоили. Чуть позже Боян написал в этот же чат: «Хорошего полета! Увидимся когда-нибудь». Кто-то поставил реакцию в виде сердечка.       Двигатели самолета завелись. В здании аэропорта была хорошая звукоизоляция, и Боян этого не услышал, но увидел, как начали крутиться турбины. Мысленно еще раз пожелав ребятам хорошего полета, Боян поднялся со своего места и подошел ближе к окну. Из здания аэропорта открывался вид на взлетно-посадочную полосу. Прямо сейчас с нее взлетел большой самолет финской авиакомпании.       Небо, что удивительно, стало голубым. Солнце ярко светило, но у Бояна это не вызывало никакой радости. Наоборот, столь резкая перемена погоды лишь усилила его чувство нереальности всего происходящего. Боян еще ближе подошел к стеклу, продолжая наблюдать. Он сжал пальцы в кулаки, вонзив ногти в ладони. Но боль не помогла прийти в себя и справиться с нехорошим предчувствием. Впрочем, Боян даже не мог определить причину его возникновения.       Он коснулся рукой прохладного стекла и продолжил следить взглядом за самолетом. Тот медленно выруливал в направлении взлетно-посадочной полосы. Где-то на задворках сознания Бояна мелькнула мысль о том, что нужно прекращать заниматься ерундой и пойти быстрее решать вопрос с новыми билетами, но Боян не мог оторваться от самолета.       У него в голове была пустота. Он просто смотрел и все.       Спустя неопределенное количество времени самолет вырулил на полосу и начал набирать скорость. Боян продолжал завороженно наблюдать за ним. Наконец шасси оторвались от земли, а потом…       Потом все происходило, как в тумане.       В воздухе самолет пробыл всего пару секунд, а после вновь коснулся земли. Сперва ничего не происходило. Прошло пару секунд. Взлетно-посадочная полоса закончилась. Дальше был грохот и, спустя еще пару секунд, взрыв. Слишком яркий, ярче самого солнца.       Что?       Если в голове Бояна и появился какой-то вопрос, то только этот. Ему и раньше почему-то казалось, что все происходящее — сон, но теперь он в этом почти не сомневался. Картинка горящего самолета в конце полосы была слишком нереальной, будто вырванной из ночного кошмара.       Одну руку Боян по-прежнему прижимал к стеклу, другую опять сжал в кулак. Ногти больно царапнули тонкую кожу на внутренней стороне ладони. Боян закрыл глаза и сделал себе еще больнее. Он должен был проснуться. Он открыл глаза.       Рядом стояла женщина, она прижимала руку ко рту и шокировано качала головой. Огонь казался еще более ярким, чем прежде, а в небо поднимались клубы черного дыма. Боян по-прежнему находился в аэропорту. Стоял все на том же месте, только руку от стекла убрал.       Понимал ли он, что видит? Нет, наверное. Он равнодушно смотрел на то, как кромешно черный дым взмывает в небо, и это напоминало ему какой-то фильм или… сон. Это правда больше всего было похоже на сон.       Боян не помнил, как оказался в туалете. Он словно закрыл глаза и после, вновь открыв их, очутился в тесной кабинке. Стены давили со всех сторон, и это мешало дышать. Однако не сильно, не так, чтобы невозможность нормально вдохнуть переросла в настоящую панику. Бояну не было страшно, разве что немного тревожно, но руки дрожали подозрительно сильно. Он опустил крышку унитаза и сел на него. Боян смотрел в одну точку, сфокусировавшись на небольшой царапине, расположенной возле дверной ручки. Пластиковая дверь кабинки была бледно-голубой, а царапина — белой.       Еще совсем недавно Боян, кажется, переживал из-за чего-то, но сейчас не мог вспомнить из-за чего конкретно. То, что он опоздал на самолет — совсем вылетело из головы. Боян помнил лишь о том, как Йере пожелал ему доброго утра, а дальше пустота.       Бояну было никак.       Он смотрел на белую царапину на голубой двери. И смотрел. Продолжал смотреть.       В этот момент он словно перестал быть самим собой. Все его мысли и чувства исчезли. Осталась только физическая оболочка.       Неизвестно, сколько времени прошло. Может пять минут, может час. Оцепенение отпустило Бояна, но он все еще не знал, что конкретно случилось. Растерянно осмотревшись по сторонам, он понял только то, что находится в туалетной кабинке, и удивился тому, как вообще здесь оказался. Боян подумал о том, надо бы покинуть это место, но в кармане зазвонил телефон. Он по привычке вытащил его и ответил на звонок, даже не посмотрев, кто звонит.       Голос в трубке был громким и до ужаса отчаянным.       — Боян?!       Это был Йере. Однако Боян понял не сразу. У него ушло несколько мгновений, чтобы распознать в звонившем своего самого родного человека. Это несколько вернуло в реальность, но все же не до конца.       — Да? — спокойно переспросил Боян.       — Слава богу! Ты… господи… ты опоздал на самолет, ты…       Бояну показалось, что Йере плачет. По крайней мере, именно так звучал его голос в моменты отчаяния. Правда, он не совсем понимал, что могло послужить тому причиной. Не мог он и понять, почему Йере столь сильно радуется тому, что он опоздал на самолет… Точно! Боян опоздал на самолет. Он это вспомнил. Но что было дальше?       