Асгардские байки - Сказки Ворона Локи

— Брат, выходи! — гремело по огромному дворцу эхо. Луженая глотка Тора без всяких проблем перекрывала звуки подготовки к торжеству. Брат игнорировал всех уже который час, скрываясь в своем любимом убежище — библиотеке. И показываться в его планы не входило, о чем свидетельствовал оттопыренный в направлении вопля средний палец бога, не переставшего читать любимую книгу. — Выходи, Локи! Все равно я тебя найду, и ты подчинишься воле Всеотца! Локи зевнул и, не убирая пальца с известным жестом, другой рукой перелистнул страницу. " — Хочешь, циклоп, ты узнать мое знаменитое имя? Я назову его. Ты же обещанный дай мне подарок. Я называюсь Никто. Мне такое название дали Мать и отец; и товарищи все меня так величают, — Так говорил я. Свирепо взглянувши, циклоп мне ответил: — Самым последним из всех я съем Никого». — Вот ты где! — дверь с грохотом распахнулась, и Тор недоуменно уставился на брата, с удобством развалившегося в кресле. — Ты чего? — обиженно спросил воин, глядя на все еще оттопыренный палец. Локи даже взгляда не поднял от книги. — Я не пойду. Я не буду нажираться тринадцать дней подряд возле древа и пьяно храпеть под столом. Я не хочу слушать твои нетрезвые шуточки и хихикающую Сив. Я не намерен подобострастно орать под каждый тост отца, который из года в год не придумал ничего нового. В гробу я видел красоту асгардских баб, страдающих бешенством матки от одного слова великого Бальдра. Мне продолжать? — голос Локи источал яд. Тор нахмурился. — Это семейное торжество, посвящен... — Вот не надо, а?! — Локи наконец оторвался от созерцания страниц. — Братец, я хочу встретить очередную Ночь в спокойной обстановке. Как Я ХОЧУ. — Ты о матери подумал? — Тор навис над Локи и встретился с его ледяным взглядом. — А вот на это не дави, — тихо и твердо ответил ас. — Ты не вправе меня упрекать в неуважении к матери. — Локи отложил книгу и медленно поднялся из кресла. Он был ненамного ниже Тора, но сейчас он напоминал кобру, которая меньше льва, но может от души хапнуть его за лапу и свести в могилу. Тор попятился, удивленный гневом мага. — Ты чего?! Какая муха тебя укусила?! — удивленно воскликнул он. В ответ Локи криво усмехнулся и процитировал, подражая голосам Сиф и Браги: — " — Только не притащил бы Тор за собой этого змееныша, он совершенно не умеет веселиться. Он даже не может копьем в медведя с десяти метров попасть! — Он все равно нажрется за первый же час и будет занят своими фокусами!» — и продолжил: — Две надоедливые мухи, не находишь? Так вот, не потащусь. — Локи усмехнулся и направился прочь из зала. — Локи! Ты неправ! — растерянно крикнул вслед уходящему Громовержец. — Да неужели? — остановился бог огня, не поворачивая головы. — Тогда, пожалуй, не мухи. Да. Скорее, пса. Столь же послушные, верные да громкие. А змееныш пойдет творить свои фокусы в уютную норку. Там несколько тише. — Ну и катись к йотунам! — в гневе рявкнул Тор, оскорбленный словами брата, и, схватив Одиссею, с наслаждением швырнул ее в пылающий камин. Локи словно хлыстом ударили. В долю секунды он развернулся, и в шлем Тора ударил кусок льда, попав в не закрытую шлемом переносицу. — Прекратить! — прокатился по зале грозный женский голос. Локи, тяжело дыша, замер. Позади него стояла разгневанная Фригг. Тор опустил занесенный для броска молот, утирая потекшую из ранки кровь. — Я лет двести не видела подобного! — в гневе женщина была все равно прекрасна, словно утренняя гроза. — Чем вызвано такое поведение?! Она обошла Локи и заглянула ему в глаза, все еще пылающие гневом. Ас молчал, как и всегда в подобных случаях. — Тор?! — Тор изобразил статую в ответ. Получилось очень пафосно. Фригг нахмурилась еще сильнее. — Вон отсюда. В свои покои каждый. Через два часа чтоб были при полном параде в Зале Пиршеств. Уважьте и семью, и гостей, не смейте разгневать отца. Прочь с глаз моих. Боги склонили головы и покинули зал. Взгляд Фригг упал на полыхающую в камине книгу, и она тяжело вздохнула: — Дети... До сих пор. Мановение руки — и огонь погас, оставив от своей жертвы недогоревшую обложку. Фригг усмехнулась, и строки, написанные рукой Гомера, всплыли в памяти царицы. Ведь это она подарила сыну свою любимую поэму, заученную наизусть. «Междоусобный ваш бой прекратите! Назад, итакийцы! Крови больше не лейте, немедленно все разойдитесь!» — Так закричала Афина. И бледный страх охватил их, У испугавшихся граждан оружье из рук полетело. Наземь упало оно при крике ужасном богини. К городу все повернули, желаньем объятые жизни. Крик ужасный издал Одиссей, в испытаниях твердый. Ринулся вслед он врагам, как орел, напрягшись всем телом. Молнией серою с неба тогда громовержец ударил. Пала она впереди Совоокой, Могучеотцовной, И совоокая дева сказала Лаэртову сыну: «Богорожденный герой Лаэртид, Одиссей многохитрый! Будет! Распрю окончи войны, равно всем ужасной, Чтоб на тебя не прогневался Зевс широкоглядящий!» Так сказала Афина. И радостно он