С Бояном никогда подобного не случалось. Подозрительный провал в памяти напрягал, но куда сильнее напрягало понимание того, что что-то случилось. Боян это знал. Наверное, даже понимал, что произошло нечто ужасное, но почему-то не мог вспомнить, что именно. Это напрягало.       — Что произошло? — спросил он равнодушно, потому что иначе не мог. — Почему ты плачешь?       — Боян, ты… где ты?       Чувствовалось, что Йере пытается взять себя в руки, но выходило у него плохо. Боян даже почувствовал себя виноватым за то, что не в состоянии сейчас помочь ему. Йере нужна была его помощь, так ведь? Боян слишком привык к тому, что должен поддерживать его, поэтому сейчас также подумал о том, как успокоить Йере. Но сперва он ответил на вопрос:       — В туалете.       — Что? — Йере понял не сразу. — То есть… слушай, — Йере глубоко вздохнул, все еще пытаясь совладать с эмоциями, — тебе надо выйти из аэропорта. Я тебя встречу, и мы поедем домой… мы поедем домой.       Боян удивился тому, что Йере сказал это дважды. Потом он вспомнил о том, что его дом находится в Словении, а не здесь, не в Финляндии. Но в Финляндии жил Йере. Боян любил Йере и рядом с ним всегда чувствовал себя как дома. Поэтому слова Йере имели смысл, но… Не было никакого смысла в том, чтобы думать об этом. Боян потряс головой.       — Хорошо, — согласился он.       Боян не находил в себе сил идти куда-то, но и оставаться в туалете не мог. Он был обязан успокоить Йере, сказать, что все хорошо несмотря на то, что не знал, что конкретно заставило его столь сильно переживать. Конечно, вряд ли все было хорошо, но Боян успокоил себя тем, что они с Йере очень скоро встретятся и обязательно решат все проблемы. Иначе и быть не может. Они ведь всегда справлялись, значит, справятся и сейчас.       Боян забрал сумку с крючка и вышел из кабинки. Голова немного кружилась, но, в целом, ничего страшного. Но, задержавшись перед зеркалом, Боян понял, что с ним что-то не так. В отражении он словно увидел кого-то другого, но точно не себя. Взгляд этого «другого Бояна» был абсолютно пустым. Стало как-то некомфортно, поэтому Боян поспешил покинуть уборную и старался больше не смотреть в зеркала.       — Я скоро буду, наверное, — сказал он Йере.       — Хорошо, хорошо, я уже иду, только… оставайся на связи. Умоляю, не клади трубку.       Боян пожал плечами и согласился. Он продолжал прижимать телефон к уху, но ничего не говорил, только слышал, как Йере периодически повторяет безликие фразы о том, что все будет хорошо и иногда всхлипывает. От последнего становилось не по себе. Боян ускорил шаг, пусть и не совсем понимал, куда ему идти, думая о том, что ему следует добраться до Йере как можно быстрее.       Он спросил у какого-то работника аэропорта, что ему делать, и доверился его указаниям. Атмосфера стояла какая-то странная. Было то ли слишком тихо, то ли слишком шумно. Тихо потому, что все люди были подозрительно молчаливы. Шумно — потому что откуда-то издалека доносился пронзительный вой сирен и еще какой-то шум.       Бояну необходимо было пройти все ту же процедуру регистрации, только в обратном порядке. Он протянул свой паспорт женщине за стойкой сказав, что ему нужно выйти, потому что он опоздал на самолет. Он подняла голову, внимательно посмотрела ему в глаза и спросила:       — В-вы опоздали на самолет до Франкфурта?       Ее голос дрогнул. Боян кивнул.       На лице женщины отразилось что-то среднее между восторгом и сочувствием.       — Вам невероятно повезло, — медленно произнесла она, возвращая Бояну паспорт.       Он не выдал своего удивления хотя бы потому, что оно было не сильным. Нет, он все еще не знал, почему она считает, что ему повезло, но знал, что что-то случилось. Впрочем, сейчас было совсем не до этого. Решив, что разберется со всем позже, Боян подумал о том, что уже совсем скоро встретиться с Йере и сможет помочь ему. О том, что состояние Йере может быть как-то связано с тем, что произошло, Боян почему-то не думал.       — Я уже здесь, — сказал Боян, осматривая зал аэропорта.       Физическая активность в виде пройденных шагов, кажется, пошла ему на пользу, и он даже почувствовал себя лучше, однако, тревога за Йере не пропала. Благо, Бояну быстро удалось отыскать его. Йере стоял недалеко от центрального входа. Он часто касался лица руками, видимо вытирая слезы и судорожно оглядывался по сторонам.       — Вижу тебя, — сказал Боян в трубку и сбросил звонок.       Он подошел к Йере, пытаясь придумать, что лучше сказать, но говорить ничего не пришлось. Йере обнял Бояна столь крепко и отчаянно, как никогда прежде. Больше не пытаясь сдержать слезы, он прижался щекой к плечу Бояна, позволяя себе плакать. Боян чувствовал, как намокает воротник его кофты. Йере еще сильнее сжал его в своих объятиях и сквозь слезы прошептал:       — Прости, я… Боян, я с тобой. Я рядом. Я люблю тебя.       Боян растерянно положил руки Йере на спину, обнимая его в ответ. А потом он все также растерянно спросил:       — Что случилось?