покорился». Локи бесновался в своей комнате, разнося все, что попадет под руку. Никогда он не терял спокойствия при посторонних, но в одиночестве давал выход гневу. Магический шторм бушевал в помещении, разнеся в мелкое крошево графин с водой и опрокидывая мебель. Подарок матери, да как он смел?! Покуситься на ее дар?! Разлетелось на сотню осколков зеркало на стене. Принц остановился, переводя дыхание. Приказ матери нельзя было нарушить. Он вынужден будет покориться. Проклятье! Локи мрачно сел прямо на пол, обняв колени и положив на них подбородок. Никто не должен был узнать, что хоть что-то может его задеть настолько. Скучный змееныш... Ты будто само веселье, Сиф. Да ты разреветься готова, если Тор в течение дня посмотрит на тебя хоть на один на раз меньше, чем в предыдущий. А уж Тюр... Он в принципе не умеет улыбаться. Нашлись весельчаки. Всегда готовы убивать, калечить и рушить все ради своего удовольствия и развлечения, дикари. Да что они могут знать о веселье? Локи вытянул руку, и над ней весело заплясал огонек, освещая все своим сиянием. Отсветы заплясали на осколках, разогнали мрак приближающейся ночи, согрели озябшие пальцы. Огонь был живым и родным, согревал сердце и душу, прогоняя злость и тоску. Локи с сожалением погасил его и встал, оглядывая сотворенный бардак. — Срач, — с наслаждением протянул Хитрейший и осторожно, стараясь не наступить на опасные осколки, пробрался сквозь упомянутое к шкафу. Времени на приведение себя в порядок осталось мало. Спустя час он в полном облачении стоял подле трона отца и гордо созерцал склонившихся перед ним расфуфыренных воинов. Всеотец толкал пафосную речь об еще одном поразительно хорошем и продуктивно прожитом годе и наступающем новом. Тор же старательно терпел боль от впившегося в разбитую переносицу наносника. Скрывая боль и следы, он натянул шлем как можно глубже и теперь старался, чтобы все считали, что так и надо. На губах Локи промелькнула улыбка. — Так попируем же во славу Асгарда! — наконец выдал Один, и все ринулись к столам по древней заученной команде. Локи занял свое место, и Фригг одарила его улыбкой, довольная смирением сорванца. Тор хмуро плюхнулся рядом. — Слышь ты, рогатый... — локоть ударил в бок, и Локи невольно охнул. — Что тебе, курица?! — обида все еще шевелилась в его душе. — Вот. На стол перед Локи грохнулась книга в кожаном переплете. Локи изумленно уставился на название — «Одиссея». — Прости, — буркнул Тор, снова натягивая шлем. Фригг хихикнула, словно девчонка. Локи изумленно уставился на мать, и она подмигнула в ответ. Бог расплылся в улыбке. Внутри заурчал довольный кот. Не столько от того, что книга была точной копией предыдущей, а от этого самого «прости», которое так редко звучало от старшего брата. Маг хмыкнул и содрал с брата шлем. — Ты чего?! — Тор попытался вернуть себе снаряжение, но пальцы брата коснулись поврежденной кожи. Боль стихла, повреждение зажило в доли секунды. — Напяливай, — закончив лечение, Локи вернул брату шлем. — С праздничком. — Вот спасибо, — ехидно ответил Громовержец. — Тор, пойдешь с нами на охоту? — знакомая всем четверка приблизилась к царскому столу. — Нет. Я сегодня в семейной норе, Локи обещал новый трюк показать, — Тор даже не повернул головы в их сторону. Локи удивленно уставился на брата, слыша, как подавилась Сиф. — Дивная ночь, не правда ли? — Тор хмыкнул и похлопал брата по плечу. — Думаю, год будет удачным! — О да, — Локи открыл книгу на первой попавшейся странице и пробежался глазами по строчкам. «Хочешь ли злую войну и ужасную сечу продолжить Или же дружбу меж теми решил учредить и другими?» Зевс, собирающий тучи, на это ответил Афине: «Что ты об этом меня расспрашивать вздумала нынче, Милая дочь? Не сама ль ты в рассудке своем порешила, Как им всем Одиссей отомстит, возвратившись в отчизну. Делай, как хочешь. Я только скажу, как было бы лучше. Нынче, когда отомстил женихам Одиссей богоравный, Пусть договор заключат, что царем он всегда у них будет. Мы же смерть сыновей их и братьев покроем забвеньем. Пусть между тех и других, как прежде, любовь утвердится, Чтобы в богатстве и мире все время страна процветала». Так ее он к тому поощрил, что самой ей желалось. Ринулась бурно богиня с высоких вершин олимпийских». — Спасибо, богиня мудрости, — Локи улыбался. Теперь книга будет ему вдвойне дороже прежней. Фригг с грустной улыбкой смотрела на сыновей — таких разных, но таких одинаково вспыльчивых. Пока она жива, пока она рядом, она не устанет разрешать их споры. В конце концов, она их мать. Сегодня ей удалось спасти праздник, а может, и того больше. Йоль удался, ночь начиналась как и следовало. Возможно, проклятый Узел слегка поддался под ее трюком, а Мировой Змей... Может не будет расти с такой ужасающей скоростью. Или будет зачат не яростью в обиде, не станет тем чудищем, что помнят лишь вороны. Кто знает, отчего сбоит генетика... В конце концов, Хель на иную половину родилась скелетом. Что-то все же можно изменить.